![](/files/books/160/oblozhka-knigi-plyaska-zmey-si-363936.jpg)
Текст книги "Пляска змей (СИ)"
Автор книги: Марк Боровски
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)
– Испугалась, Алиса?
– Немного…
– Ничего… Сделаю себе настойку из полыни, и буду пить ее три раза в день, раз такие дела…
– Линда смогла бы помочь вам. Она долго изучала темных существ и методы работы с ними.
– Вот как? Но моя сестра далеко, и под бдительным присмотром моего отца. А я здесь, и вряд ли в ближайшее время встречусь с ней.
Это было правдой. Сара направилась к лестнице. Я посмотрела ей вслед, потом повернулась к зеркалу и взглянула на собственное отражение. Мда уж… Лицо у меня сейчас – страшнее некуда, все опухшее, в синяках и ссадинах… Губы разбиты, глаза… но глаза все те же – глаза моей матери. У нее они были точно такими же – голубыми.
Ссадины, синяки и раны со временем заживут. Пока же, мне остается лишь смириться со своим нынешним видом. Да и мое лицо, это последнее о чем мне нужно сейчас думать. Я сбежала из клиники Григоровича. Но теперь нахожусь под одной крышей с одержимой. И то ли еще дальше будет? Родители Марка… Мысли о них не давали мне покоя. Кто они сейчас – призраки, темные существа или нечто другое? И самое главное – почему они стали такими?
3
Ночь царствовала за окном. Ополовиненная луна зависла над черными силуэтами деревьев, но ее бледного света было недостаточно чтобы разогнать удушающий мрак. Деревья стояли удивительно неподвижные, ни одна ветка не шевелилась, ни один листочек… Они казались лишь плоскими трафаретами, не более…
Я отвернулась от окна. Сара, заламывая руки, стояла возле постели своего племянника. Она едва не плакала, и в лицо ей сейчас, было смотреть почти также страшно, как и на самого Марка, которому стало уже совсем худо… Вся его одежда, и простыни под ним, давно насквозь пропитались потом. Стонал он теперь почти без остановки, но глаз не открывал. Буквально каждую минуту, по всему его телу проходила судорога, заставлявшая его выгибаться чуть ли не дугой. Шея Марка распухла, и почернела почти целиком… Он умирал – теперь это было ясно как день.
Свет в комнате изредка мигал. Меня это тревожило, и я постоянно поглядывала на лампу. Я заметила это недавно – чем темнее делалось за окном, тем менее продолжительными становились промежутки между помигиваниями. Я, конечно, не переставала убеждать себя, что причина всему – обычные перепады электричества. Но… За окном была не только тьма. Один раз мне показалось, будто бы я увидела, как в угольной тени деревьев движется что-то… Оно промелькнуло очень быстро, едва уловимо, нечто длинное и… белое. После того, я долго пыталась увидеть это вновь, но больше не смогла разглядеть ничего. Сад сковала тьма…
– Какая же я дура! – Воскликнула Сара повернувшись ко мне. – Не помогает ему полынь… И зачем только? Господи… Надо было сразу везти его к врачу, и никаких глупых компрессов!
В ее широко раскрытых глазах читалась паника…
Я сомневалась, что обычные врачи смогут помочь Марку. Вот Линда смогла бы. Без сомнения.
– Оливер! – Вдруг вспомнила Сара. – У него есть машина. Он не откажет мне в помощи. Он поможет! Мы отвезем Марка в больницу. Да… – Она быстро закивала головой, уже не смотря на меня. – Да! Да!
Она подошла ко мне, и обхватила мои плечи ладонями.
– Я иду за Оливером! Побудь с Марком, Алиса. И пожалуйста, на этот раз не уходи никуда.
– Да. Конечно.
Когда Сара покинула комнату, лампа над моей головой вновь моргнула, и в это же время по телу Марка прошла очередная судорога… С глухим мучительным стоном он выгнулся грудью вверх. Кисти его рук, до этого сжатые в кулаки, раскрылись, будто цветы, но пальцы оставались скрюченными. Я подошла ближе к постели… Бледная кожа лица Марка резко констатировала с темной распухшей шеей, лоб блестел от пота. Я вспомнила свой сон, где во внутреннем дворе Желтого Дома, Марк предстал передо мной почти таким же, с мертвенно-бледной кожей, похожий на покойника. Правда, с шеей у него тогда было все в порядке, но и без этого он все же походил на мертвого, или умирающего… После, явились два чудища, которые, как оказалось впоследствии, приходились Марку отцом и матерью. Во сне я решила, что они хотят убить его. Но быть-может… все совсем не так?
Фотокарточка с изображением Мии и ее мужа, а также маленького Марка, была у меня. Я упрятала ее потихоньку в карман кофты, а Сара и не заметила. Не до того ей было…
Я и сама не могла до конца понять, зачем сделала это… Но сейчас, когда Сары в комнате не было, я вытащила фотокарточку из кармана, и снова принялась разглядывать ее.
Амелия, и мужчина рядом с ней, имени которого я не знала, смотрели на меня с фотографии, улыбаясь… Я перевела взгляд на Марка. Подбородок у него отцовский, это точно, и губы… А вот верхняя часть лица почти как у матери. Он похож на них обоих, и на Линду немного, и даже, в самую малость, на Григоровича. Да… От Григоровича в нем что-то есть определенно, но это и не мудрено, Марк ведь в конце концов его внук…
Свет в комнате погас… Это случилось настолько неожиданно, что я даже не успела испугаться. Но страх не заставил себя долго ждать. Он явился ко мне почти незамедлительно, покрыв всю мою кожу мурашками, и заставив пальцы рук разжаться… Фотокарточка полетела на пол во тьме…
Впоследствии, вспоминая и анализируя свои ощущения в тот момент, я поняла, что каким-то образом уже знала заранее, что увижу за окном… Может все дело было в фотографии, а может в чем-то ином, но я знала… Они будто бы соткались передо мной из неверного лунного света. Длинные белые шеи, а может и не шеи вовсе, но бледные змеиные тела… Сначала я увидела лишь эти тела, извивающиеся за стеклом, потом до меня донеслось шипение, очень тихое, но с каждой секундой становящееся все громче, больше похожее на шум помех в телевизоре. Головы появились в последнюю очередь, откуда-то сверху, почти безликие в сумраке, но мне и не нужно было видеть их лиц, ведь я прекрасно помнила, как они выглядят…
Я подскочила с края постели, и попятилась к двери, но потом остановилась. Нельзя бросать Марка, как бы ни было страшно… Эти чудища, зачем они явились? Они пришли за мной… или за ним?
Марк громко стонал в полумраке, но шипение сделалось уже настолько сильным, что почти заглушало его стоны. Тут я сообразила, что слышу это шипение не только ушами… Точнее ушами я слышала лишь малую его часть, большая же часть звучала прямо у меня в голове…
Зачем они шипят? Умеют же говорить по человечески, я помню… Ну же, вдруг взмолилась я про себя, поговорите со мной по человечески! И в это же мгновение шипение начало преобразовываться в слова:
– Впусти нас…
– Впусти…
– Нет! – Я прижала ладони к ушам. Как же неприятно, почти мучительно… Их голоса резали меня изнутри, будто острые лезвия.
– Ш-ш-ш-ш… – Шипение сделалось раздраженным. – Мы помогли тебе…Ты помнишь? Не сделаем ничего плохого и теперь.
Бледные, страшные лица стремительно перемещались за стеклом, влево и вправо, вниз и вверх. Я зажмурилась, чтобы не видеть этого.
– Наш сын… Он умирает… Умирает… Впусти нас, и мы поможем ему…
Впустить? Я замерла посреди комнаты не решаясь открыть глаз. Как же я могу их впустить? Они же… Впрочем, он ведь спасли меня от одного из псов Григоровича, и вернули мне компас. Они действительно помогли мне. Ко всему прочему, они являются родителями Марка…
Я осторожно приоткрыла глаза. Головы уже не метались из стороны в сторону, но застыли в безмолвном ожидании.
– Амелия. – Вдруг произнесла я, и женская голова в ответ на это имя пошевелилась. – Мия! – Вымолвила я уже громче.
– Ты знаешь мое имя…
– Ваша сестра рассказала мне. – Поспешила ответить я. – О вас, и о том, как вы с мужем умерли.
– Мы не умерли. Нас обратили. Сара… Сара… Бедная моя сестрица, и бедный мой сынок… Времени очень мало, впусти нас девочка. Мы должны помочь своему сыну.
– Он действительно умирает?
– Он умирает… Ты сама видишь.
Я сделала шаг к окну, потом еще один… Неужели? Неужели я все-таки совершу это? Да! Совершу. Эти существа не причинили мне никакого зла, хотя могли, так зачем же им желать дурного Марку? Он ведь их сын… Может быть они единственные, кто в силах ему помочь…
И все же, ноги у меня были будто бы ватными. Я с трудом переставляла их, не отрывая взгляд от чудовищных голов за стеклом. Мия сказала, что их обратили… Эти ее слова врезались мне в сознание. Обратили… Но кто обратил?
Окружающий меня сумрак лишь на малую долю был разбавлен лунным светом. Как холодно, а ведь когда лампа в комнате горела, такого холода я не ощущала. Но может быть, это мне лишь кажется. Ведь страх холодит тело не хуже зимнего ветра.
Я глубоко вздохнула и, моля высшие силы о том, чтобы это не стало самой большой ошибкой в моей жизни, повернула ручку, после чего распахнула окно. Запахи и звуки ночи ринулись мне в лицо. Я снова зажмурилась, и съёжилась, отчаянно желая сделаться как можно меньше… Я не видела, но слышала, как белые змеи скользили мимо меня, уже не шипя, почти бесшумно. Они тоже пахли, дымом и травой…
Через несколько секунд я все же решилась открыть глаза. Родители Марка зависли над постелью своего сына, ужасно высокие, лишенные рук и ног. Я осмотрелась ища их хвосты, но обнаружила лишь длинные гладкие туловища, концы которых, должно быть, скрывались где-то за пределами комнаты, на улице…
– Сынок, мой бедный сынок. – Услыхала я шипящий женский голос, а потом: – Убери с его шеи полынь, девочка. Иначе я ничего не смогу сделать.
Невероятных усилий мне стоило подойти к кровати. Снимая с шеи Марка компресс, я почти не чувствовала своих пальцев… Белые змеи нависали надо мной в полутьме. Кожа под компрессом была горячей и мокрой.
– Быстрее… – Донеслось до меня сверху шипение. – Отойди… Подальше.
Я послушно отошла в другой конец комнаты. Сердце в груди колотилось, будто сумасшедшее. Мне и самой казалось, что я с ума сошла, и совсем не верилось в то, что происходило перед моими глазами. Я не верила, что могла допустить такое, и надеялась, что поступила правильно… Единственная мысль, поглотившая все прочие в моей голове, была такова – лишь бы все это не было ошибкой!
Голова Амелии склонилась к шее Марка, и через мгновение я увидела нечто, приведшее меня в настоящий ужас… В полумраке достаточно тяжело было разглядеть все подробности, но главное я различила… Мия прильнула к шее своего сына, то ли кусая, то ли целуя его… Нет! Какие здесь поцелуи?! Это укус! Мне даже показалось, что я услышала влажный звук, с которым ее зубы вонзились в плоть… Марк оглушительно завопил, а верхняя часть его тела рванулась вверх и вперед, после чего вновь опустилась на кровать. Мия все это время, не отпускала его шею, вцепившись в нее мертвой хваткой. Господи… Она же убьет его!
На лестнице послышались быстрые шаги и голоса. Это Оливер с Сарой возвращаются – поняла я, и тут же паника затопила мой разум. Что я наделала! Что же я наделала!
Марк не переставал кричать. Лампа неожиданно зажглась, а потом опять погасла, затем заморгала быстро, то освещая на долю секунды комнату светом, то вновь погружая ее во тьму.
– Марк! – Услыхала я крик Сары из коридора.
Не запереть ли мне дверь изнутри, чтобы дать родителям Марка время? Так я подумала, и тут же одернула себя. Время для чего? Амелия сказала мне, что поможет своему сыну. Но сейчас, все выглядело так, как будто она его убивала.
Тут я совсем потеряла присутствие духа, и зажалась в угол комнаты, исполненная сомнений и ужаса. Дверь справа от меня распахнулась. В ту же секунду Марк перестал кричать, и моргание лампы прекратилось. Теперь эта лампа светила предательски ровно, в оглушительной тишине, что воцарилась в комнате на несколько мгновений… Я уж было подумала, что и Амелия со своим мужем, сейчас как по волшебству исчезнут… Но они остались на месте. Мало того, Мия даже и не думала отпускать шею Марка.
– Марк!! – Вопль Сары раздался совсем рядом со мной, и оборвался на пронзительной ноте. – М – мм… – Больше Сара не могла ничего сказать.
Я повернула голову на бок. Сара, с лицом невероятно белым, и глазами широко раскрытыми, почти безумными, застыла в дверном проеме… Она беззвучно открывала и закрывала рот, подобно выброшенной на берег рыбе.
Оливер, находившийся рядом с ней удивил меня. По его лицу было видно, что он тоже здорово испугался. Однако, брови его внезапно сдвинулись, губы яростно изогнулись, и в следующее мгновение мужчина бросился к постели Марка… Уж не знаю точно, каким именно образом он хотел действовать, да только ничего у него не вышло. Отец Марка совершил едва уловимое для моих глаз движение, и в долю мгновения оказался перед Оливером, который едва успел затормозить дабы не врезаться в него. Рот белого змея раскрылся, и я сразу поняла, что сейчас произойдет… В лицо Оливеру хлынул черный дым, и мужчина рухнул на ковер, будто подкошенный.
Амелия подняла голову от шеи своего сына, и посмотрела на сестру.
– Теперь он будет жить… – В голосе ее сейчас почти не было шипения, и он удивительно походил на человеческий. – Наш мальчик…
– Амелия… – Выговорила Сара совсем слабо. – Мия… Я… Я не верю…
Голова Мии на длинной белой шее проплыла по комнате, приближаясь к Саре, но внезапно застыла, после чего медленно начала отодвигаться назад.
– От тебя пахнет полынью! – Амелия поморщилась, и в голосе ее прибавилось шипящих ноток. – С – с-сестрица. Не вздумай подходить…
– Д-да я и не собиралась. – Пролепетала Сара, потом вдруг воскликнула. – Так вот почему в сгоревшем доме не нашли ваших тел!
– Мы не сгорели! – Это заговорил отец Марка. – Они обратили нас, после того, как подожгли дом…
– Артур… – Сара перевела взгляд на него. – Господи, Артур! Кто они?
– Ты уже видела их, сестрица. – Вновь заговорила Амелия. – Это ведь они заразили тебя сегодня… Они обращают людей в чудовищ одним лишь взглядом, или же заражают их… подселяют в людские тела темных духов.
– Я почти не помню. – Пробормотала Сара. – Я пила кофе, а за окном был туман, потом кот начал вести себя странно и я… Не помню…Чей-то силуэт за окном… Потом мне было очень плохо, и хорошо одновременно… Алиса помогла мне.
Белые змеи отдалялись к окну, готовясь раствориться во тьме.
– Бойся их сестра, и ты девочка тоже… Они прекрасны собой, однако на голове у них рога, а глаза их обладают невероятной силой. Не смотрите им в глаза… Ни за что не смотрите. А лучше бегите отсюда куда подальше. Ведь скоро они придут, и их будет много…
Змеи скрылись за окном. Я перевела взгляд на Марка, лежащего теперь очень тихо. Его грудь вздымалась спокойно, дыхание было ровным и уверенным, даже щеки слегка порозовели, но самое главное – чернота с шеи полностью ушла, а припухлость медленно спадала…
Мне снова захотелось плакать. В клинике Григоровича я почти никогда не плакала, но зато как выбралась оттуда, стала делать это все чаще и чаще…
Пусть родители Марка и выглядели, как чудовища, но они все же помогли ему. А я, следовательно, не ошиблась в своих действиях… О, как же это хорошо! Невероятное облегчение теплой волной разливалось по всему моему телу.
Сара посмотрела на Оливера, затем на своего племянника, и прижала руку ко рту. Потом, бросилась к постели Марка. Я же медленно подошла к Оливеру и склонилась над ним. Тот дышал, но едва заметно… В лице его не было и кровинки, а на губах пузырилась слюна. Отец Марка сотворил с ним точно то же, что Амелия сделала с псом Григоровича. Он отравлен. Да только вот в чем вопрос – смертелен ли этот яд? Мне бы вовсе не хотелось, чтобы Оливер умер. Как оказалось, он не только смешной и симпатичный, но и достаточно храбрый… Я осторожно сняла с мужчины очки. Бедный Оливер. Он так самоотверженно бросился на помощь Марку, и поплатился за это… Он не должен умереть. Вот бы узнать, что стало с псом Григоровича… Ели выжил он, то выживет и Оливер.
Выпрямившись, я повернулась к Саре. Та гладила Марка по волосам.
– Мама. – Вдруг произнес Марк не открывая глаза, потом слабо улыбнулся. Сейчас, он просто спал.
– Ему лучше. – Произнесла я.
Сара молча кивнула.
– Значит, тел в доме не нашли… – Вымолвила я подходя к ней. – Вы рассказывали об этом Марку?
– Нет. Он этого не знает. – Сара покосилась на Оливера. – Он мертв?
– Жив. – Ответила я. – И скорее всего останется жив. Но сейчас он без сознания или парализован, я не знаю точно. Они отравили его, но думаю это не смертельно.
Сара возвратила взгляд к Марку.
– Моя сестра… Мия. И Артур. Они изменились, и мне до сих пор не верится… Ты ведь тоже видела это?
– Видела, и слышала… Это ведь я впустила их.
– Ты?! Впрочем… Они ведь помогли Марку. Они… Кто они теперь?
– Не знаю.
– И о ком они нас предупреждали? Что за рогатые существа обратившие их?
– Понятия не имею… Хотя… Постойте-ка…
Мы с Линдой действительно были очень близки. Поэтому, я знала куда больше, чем все прочие пациенты клиники Григоровича… Во время ежедневных, очень неприятных, но обязательных процедур, которые Линда была обязана проводить надо мной, она частенько рассказывала мне некоторые интересные вещи, дабы отвлечь меня от боли. Именно так я узнала о Нуадхе – хонке, заключенном на одном из самых нижних этажей клиники, под землей. Я узнала о Нуадхе, и вообще о хонках в целом. Их можно назвать отдельной рассой… Линда говорила, что хонки произошли от кровосмешения между людьми и демонами. Именно поэтому на голове у них рога, а глаза их обладают некой силой. Хонки живут далеко на севере, также есть отдельные малочисленные племена на востоке. Они не обладают познаниями в технике и науке, как люди, но зато владеют магией, и надеются когда-нибудь стать хозяевами планеты… Звучало все это, конечно, как страшная сказка. Но Линда уверяла меня, что это правда.
– Хонки. – Медленно проговорила я.
– Кто? – Переспросила Сара.
– Хонки. Кажется, ваша сестра и ее муж говорили о хонках…
Глава 7. Ева
1
Красная маска, висящая на стене, смотрела на меня из тьмы, а я смотрела на маску… Оскаленная, с огромными белыми клыками, кроме таких своих функций, как защита органов зрения и дыхания, а также сокрытия личности, она, вдобавок ко всему этому, была призвана устрашать моих врагов… Впервые я надела эту маску более семи лет назад, как только достигла совершеннолетия, которое встретила здесь – в клинике доктора Григоровича. Я надела эту маску, покрасила волосы, и таким образом змея Аканху приобрела свой цвет – красный.
![](img4.jpg)
Подобные маски есть у каждого из пятнадцати членов Аканху. Они сделаны по образцу японских масок демонов Они. Лет с двенадцати я увлекалась японской культурой, читала много книг про Японию, и когда-нибудь мечтала побывать там…
Маски всех членов Аканху, отражали некоторые особенности личности своих владельцев, и, хоть этого почти и не было заметно снаружи, имели встроенный респиратор минимизирующий воздействие на организм ядовитого тумана, приходящего с востока, а также защищающий от большинства других вредных газов…
Как же она все-таки прекрасна… Моя маска. Она – мое второе лицо, и моя истинная сущность. Я почти умерла, но благодаря Григоровичу возродилась в облике красной змеи. Почти все мы – члены Аканху, возродились. Мы получили новое существование, в корне отличающееся от старого… Великолепное существование.
Когда-то, я была совсем обычной девочкой, маленькой, глупой и слабой. Воображала себе невесть что, и невесть чего ждала… Сладкая, радужная, и довольно бестолковая жизнь. Но ведь я была ребенком. А что с ребенка возьмешь? Однажды я заболела, сначала, казалось бы – совсем несущественно. Так, незначительные боли в спине, которым я почти не придавала значения, и даже на первых порах не сказала о них родителям… Но время шло, а боли становились все сильней. Потом уже, когда я почти не могла ходить, а позвоночник мой выгнулся ужасным образом, превратив меня в настоящую вечно скулящую немощную уродину, мне пришлось осознать всю серьезность ситуации… Да только болезнь моя оказалась неизлечимой. Я была обречена на медленное умирание, все больше искривляясь, теряя человеческий облик, и воя от боли по ночам. Вскоре я поняла, что хоть родители мои и любили меня, но я стала для них настоящим кошмаром, и жуткой обузой. Мало кто в то время мог подолгу смотреть на меня, настолько я была отвратительна, и даже они в конце концов стали отворачиваться. Моя собственная костная система обернулась против меня, и чем ближе я была к смерти, тем менее походила на человека… Меня безжалостно выкручивало, гнуло и кривило, а вопли мои, должно быть, были слышны даже на другом конце улицы…
Немудрено, что матушка моя, вынужденная наблюдать за всем этим, слетела с катушек. Уж не знаю, что там творилось у нее в голове, но однажды ночью, когда отец был на смене, она зашила себе влагалище красными нитками, после чего пришла ко мне в комнату голая, чтобы похвастаться этим, а потом попыталась задушить меня подушкой. Да только я сама ее задушила, и причем не подушкой, а голыми руками… И до сих пор понять не могу, откуда в этих руках сила тогда взялась? Как бы то ни было, я придушила эту суку, и сделав это, рыдая выползла на улицу, где капли ночного дождя смыли с моего лица слезы…
Потом, будто порождение чьих то кошмарных снов, я ползла под фонарями, по улицам мокнущего города. Ползла и выла от невыносимой боли, до смерти пугая редких прохожих… Они все, едва заметив меня бежали в ужасе. И никто даже не попытался помочь… Они видели перед собой чудовище, оживший кошмар, но не человека.
Однако, один все же подошел… Высокий пожилой мужчина. Он был одет в серое пальто и черную водолазку, и смотрел на меня спокойно из под своего зонта, а я выла у его ног. Мне тогда и невдомек было, что передо мной стоит человек, способный кардинально изменить мою жизнь. Я думала, он лишь один из многих, не трус, но бесполезный зевака, которому нравится наблюдать за мучениями других. Но доктор Григорович оказался иным. Когда страх с болью все же доконали меня, и я лишилась сознания, последним что я запомнила, перед тем как погрузиться в спасительную тьму, были его глаза, удивительно спокойные, в которых жалость в равной степени мешалась с заинтересованностью. Эти же глаза я увидела, когда очнулась. Боли в своем теле я больше не чувствовала, впрочем, как и самого тела… Вокруг было удивительно светло, остро пахло какими-то препаратами, и откуда-то слева звучала тихая, невероятно красивая музыка… Григорович продолжал на меня смотреть, потом сказал:
– Не могу обещать, что больше тебе не будет больно. Будет… Но знай, что боль эта – благостная. Человеку в этой жизни должно быть больно, иначе ничего хорошего из человека не выйдет… Сейчас, мы с тобой начинаем долгий путь, ведущий к твоему совершенству. Путь боли, потому что иных путей к совершенству не бывает. Ты начала его одна, но дальше я тебя поведу…
Путь и вправду оказался долгим. Десять операций потребовалось, дабы обернуть мой недуг в дар. Некоторые операции были жутко болезненными, но уж что-что, а боль я терпеть умела, мне пришлось обучиться этому, дабы не тронуться рассудком, как моя матушка…
После десятой операции, моя костная система, наконец, стала по-настоящему моей… Я обрела над ней практически полный контроль, получила невероятную способность выращивать кости по своему желанию, а также изменять их твердость и форму. Вкупе с повышенной регенерацией мягкий тканей тела, которую дала мне предпоследняя – девятая операция, это открывало передо мной просто невероятные перспективы. Я поняла – что могу стать идеальным оружием, в руках человека подарившего мне подобную силу, в руках Григоровича…
С тех пор, смыслом моего существования стало одно – служить ему. А еще через год, я получила свои змеиные глаза, и разрешение основать Аканху. Это было чем-то вроде повышения по службе… Мои новые глаза были примечательны не только внешним видом – желтой радужкой и вертикальным узким зрачком, но также могли переключаться на инфракрасный диапазон, и при желании я могла видеть тепловое излучение объектов и живых существ. Сначала это меня немного пугало, к тому же, я не сразу научилась переключаться между двумя видами зрения. Но за пару недель я вполне освоилась. Мои новые глаза оказались очень полезны, они позволяли обнаруживать противника или жертву практически в полной темноте, благодаря одному лишь теплу их тел… Вместе с глазами я получила ядовитые железы, которые Григорович поместил мне под язык. Эти железы делали мою слюну смертельно опасной для всех, кроме меня. Финальным изменением были манипуляции Григоровича с моей кровью, он подмешал мне нечто в кровь, вследствие чего значительно повысились мои обоняние, слух, физическая сила, ловкость и выносливость. Чуть позже я узнала, что это нечто – кровь хонков, рогатых человекоподобных существ живущих где-то на отшибе нашего мира.
Стоит ли говорить, что я полюбила Григоровича как отца? Теперь я принадлежала ему вся целиком, душой и телом, и выполнила бы любую его просьбу…
Столько лет прошло, но каждый день я старалась напоминать себе о том, каково это – ощущать боль. Я никогда не должна забывать этого, и ни за что… Кем бы я была, если бы не вся моя боль, и все мои мучения? Кем бы я была, если бы не доктор Григорович? Верно он сказал: человеку в этой жизни должно быть больно, иначе ничего хорошего из человека не выйдет. Без боли не достичь совершенства…
Тьма ласкала меня. Я перевела взгляд с маски, на Сильвию. Та тихонько посапывала, уютно устроив голову на моем плече. Она так быстро засыпает, и крепко спит… Не то, что я. Свет излучаемый полукругом луны, отбеливал ее гладкую кожу. Я медленно провела по этой коже пальцем, шея, спина, мягкая округлость ягодиц… Правая рука Сильвии была перекинута через мое туловище, и запястьем слегка задевала грудь… Я видела лишь часть лица Сильвии, и даже так… красивая… какая же она красивая!
Если я в постели предпочитала мужчин и женщин в равной степени, то Сильвия только женщин. Она была первой в моем отряде – Аканху, и также первой из этого отряда – кого я уложила к себе в постель. Наверное, я даже любила ее, по крайне мере, с ней спать мне нравилось больше всего. К тому же, она была самой искусной в отношении любви, из всех прочих партнеров, которые у меня были.
В Аканху, Сильвия одна из сильнейших, также как и я. Она не только моя любовница, но также и моя первая помощница, и мой заместитель. Однако в отличие от меня, к Григоровичу она относится вполне равнодушно. Она его не любит, но и не ненавидит. Мне кажется она вообще мало что любит, и мало что ненавидит. Многим она кажется чересчур холодной… Да, она холодна, но только не в отношении меня…
Насколько мне известно, Сильвия попала в клинику Григоровича прямиком из тюрьмы. А в тюрьме оказалась после того, как задушила парня, который хотел изнасиловать ее… Так что Сильвия – душительница, как и я.
Григорович модифицировал ее тело, вживив в него множество дополнительных групп мышц. Благодаря чему, в физическом плане, Сильвия даже сильнее меня. Ее ноги, руки, да и вообще весь организм, способны выносить невероятные нагрузки. Она может бежать во много раз быстрее и дольше обычного человека, запросто может с земли запрыгнуть на крышу двухэтажного здания, способна поднимать внушительные веса. На тренировках нашего отряда, в спарринге, почти никто не рискует выходить против нее. При всем при этом, со стороны Сильвия выглядит вполне обычной девушкой, разве что груди у нее намного больше, чем мои…
Но для меня самой главной являлась особенность Сильвии, присутствовавшая в ней еще до попадания в клинику Григоровича… С раннего детства эта девушка обладала особым даром, который, наверное, уместнее всего было бы назвать экстрасенсорным восприятием. Почти всегда она может заранее предугадать опасность, без труда предсказывает погоду, иногда способна прочитать мысли. Кроме всего прочего, если дать ей какую-нибудь из личных вещей требуемого человека, Сильвия этого человека запросто отыщет… Умница Сильвия, прекрасная и холодная, завтра она возьмет для меня след Алисы, и приведет меня к этой девчонке!
Тьма продолжала меня ласкать… Но покоя не было. Странное беспокойство терзало меня изнутри. Тревога, сути которой я понять не могла. Сильвия вдруг перестала сопеть, и приподняв голову сонно посмотрела на меня.
– Ты чего не спишь? – Поинтересовалась она.
– Не могу уснуть. Тревога… Как странно. Я давно так не тревожилась. Я ведь была счастлива, когда Григорович велел мне отправляться за девчонкой, но сейчас… Ты что-нибудь чувствуешь, Сильвия?
– Я чувствую твою напряженность. Хочешь, помогу тебе расслабиться?
Не дожидаясь ответа она скользнула под одеяло, и через несколько секунд я ощутила ее пальцы, а потом и язык, между своих ног… Сильвия действительно была большой искусницей в этом деле. Уже совсем скоро грудь моя поднялась, напряглись бедра, и по всему телу сладостной волной прошла дрожь. Я тихонько вскрикнула и закусила губу…
Сильвия показалась из под одеяла, и по ней было видно, что она очень довольна собой… Ее ласки немного успокоили меня, но не полностью.
– Кое-что я все же ощущаю. – Проговорила Сильвия опершись на локоть. – Но… Подобное я ощущаю каждую субботу, перед тем, как туману прийти с востока.
– Но ведь туман ушел только сегодня, а завтра – воскресенье.
– Я знаю. Но все же чувствую… Ты уже решила, кто пойдет с нами завтра?
– Да. Кроме тебя, я возьму еще двоих. Твоей задачей, Сильвия, будет отследить девчонку.
Сильвия улыбнулась в полумраке.
– Ты знаешь – мне нужна какая-нибудь ее вещь.
– Будет тебе вещь. Утром я поговорю с Линдой. Девочка была под ее контролем. Наверняка у Линды что-то осталось.
– Л-и-н-д-а… – Медленно произнесла Сильвия, словно бы смакуя это имя… – Сегодня, когда мы привели к Григоровичу Габриэля, и когда Григорович велел ей найти предателя… я уловила часть ее эмоций. Я ощутила в ней что-то вроде страха, перемешанного с насмешкой.
Я взглянула на Сильвию заинтересованно.
– Ты хочешь сказать…
Сильвия кивнула.
– Да… Именно так ощущал бы себя предатель. Мне кажется – это она отпустила девчонку.
Я приподнялась на руках, и села облокотившись спиной на спинку кровати, потом засмеялась.
– Хе-хе-хе! Вот это да! Дочка Григоровича… – Тут на меня внезапно накатила ярость. – Да как она посмела предать его!
Сильвия потянулась, словно кошка.
– Что ты будешь с ней делать?
– Пока ничего. Первым делом отыщем эту Алису. А уж потом, когда девочка будет у нас в руках, нам станет проще вывести Линду на чистую воду. О-о… Я этой сучке такую участь уготовлю, что в конце смерть ей покажется слаще меда. – Внезапно я вновь почувствовала возбуждение, и вместе с ним горечь… – О, Сильвия! Как же я люблю тебя, и как хочу поцеловать, глубоко и страстно, если бы не мой яд… Я могу ласкать тебя только руками, и очень сожалею об этом!
– Ну… – Сильвия прильнула ко мне. – Руками ты действуешь очень даже умело…