Текст книги "Неизвестный Троцкий (Илья Троцкий, Иван Бунин и эмиграция первой волны)"

Автор книги: Марк Уральский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 41 страниц)

Годы войны Дон Аминадо с семьей провел в оккупированной немцами Франции. То, что ему удалось выжить в атмосфере тотальных облав и репрессий против евреев и масонов²²¹, писатель, с присущей всем его текстам иронической коннотацией, относит к разряду «чуда». После освобождения Франции от нацистов Дон Аминадо переехал с семьей в местечко Иеррс (Yerres) неподалеку от Парижа, «банлье» (banlieue, фр. – квартал бедноты), как он его называл.

Во время войны и оккупации русский Париж был расколот, разбит. От страшных ударов и потерь литературная жизнь никогда не поправилась. <После войны> уже не было старых газет, издательств. Жизнь уцелевших литераторов изменилась – ничего не осталось от довоенных времен. <...> Аминаду Петровичу пришлось работать в учреждениях, не имеющих ничего общего с литературой и журналистикой²²².

В области поэзии он ничего больше интересного не создал и за 12 послевоенных лет жизни выпустил всего две книги – «В те баснословные года» (Париж, 1951) и «Поезд на третьем пути» (Нью-Йорк, 1954), относящиеся к разряду воспоминаний.

Итог же своей эпохе Дон Аминадо подвел в 1951 г. следующим четверостишием:

В смысле дали мировой

Власть идей непобедима:

От Дахау до Нарыма

Пересадки никакой.

Все письма Дон Аминадо 1950-1953 гг. «дорогому другу» из Нью-Йорка, хранящиеся в YIVO-архиве, написаны от руки. И.М. Троцкий тоже предпочитал писать свои письма, а не печатать их на машинке. Посвящены они главным образом основным прагматическим вопросам литературы: «На какие

средства издать книгу и как распродать тираж?» Содержание писем проявляет глубоко интимные черты личности крупного русского писателя, раскрывающиеся в сложной для него в морально-бытовом плане житейской ситуации. Интересны они и в историко-литературном контексте, поскольку содержат упоминания известных лиц из литературного мира русского Зарубежья, дают живое представление о его бытовании после окончания Второй мировой войны.

Тексту первого послевоенного письма Дон Аминадо к И.М. Троцкому, в котором писатель рассказывает о своей жизни в годы военного лихолетья, присуща задушевность и даже некоторая сентиментальность, что характерно для переписки людей, знающих друг друга очень давно. В последующих письмах Дон Аминадо представляется «записным юмористом»: они полны поговорок и шуток. Но хотя адресант всячески бодрится, в его смеховой стилистике постоянно звучит тоскливо-просительная нота. По-видимому, для Дон Аминадо И.М. Троцкий – старший по возрасту товарищ, и раньше выступал как доброжелательный опекун, способный активно поддерживать его писательскую деятельность. В послевоенные годы, когда дела русской литературной эмиграции в Европе шли хуже некуда, такая поддержка была ему особенно необходима.

Со своей стороны, И.М. Троцкий, как отмечалось выше, и после войны оставался фигурой весьма авторитетной в литературном мире русского Зарубежья. Дон Аминадо, несомненно, был об этом наслышан и в своих письмах сей факт неоднократно подчеркивает.

Первое письмо Дон Аминадо к И.М. Троцкому, датированное средой 29 ноября 1950 г., начинается с дружеских упреков в невнимании к персоне адресанта:

Дорогой старый друг, Илья Маркович! Живу я несколько в стороне от большой дороги, в деревне <...>. Поэтому вижу мало людей (да и мало осталось, кого видеть). Вероятно, по той же причине не встретил <я> до сих пор, т.н. «общих знакомых», от которых мог бы узнать о Вас, о Вашей семье и Вашей жизни. И вот, только на днях, от И.А. Бунина узнаю, что Вы были дважды в Париже – за эти пять лет, со дня т.н. libération²²³ и не захотели, что ли, или не подумали меня разыскать, повидаться... Я был этим очень огорчен! В чем дело? Почему? Что случилось? Как это возможно, после стольких лет (ведь я Вас знаю – и люблю – с 1912-го года!.. – т.е. каких-нибудь 38 лет!..) дружбы и взаимной нежности – ни звука, ни вздоха, ни слова?! Ведь в Нью-Йорке тоже Вы так легко могли узнать мой адрес! Или настигла Вас mercredi а mangé <среда заела – М.У.>, что нет времени (ни охоты) встретиться с одной из теней собственной молодости? Хочу надеяться, что ближайшей почтой получу от Вас длинное, предлинное письмо <...> со всеми подробностями о Вас самом, об Анне Родионовне <Троцкой – М.У.>, о Ваших детях, внуках и т.п. и т.д. Тогда, и только тогда, напишу и о себе самом. Покуда же в двух словах – несложная curriculum vitae²²⁴.

В 40-м году, <...>, бегство из Парижа. Пять лет скитался по департаментам и деревушкам Франции. Счастливое избавление царской семьи в Борках²²⁵. Возвращение на старое пепелище. Конец газетной работе. Служба в Agence de voyages... Надежда Михайловна <Шполянская – М.У.>²²⁶_, слава Богу, здорова. Шлет Вам обоим сердечный привет. Леночка, если вы ее еще помните, счастливо вышла замуж. И мы теперь дважды grands-parents²²⁷.

Затем Дон Аминадо, посетовав о покоящемся «на кладбище в Нью-Йорке» М.Л. Браславском, «у которого мы видались в посл<еднее> время» <имеется в виду «до войны» – М.У.>, и всех «исчезнувших и ушедших», чей «печальный список – в одно письмо не уложишь!» – переходит к своим литературным планам, не забывая при этом высоко оценить активность И.М. Троцкого в кампании по сбору средств для помощи престарелому и больному Бунину.

Сейчас вот, после десятилетия целомудренного молчания, хочу выпустить книжку стихов, да и то издателя нет, а меценаты выдохлись как морские жители на вербном базаре²²⁸. Кстати, о меценатах: Бунины наперебой рассказывали о Вашей щедрости, отзывчивости, быстроте и проч. Конечно, Вы хорошо сделали, старик этого заслужил больше, чем кто бы то ни было. Видите ли вы моего друга М.В. Вишняка? Ал. Абр. Полякова²²⁹? Андрея Седых (он же Андрюша Ющинский²³⁰)? Итак, жду, жду, жду весточки от Вас – на 8 страницах убористого шрифта <...> Будьте здоровы, дорогой Илья Маркович, обнимаю всю семью! Искренне Ваш (после четырех декад!), преданный и любящий Вас

Д. Аминадо.

Говоря в столь комплиментарном тоне о Бунине, Дон Аминадо, без сомнения, имеет в виду не только его принципиальный отказ от сотрудничества с профашистскими эмигрантскими изданиями в годы войны, но укрывательство в своем доме их общего знакомого А.В. Бахраха. По всей видимости, И.М. Троцкий откликнулся на просьбу Дон Аминадо написать ему подробное письмо (в архивных фондах Дон Аминадо²³¹, увы, не выявленное), т.к. 14 января 1951 г. тот посылает свой ответ:

Дорогая старая гвардия, Илья Маркович! Вы, наверное, и представить себе не можете, сколько эмоций вызвало во мне Ваше письмо. Нет, – все это вздор! – люди с возрастом не изменяются. Вы тот же, что и 1о, 20, 30, 40 лет назад! Тот же язык, та же ясность, та же благожелательность и даже почерк – тот же! Стало быть, дай Бог вам здоровья, Вам и Анне Родионовне, и детям Вашим, и внукам Вашим. Аминь! <...>

Цитирую из вашего письма: во второй половине января буду в Париже! Жду Вас, дорогой друг детства и отрочества! Напишите хоть два слова (заранее) – когда? И где Вас найти? Радуюсь встрече с Вами. Хочется душу отвести! Подумайте, сколько воды утекло (и не только воды) с тех пор, к<а> писал Осип Мандельштам:

– В те баснословные года...²³², <...>.

Передайте самый душевный привет дорогой Анне Родионовне и непомнящим меня детям! <...> Сколько времени вы пробудете в Париже? Вы спрашиваете подробности о моей книге. Подробности, дорогой мой, сводятся к весьма существенному пустяку: книга набрана, прокорректирована, сброшюрована, и лежит в типографии – в ожидании безумца, фанатика, мецената, последнего из могикан, способного <...> вынуть 50 тыс. фр. франков, или, говоря языком Трумэна²³³, – 125-130 долларов. Вот Вам и подробности, а остальное Вы, как взрослый, отлично понимаете. (Все это – entre nous²³⁴!). Будьте здоровы, дорогой Илья Маркович. От Надежды Михайловны <Шполянской – М.У.> сердечный привет.

Обнимаю Вас! Ваш АмПет.

Однако надежда Дон Аминадо на встречу с «дорогим другом» из Нью-Йорка не оправдалась, на что он в несколько ерническом тоне сетует в письме от 1 апреля 1951 г.:

Дорогой друг детства и отрочества, и зрелости и остальных возрастов! Что ж Вы, меня, милый Илья Маркович, забыли? Последнее мое письмо оставили без ответа, и, зная вашу европейскую натуру, я убежден, что по ночам у Вас бывают кошмары – неотправленные письма! У вас было доброе намерение найти мне мецената – помочь мне издать мою книгу. Книга уже готова <...>. Вложил я в это «предприятие» штаны и исподние, осталось заплатить 50 тыс. хранки <так>, т.е. на Ваши американские <...> 120 долларов. Если буду иметь уверение, что до 15-го мая деньги эти могут быть, благодаря вашим чародействам и волшебствам, найдены и пересланы, то смогу получить кредит в типографии и выдать соотв. обязательство. Поэтому, усердно Вас прошу, если это Вас – среди бесчисленных Ваших забот и занятий – не слишком обременит, скажите мне Ваше голубиное слово, и ответьте обратной почтой по воздуху. У Тютчева есть стихи:

– Я знал Ее еще тогда,

В те баснословные года!

(Ее – т.е. Россию). Книга будет называться: «В те баснословные года». <...> Не посетуйте за беспокойство. Обнимаю Вас.

Ваш АмПет.

Судя по всему, И.М. Троцкий не подвел и книга была напечатана, ибо через месяц с небольшим, во вторник 22 мая 1951 г. Дон Аминадо пишет И.М. Троцкому новое письмо, в котором, учтиво осведомившись вначале о здоровье его супруги – «Хочу надеяться, что она поправилась и что все у Вас благополучно» – просит:

...ответьте мне, пожалуйста, хотя бы кратко, на следующие жгучие вопросы: 1) Получили ли Вы мою книгу? 2) Приедете ли Вы в июле, как предполагалось? И когда именно? 3) Вернулся ли из Европы «меценат» (должен был вернуться в середине мая)? И собираетесь ли вы его атаковать?! 4) Все Ваши юбиляры стоят мне поперек дороги, по которой они шли в штан<ах>, а я должен ходить без штанов... Горькая участь! Имейте в виду, дорогой и неутомимый Илья Маркович, что <...> это не в буквальном смысле, на хлеб я себе, слава Богу, зарабатываю (Ищут вежливых старушек для различных побирушек²³⁵), но издательская моя авантюра мне не по плечу, вот почему я так настойчиво прошу Вас помочь мне в этом идиотском предприятии (И. Василевский – НЕБуква²³⁶ – говорил когда-то, что издание автором собственной книги на собственный счет – есть покушение на убийство с целью грабежа!) М<ожет> б<ыть>, возможно в «данный момент» получить от мецената «аванс» в половинном размере, т.е. 6о долл, (а передать – в июле, когда Вы приедете)?! 5) Мой друг Седых – <...> распространитель нумерованных экземпляров по 5-ти долл, за штуку на египетском пергаменте типа Цимкес-Дримкес-Лаштанодер – тоже испытывает трудности. <...> м<ожет> б<ыть>, Вы можете ему в этом деле помочь и растолкать неск. экз.? 6) Кроме того (чувствую, что письмо мое носит характер – и в хвост и в гриву!) – не можете ли Вы указать мне <...> адрес в Буэнос-Айресе, куда бы я мог <эти книги – М.У.> послать <...>?! За все это буду вам чрезвычайно благодарен. И не только благодарен, а еще будет меня совесть мучить, что я такую на вас партнагрузку возложил. Ну вот, dixi et aninmum lacvavi²³⁷. <...> Обнимаю Вас с нежнейшей любовью и преданностью 40-летней давности.

Ваш АминадПет.

Через два месяца, во вторник 17 июля 1951 г., Дон Аминадо

пишет:

Дорогой мой Илья Маркович!! Прежде всего – и от чистого сердца спрашиваю, как здоровье Анны Родионовны? Как действует на нее горный воздух, покой и перемена условий жизни? <...> 2) Познакомился с д<ок-то>ром Суровичем²³⁸. Слушал трехчасовой рассказ о молодом солдатике <...> о встрече оного солдатика с будущей подругой жизни, и о том, как праздновали святки в доме старика Суровича в Крыму. Tempi passatti!²³⁹ 3) Удалось ли Вам, дорогой, <...> осуществить ваше доброе намерение ликвидировать тринадцать (13) экземпляров книги вашего старого приятеля?! 4) На всякий случай повторяю <свой – М.У.> адрес <...>. 5) буду рад получить от Вас хотя бы самую краткую весточку. 6) Прошу усердно не считать меня приставом (от глагола приставать) и нудой... А еще прошу не сетовать за причиняемое беспокойство. А еще прошу сердечно кланяться <...> Анне Родионовне, к<ото>рую и по сей день вижу во главе длинного, уставленного яствами стола, на Kurfustendamm в те баснословные года! Обнимаю Вас.

Ваш Аминад Петрович.

В коротком письме от 1 августа 1951 г. Дон Аминадо радуется за хорошие новости о здоровье Анны Родионовны и благодарит за «лирическую часть» письма Троцкого к нему, за полученные 35 долларов:

<...>за Ваше обещание ликвидировать остальные четыре экземпляра книги Д.А – М.У.> за все Ваши заботы-хлопоты, верную дружбу и, в особенности, за ваше обещание приехать в Париж! Только, ради Бога, поближе к концу <...> октября, ибо недели <за – М.У.> три <до этого – М.У.> я буду на отдыхе (<...> как говорят в Париже – каникулы), Вы сами представляете, какое это было бы для меня огорчение, если бы я и на этот раз не увидел Вас в Париже. Если будет охота, напишите открытку – два слова, когда возвратитесь с гор в Нью-Йорк. Еще раз, спасибо Вам, Илья Маркович! Сердечный привет Вам обоим от Надежды Михайловны. Обнимаю Вас.

Ваш Аминад Петрович.

Понедельник, 24 сентября 1951 г.:

Дорогой друг, Илья Маркович! Надеюсь, <...> что Вы с гор уже спустились в добрый час на твердую Нью-Йоркскую землю, и готовитесь к отъезду в Европу, во Францию, и Париж... <...> Какие Иды и Календы Вы нам готовите? Дело в том, что 8-го окт., е.ж.б. (ежели живы будем) мы с Надеждой Михайловной уедем в <...> отпуск (congé payé s. v. р.²⁴⁰) куда-нибудь на Юг (в Италию, может быть, ибо там еще фр. франк имеет некоторое хождение)... Вы сами понимаете, как мне было бы обидно, если бы после столь долгого перерыва (чуть ли не 14-15 лет) мы бы не встретились с Вами. (Ночной шофер женился на дактило²⁴¹, которая работала днем. Так они никогда и не встретились.) <...> ради Бога, черкните несколько строк и скажите о Ваших планах (Вернусь я из отпуска 2-го-з-го-4-го ноября). 2) Мэнэ текэл фарес тахлес²⁴² – надеюсь, что Вам удалось или удастся без надрыва поместить последние четыре экземпляра известного Вам произведения... К моей благодарности номер первый прибавится еще одна – номер второй <...>. 3) Будьте ангелом, и отправьте мне с таким расчетом, чтобы письмецо ваше мне получить до 7-го октября <...>. После всей вышеизложенной прозы, следует поэзия – поцелуйте ручки дорогой Анне Родионовне <...> и да хранит Вас Бог всех – детей и внуков. Купно!

<...> Ваш АмПет.

По-видимому, И.М. Троцкий так и не встретился с Дон Аминадо в Париже, который, несмотря на плохое состояние здоровья жены, посетил в октябре. Об этом его приезде в европейскую «столицу мира» косвенно упоминается в письме к нему Дон Аминадо от субботы 8 декабря 1951 г.:

Дорогой, милый, Илья Маркович! Дошла ли до Вас моя открытка из Флоренции? Последняя весточка от Вас была в конце сентября <...> – и мы ничего не знаем о здоровье Анны Родионовны. Ради Бога – неск. коротких строк, буду надеяться – благоприятных. А Вы сами как, старый друг? Авиация авиацией, а расстояние все то же. Хотелось бы повидать Вас, услышать, рассказать, вспомнить многое, вместе и порознь пережитое! В последнее время – большое огорчение – скоропостижная смерть Я.Б. Полонского²⁴³. Скоро Новый Год, хочу заранее пожелать Вам и дорогой Анне Родионовне и детям, и внукам Вашим – здоровья, благополучия, удачи! <...> Будьте, дорогой друг, здоровы, во что бы то ни стало! Ваш всегда. Ам.Пет.

P.S. <...> если возможность будет, ликвидируйте посл<едние> три экз<емпляра> книги (было их, кажется, четыре, и один Вам уже удалось, если не ошибаюсь, поместить). Не посетуйте на то, что мордую Вас!

Пятница, 15 февраля 1952 г.:

Дорогой Илья Маркович! «Грозный молодец» Андрей Седых рассказывал мне, что Вы перенесли трудную болезнь, что все это, слава Богу, благополучно кончилось, но что Вы имели замученный и усталый вид, когда он Вас видел на заседании Лит.Фонда. Скажите мне теперь, – спустя месяцы, как Вы себя чувствуете?! И что это была за болезнь? И кому это вообще нужно в нашу эпоху и в наши годы? А Анна Родионовна? Как ее здоровье, как она себя чувствует? Напишите непременно и подробно, и сразу, не откладывая в долгий ящик! Вы сами понимаете, что меня это занимает. Кроме всего прочего, Яша²⁴⁴ передал мне от Вас «сувенир» за одну кн<игу>. Спасибо, дорогой друг, все это, конечно, мелочи, но очень трогательно Ваше внимание <...>. Если <...> сможете, и дабы закончить счет сувенирам, переведите последние три сувенира, чтобы мне уже Вас больше не беспокоить по этому поводу, и чтобы самому мне вылезти из типографии. Будьте здоровы и благополучны, дорогой мой, Илья Маркович. <...>

Ваш всегда и навсегда. А. Амин.

Письмо Дон Аминадо от 15 апреля 1952 г. отличается особенно пышными славословиями в адрес И.М. Троцкого, подаваемыми, впрочем, в шутливо-ерническом тоне:

Дорогой Илья Маркович, отец народов, друг общества и отрочества! Пишу Вам во первых строках моего письма, что очень был тронут Вашим исключительно добрым вниманием, т.е. яичком ко Христову дню!, т.е. последними 15 долл, за книжку, и даст Вам Бог здоровья, потому что Вы человек системы Ангела, и находите время не только писать на всех языках мира (кроме армянского и грузинского), но еще и заниматься всякой дрянью, т.е. продажей натюрмортов Ваших оставшихся в живых собратьев! Теперь жду от Вас точного, краткого и заблаговременного сообщения – когда? И на сколько времени? Ибо буду (будем) счастлив (счастливы) Вас увидеть, наконец, после столь долгой разлуки!.. <...> Обнимаю Вас дорогой Заратустра.

Ваш Аминадо.

Как отмечалось выше, горячее желание «повидаться» было лишь у Дон Аминадо, по каким-то причинам Троцкий явно уклонялся от их личной встречи. Так, в письме от 19 декабря 1952 г. Дон Аминадо с огорчением констатирует:

...дорогой Илья Маркович! Так нам и не удалось повидаться, На мое письмо, срочно адресованное из Bains-les-Bains²⁴⁵ в Ваш парижский отель, Вы мне не ответили, потом наступила осень, пришла зима и... как поют французские Chansonnier²⁴⁶:

Она была дневная дактило,

А он – ночной шофер...

И так они и не встретились!

Вот еще один год кончается. Хочу послать Вам мои и Надежды Михайловны наилучшие пожелания и поздравления к наступающему Новому году, Вам, дорогой, старый друг и Анне Родионовне! Дай Вам Бог – здоровья, радости, благополучия, покоя, удачи, денег, – и счастья в детях и внуках! <...> Не отрывайтесь, не исчезайте опять на долгий срок! Будьте здоровы, и не забывайте преданного и любящего Вас

А. Аминадо.

Последнее письмо Дон Аминадо к И.М. Троцкому, датированное 7 сентября 1953 г., лишено обычной для него цветистости:

Дорогой, милый Илья Маркович! За какие грехи <я награжден – М.У.> молчанием? Ведь после Вашего налета на Париж летом прошлого года, когда нам так и не удалось встретиться, на письмо мое Вы мне не ответили. Не упрекаю, но огорчаюсь. Покойный С.Л. Литовцев²⁴⁷ любил в таких случаях цитировать Тютчева:

Я поздно встал, и на дороге

Застигнут ночью Рима был.

Но и самые лучшие цитаты не утешат, когда свидание не удается. Здоровы ли ВЫ? Как здоровье Анны Родионовны? Дети? Внуки? <...>Ради Бога, напишите о себе подробно. Я остаюсь верен старой дружбе и рад отсутствию деловых поводов или причин, чтобы написать Вам эти несколько строк, продиктованных единственным желанием узнать, как Вы и что с Вами. <...> Обнимаю Вас! Преданный Вам

А. Аминадо.

Вся переписка И.М. Троцкого с литераторами-эмигрантами в основном вращается вокруг проблем сугубо материальных – просьбы о вспомоществовании, поддержке тех или иных литературно-деловых начинаний. Письма Дон Аминадо не являются здесь исключением. Однако они выделяются на общем фоне – в первую очередь за счет своей литературности. Их тексты расцвечены шутками-прибаутками, цитатами и аллюзиями на те или иные исторические факты: «Счастливое избавление царской семьи в Борках», «морские жители», «Андрюша Ющинский»... При этом сатирической ноты не прослеживается: «Ювеналов бич» всегда нацелен на современность, а Дон Аминадо с головой погружен в прошлое.

Как острослов, славившийся своими каламбурами и афоризмами, Дон Аминадо тоже не на пике мастерства: часто повторяется, странным образом забывая, что он на данную тему буквально так же шутил в предыдущих посланиях.

Создается впечатление, что этот выдающийся сатирик, знаток человеческих душ, «умный, находчивый, при всей легкости настороженный <...> внутренне сосредоточенный человек» (см. его личностную характеристику из мемуарной статьи Л. Зурова), никак не может найти верную ноту в обращении со своим адресатом. Ему явно неловко оттого, что приходится клянчиться, и нет охоты посвящать нью-йоркского друга в местные эмигрантские разборки, хотя И.М. Троцкий, находившийся как секретарь Литфонда при распределительной «кормушке», естественно, хотел бы быть в курсе всех парижских событий.

Даже об их общих хороших знакомых: Г. Адамовиче, Буниных, Алдановых и др., Дон Аминадо ничего не рассказывает И.М. Троцкому. Похоже, что в старости Дон Аминадо жил по принципу, который сам же сформулировал:

Когда прошлое становится легендой, настоящее становится чепухой.

Его не интересует повседневность. Он приглашает И.М. Троцкого встретиться, чтобы посудачить лишь о прошлом, о канувших в Лету «баснословных годах». Однако тот, будучи в гуще повседневной жизни, всецело занятый общественной деятельностью, уклоняется от такого рода посиделок.

Кроме того, доброжелательный и отзывчивый по природе Илья Троцкий был вместе с тем, говоря словами одного из донаминадовских афоризмов, «тот человек, который не верит в бесплатный энтузиазм».

Все это, очевидно, задевало самолюбие Дон Аминадо. Поэтому в книге «Поезд на третьем пути», описывая с большим мастерством и выразительностью русское литературное сообщество первой половины XX в., он не отказал себе в удовольствии проигнорировать личность своего «дорогого друга»: И.М. Троцкий упомянут им всего лишь один раз – в длинном перечне сотрудников сытинской газеты «Русское слово», без каких-либо комментариев.

Такого рода «шутка», естественно, не была оставлена Ильей Троцким без внимания, и переписка между старыми приятелями прекратилась. Ибо, как заметил однажды Дон Аминадо:

Когда люди не сходятся в главном, они расходятся из-за пустяков.

Примечания

1 Будницкий О. 1945 год и русская эмиграция: Из переписки М.А. Алданова, В.А. Маклакова и их друзей // Ab imperio. 2011. № 3. С. 254.

2 Heywood А.J. Catalogue of the I.A. Bunin, V.N. Bunina. Leeds, 2011.

3 Будницкий O.B. 1945 год и русская эмиграция: Из переписки М.А. Алданова, В.А. Маклакова и их друзей. С. 243.

4 Хазан В. Семь лет: история издания // Новый журнал. 2010. № 258. С. 179.

5 Будницкий О.В. 1945 год и русская эмиграция: Из переписки М.А. Алданова, В.А. Маклакова и их друзей. С. 244, 253.

6 Там же. С. 254-255

7 27 мая 1946 г. В.Н. Бунина записала в дневнике: «Предлагают Яну полет в Москву, туда и обратно, на две недели, с обратной визой».

8 Львов А. Неудавшаяся миссия: как Симонов возвращал в Россию Ивана Бунина (www.sv0b0da.0rg/c0ntent/transcript/242003 94.html).

9 Там же.

10 Там же.

11 Дубовиков А.Н. Выход Бунина из Парижского Союза писателей // Литературное наследство. Т. 84, кн. 2. М., 1973. С. 402.

12 Лавров В. Холодная осень: Иван Бунин в эмиграции (1920-1953). М., 1989. С. 329-350.

13 BAR, Chekver Coll, box 3, folder 3.

14 Потресов В.А. Бунин и Яблоновский. История их доброго знакомства и разрыва // Московский журнал. 2010. № 9 (237).

С. 47—56.

15 И.А. Бунин: pro et contra. СПб., 2001. С. 58.

16 Там же. С. 67.

17 Видные общественные деятели либерально-демократического направления, братья-близнецы Павел и Петр Долгоруковы погибли в СССР соответственно в 1927 и 1951 гг.

18 Зернов В.М. Воспоминания врача. С. 359-360.

19 Там же.

20 Одоевцева И. На берегах Сены. М., 1989. С. 189.

21 Алданов М. Письма из Ниццы.

22 Иванов Г. Избранные письма разных лет. Прим. 140 (http:// coollib.com/b/4631/read). См. также: Дубовников А.Н. Выход Буниных из парижского Союза писателей. С. 388-401.

23 Писатель Борис Зайцев был знаком с Буниным с начала 1900-х и в течение более 40 лет поддерживал с ним тесные дружеские отношения.

24 В Союзе русских писателей и журналистов состояло в то время 128 членов.

25 Леонид Зуров в 1945-1946 гг. сотрудничал в газете «Советский патриот», затем «Русские новости».

26 Алданов М. Письма из Ниццы // Новый журнал. 2012. № 267.

27 Зайцев Б. Дни. Тринадцать лет. (Об И.А. Бунине) // Русская мысль, 1966. 1о ноября (№ 2541). С. 2-3; то же: Зайцев Б. Дни. М.; Париж, 1995. С. 402-403.

28 До мая 1947 г. французские коммунисты входили в состав правительства IV Республики, где лоббировали советские интересы.

29 «“Русские новости” 1945-го года, бесцеремонно провозгласившие себя идейными продолжателями “Последних новостей”, поклонившиеся до земли, распластавшиеся, расплющившиеся в лепешку пред гениальным Сталиным, наводнившие столбцы безоговорочно советского листка статьями возрожденского молодца и немецкого наймита Льва Любимова и фельетонами ухаря-перебежчика Николая Рощина, – и все это под редакцией Ступницкого, и при директоре-распорядителе ученом агрономе Волкове, да при благосклонном участии, – правда только поначалу, потом сообразили и одумались, – многих иных, именитых и знаменитых <...>». Дон Аминадо. Поезд на третьем пути. М., 2000. С. 693. По сообщению Олега Коростелева, после 1949 г., когда все бывшие сотрудники «Последних новостей» из газеты ушли и с середины 1950-х стали печататься в «Русской мысли», «Русские новости» два десятилетия влачили свое существование как малоизвестное «промосковское» издание, публикующее главным образом произведения «возвращенцев» и отдельных советских писателей.

30 См.: Мнухин Л. К истории газеты «Русская мысль» (http://lib. rin.ru/doc/i/73217p.html).

31 Купченко В.П. Послания Максимилиана Волошина // Наше наследие. 1989. № 1(7). С. 99-10о.

32 Мнухин Н. К истории газеты «Русская мысль» (http://lib.rin.ru/ doc/i/73217p.html).

651

33 По всей видимости, это литератор и театральный деятель Михаил Васильевич Эристов. В эмиграции жил под Парижем. Во время Второй мировой войны – во французском Сопротивлении. Был награжден Высшим советом Франко-британской ассоциации Почетным крестом за услуги, оказанные движению Сопротивления. В 1945-1947 гг. участвовал в культурной деятельности Союза советских патриотов. Более подробных сведений о нем нет.

34 А.Ф. Ступницкий в 1940 г. сотрудничал с «Русским радио» правительства Виши.

35 Métier (франц.) – профессия, специальность.

36 Это письмо Бунина датировано 7 декабря 1947 г.

37 Имеется в виду газета «Советский патриот», печатный орган «Союза советских патриотов» – организации, чья деятельность направлялась советским посольством в Париже. В ноябре 1947-го по распоряжению французских властей этот Союз был закрыт, а большинство членов его правления арестованы и высланы из Франции. В марте 1948-го была официально закрыта и газета «Советский патриот».

38 Неопубликованное письмо Бунина Юрию Трубецкому.

39 «Русская мысль» (№ 1 вышел в Париже 19 апреля 1947 г.) – еженедельная газета (с ноября 1948 г. выходила два раза в неделю, с октября 1955 г. 3 раза в неделю, с 1968 г. снова еженедельно). Основана как орган русских секций французских конфедераций дружинников-христиан (первые два года название этого органа печаталось в выходных данных). Первый редактор —

В.А. Лазаревский.

40 Из письма М.С. Цетлина Буниным от 20 декабря 1947 г. (Алданов М. Письма из Ниццы).

41 Винокур Н. Новое о Буниных // Семь искусств. 2015. № 1.

42 Там же. Начав совместную жизнь в 1907 г., Иван Алексеевич и Вера Николаевна официально оформили свои отношения лишь в 1922-м: 4 июля был совершен гражданский брак, 11 ноября – церковное венчание.

43 Письмо хранится в архиве библиотеки Эдинбургского университета (Великобритания): Ed. University Library Special Collection Gen 565. Отрывок из него опубликован: Жаль, что так рано кончились наши бабьи вечера. (Из переписки В.Н. Буниной и Т.М. Ландау) // И.А. Бунин: Новые материалы. Вып. L М., 2004. С. 489.

652

44 Это замечание Алданова по тональности (sic!) созвучно высказываниям Осоргина в статье «Русское одиночество», процитированным выше (см. с. 275-276).

45 И.А. Бунин: pro et contra. С. 50.

46 Explication (англ.) – объяснение.

47 Дубовников А.Н. Выход Буниных из парижского Союза писателей. С. 402-404.

48 Там же. С. 404-405.

49 См.: Переписка Н.А. Тэффи с Буниными 1939-1948 / Публикация Р. Дэвиса и Э. Хейбер // Диаспора. Вып. 2. СПб. 2001.

С. 548-556. Дружившая, как и М.А. Алданов, с семьей Буниных Тэффи была возмущена письмом М.С. Цетлиной, а так же поведением Б. Зайцева в связи с этой историей.

50 Здесь имеются в виду Марк Алданов, Борис Зайцев, Мария Цетлина и Михаил Цетлин (Амари), скончавшийся в 1945 г.

51 Письмо М. Алданова Г.М. Лунцу от о6 января 1946 г // Новый журнал. 2012 (http://drupal.newreview.webfactional.com/Mapк-алданов-письма-из-ниццы).

52 Письмо Алданова М.С. Цетлиной от 7 января 1949 г. (.Партис З. Марк Алданов // Слово/Word. 2007 . № 54). О мотивах ухода Бунина и Алданова из «Нового журнала» см. также: Чернышев АЛ. «Как редко теперь пишу по-русски...»: Из переписки В.В. Набокова и М.А. Алданова // Октябрь. 1996. № 1. С. 121-146.

53 Там же.

54 Августа Филипповна Даманская – писательница, с 1923 г. жила в Париже, член Союза русских писателей и журналистов.

55 Имеется в виду ОРТ.

56 Натан Ханин как активный деятель еврейского социалистического рабочего движения имел большие связи в самых разных кругах американского общества.

57 Хазан В. Семь лет: история издания. Переписка В. Варшавского с Р. Гринбергом // Новый журнал. 2010. № 258.

58 Все цитируемые письма И.М. Троцкого к В.Н. Муромцевой-Буниной хранятся в РАЛ: Heywood A.J Catalogue of the I.A. Bunin, V.N. Bunina. MS.1067/7249-7254. C. 281.

59 В начале 1950-х один доллар США стоил около 350 франков.

60 «Ивану Алексеевичу делал операцию доктор Andre Dufour, крупный парижский уролог, родившийся в Петербурге, его отец был преподавателем французского языка в одном из петербургских учебных заведений, и доктор Дюфур прекрасно говорил по-русски». Бабореко А.К. Бунин: Жизнеописание. М., 2004 (www.litmir.co/br/?b=159439&p=121).

61 Елена Андреевна Телешова – художница, жена старинного приятеля Бунина, писателя Н.Д. Телешова.

62 И.А. Бунин родился 10 (22) октября 1870 г.

63 Илья Львович Тартак – литературный критик «Нового русского слова» с 1926 г.; В.М. Берг – сотрудник этой газеты.

64 В.В. Сирин-Набоков, отношение которого с Буниным и к Бунину за 30 лет их знакомства сменилось от ученически-почтительного в 1920-е до скептически-неприязненного со середины 1940-х, отказался от выступления на юбилейном вечере Бунина, поскольку, по его словам, не хотел кривить душой и петь дифирамбы писателю, которого, как прозаика, в эти годы уже ставил «по рангу» ниже Тургенева. См.: Шрайер М.Д. Бунин и Набоков. История соперничества. М., 2014.