![](/files/books/160/oblozhka-knigi-plyaska-zmey-si-363936.jpg)
Текст книги "Пляска змей (СИ)"
Автор книги: Марк Боровски
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
Глава 22. Конец страданий (Алиса)
1
– Я намерен сделать этот полумесяц чисто-белым! – Закончил свою речь Марк.
Как же самоуверенно он произнес эти слова… Но такая самоуверенность возникла не на пустом месте, она являлась следствием новоприобретенной силы. Штука, которую Марк сжимал в своей руке – Асху… Что она сделала с ним?
Пол под ногами дрожал. Я взглянула на огромную черно-белую женщину возвышающуюся над колодцем. Красивая, даже несмотря на рваную дыру, вместо одного глаза… В чертах ее лица, опять-таки, прослеживается сходство с Марком…
Я помнила, хоть и смутно, что видела эту женщину во сне. Но там она была совсем другой… Тот сон был болезненным и темным. В нем было полно мрака и огня. А еще там присутствовали щупальца… Опять они. Мерзкие черные щупальца, что лезли из всех отверстий в теле женщины, а потом, когда пришел огонь, покинули это тело, и скрылись в дождливой ночи…
Сейчас, над головой женщины звенел черно-белый полумесяц… Я бы не сказала, что звон этот был очень уж громким, но он пробирал меня до костей. Мне казалось, что он заставляет вибрировать каждую клеточку моего тела…
Она хотела убить нас с Марком, посредством немыслимого снаряда, представлявшего собой огромный черный шар извергающий желтые всполохи молний… Но я отбила этот шар собственными волосами, лишив женщину одного глаза, и одного рога…
Из слов черно-белой женщины я поняла, что та является матерью Сары. А сон, болезненный и темный, недвусмысленно намекал на то, что Сара с сестрой, когда-то давно свою мать убили. И теперь она вернулась, в образе демона, дабы отомстить своим дочерям… Если слова черно-белой женщины, а также мой сон, правдивы, следовательно слова Сары о том, что ее мать умерла от несчастного случая – ложь. Впрочем, мне ли ее судить? Я и сама бы солгала в подобной ситуации…
Ну и семейка, блин! Со всеми что-то да неладно… Доктор Григорович, три его дочери, Марк, и конечно… черно-белая женщина.
Вокруг меня творилось какое-то безумие. И мне бы сосредоточится на настоящем, но голова все еще пыталась переварить и осознать события произошедшие совсем недавно…
Болезненный и темный сон… В какой-то момент, на смену этому сновидению пришло другое – более светлое. Мне снилось желтое на зеленом… Весна. Ласковое солнце светит очень ярко. Вокруг полно молодой зеленой травы. И повсюду из этой травы виднеются жёлтые головки цветущих одуванчиков. Я собирала эти одуванчики чтобы сплести из них венок, который хотела надеть брату на голову. И когда сплела его наконец, поднесла брату со смехом, а потом вспомнила, что брат давно мертв… И когда я вспомнила это, в голову мою пришла жуткая жгучая боль, от которой я и проснулась…
Но лучше бы я оставалась в забвении. Ведь реальность в которой я оказалась, мало чем отличалась от нелепого кошмара…
Мои собственные волосы оказались первым, что я увидела. Они, невероятно удлинившись, шевелились вокруг меня… Они были живыми!
Но не успела я как следует поразиться этому факту, как на глаза мне попался Марк. Но это был уже совсем другой Марк. Глаза его светились синими звездами, и вся фигура источала непонятную силу…
Я была чертовски зла на него. Ведь он посмел меня ударить! А я уже не могла выносить того, что меня бьют все, кому только вздумается… Я злилась на него, даже в какой-то момент захотела убить, но потом одернула себя… Понятно ведь, что Марк не в себе. Я ведь отлично помнила, что он говорил в той комнате, перед тем, как лишить меня сознания. Он твердил что-то о совмещении, о сумеречном промежутке, о призраках, об Асху, о том, что он должен…
Видать, он все же отыскал то, что так хотел найти… Ведь недаром же глаза его теперь источали синее сияние, и на лбу виднелся полукруг из пяти темных точек…
Но внешний вид Марка, был далеко не последним, чему мне пришлось поразиться. Ведь вскоре, передо мной возник мой мертвый брат…Он так и остался двенадцатилетним мальчиком. Мальчик без руки, которому уже никогда не суждено вырасти… Мы даже успели поговорить с ним, до того как черно-белая женщина перешла в активную фазу наступления. Оказывается, брат был всегда рядом со мной. Даже после своей смерти, он не покидал меня…
– Алиса! – Голос Марка, куда более громкий и твердый, чем раньше, безжалостно возвратил меня к настоящему моменту, вырвав из тягостных размышлений над недавними событиями. – Ты ведь уже разобралась, как управляться со своими волосами?
– Я… я не знаю. Вроде бы…
На самом деле я вообще не разобралась… Если верить словам брата, а я им безусловно верила, то мои волосы впитали часть силы черно-белой женщины, и теперь, я могу их в какой-то степени контролировать… Они способны двигаться, менять длину и плотность по моему желанию. Чудеса да и только!
Скорее всего, эксперименты доктора Григоровича надо мной, все же возымели свое действие. Оказывается, мои волосы могут проводить, поглощать и аккумулировать энергию, подобную той, что была в черно-белой женщине.
– Ты ведь отбила тот шар. – Напомнил мне Марк. – Который едва не прикончил нас… Отбила волосами.
– Да… Но я сделала это неосознанно, в приступе страха.
Марк приблизился ко мне.
– Осознанно, или неосознанно… Но ты должна сделать кое-что. – Он указал на черно-белую женщину. – Мне необходимо прикоснуться к полумесяцу над ее головой. Ты опутаешь, захватишь меня своими волосами. Как я понял, в них теперь имеется достаточно силы дабы поднять меня, и поднести к полумесяцу… Твои волосы могут удлиняться, я видел… и они достаточно проворны. Думаю, они способны доставить меня к полумесяцу минуя нити…
– Я не знаю… – Повторила я, чувствуя, как паника начинает захватывать мой разум. – Я не знаю, блин! Я не знаю, смогу ли…
– Если не сможешь, то нам всем конец. – Спокойно произнес Марк. – Так что попытаться все же стоит. Но… – Он вновь взглянул на черно-белую женщину. – Кто-то должен отвлечь ее. Иначе, ничего не выйдет. – Тут он улыбнулся. – Я знаю, кто сможет… Мама. Она услышит меня, ее разум открыт…
После этих слов Марк прикрыл глаза. Я же посмотрела на его мать – белую змею, опутанную множеством нитей… Та висела почти у самого лица черно-белой женщины. Я проследила от головы змеи за невообразимо длинной шеей, которая уходила к самому полу грота, где прижавшись животом к земле, находилось тело в серо-зеленой одежде. Значит, у белых змей все же есть тела… Рядом лежало еще одно тело, мужское, с такой же длиной шеей. Но это тело выглядело совершенно мертвым, а шея уходила куда-то в колодец…
Каким образом мать Марка сможет сделать хоть что-нибудь? Ведь орудие демона – черные, белые и красные нити, лишило ее всякой возможности двигаться. С другой стороны, тело ведь ее на свободе, и я пока не знаю, на что это тело способно…
Марк стоял с закрытыми глазами. Внезапно, голова его матери, до этого почти неподвижная, содрогнулась в своих путах… “Он говорит с ней мысленно!” поняла я. Белые змеи ведь обладают чем-то вроде телепатии. Я помню, помню, как они общались со мной. Это было просто невыносимо, потому, что я слышала их речь не только ушами, но и прямо внутри черепа…
Между тем, черно-белая женщина взглянула на свою плененную дочь, затем обратилась к ней:
– Любовь – штука опасная и своевольная. – Голос ее можно было сравнить с громом, но громом, который облили медом… – Только посмотри, Амелия, куда она тебя привела… Когда любовь у нас есть, мы думаем, что она принадлежит нам. Но это не так… Она может покинуть нас в любой момент, или же перевоплотиться в страдание. Я потеряла любовь, но сила, добытая мучениями и кровью, навечно моя… И я буду жить немыслимо долго, увеличивая ее… Великолепный конец для пьесы, не так ли? Дочери убили свою мать. Но мать возвратилась из глубин ада, и убивает своих дочерей. Но сначала, отнимает у них все, что им было так дорого… Первым делом умрут дети, а потом уже вы, мои милые дочери. Вы умрете друг у друга на глазах!
– Ничто в этом мире не вечно. Ни любовь, ни сила, ни страдания… – Прошипела опутанная нитями Амелия, и яростное шипение ее мучительно отразилось внутри моей головы. – Все кончается, рано или поздно. И я не знаю, когда завершатся мои страдания, мама. Но любовь к тебе, в моем сердце все еще жива. И потому, я обещаю тебе, что твоим страданиям конец придет сегодня… Я сделаю все возможное для этого…
Вслед за этими словами, из широко раскрывшегося рта Амелии, стремительно хлынул черный дым…
2
Облако черного дыма ширилось, и вместе с ним, внутри меня неумолимо росла паника… Это все какое-то безумие! Вокруг, одно лишь безумие! Я думала, что выберусь из клиники Григоровича, и дела мои хоть немного наладятся. Но куда там… Все покатилось к чертям.
От паники я стала задыхаться. В какой-то момент, мне начало катастрофически не хватать воздуха, и я отчаянно принялась хватать его ртом.
Чернота текла изо рта белой змеи. Этой чернотой были отравлены пес Григоровича и Оливер. Но способен ли темный дым причинить вред демону? Я очень сомневалась в этом, и все же не переставала надеяться…
Внезапный вопрос кольнул меня холодной иглой: а где же Оливер? Я оглянулась вокруг, и не увидела его. Здесь присутствовали все: Сара Кински, Марк, белые змеи… но Оливера не было…
Грот трясся, будто в лихорадке. С потолка не переставали сыпаться мелкие камешки. В скором времени здесь наверняка все обрушится. Меня и саму нешуточно трясло, а отдышка никак не проходила…
Необходимо взять себя в руки, хотя бы немного. “Ну давай же, Алиса!” обратилась я сама к себе. “Вспомни, чему тебя Линда учила. В любой ситуации нужно оставаться спокойной и сосредоточенной, нужно контролировать свои эмоции, и не давать им брать вверх над собой.”
Марк, не отрываясь, смотрел на растущее черное облако. Он напряженно ждал чего-то…
В этот момент к нам подбежала Сара. Выглядела она очень уставшей, и жутко испуганной, лицо все в мелких царапинах и пятнах крови, рыжие волосы уже давно не убраны в хвост, но жутко растрепаны… Интересно, осталась ли еще у Сары полынь? Будет не очень хорошо, если темная сущность внутри нее проснется в неподходящий момент, и возобладает над ее разумом.
– Моя сестра отвлекла ее! – Воскликнула Сара. – Самое время уходить!
Марк спокойно покачал головой, и мне показалось что синее сияние разбрызгивается из его глаз мелкими капельками.
– Мы никуда не пойдем, пока демоническая сущность и дух твоей матери не будут разъединены. А иначе, эта тварь не оставит нас в покое.
– Сделать это необходимо. – Вмешался мой брат, стоящий рядом. – Разве вы не хотите, Сара, чтобы мать ваша освободилась?
– Но как?! – Возопила Сара. Я всмотрелась в ее лицо, и поняла, что она тоже недалека от истерики.
– Марк знает… – Опять проговорил мой брат. Однако, внезапно в голосе его появилось сомнение. – Но… Ведь этот черный дым не причинит вашей матери никакого вреда.
– Кое-что этот дым может. – Вымолвил Марк. – Нити трех цветов, которыми управляет моя бабушка. Взгляните на белые…
Я посмотрела… Темные и красные нити оставались крепки, но белые, под воздействием черного дыма истончались и рвались. Дым гасил сияние белых нитей, и словно разъедал их. Из-за этого в гроте постепенно делалось темней…
Но вдруг, количество черного дыма стало быстро уменьшаться, и вскоре я увидела, почему… Черно-белая женщина всасывала дым ртом, и когда всосала полностью, улыбнулась самодовольно.
– Глупая попытка. – Заговорила она, обращаясь к Амелии. – Ты умеешь преобразовывать свою темную сущность в нечто иное, во что-то вроде оружия… Это похвально. Но твое оружие слабо. Мне оно не повредит.
– Тебе нет. – Очень тихо проговорил Марк рядом со мной. – Но оно и было направлено вовсе не на тебя…
– Путы белой змеи ослабли. – Это уже вымолвил мой брат. – Теперь ее удерживают лишь черные и красные нити…
Я и сама это поняла… Заполнив мою голову и весь мир вокруг яростным шипением, Амелия неистово рванулась к лицу черно-белой женщины, прямо к пока еще не успевшей зажить дыре на месте глаза…
Тело белой змеи также устремилось вперед. Передвигаясь на четырех конечностях оно со скоростью, явно превосходящей скорость человеческую, переместилось к самому краю колодца, прыгнуло, уцепилось за подол платья черно-белой женщины, после чего стремительно покарабкалось по этому платью вверх… Тело стремилось вслед за головой, к темной глазнице, и ловко миновав нити, через несколько секунд исчезло в ней…
Черно-белая женщина оглушительно закричала, ухватившись обеими руками за голову. Нити вокруг нее словно взбесившись, принялись двигаться совершенно хаотично…
– Сейчас, Алиса! – Прокричал мне в ухо Марк. – Волосы!
Волосы… Я посмотрела на него. Ладно, блин… Хорошо! Я, по крайне мере, попробую.
Отдышка все еще мучала меня, но я попыталась отрешиться от нее. Я попыталась отрешиться от всего, от тряски земли под ногами, от пронзительного яростного крика черно-белой женщины, от собственного страха… Закрыв глаза, я худо-бедно сосредоточилась и попробовала почувствовать свои волосы. Представила, как они удлиняются, сильные и крепкие… И вдруг я действительно ощутила их, причем настолько явственно, что даже немного испугалась этого. Они почти что обладали собственной волей, но все же я чувствовала, что могу взять их под контроль.
Я открыла глаза, устремив взор к Марку. Движимые моей волей красно-белые пряди ринулись вперед, густо опутали его тело, оставив свободными лишь руки и голову, а потом… приподняли. Приподнять было уже тяжелее. Чувствуя, что теряю контроль, я вновь прикрыла глаза, и мысленно устремила Марка к полумесяцу над головой черно-белой женщины… Осторожно приоткрыв один глаз я увидела, что у меня все получается. Мои волосы действительно несли Марка к звенящему полумесяцу.
Черт! Как же это тяжело! Я припала на одно колено. Голова моя раскалывалась от невероятной боли. Вскоре я ощутила, как из левой ноздри теплой струйкой побежала кровь…
Огромный камень упал на пол грота справа от меня, едва не придавив Сару, которая лишь по счастливой случайности, вовремя заметила его и успела отпрыгнуть в сторону. Это едва не разрушило мою концентрацию…
Я думала, что нити будут пытаться остановить Марка. Но нет… Часть из них просто бесновалась, отражая агонию черно-белой женщины, вторая же часть устремилась прямо в ее глазницу…
Боль от головы растекалась по всему моему телу, мышцы мучительно ныли, кровь текла уже из обоих ноздрей. Боль это ничего… Боль способна сделать сознание более ясным. Но к боли начала примешиваться слабость. Вот этого еще не хватало…
Внезапно, чья-то рука легла мне на плечо, а потом я услыхала голос брата.
– Моя сила с тобой. Я рядом…
После этих слов я действительно почувствовала себя лучше… Он рядом. Он всегда старался быть рядом со мной, даже после своей смерти. Он погиб за меня в том тумане!
Воспоминания вдруг обрели ужасающую ясность и чёткость. Они метались в голове яркими вспышками… Я старалась не отвлекаться на них, старалась сосредоточится. Линда ведь обучала меня медитации, обучала сосредоточению. Она постоянно говорила, что сосредоточенный разум невероятно силен. И все же воспоминания пробивались, урывками, клочками…
Голубые глаза матери… Ее ладони на моем лице, сначала теплые, а потом холодные… Безликие люди выносят все вещи из нашего дома… Я иду навстречу брату по черной воде… Мать не настоящая. Отец не настоящий. Все вокруг не настоящее.
– А мы настоящие? – Прошептали мои губы. – Мы настоящие?!
– Настоящие. – Вновь голос брата. – Мы настоящие! Я призрак – но я настоящий. И ты настоящая… И мы всегда будем вместе – оба настоящие. Я навечно останусь с тобой, внутри тебя… Ты можешь поглотить меня прямо сейчас. Ты должна сделать это. Ведь тогда ты станешь сильнее.
Поглотить его… Я думала, что он ушел навсегда. Но он никуда не ушел, и не уйдет. Да, я должна поглотить его. И тогда он действительно навечно останется со мной…
Одна из прядей волос метнулась за спину…
– Я готов. – Вымолвил брат. И это были последние слова, которые я от него услышала. Он вливался в меня… Подумать только, я поглощаю сейчас человеческую душу! Душу моего брата. Мои волосы впитывают его, заключают внутрь себя. И сила… Я чувствую его силу. Силу живой, настоящей человеческой души.
Теперь я могу совершить финальный толчок, и мне даже не нужно прилагать особых усилий. Разум вошел в нужное состояние… Он пуст и ясен, взят под контроль.
Я встала на обе ноги, раскрыла глаза широко. И толкнула Марка, с новой силой, к полумесяцу. Черно-белая женщина перестала вопить как раз в тот момент, когда Марк наконец прикоснулся к нему… Он прикоснулся! Я видела это отчетливо, ибо зрение и все чувства мои немыслимо обострились.
Звон полумесяца сделался оглушительным. От этого звона даже воздух вокруг начал дрожать. Казалось, что сама реальность искажается. Буквально всей кожей своего тела я ощущала мелкие покалывания. В какой-то момент эти покалывания усилились настолько, что я чуть было вновь не потеряла контроль.
Нет! Нельзя уронить Марка в черный колодец! Сосредоточенность, сосредоточенность… До самого последнего момента!
И все же звон полумесяца будто душу из меня вынимал, мне даже вновь пришлось припасть на одно колено…
Господи, Марк! Чтобы ты там не делал, делай это пожалуйста быстрее! Пожалуйста…
Фигура Марка, опутанная моими волосами, застыла на фоне полумесяца, который начинал сиять все ярче и ярче… Вскоре его сияние стало невыносимым, и я невольно зажмурилась. От Марка, по волосам, жар тек в мою голову, и медленно распространялся по всему телу. Внезапно перед внутреннем взором мелькнул силуэт синеволосой женщины. Кто она? Да нет, кажется я ее знаю… Видела в клинике Григоровича. Она из Аканху! Ей тоже сейчас не сладко, ведь ее разум соединен с разумом Марка. Ей сейчас, наверное, даже хуже, чем мне.
Звон полумесяца утих. Это стало для меня сигналом, и я из последних сил рванула Марка назад, и сама упала…
Какое-то время я просто лежала, не в силах открыть глаза, а потом услышала, как Марк обрушился на пол грота рядом со мной.
Когда, наконец, мне удалось приподнять веки, я снова увидела полумесяц, который сиял уже не столь невыносимо, и был теперь чисто-белым… Он покинул область над головой черно-белой женщины, и устремился куда-то вверх…
Я повернула голову на Марка. Тот уже поднимался на ноги, а руки его были по локоть черными… Он посмотрел на них довольно безразлично… Потом взглянул на меня, и усмехнулся:
– Я же говорил, что мы не умрем.
Глава 23. Страшно жить в пустоте (Ева)
1
Даже когда земля под нашими ногами начала дрожать, Анка с Романом не остановились…
Ночь расцветала жаркими оранжевыми всполохами. Лай перепуганных до смерти собак, смешивался с отчаянными короткими вскриками их гибнущих хозяев…
Анка методично поджигала дом за домом, пристройку за пристройкой. Огонь перекидывался на сухие деревья и невысокие травяные стога… Из некоторых домов успевали выбежать люди, которых Роман тут же безжалостно умерщвлял с помощью своей Кусаригамы…
Белый жнец Аканху, и безумный огненный демон, в которого обратилась Анка, составляли из себя прекрасный тандем. Лишь завидя их обоих, бедные жители поселка начинали вопить от ужаса, наверняка думая, что по их душу явились чудища из глубин ада…
Теплая земля обильно орошалась кровью… Различные оттенки запаха гари, пронизывали ночной воздух. О да! Без всяких толчков совмещения я погрузила этот поселок в свой личный темный промежуток.
– Ты должна остановить их, Ева! – Пытался докричаться до меня Габриэль. – Это же… Они ведь привлекают к нам лишнее внимание! Да и к тому же… Это уже чересчур, Ева! Ты со своими людьми зашла слишком далеко! Разве Григорович просил тебя устраивать здесь кровавую баню?! Убивать тех, кто ни в чем не повинен?
Но я лишь смеялась в лицо Мареку, и думала о том, насколько же он жалок… Да какое мне дело до его слов сейчас? И какое мне дело до всех этих людей?
Наконец, я все же соизволила ему ответить:
– Ты в ужасе, Габриэль? – Я вновь засмеялась, глядя как в стеклах его противогаза отражается огонь. – Тебе жалко этих людей? Тебе?! А скольких ты доставил в клинику Григоровича за все эти годы? Скольких ты убил собственноручно? Ты же столько времени был главным из его псов. Какую только грязную работу ты для него не выполнял. Я знаю, Габриэль! Я все знаю… Так что не смей мне говорить о жалости больше! Если и выслушивать нотации, то только не от тебя. – Я перевела взгляд на полыхающую окраину поселка. – Ты говоришь, Анка с Романом привлекают излишнее внимание. И что же, ты думаешь, кто-то явится остановить нас? Ха-ха! Да никто не придет на помощь этому поселку, здесь даже полицейского участка нет. А армия нашей страны, пала еще семь лет назад… Тебе не хуже меня об этом известно! Они пытались изучить то, что приносит с собой туман, пытались бороться с этим, и потерпели поражение. Теперь, они даже не высовываются из своих нор…
– Но зачем все это?! – Габриэль в отчаянии указал рукой на поселок. – Мы же просто могли забрать девчонку, и не устраивать здесь долбанный апокалипсис!
– Зачем? – Я ухмыльнулась под маской, и облизала сухие губы. – Да потому, что это весело… Я ведь обещала своим бойцам веселье, и себе обещала. К тому же, путь сюда, в этот чертов поселок, вскрыл многие нарывы, которые так давно зрели внутри нас всех, и теперь ты видишь гной, который активно вытекает наружу…
Гной… Земля под ногами не переставала дрожать. Как забавно… Это очередной толчок совмещения, или нечто другое? Впрочем…плевать!
Я посмотрела на Сильвию. Та, в этот самый момент, совершила несколько пьяных шагов, и вдруг закричала… А с ней то еще что стряслось? Сгорбившись, и не переставая вопить, она уцелевшей рукой отчаянно пыталась сорвать маску со своего лица. И когда ей наконец удалось это, я увидела рвущееся из ее глаз синее сияние, очень похожее на то, которое источали глаза хонков.
– Мои глаза!!! – Сильвия орала как резаная свинья, потом немного поутихла, упала на колени и начала скулить, прижимая ладонь к сияющим глазам.
Я подошла к ней. Видимо Сильвия услышала меня, и чуть приподняла голову. Синий свет пробивался меж ее дрожащих пальцев, и сама она вся дрожала…
– Чертов ублюдок! – Прохрипела она. – Он направил отдачу на меня. Он мог бы направить на девчонку, но направил на меня! И теперь… Мои глаза!
Голос ее был полон муки. Из под пальцев, по щекам, стекали кровавые слезы…
– О ком ты говоришь? – Спокойно поинтересовалась я.
– Внук Григоровича. – Отозвалась Сильвия. – Он прикоснулся к… я не знаю, что это. Он прикоснулся к чему-то, а отдачу перенаправил на меня.
Синее сияние постепенно угасало. Кровь текла не только по щекам Сильвии, но также из ее носа, изо рта, и даже из ушей. Когда она отняла руку от лица, я увидела, что глаз у нее больше нет…
– Мои глаза… – Повторила Сильвия, потом звонко вскрикнула и зажмурилась, от чего кровотечение из пустых глазниц лишь усилилось. – Нет… Нет! Нет! Нет! Черт тебя дери! Да как же так?! Боже…
Я смотрела, как Сильвия водит головой из стороны в сторону. Что-то буквально выжгло ей глаза! Она говорила про внука Григоровича, и про отдачу… Ну конечно, если она подчинила себе его разум, то следовательно – связана с ним. А парень то, не промах похоже…
– Полумесяц. – Внезапно, глухо вымолвила Сильвия. – Вот оно что… Полумесяц! Он уже близко. Он поднимается. Сейчас вы узрите его!
– Полумесяц?
– Один из величайших артефактов сияющего промежутка. Великое оружие побывавшее не в тех руках.
Бредит она, что ли? Я посмотрела на небо, пытаясь увидеть далекую половину луны. Но там все заволокло дымом, и ничего нельзя было различить.
Однако, не успела я возвратить взор к бренной земле, как та, вздыбившись темными глыбами, разверзлась перед нами, и из образовавшейся трещины вырвался белый свет…
– Вот черт! – Я ухватила Сильвию под мышки, и принялась оттаскивать от провала.
Трещина ширилась, и вскоре из нее показался рог сияющего полумесяца.
– Это он, да? – Спросила у меня Сильвия.
– Ага… Черт бы его взял!
Полумесяц величественно поднимался над провалом – молочно-белый, источающий сияние, огромный… Воздух вокруг него дрожал.
В какой-то момент, его сияние стало настолько нестерпимым, что мне пришлось отпустить Сильвию и прикрыть рукой глаза.
– Это что за хрень?! – Вымолвил пораженный Габриэль. Я взглянула на него, и увидела два полумесяца, застывших яркими отражениями в стеклах противогаза.
– Оружие… – Повторила я озвученное Сильвией, и больше не сказала ничего…
Возносясь над поселком, полумесяц уменьшался. Достигнув пелены дыма, он разрезал ее легко, погрузился внутрь дымового облака, и мягко осветил его изнутри.
– Сколько силы… – Тихо выговорила Сильвия. – Вот бы мне завладеть таким оружием. – Уж я бы использовала его с толком.
Где-то в центре поселка, громко и протяжно завыла сирена.
– Вот теперь здесь все точно всполошились. – Сказал Габриэль снимая автомат с плеча.
– Ты прав… – Я кивнула. – Тем веселее…
2
Земля более не дрожала. Выпустив полумесяц, она успокоилась. Лишь трещина чернела теперь чудовищной раной. Вскарабкавшись по большим вспученным кускам дерна, я заглянула в нее. В сумраке подземелья мне удалось разглядеть огромную черную дыру, идеально круглую, очень похожую на колодец. Но кроме колодца там было еще кое-что… Я никак не могла понять, что же это… Очень походило на паутину, но такой паутины я еще не видывала. Черные нити, а также тускло сияющие белые и красные, сплетались меж собой. Прямо на моих глазах эти нити, постепенно обвисая, опадали вниз, устремляясь к колодцу… Любопытно… Понаблюдав за разрушающейся трехцветной паутиной еще чуть-чуть, я отошла от трещины.
С запада дул ветер, почти горячий, впитавший в себя жар полыхающей окраины поселка. Сирена не переставала выть, и честно говоря, этот звук уже начинал порядком раздражать меня.
Сильвия сняла с плеч свой походный ранец, как-то умудрилась расстегнуть его одной рукой, и теперь пыталась что-то найти в нем на ощупь…
– Ну конечно… – Громко шептала она. – Я знаю, что делать. Хоть это и теория, но попробовать стоит… Не зря же я так долго таскала их с собой.
– Может, помочь тебе? – Предложила я Сильвии.
– Нет. – Та слизнула кровь с губ. – Я уже нашла, то что хотела найти.
Рука ее показалась из ранца… В пальцах был зажат некий серый сверток.
– Хотя, все же помоги. – Все-таки попросила она. – Вскрой это.
Я взяла сверток из ее руки, и принялась разматывать многочисленные слои мятой бумаги… Под бумагой оказалась стеклянная банка, заполненная мутноватой жидкостью, в которой плавали два, тускло светящихся красным, глаза… Завидев это, я едва не выронила банку из рук.
– Это… Это что такое, Сильвия?!
– Глаза высшего хонка. Ну… ты же помнишь я тебе рассказывала в поезде о красноглазых хонках?
– Помню. – Я повертела банку в руках так и этак, пытаясь получше разглядеть хонковские глаза. – Где ты их, блин, взяла?!
– В хонковском селении, где же еще… Там же, где добыла информацию об Асху. Я не знаю, зачем низшие хонки хранят глаза высших в таких вот баночках. Но я увидела тогда эти баночки, и решила захватить несколько с собой… Три я передала Григоровичу, а одну оставила себе. Григорович исследовал их, и сказал, что, в теории, вживить такие глаза человеку очень просто. Тут, якобы, даже не потребуется хирургическое вмешательство. Он сказал, что эти глаза все еще живые, хоть и давно лишились хозяев, а их структура активно взаимодействует с любой органикой.
– То есть, ты хочешь сказать, что стоит вставить эти глазки тебе в глазницы, и все срастется само собой? – Подытожила я.
– Возможно. А может и нет… – Устало вымолвила Сильвия. – Может, эти глаза убьют меня. Ведь пока что, это лишь теоретические знания, а практических экспериментов на людях, в этой области, Григорович пока еще не проводил, насколько мне известно… Но я все же попробую.
Где-то что-то взорвалось, и краем уха я услышала смех Анки, совершенно безумный, переходящий в неистовый восторженный вопль. Я даже не стала оборачиваться, дабы поглядеть, что же она там подорвала. Девчонка веселится, и крышу ей похоже снесло окончательно… Но ведь я этого и добивалась…
Баночка с хонковскими глазами была липкой, и неприятно холодила мои ладони. Я посмотрела на ее еще немного, потом принялась откручивать широкую металлическую крышку. Та поддавалась тяжело…
– Прикасайся к этим глазам очень осторожно. – Предупредила меня Сильвия. – А лучше, просто открути крышку и поднеси банку ко мне. Я сделаю все сама.
– Ты точно справишься? – Засомневалась я. – С одной то рукой…
– Справлюсь. – Заверила меня Сильвия. – Думаю, тебе не стоит к ним прикасаться. Просто удерживай банку.
– Как скажешь.
Присев на корточки, я поставила перед Сильвией открытую банку. Глубоко вздохнув, Сильвия полезла пальцами во внутрь, и выудила из мутной жидкости один глаз.
– Теплый… – Сообщила она мне. – Даже горячий. Мне наверняка будет очень больно. Поэтому, надо сделать все быстро.
Глаз запульсировал в ее пальцах, и красное сияние исходящее от него сделалось ярче.
– Ух… мать твою! – Выругалась Сильвия, после чего поднесла глаз к своей левой глазнице, и аккуратно, но быстро, вставила его внутрь.
– Твою мать!!! – Тут же воскликнула она. И я явственно услышала шипение, будто бы кусок мяса бросили на сковородку…
Сильвия, между тем, дрожащей рукой достала из банки второй глаз. Задержав дыхание и плотно сжав губы, она поместила его в правую глазницу.
Шипение стало в разы громче, а красное сияние ярче…
– Бооожее!! – Завыла Сильвия, и сжавшись в комок принялась кататься по земле.
Я отступила от нее на шаг… Вот блин… Это же настоящая агония!
Мучительно воя, Сильвия выдергивала пальцами своей единственной руки пучки пожухшей травы, и судорожно скребла этими же пальцами сухую землю. На мгновение, рука ее метнулась обратно к лицу… “Она хочет вырвать свои новые глаза!” поняла я.
Да… Скорее всего, именно это Сильвия и собиралась сделать, да только не сделала. Скрюченные пальцы остановились в паре сантиметров от глаз…
Шипение прекратилось, и вой Сильвии умолк. Она полежала еще какое-то время, уткнувшись лицом в траву и тихо всхлипывая, потом медленно встала, и посмотрела на меня своими новыми глазами, источавшими зловещее красное сияние.
– Боль ушла. – Слабо улыбнулась она. – Эта боль была чудовищной, но не долгой. Теперь же… – Сильвия поводила головой из стороны в сторону, в итоге вновь остановив взгляд на мне. – Так вот значит, как видят хонки! Их зрение, намного острее нашего, и темнота им нипочём. И… Раньше я лишь чувствовала, но теперь могу видеть энергетическую структуру твоего тела, каналы по которым течет твоя жизненная сила. Я могу… Теперь я могу многое! В этих глазах скрыто огромное количество возможностей, и великая сила. Но со всем этим мне еще надо разобраться, изучить… Что за глаза! Они станут для меня хорошим подспорьем, в остановке совмещения!