Текст книги "Похищение феи. Ночной и недоброй! (СИ)"

Автор книги: Мартиша Риш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 28 страниц)

Глава 17

Надежда

Доехали, добрались, доползли! Водитель оказался милейшим человеком, всю дорогу нас развлекал беседой о собственных внуках. Я нечаянно запомнила их имена и даже почти не уснула под его бодрое: «Девушка, вам что, не интересно? Вы так и скажите, и я молчу! Вот моя Сонечка, она, знаете, всегда говорит, если что не по её выходит. Такая милая девочка! И так здорово уже говорит! Не умолкает! Ни на секунду! И в кого только такая уродилась? Как думаете?» Что я думала, таксисту выпытать не удалось. У меня просто не было шанса вклиниться в монолог и ответить. Да и не особо-то хотелось, если быть честной.

Наконец машина остановилась у тротуара. Водитель вышел и три раза рассказал в мельчайших подробностях, куда и как нам идти. Чуть проводить не собрался. Еле отбилась, благо Джошуа мне в этом помог. Воспользовавшись тем редким мгновением, когда мужчина решился на вдох, мальчик подхватил меня под руку и решительно заявил.

– Благодарю, вы были крайне любезны, – неожиданно властный кивок юной головы, пристальный взгляд на взрослого человека, от которого тот попятился и, извинившись, скользнул обратно в машину. Уф.

– Ты меня спас.

– Всегда можете рассчитывать на нас с отцом. Девушка не должна оставаться одна перед лицом неприятностей. Прошу, нам кажется в эту сторону.

Не хотела бы я встретиться с тем, кто воспитывал Джошуа до меня. Привить такие манеры ребенку способен разве что отставной адмирал или академик на худой случай.

Парк аттракционов подозрительно разросся с прошлого моего посещения. Когда оно было? Ой, я тогда, наверное, ещё в школе училась. Или уже на первом курсе института? Не помню. Зелень кругом, листва деревьев укрывает от чересчур яркого солнца, благо погода наладилась. Колесо обозрения видно издалека, помню, раньше я таких штук опасалась, а теперь даже стыдно за себя прежнюю. Подумаешь, тут и лететь не слишком-то высоко. Джошуа смотрит по сторонам, будто пытаясь впитать мгновения чужого беззаботного счастья, а может, просто наблюдает за тем, как ведут себя дети. Они носятся везде, играют, шалят, не имея никакого представления о манерах. Забавные. Только мне все время хочется их невольно одернуть, сбить в кучу, навести порядок. Профессия и тут наложила свой отпечаток. Не ожидала.

– Отдавай свою куртку, лето опять проснулось, тебе наверняка жарко.

– Лучше бы проснулся кто-то другой, – задумчиво вглядываясь в аттракцион-катапульту произнес мальчик, – когда лопнет резинка?

– Какая, дорогой?

– Та, что удерживает людей. Смотрите, ее натянули и должны, наверное, отпустить?

– Полагаю, что нет. Не беспокойся, тут все надёжно.

– Тогда почему люди кричат как перед казнью?

– На всякий случай. Идём, купим билеты.

– Я бы предпочел дождаться финала, чтобы знать, на что можно рассчитывать. Простите, что сомневаюсь в вашей правоте, но на ярмарочные развлечения это походит мало. Скорее на штурм крепости в отсутствие достаточного снабжения ядрами. Город в осаде?

– Нет. Все хорошо, смотри, их уже опускают.

– Не ожидал. И эти люди знали заранее, что они в безопасности? Или сажают на землю не всех?

– Тут полностью безопасно. Сейчас мы купим билеты и пойдем кататься на поезде.

– Мы только приехали, зачем нам сразу же уезжать?

– Он ходит по кругу.

– Странное место. Зачем нужен такой поезд? И где здесь находятся горы? Вы же не могли меня обмануть?

– Сейчас сам все увидишь!

На первом же прилавке купила огромную сладкую вату, чтобы насладиться парой минут тишины. Пока дошли до кассы, вата исчезла. То есть она была секунду назад. Оп! И нет ее. Потерял Джошуа ее, что ли?

– Необременительное блюдо. Довольно изысканное. Жаль, так быстро закончилось. Предлагаю купить ещё несколько штук.

– Сначала билеты, – потерял или слопал? Вот в чем первый вопрос. И за ним следует сразу второй, сколько веса в той вате? Она же только по объему большая, а так-то весит всего ничего. Куплю потом ещё пару штук, вряд ли от такой мелочи у мальчишки что-то слипнется в животе, верно? Водичку только нужно, наверное, предложить. Я же гувернантка, следить за здоровьем ребенка обязана. Знать бы ещё, как это делать. Разберусь по ходу.

– Девушка, вам билеты куда?

– На горки.

– Экстремальные или детские?

– На самую высокую. Я обещала черной ведьме сводить мальчика именно на такой аттракцион.

– О! Два билета?

– Два. И ещё на парочку аттракционов. Тоже по две штуки.

– Исключите из списка катапульту, – пристально вчитался в перечень развлечений ребенок, – Ракета нам подойдёт, экстремальный спуск тоже, и что-то ещё на ваш выбор.

– Оплачиваете?

– Угу-м, – приложила карту, зевнула, и мы пошли.

Люди вокруг улыбаются, всем весело, и только я хочу спать. На аттракционе нам всем помогли пристегнуться, проверили крепления ремней, пересчитали по головам. Как приятно, что здесь не я за все отвечаю! Вагончик споро дернулся с места. Хорошо тут, жаль, что я засыпаю. И снится мне турбулентность. Незначительная, только пассажиры странные все – все время визжат. Через минуту меня разбудили совершенно по-хамски.

– Девушка, с вами все хорошо?

– Пристегните ремни, самолёт идёт на посадку! – выдала я.

– Надежда, можно ещё?

– Тебе понравилось? – с трудом мне удалось сфокусировать взгляд на воспитаннике, что-то у него глаза стали ярче, да и побольше, вроде, – Замечательный аттракцион, верно?

– Абсолютно согласен. Отдыхайте. Я схожу за билетами.

– Не потеряешься?

– Не надейтесь. Я скоро вернусь.

Отличный ребенок, умный, добрый, заботливый. Если немного сощуриться, его видно издалека. Не зря я привязала воздушный шарик к талии Джошуа.

– Можно мне плед? Когда мы проезжали вниз головой немного дуло по ногам, – обратилась я к служителю парка, но тот как-то странно на меня посмотрел. Нет, я понимаю, что это не самолёт, но плед-то дать можно? Или очки от солнца. Мешает дремать.

Джошуа вернулся мгновенно. Бегом, он, что ли, бежал?

– Я зафрахтовал наши сидения на час.

– Молодец. Садись рядом. Устраивайся, пристегни ремни, – бумс и я снова сплю. Самолёт, под нами тайга, следом межконтинентальный рейс, турбулентность, жёсткая посадка в грозу из-за поломки. А мне не нужно никуда идти и никого успокаивать тоже не надо! Счастье! Несколько раз меня пытались будить. Злые же тут работают люди. Поспать не дают.

– Мы можем идти, Надежда. Билеты закончились, и я проголодался, – глаза мальчишки светятся от восторга. В самом прямом смысле светятся. Я никогда не думала, что так бывает. Полагала, что это просто крылатое выражение. Но тени от ресниц ложатся на личико весьма однозначно. Забавно узнать о таком эффекте, будучи взрослой.

– Банковскую карту не потерял?

– Она уже у вас в кошельке, вы сами убрали ее.

– Не помню, прости, – потянулась и только теперь заметила глазеющую на нас толпу. Что-то не так? Вроде бы я ничего плохого не сделала. Ну, волосы дыбом стоят немного. Подумаешь, здесь ветрено. Встала и вовсе под аплодисменты. Странные люди. Нет, ну вот честно. Что такого произошло?

– Девушка, скажите, кем вы работаете? – с благоговением подошло ко мне какой-то мужчина.

– Гувернанткой.

– Героическая профессия.

– Ничего особенного.

В кафе я заказала себе чашечку кофе, и жизнь заиграла новыми красками. Ребенок уплетает за обе щеки все, что ему предлагают, даже урчит от удовольствия. На нас опять смотрят. Пусть ест, растущему организму нужно много еды. Не за руку же мне его хватать? Или я дурацкая гувернантка? Но и кашу в стаканчиках вроде не продают. А кормить воспитанника точно необходимо. Мимо шашлычной мы тоже не смогли спокойно пройти, Джошуа и там все подъел. Восточные мужчины парнишку очень хвалили. Вынесли вердикт, что вырастет он непременно джигитом.

– Это кто? – подозрительно сощурился в ответ Джошуа.

– Тот, кто смел в бою и любит свободу.

– Вы удивительно правы, господин. Заверните мне с собой вон тот шашлык потолще. Не стоит экономить на будущем знатного рода в моем лице.

– Тот шашлык? Это начинка для шавермы.

– Лепёшек не надо. Раздайте их бедным. На мое счастье.

– Но там два килограмма баранины. Я сам нанизывал.

– Мальчик растет. Отец велел кормить его досыта. И чашечку кофе для меня. Если можно, с конфеткой.

– К-конечно.

Ракета, ещё другие аттракционы. Я почти отдохнула за этот чудесный денёк. Мальчишка абсолютно везде себя ведёт как взрослый, у меня сложилось полное ощущение, что впервые я провела день рядом с настоящим мужчиной. Рыцарем или лордом, дворянином, а может, наследным принцем. Одним из тех самых мужчин, о которых пишут в романах. И дверь откроет, и сумочку подаст, проследит, чтоб я ничего не забыла. Везде улыбается, кажется, он по-настоящему счастлив. Расплавленное золото так и плещется в глубине карих глаз, да и улыбка не сходит с загорелого личика.

– Домой? Скоро вечер. Отец, наверняка беспокоится.

– Барон очень смел. Этим подозрением вы его оскорбите.

– Я имею в виду, он беспокоится за тебя. Мы очень давно ушли.

– У него исчезнут все причины для беспокойства, как только мы вернёмся домой. Вызывайте такси.

– Медленное?

– Самое быстрое из тех, что здесь водятся.

Машина подъехала сразу, мальчишка взялся за ручку чтобы открыть передо мной дверь. Кошмар! Аллергия! Да ещё какая! Все пальцы разнесло, на них проступили крупные пятна и те будто горят в огне. Покормила, называется, досыта, идиотка! Это наверняка на шашлык? Или на колбаски? А может, на ведро конфеток? Да какая, к бесу, разница! Сейчас начнет задыхаться, если отек переползет ещё и на горло, что тогда? Прикоснулась к руке. Так и есть, полыхает.

– Надежда, это у нас семейное. Нужно просто приложить лёд.

– Семейное у него! То, что твой отец аллергию не лечит – это его личное дело. Он взрослый и сам разберётся, как ему поступать. И потом, я не его гувернантка.

– Вы едете? Или отменяем? – донеслось меланхоличное из салона машины.

– В поликлинику срочно! Нет, в детский медцентр! Самый лучший! У нас аллергия! – таксист задумчиво посмотрел на зажатую а моих пальцах руку, почесал подбородок и неспешно тронулся с места.

– Может, измазался чем? Вы с краю подковырните. У меня у племяшки так было. Успели троих врачей обойти, пока не догадались как следует руку отмыть. И кто догадался? Профессор! Сестре тот кусок эпоксидки и пластилина обошёлся тысяч в пятьдесят, если не больше. Так ещё радовались, что профессор отмыл. Можно подумать, у них дома пустыня, и мыло только по праздникам завозят. Ну, что, отдирается? Нет?

– Тут ещё и пластик прилип.

– Значит, ожог. Ну площадь-то вроде бы небольшая. Да и на детях все заживает лучше, чем на скотине. Второй племяш в костер падал. Ничего. Зажило быстро. Только зад болел месяц.

– Он туда сел, что ли?

– Не, бабушка, моя мама, розгами отходила. Чтоб неповадно было прыгать через костер. Она умеет. Нас с сестрой вырастила одна. Выходите, вон клиника. Но я бы на вашем месте начал с допроса.

– Кого?

– Пацана. Диагноз будет проще поставить. Он же говорящий, верно? И глаза вроде смышленые ... Парень, а с глазищами-то ты чё учудил? Ладно, мать – кура, но ты-то, вроде взрослый мужик? Это линзы такие? Во мода что творит!

– А что с глазами?

– Светятся вовсю.

– Это у нас с папой родовое. Когда нервничаем, светятся. Мы раньше жили в горах, там так у многих.

– Уран, что ли, добывают поблизости? Жесть, конечно. Идите, надеюсь, вам помогут. Но, конечно, не факт. Это тебе не суп из гадюки есть немытыми руками. Тут точно врач нужен. Да и на борщевик не похоже. Хотя?

Я вылетела из такси, крепко ухватив ребенка за руку. Тот трепыхается чуть позади, как воздушный шарик. Кстати, где шарик? Не потерял? На месте. Сумочка тоже на месте... Дверь клиники открыла рывком, точно так же, как открывала недавно люк самолёта. С душой так, во всю ширину. Люди в холле при виде нас расступились и правильно сделали.

– Нам к врачу!

– По записи?

– Без.

– Без записи не принимаем.

– У нас экстренный случай. Вы понимаете?! – с таким напором я только обеды вытрясала в особо удаленных от цивилизации гостиничках.

– Секунду. Может, скорую вызвать?

– Я вас сейчас испепелю. А потом напишу жалобу во все министерства! О том, что вы и ваша клиника оставили моего мальчика умирать!

– Леди Надежда, не стоит, все просто отлично. Врач мне не нужен. Поговорите лучше с отцом, – слабо рискнул ребенок у меня за спиной.

– Цыц! У тебя кошмарная гувернантка! Просто ужасная! Хуже и быть не может. Отцу так и скажешь! – народ в холле окончательно стих.

– Вы заблуждаетесь.

– Если бы! Как так можно? В детских садах один воспитатель следит за тридцатью носами детей! Один! А тут! Ужас!

Девушка за стойкой наконец-то прониклась моей речью, и, кажется, поняла, что без врача я отсюда никуда не уйду.

– Минуточку подождите. Я позову хирурга, чтобы он осмотрел.

– Вы что, почитательница Франции? Мне кажется, только там была традиция отрубать головы кому ни попадя! Нам нужен аллигатор, а не хирург.

– Аллерголог?

– Я именно так и сказала! Руки – не хвост, а мальчик – не ящерица, обратно не отрастут!

– Леди Надежда! Вы же фея!

– Только очень недобрая! Запомни, у тебя ужасная гувернантка! Вот по кому точно гильотина плачет.

– Совсем мамаши оборзели, – шепнул посетитель и съежился под моим взглядом. Интересно, это кого он имеет в виду? Нагнулась к руке Джошуа. Пальцы как и были, напоминают сардельки. Хуже того, сыпь до локтя дошла. Зато полиэтилен из руки не торчит. Наверное, мне в машине он просто показался, а может, стряхнулся пока мы шли? Ни к чему думать о глупостях, я не доктор. Уф! Дождались. Вышел кругленький и в очечках мужчина.

– Ну и кто наш пациент?

– Вот! – ухватила я мальчишку за плечи, чтоб не попытался сбежать.

– И часто у нас такое бывает?

– Понятия не имею.

– Вы же мама, да ещё такая к-хм заботливая. Как же вы не знаете?

– Я гувернантка, – посетители в холле содрогнулись от хохота. Что в этом смешного?

– Вот как. Вообще-то я не могу вести прием несовершеннолетних без присутствия родителя или опекуна.

– Загрызу, – сказала я, не подумав. И куда только завалилась профессиональная этика? На аттракционах, наверное, осталась.

– Н-да. Ну, идемте. В редких случаях, когда есть риск опасности для жизни, я, конечно, могу принять пациента и так.

– Как вы сказали?

– Это не ваш случай, девушка! Проходите. Что же все нервные то такие стали.

Стены кабинета разукрашены скалящимися монстрами. В каких только мультиках их откопали? На таких посмотришь и, действительно, перестанешь бояться врача, да и вообще кого бы то ни было в этой жизни. Вот только меня почему-то от страха трясет. Руки ледяные, ладони влажные, волосы встали дыбом по всему телу. Бр-рр. Доктор послушал сердечко через одежду, внимательно рассмотрел каждый палец, чем-то даже поскреб.

– Отек уже сходит. Я не могу с ходу поставить точный диагноз. Нужны анализы, пробы. Без родителя ребенка, увы, это сделать никак не возможно. Скорее всего, у мальчика просто аллергия. Поддержите руки в настое ромашки, я напишу, как приготовить, мазь можно попробовать, но лучше обойтись так. Самое главное для него – строгая диета и спокойная атмосфера, – уничижительным взглядом меня прибило как каменной плитой, – Нервное напряжение играет огромную роль в развитии детей. Негативную роль. Научитесь брать себя в руки.

– Я буду стараться.

– Вот ваш рецепт и диета.

– Каша и все?

– Каша и вода. Пока не пройдет. Удачи вам!

– Благодарю.

– Леди Надежда очень стрессоустойчивая. Она не кричала, даже когда наш экипаж перевернулся в десятый раз.

– Вот и хорошо. Удачного дня.

До особняка мы дошли пешком. Джошуа густо сопел, проходя мимо каждой кофейни. Ну уж нет, с меня достаточно приключений. Овсянка теперь наше все. Вот только как рассказать о случившемся барону, чтоб он меня не убил. Может, это он виноват? Ставил дома эксперименты. Сам же ходил с забинтованной головой и руками. Вот ребенок и надышался какой-нибудь дряни. Точно, это он. Только как бы ещё и его в этом убедить. Лучшая защита – нападение. Я же ребенка буду защищать, не себя. Значит, надо выглядеть пострашнее.

– Я сам переговорю с отцом. Это семейное, уверен, все уладится, – юный наследник как будто прочитал мои мысли.

– Ну уж нет. Я ему покажу, как уран дома варить. Или чем он там занимался, что у тебя даже глаза светились?

– Ничем.

– Убью, гада. Довел ребенка.

– Леди, это лишнее. Я бы не хотел стать сиротой.

– Не до конца! Частично убью! Местами!

Дверь нам отворил Эмиль. Посмотрел на руки ребенка, я даже рта раскрыть не успела, как-то глупо улыбнулся, присвистнул и скрылся.

– Господин Эмиль! Позовите, Людовика! – крикнула я тому в спину. В глубине дома что-то громко лязгнуло.

Глава 18

В особняке

В кабинете барона творилось невообразимое. Эмиль превзошел себя по той буре эмоций, что выплеснулась из него наружу.

– Гонца, принесшего благую весть, раньше награждали особо, – мурлыкнул темный и искренне улыбнулся дракону. Тот был слишком увлечен боевым доспехом. Боевой шлем никак не хотел садиться на голову поверх острых шипов. То и дело в стали появлялись новые вмятины. Потом ни один оружейник не сможет исправить этого казуса, сожалел полузмей. Да и как объяснить случившийся полуоборот без ущерба для репутации? Ведь всем сразу станет ясно, откуда появились изнутри эти круглые дыры. Ну уж нет, ни в одном серьезном сражении ему не ведом был страх. Об истинной причине случившегося лучше и вовсе молчать. Во всем виноват исключительно огр! Подкрался со спины! Знал же, что я этого не выношу. И второй раз показаться в обществе дамы в бинтах он не мог. Приходилось чем-то жертвовать. Или доспехом, или собственной гордостью. Лучше уж доспехом, его хоть и жалко, но все же слишком хороша фея, чтобы так низко себя уронить в глазах девушки третий раз подряд.

– МММ?

– Твой сын, у него начался оборот. Зверь очнулся после долгого сна, – сердце в груди барона ухнуло и совершило кульбит. Внезапно дышать стало нечем. Шлем соскользнул по голове вниз, шипы пробили толстую сталь и так и застряли.

– Ты уверен? – нелепо и часто заморгал Людовик, стремясь скрыть внезапную сырость, возникшую на ресницах. Драконы не плачут, разве что иногда.

– Обе руки отекли и покрылись розовыми пятнами, мне даже показалось, что появилось несколько чешуек между пальцев. Тонких, полупрозрачных.

– Почему он ко мне не идёт, наследник? Эмиль, ты, наверное, ошибся?

– Гувернантка его держит при себе, не даёт пройти в дом.

– Да как она смеет, безродная! Командовать бароном!

– Позволь напомнить, ты ее именно для этого и нанимал.

– Наверное ...

– И потом, никогда нельзя быть до конца уверенным в том, что творится в голове у столь юной девицы. Думаю, она очень опечалена, что появились эти пятна.

– Леди Надежда не любит драконов? Ты мне не говорил об этом.

– Она понятия не имеет, что вы существуете. И поэтому девушка опасается за здоровье воспитанника. Согласись, на человеке такие язвы выглядят жутко.

– Он счастлив, мой сын? – столько лет копившиеся надежды, все пережитое отчаяние, горечь отца, чей ребенок никогда не узнает, как держит ветер широкие крылья, все эти чувства обернулись безмерной гордостью, облаченной в два слова. Мой. Сын.

– Более чем.

– Помоги мне скорее застегнуть перчатку. Наконечники мешают подцепить пряжку.

– Теперь ты меня ещё и в оруженосцы записал? Поторопись, Джошуа ждёт.

Женский вскрик из холла первым различил из двоих мужчин именно барон. Сметя темного эльфа в сторону, он бросился к двери. Замок открылся не сразу, резное полотно погибло под натиском дракона, разломившись посередине.

– Я не это имел в виду! Людовик, остановись.

– Нас атакуют! Надежда кричала.

Эмиль подобрался и последовал за бароном.

Надежда

Дожидаюсь барона в самых противоречивых чувствах. Или меня прямо сейчас уволят ко всем чертям за то, что не уследила за ребенком, или я его всё-таки съем за то, что он развел в доме какую-то дрянь. Мне даже не важно какую, если честно. Главное – здоровье вот этого чуда, которое умудрилось просочиться всего за один только день в мое сердце. Раньше я чадолюбием особо не отличалась, а тут… Сама удивляюсь.

В дверь требовательно постучали, интересно было бы знать, кого ещё принесло. Хорошо бы Марцеллу, с ней как-то проще, да и Людовик ее уважает. Вот не хочу покидать этот дом, и дело даже не в деньгах. Просто здесь мне понравилось.

– Наверное, надо открыть? Отец ждал гостей, ты не знаешь?

– Думаю, стоит дождаться его самого.

– Ну а вдруг там Марцелла?

– Тогда, безусловно, стоит открыть. Нельзя заставлять темнейшую ждать. Впрочем, она бы наверняка заранее известила барона о визите.

– Сейчас и узнаем, – улыбнулась я мягко, потрепала мальчика по голове, – все же ему сегодня досталось. И руки болят, и гувернантка на зловредности исходит. Такое ни один малыш не выдержит.

Провернула в скважине тяжёлый ключ и чуть отступила, залюбовавшись моментом.

Золотистое вечернее солнце светит гостье в тонкую спину, отчего весь ее силуэт кажется неправдоподобным, горящим в огне. И длинные рыжие кудри, и узкое чёрное платье, и замысловатые туфли на низком каблуке. Довершает картину ветер, стремящийся раздуть это пламя, раскидывающий ее волосы по сторонам.

– Добрый вечер, – киваю я гостье. Та ни слова не говоря, шагает вперед. В сумрачном полумраке холла отчётливей видны черты ее лица. Изумительно белая, прозрачная кожа, яркий румянец, и глаза, горящие словно звёзды.

Вот только в руке у девицы внезапно сверкнул длинный кинжал. Я подобных никогда и не видела, разве что в фильмах. Черная рукоять крепко зажата в тонких пальцах. Уф. Не нервничать и думать головой. Я не в самолёте, а это не террорист. Все решаемо.

– Джошуа, поднимись к себе в комнату. Быстро, – ледяной спокойный тон вынудил ребенка послушаться. Слышу его удаляющиеся шаги. Девушка смотрит мальчику в спину. Ей, похоже, тоже свидетели не нужны.

– Вот ты какая, – девушка вскинула руку с ножом, явно собираясь попасть мне по горлу. Неужели объявилась жена Людовика?

– Какая? – на шаг отступила я в сторону. Отсюда, если что, по руке будет проще ударить. Самообороне нас тоже учили, вот только эти навыки мне применять совершенно не хочется. Тем более, что без работы я так точно останусь. Мало того, что за ребенком не уследила, так ещё и жену побила.

– Такая, которая посмела быть с моим мужем. Увести его от меня, заставить забыть о нашей дочери.

– У вас же сын? – ещё чуть-чуть в сторону. Так уже лучше. Надеюсь мне удастся заговорить ей зубы подольше.

– У нас всего один ребенок, дочь. И ты даже ничего не станешь отрицать? Смеешь смотреть мне в глаза? – выпад ножа пошел совсем не по плану. Чуть не зацепила мне грудь. Каким чудом я успела отскочить в сторону за столик, сама не понимаю. Только что взвизгнула слегка. Девушка и не думает отступать. Все так же сжимает нож в руке. Я медленно двигаюсь в сторону лестницы. Лязг металла, рык троящего двигателя позади. На мотоцикле кто-то решил прокатиться? Я бы обернулась, но боюсь отвести взгляд от ненормальной. Внезапно меня зажало в тисках и подбросило в воздух. Перед глазами пол. Я лежу на чьем-то плече животом, крепко прижатая рукой к жёсткому телу.

– Эмиль, уйми свою жену, – твердо звучит голос барона.

– Агнес! Какого демона здесь происходит?

– Ты променял меня на нее?

– Дай мне кинжал.

– Нет.

– Я перед тобой честен был и всегда останусь. Это дом моего друга. Леди Надежда заботится о его сыне.

За спиной возня. А меня перекинули иначе. Взяли на руки, прижали к груди. Надо мной склонилась голова в рыцарском шлеме, глаза светятся ярко, в них и досада, и злоба. Точно такие же глаза, как у Джошуа, разве что крупнее и ярче. Губы сомкнуты в тонкую линию. От мужчины пахнет металлом и сыромятной кожей. Внезапно пропал весь мой гнев на Людовика. Да и как можно яриться на руках у рыцаря, будучи прижатой к доспеху. Тут остаётся или бояться или мечтать о несбыточном.

– Вы не пострадали? – мотнула головой, опешив от бури эмоций.

– Супруга Эмиля дурно себя повела. Мой сын?

– Я отправила воспитанника в его комнату. Испугалась, что девушка может ему навредить.

– Вы все правильно сделали.

– У него аллергия на обеих руках. Наверное, солнечный ожог. Мы слишком долго катались на…

– Это замечательно, – улыбнулся барон, сцапал мою руку в железный капкан и поднес к своим губам. Я замерла, кажется, и дышать перестала. С одной стороны, невероятно оказаться на мгновения в эпицентре романтической средневековой сцены. И этот сильный действительно красивый мужчина, и его готовность меня защитить, и то, как крепко он прижимает меня к своему кожаному доспеху. А с другой стороны, почему нигде не пишут, что лежать на руках у рыцаря так больно и жёстко? Что стальные перчатки царапают кожу, что щетина на лице у мужчин почти стальная, да и шлем норовит разрезать запястье. И все же я сражена. Едва ощутимое прикосновение губ обожгло руку электрическим током. Не от удовольствия, мне внезапно стало именно больно, в том месте, где он приложился губами. Будто под кожей начал взрываться небольшой фейерверк, как если бы я прикоснулась к оголенному проводу. Дернулась в попытке освободиться. Людовик мгновенно распрямился.

– Простите, не думал вас этим смутить. Я очень признателен вам за сына.

– Ему нужно к врачу, мы сегодня были в медцентре...

– Уверен, это лишнее. К утру все пройдет. Мальчик перегрелся. Со мной такое тоже случалось, – улыбка преобразила его суровый профиль. Мгновение, и барон закружил меня на руках, а потом, грохоча доспехом, все так же сжимая меня в объятиях, побежал в сторону лестницы. Джошуа встретился нам на пути с мечом в руках. Игрушечным, но очень похожим на настоящий. Кажется, все в этом доме решили меня спасать.

– Покажи свои руки, наследник, – требовательно рыкнул Людовик так, что правое ухо у меня слегка заложило.

– Можете убедиться, отец, все хорошо. Леди Надежда по настоянию Темнейшей водила меня в парк, где добывают ужас и страх у людей.

– Мой сын! – хоть бы не уронил. Падать на ступени лестницы будет больно. Нет, не уронил. Всего-навсего перебросил через плечо вниз головой. Интересно,я так и буду болтаться по дому куклой?

– Меня уже можно поставить на место, – слабо пискнула я. Бесполезно, похоже. Подняла голову, постаралась сдвинуть волосы с лица и почти встретилась взглядом с Марцеллой. Та, судя по всему, только что вошла в дом. Вон и Эрлик стоит за ее спиной.

– Весело у вас тут, – хмыкнула ведьма, – Агнес, и вы тоже здесь?

– Моя супруга уже уходит домой!

– Пусть останется, дела подождут. Когда мы ещё сможем посидеть вместе, насладиться кофе? Мы с мужем купили пирожных по пути к вам.

– И баранью ногу. Хамон называется.

– Свиную. Ты перепутал.

– Темнейшая! Я счастлив вас видеть! – развернулся барон вместе со мной. Лишь чудом успела отклонить голову от встречи с перилами. Зато теперь ничего не видно кроме раскрасневшегося личика воспитанника. К гостям обращена самая склонная к приключениям часть моего тела.

– Имей в виду, тебе сладостей нельзя, пока аллергия не пройдет.

– Угу-м. А вы теперь всегда будете ездить на папе?

– Надеюсь, что нет.

Голос Марцеллы ни с чьим не перепутать. Он весь пропитан весельем, смехом, девичьим восторгом. Интересно, она злиться вообще умеет? Или всегда такая?

– Людовик! Получилось?

– Видна тонкая чешуя! Марцелла, я вам безмерно обязан. Вы вернули к жизни продолжение моего рода. С женой других детей у нас больше не будет. Вся надежда была на моего Джошуа.

– Доспех вам идёт, но смотрится эксцентрично. Вы не находите? Да и гувернантка, вроде не попугай, чтоб держать ее на плече.

– Шипы. Кхм. Я был вынужден укрыть голову. Полуоборот иногда происходит в минуту слабости.

– Дайте угадаю, вы застряли в лифте? Нет? Пожарная машина? Автобус? Тоже нет? Ну, тогда не знаю. Ставьте Надю на место и идемте пить кофе. Ничего, что я распоряжаюсь в вашем доме?

– Я могу подарить вам весь этот особняк вместе со скромным садом.

– Спасибо. Не нужно. Нам с мужем уже дарили особняк. Там завелась моя мама. В этом может завестись моя тетя. И тогда мне останется только бежать из города на попутках. Да, Эрлик?

– София чудесная женщина. Я не понимаю, почему вы не ладите. Но особняк нам, и вправду, не нужен. Столько хлопот с наймом слуг. Благодарю, но это лишнее. Кстати, девушке лежать на доспехе не слишком удобно. Лучше будет, если вы переложить ее ближе к своей шее. Там, где нет лат.

– Я как-то не подумал. Простите, Надежда. Идёмте скорее к столу. У нас внезапно случились гости, а я, признаться, совсем не готов, – наконец-то меня поставили на пол, и стало возможно просто оглядеться по сторонам. Как же я зла! Нашел куклу! Нет, за то, что спас от той ненормальной, конечно, спасибо. Но дальше-то куда нес? Руки ободраны, на животе появилась вмятинка, и, как будто, даже вышел из комы мой пресс. По крайней мере, сейчас я его отчётливо ощущаю – все мышцы ноют. И зачем только Людовик вырядился в доспех? Отдал дань уважения предкам? Сегодня особый день? Празднуем всеобщее сумасшествие? Рыжую фурию из дома так и не выгнали. Стоит бледной молью за спиной у Эмиля. Одно радует, хоть кинжал у нее отобрали. Надеюсь. Вот уж не думала, что у такого элегантного мужчины есть жена! И, тем более, такая повёрнутая. Впрочем, девушку можно понять, только не к тому она ревнует! Брр-р. Ещё и волосы у меня на голове окончательно встали дыбом. Спина ужасно чешется между лопаток. Определенно, мы с Джошуа чем-то отравились в том парке. У него руки, у меня сейчас, похоже, спину обсыплет. Уф. Хоть бы меня с работы не выгнали, впрочем, Людовик вроде бы миролюбиво настроен. Радуется тому, что я вообще вернула ребенка домой. Хорошо быть оптимистом.

– Мы сейчас сами накроем стол, да, девочки? Агнес поможете постелить скатерть?

– Да, конечно.

– Мне кажется, тебе стоит извиниться перед хозяином дома и гувернанткой, – ледяным тоном приказал Эмиль супруге.

– Прошу простить, вышло, и вправду, очень неловко, – губы Агнес трясутся как у девчонки на выпускном, что сломала каблук у единственных туфель. Сама виновата, и все же мне ее искренне жаль. Кто, как не я, знаю, до чего может довести муж. Мой собственный брак не продержался и года, еле унесла ноги. Точнее, хвала небесам, что бывшему мужу предложили поработать в Канаде.

– Я могу простить нападение на своих домочадцев только женщине, жене друга. И только один раз, – ещё холоднее отрезал Людовик.

– Я цела, ребенок не испугался, а значит, ничего страшного не произошло. Предлагаю забыть эту глупость. Бывает.

– Главное, чтоб это не повторилось, да, дорогая? – подхватил супругу под локоть Эмиль и увел в столовую, – Я помогу тебе найти скатерть. И даже ее расстелю. Присаживайся.

– Эрлик, поухаживай за Агнес, пожалуйста. Мне бы хотелось поговорить с Эмилем наедине, если ты не возражаешь?