![](/files/books/160/oblozhka-knigi-chudovische-dlya-proklyatoy-si-378692.jpg)
Текст книги "Чудовище для проклятой (СИ)"
Автор книги: Мария Вельская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)
…и узы спасения
На душе было светло. Шок от полученной информации сменился теплой радостью.
Ноги сами несли меня по коридору. Коротко постучать. Услышать, как с тихим щелчком открывается дверь. Когти Вейши простучали по полу рядом. Он, словно подслушав мысли хозяйки, предпочел уменьшиться. Ну, конечно. А то вдруг передумают пузико чесать? Или ещё кормить перестанут?
– Пришла в себя? Князь ушёл, я так понимаю?
В синем глазу блеснули искры. Асторшиэр сидел, откинувшись на спинку кресла в гостиной. Взгляд был внимательным, острым, но не вызывал неприятия.
– Благодарю, мне уже лучше, – поклон. Я не знала, как себя вести с ним. Терялась, как ребёнок, от чужой уверенности, – а Князь Даэро действительно ушёл.
Не могла поверить, глядя на задумчивое, холодное лицо, что Князь мог быть прав.
– Присаживайся, – короткий кивок на соседнее кресло, – и оставь официоз для публики, Каарра. Мы слишком близко друг друга узнали за это время, да мне и безразличны эти ухищрения во имя этикета. Чем больше человек прячется под маской официоза, тем больше он не уверен в себе. Безусловно, не считая определенных рамок приличия.
Вот как. Интересное мнение. Лёгкое волнение заставило устроиться поудобнее, осторожно подобрав юбки.
– Благодарю. Но как мне тогда к вам обращаться?
– По имени, – простой ответ, – привыкай звать меня по имени.
Привыкать?! Очень уж хочется принять желаемое за действительное.
– Хорошо… Асторшиэр, как скажете, – такое певучее имя.
– Прекрасно, – одобрительный кивок. На лице его промелькнуло удовлетворение, и глаза вдруг ожили, засияв интересом. Это было так неожиданно, что она не могла оторвать глаз от преобразившегося мужчины. – А теперь можешь задавать вопросы. Обещаю, что постараюсь ответить на них максимально честно.
Вот как. Редкая возможность. Но я прекрасно понимала, что стоит зарваться – и эта пугающая доверительность между нами безвозвратно исчезнет.
Пальцы сжались на коленях.
– Проклятие действительно снято? – может быть, глупо. Но я хотела услышать это от него ещё раз, хотела знать точно!
– Да, тебе ничего не угрожает, – кивок и неожиданное, – право слово, я был несколько груб, – чужой голос зазвенел, очаровывая хрустальной чистотой, – позволь поздравить тебя от лица всей Империи, наследница Древнего рода дель Гиррес!
Он встал и поклонился. Чужие пальцы ухватили ладонь, а губы обожгли. Хотелось бы длить это касание вечно. Он поцеловал мне руку, самые кончики пальцев. Сам Повелитель анорров, который не склонялся никогда и ни перед кем. Невозможный мужчина, несший чужую ношу. Вот и встретились два проклятых одиночества…
Вейши тихо рыкнул. Лижут тут всякие хозяйку! Вот он это умеет делать определенно лучше!
– Это великая честь для меня, мой император! – я просто не могла сейчас звать его по имени. Порывалась встать – но сильная ладонь легла на плечи.
Чужое лицо оказалось совсем близко, напротив моего.
– Ты оказалась её достойна, – ответил анорр.
А потом чужие губы коснулись моих. Сильные руки выдернули из кресла, прижимая к гибкому телу. Бесстрастность? Бездушность?! Сумасшествие!
Когда одно дыхание на двоих. Когда тебе на ухо тихо мурлычат что-то на древнем языке, то и дело прерываясь на поцелуи. Щеки, лоб, губы. Открытая шея и плечи. Зубы прикусывают мочку уха. Ладони сминают ткань платья, прижимая ещё ближе, не оставляя между нами даже воздуха.
Мои пальцы запутываются в мягких волосах цвета платины, жадно перебирая доставшееся сокровище.
Возможно, никто из нас не смог бы остановиться, если бы чья-то наглая пасть не уцепилась за подол моего платья, с треском его зажевывая.
Короткий вскрик.
Меня подхватывают на руки, приподнимая, а угроза спокойствию нагло доедает дорогую ткань.
– Вейш-шииии!
Наивный и невинный взгляд подлых глаз.
А что такое, хозяйка? Вы такие шумные стали, а я маленький, растущий, голодный! Да ещё и за тебя переволновался! Ну и как на него сердиться?
– Вы не могли бы меня отпустить, Асторшиэр? – вот теперь дыхание срывается и щеки всё-таки теплеют.
Я с императором… мы чуть было не… да Вейши премию выписать нужно!
– Мог бы, – отрывистое. Анорр взлохмачен, его глаза блестят, на скулах ходят желваки. А взгляд не отрывается от ложбинки, мелькнувшей в достаточно низком вороте платья, – хоть и очень не хотелось бы.
Пока я пытаюсь прийти в себя от шока, меня осторожно отпускают. Сожаление и стыд становятся особенно острыми, но разрастись им не дают.
– Позже переоденешься. Нам все-таки нужно договорить, – сейчас он кажется гораздо моложе. И совсем не таким грозным и жестоким. Маленький самообман.
– У меня становится больше вопросов, чем ответов. Слишком уж странный выходит разговор, – прикрыла глаза, выравнивая дыхание, и услышала уверенное:
– Я не жалею. И ты не пожалеешь тоже.
И противостоять этой беспредельно наглой харизме все сложнее, как и напоминать себе о разнице в нашем положении, и о том, что на взаимность надежды нет.
Бездушный – хотя какой он теперь Бездушный? – чуть склонил голову и шагнул к столу. Он облокотился о него, как ни в чем не бывало, и внимательно, напряжённо смотрел на меня, чуть блестя глазами.
– Спорное… утверждение, – очень тяжело поверить. И разобраться в хитросплетении чужих мыслей и планов ещё сложнее.
Зачем я ему? Не настолько я глупа, чтобы поверить даже в мимолетную влюбленность того, чей разум привык к кристально разумным решениям.
Впрочем, император на эту маленькую дерзость никак не отреагировал. Лишь по губам скользнула усмешка. Такая… понимающая, бездна побери!
– Ты хотела знать, каким образом я снял проклятье. И почему, если я знал о нем, то сделал это только сейчас, – это не было вопросом. Судя по всему, анорр знал о проклятье очень давно.
Мужчина замер, смотря перед собой. Словно видел сейчас нечто другое.
– Правду порой бывает очень сложно принять. Порой лучше тешить себя иллюзиями. Но ты достаточно сильна, чтобы не лгать самой себе, не так ли? Ты не верила, что способ выжить найдется, хоть и тешила себя надеждой, – пронзительный взгляд заставил судорожно кивнуть, – смертное проклятье – очень серьезная магия. Древняя, сильная. Тот, кто проклинает, заплатит свою цену так же, как и проклятый. Нельзя отнять чужую жизнь, не заплатив.
– Значит, – я помолчала, осмысливая. Подлая, мстительная радость подняла голову, – Торрес и Миарг заплатят?
– Непременно. Миарг дель Гирресс поступил очень неосмотрительно, так обращаясь с родной кровью, пусть и не лично. А от этого… Торреса и воспоминания не останется. Да к тому же, почти наверняка проклятье не должно было быть смертным. Как я понял, эти детки очень любят пожить, и ради мести какой-то девчонке не стали бы эту жизнь себе существенно укорачивать. А, значит, их обманули с предметом, активирующим проклятье, – когти анорра прошлись по столешнице.
– Но дело не только в этом. – Продолжил Владыка. – А ещё и в том, что, как всякое проклятье, смертное тоже должно иметь условие для своего снятия или хотя бы блокировки. Пусть даже самое невыполнимое. Но иногда оно проявляется уже тогда, когда становится слишком поздно. Так и в твоём случае, – он помолчал, откинув мешающиеся волосы за спину, – жертва должна была ступить за грань отчаянья. Но при этом так и не сломаться, и не смириться с происходящим. Лишь тогда имелся шанс помочь тебе, – и внезапное, без перехода: – ты уже видела себя в зеркале?
У меня что, вырос хвост? Или открылся третий глаз?
– Вроде бы да, – ответила, чуть задумавшись, – но я не приглядывалась. Что вы хотите сказать? Моя внешность сильно изменилась?
Вместо ответа Асторшиэр лишь взмахнул рукой. Воздух вокруг задрожал, вспыхнул тысячами искр, и из него соткалось зеркало.
В нем отражалась невысокая брюнетка с настороженным взглядом. Волосы были убраны назад и заколоты в изящный пучок заколкой. Лицо казалось немного худым и бледноватым, но ещё…
– Что это? – пальцы метнулись к щеке.
Нет, на ощупь ничем не выделяется. По лицу, плавно перетекая, словно скользящая по траве змея, расползался узор. Чернильно-черные завитки закрывали скулу и охватывали часть шеи, но вовсе не смотрелись безобразно, как сначала показалось. Не то, чтобы я так фанатично относилась к собственной внешности но…
– Это же не опасно? И появилось из-за снятия проклятья?
Император встал. Чуть провел пальцами по собственной щеке. Серебристые искры истаяли в воздухе, открывая взгляду точно такой же узор на чужом лице.
– И на руке, – ответил на незаданный вопрос, – и нет, это нисколько не опасно. Напротив, это гарантия твоей жизни. Я воспользовался единственным доступным и неопасным для тебя способом и напоил тебя собственной кровью. Место силы дворца закрепило наши узы и отныне, пока я жив, будешь жить и ты. Ни одно проклятье на тебя больше не подействует.
И как-то совсем не хотелось спрашивать, что будет, если Верховный анорр все же погибнет. Но так гораздо лучше, чем в могиле. И уж точно рвать на себе волосы и сетовать на судьбу, связавшую такими непростыми узами с Повелителем, я не стану. Даже напротив!
– Но причем здесь узоры? – уточнила настойчиво.
– На свете не существует "истинных" пар, как ты понимаешь. Вся жизнь даранийцев – ложь их аристократии. Ложь грязная, неприкрытая и опасная. Но эмоции и чувства невозможно отрицать. Если бы я не испытывал их, я бы не смог тебя спасти, – чужие пальцы бережно заправили ещё одну прядь волос, – узы действуют в обе стороны, как и обязательства. Мы связаны навсегда, Каарра.
И откуда эти искушающие нотки? Откуда эта странная забота, это неприкрытое внимание?
И что значат его слова? На какого рода связь сейчас намекает Его кошмарное Величество?
– Я не знаю, как отблагодарить вас, – ответила искренне, – потому что все, что бы я ни сделала, слишком малая плата за жизнь.
Еще один шаг. И он совсем рядом, совсем близко. Смотрит, не сводя глаз.
– Ты.
– Что?
– Ты останешься со мной, Каарра. Я ведь говорил ещё тогда, давно. Искушение слишком велико, и меньше со временем не стало. Ты моя, Кара. И ни единого соперника, маленькая демонолог, будь то Ильгрим, Грайн, ксайши, да кто угодно, я рядом не потерплю! – в синем глазу зародились молнии.
Вот правильно, раньше надо было бежать! А теперь чудо…вище распробовало собственные ощущения, и решило, что без личной красавицы живётся слишком скучно!
– То есть… а если я замуж захочу? Деток?
Кто-то скрипнул зубами. Не то, чтобы деток вот именно сейчас хотелось, но не сдаваться же!
Асторшиэр посмотрел так холодно, что на мгновение показалось – его собственное проклятье вернулось. Но нет. Просто эмоции, как кисточкой, стёрли с лица. Лишь в глазу горела ярость.
– Если таково твое желание. Только подожди немного, пока идёт расследование. Не хотелось бы подставлять свою жену под удар. Стоит разобраться с теми, кого так интересует трон, – от чужого тона как бы вовсе в ледяную статую не обратиться!
Не сразу осознала, что император говорит о нашем браке, как о чем-то решённом.
И другой бы прыгать от радости, но вот не получается! Я не понимала его. Откуда эта странная одержимость? Только от того, что я не предлагала ему себя, как другие чаэварре? От того, что я была слишком резка, и он решил меня наказать таким образом? Глупость! Считает опасной и решил держать ближе к себе?
Мысли лихорадочно проносились одна за другой, но я молчала. Иначе скажу глупость. Только дурной язык, видимо, родился вперёд меня, как и гордость.
– Полагаю, я должно радостно согласиться с такой неслыханной милостью, мой Повелитель! – я уже давно стояла и теперь чуть склонилась в поклоне.
– Мне слышится сарказм, моя… птичка, – но у Князя прозвище звучало нежно, а здесь…
– Считаете, клетка лучше смерти? – как ему удается вместо благодарности вызвать злость?
– Считаю, ты не осознаешь, что говоришь и кому, – рывок – и мое запястье в капкане чужих пальцев.
Но держал он осторожно, не сдавливая, только не давая вырваться. Черты лица анорра заострились. А за спиной вдруг распахнулось полупрозрачное марево крыльев. Разноцветные глаза притягивали снова, не отпускали, заставляя купаться в чужих обжигающих чувствах. А они были.
– Я нравлюсь тебе, – заявило это невыносимое чудовище, – а ты… – его пальцы касались моего лица, словно он ослеп и теперь пытался вспомнить, как выглядит самое дорогое, – ты будешь моей. Запомни это. Мне нужен твой свет, – и чужие губы впились яростно, словно наказывая, обжигая, клеймя, а потом, будто извиняясь, он ласково и осторожно зализывал ранки, пил дыхание.
И одно это странное признание делало его таким беззащитным. Пусть и обманчиво.
"Он просто монстр".
"Не способен испытывать чувства".
"Ему наплевать на других".
Как сбежать от самой себя? И как долго ещё я смогу с собой бороться? Пусть он монстр. Зато мой собственный. И лучше я обманусь, чем останусь в этом мире одна.
Но сейчас есть и более важные задачи. Моя работа. Мой клан. И дражайшие родственники, чтоб их ксайши низшие сожрали.
Целый такт я позволила себе понежиться в чужих объятьях. Острые зубы чуть прихватили ухо, магия бурлила, стремясь выбраться наружу.
– Я… – дыхание прервалось, но я взяла себя в руки, резко отстраняясь, – могу идти?
Кто-то, кажется, слегка обиделся, но меня одарили бесстрастной улыбкой.
– Иди, Кара. Сегодня отдыхай, а завтра жду тебя, нэсса помощница. И завтра же у тебя будет более внимательная охрана. Кто-то спровоцировал твоё проклятье тогда, на лестнице. Так что… жди. До встречи, птичка, у которой от меня слишком много тайн.
Повелитель отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.
Кажется, не я одна не могу разобраться в себе. Для того, кто веками был закован в лёд, должно быть, очень сложно испытывать столько эмоций.
– Я буду помогать вам столько, сколько смогу, – прошептала, прикрывая дверь.
Обещание, данное себе, сильнее клятв верности. Но он, кажется, услышал.
Разноцветные глаза ярко и довольно блеснули.
Часть 13. Телохранитель…
Весь день я отдыхала. И впервые ни о чем не думала. Просто смаковала еду, которая казалась в сотни раз вкуснее, просто читала невероятно смешные очерки известного путешественника-блаэда. Играла с Вейши, тискала Итшир, смеялась над самыми банальными шутками и ощущала во всем теле небывалую лёгкость.
Я отбросила все сомнения, не пыталась анализировать поведение императора и наслаждалась дарованной жизнью изо всех сил. Даже воздух во дворце, кажется, стал вкуснее пахнуть!
Ни темный узор на лице, ни зависимость от жизни анорра меня не тревожили. Живут древние долго, тут не дай Творец сам быстрее в могилу отправишься. А если всякие личности попробуют продолжить свою исключительно антиправительственную деятельность…
Глаза вспыхнули. По зрачкам словно пробежал отблеск сиреневого пламени.
Ничего, что-нибудь придумаю, непременно.
И спала необыкновенно сладко. Новый день – новые свершения. Новые решения и планы.
И в этот день с утра мне должны были предоставить обещанного таинственного охранника.
Идти было недалеко – в одну из рабочих комнат на этом же этаже. Войдя же, я сразу увидела стоящую у окна мужскую фигуру.
Вейши, резко уменьшившийся в размерах – чтобы любимая хозяйка не отлынивала от почесываний – обвился вокруг шеи и тихо сопел. Но вдруг встрепенулся, курлыкнул что-то и ринулся навстречу незнакомцу. Свет бил в лицо, никак не позволяя разглядеть ничего, кроме сильной стройной фигуры, облаченной в форму без знаков различия.
Тихий смех и ласковое:
– Вот ты какой, чешуйчатый спаситель! Красавец, красавец… ну будем знакомы, Вейши!
Я сразу узнала этот голос, хотя в их единственную встречу он звучал едва-едва. Сейчас же был полон сил и уверенности.
В душе вспыхнула теплая искорка радости.
– Леаррен! Это вы! Правда вы?
Я засмеялась, как маленькая девчонка, чувствуя, как с души упал ещё один камень.
Бросилась к нему, не думая даже, правильно или нет это будет по этикету. Меня подхватили на руки – и закружили, завертели, вызывая новый приступ искреннего звонкого смеха.
Леаррен больше не выглядел истощенным. Молодой мужчина окреп, нарастил вес, перестав походить на скелет, и сейчас, как никогда, походил на своего старшего брата. Его более… беззаботную версию. Такого легко было бы любить, гораздо легче, чем… Но только я была однолюбкой. Категорична во всём. А ещё один спасённый не вызывал ничего, кроме теплых, почти сестринских чувств.
Черные глаза внимательно меня осмотрели.
– Похорошела, aya, – заметил шутливо.
Короткие снежно-белые волосы младшего анорра спускались чуть ниже ушей, но, видимо, отрастали стремительно.
– И ты тоже, – ответила почти нежно, касаясь рукой мягкой прядки. – выглядишь значительно лучше. Так тебя оправдали? – уточнила с надеждой.
– Официально ещё нет, – маленькая морщинка разрезала лоб, – но если бы Асторшиэр не вынес свой вердикт, меня бы не выпустили.
– Но ведь оправдает? – судьба Леаррена меня до странности волновала. Как будто он и в самом деле был настоящим, потерянным братом. Воистину, семья зачастую – это не те, кто таковые тебе по крови.
– Император справедлив. Один раз враги смогли сыграть на его сомнениях и устранить меня, но теперь за это поплатятся втройне. Имена большинства уже известны, ну а для главных кукловодов ещё будет наживка, – Леаррен усмехнулся неожиданно жёстко, в этот момент как никогда напоминая старшего брата, – но ты не лезь в это дело, птенчик.
Неожиданно сзади раздался тихий рокочущий звук. Я обернулась – и замерла, не зная, как реагировать. На пороге комнаты замер Асторшиэр, но во взгляде Повелителя не было и тени признательности. Слишком яростно он смотрел.
– Вижу, вы неплохо друг друга понимаете, – голос больше походил на рык.
Во взгляде Леара вместо страха мелькнули искорки смеха. Как будто происходящее не стало сюрпризом, но забавляло до крайности.
– Ты сам так много рассказывал мне о моей спасительнице, что я не мог не проникнуться, – тихий и спокойный голос младшего резко контрастировал с гневом старшего, – вот уж не думал, что и в тебе проснуться подобные инстинктивные… порывы…
Он определенно на что-то намекал, вот только на что именно?
– Полагаю, вы должны были уже давно заметить, Младший, что я ничего не делаю просто так, – в негромком голосе звучала угроза. Лицо же императора оставалось совершенно бесстрастным. Только разноцветные глаза пылали нестерпимо ярко. Мужчина прикрыл глаза, как будто сдерживался из последних сил.
Кажется, Леаррен тоже ощутил нечто подобное, потому что резко перестал улыбаться и сделал несколько шагов в сторону.
– Брат, я не думал, что все настолько серьезно. Позволь принести тебе мои глубочайшие извинения, – его тон был ровным, поза – расслабленной, но сам Леаррен казался виноватым.
На лбу пролегла складка. А затем он резко, одним слитным движением, опустился на колени.
– Если ты считаешь меня виноватым, Старший, накажи так, как посчитаешь нужным, – мужчина склонил голову.
Я даже на мгновение оцепенела. Подавила глупый импульсивный порыв броситься между ними. Уже достаточно прожила здесь, чтобы понимать – все обычаи и церемонии анорров уходят в глубокое прошлое. И не мне, не понимая, это разрушать.
Лишь мгновение поколебавшись, я опустилась на колени рядом с Леарреном.
– Мой император, если я в чем-то провинилась перед вами, то готова разделить вину с собратом. Прошу, не судите его слишком строго. Если наше поведение показалось вам излишне вольным – в том и моя вина.
В другое время эти слова показались бы мне излишне высокопарными. А сейчас на душе было полное ощущение правильности.
И по тому, как неуловимо расслабилась фигура Асторшиэра, поняла, что поступила единственно верно.
Император сделал лишь шаг вперед – а после ещё, и ещё. До тех пор, пока не оказался напротив нас. Тяжелая ладонь легла на затылок и разрушила прическу, ероша волосы. Другая – легла макушку Леаррена.
– Моя реакция – и моя вина. Не ваша, – вдруг раздались глухие, едва слышные слова. На миг мы оба оторопели, – теперь я вижу, что ошибся. Принеси клятву охранять её, анно Лерро.
Видимо, это было уменьшительно-ласкательное обращение, потому что Леаррен удивленно вскинулся – и вдруг его губы растянулись в неудержимой улыбке.
– Ты так давно не называл меня так, анно Шиэрри, – и это было настолько личное, настолько светлое и почти странное для этого мира и этих нелюдей, что на мгновение глаза защипало.
Они говорили так, словно не стеснялись меня не потому, что я была ниже по положению и вовсе не потому, что они меня не уважали, а потому, что я была частью этой странной семьи. Но разве это было так, как бы я этого ни хотела?
Но, похоже, кроме меня самой сомнения никого не мучали.
– Прости, – вдруг просто сказал этот непостижимый мужчина. Казалось, сегодня мир окончательно сошел с ума. – вставайте, оба.
Мы встали – куда бы делись?
Взгляд чуждых глаз снова поменялся – и теперь он отчего-то обжигал, заставляя сердце биться чаще. Я не хотела думать – отчего. Не хотела снова на что-то надеяться – ведь он и так дал мне слишком много! Ведь должна быть у наследницы рода своя гордость!
Но моей гордости не хватило на то, чтобы не принять чужую помощь. Не дрогнуть внутренне, когда чужая ладонь сжала мою. Не откликнуться на касание чужого пальца, вдруг проведшего легко-легко по коже.
Заметил ли Асторшиэр мою реакцию? Всегда слишком серьезный, собранный и отстраненно-ледяной, за эти такты он показал эмоций, кажется, больше, чем за все время нашего знакомства.
Вдруг послышался тихий клекот, и на плечо мужчины упала птица.
Сапсан – всплыло в памяти. Больше всего он походил именно на этого хищника. Вейши возмущенно зашипел, собираясь напустить дыму, но птица только насмешливо заклекотала, глядя сверху вниз.
Император погладил черно-серебристые перья, чуть щелкнув по клюву. Глаза птицы, вспыхнувшие бирюзой, были совсем не птичьими.
Ильгрим! Точно, вот же в кого обращается Воплощение императора. Богатым будет по земным приметам – не узнала, позабыла, что уже с ним встречались в таком обличье, да при не слишком приятных обстоятельствах. Тогда не до запоминания было. Что ж, этот облик определенно ему шел. Хотя что-то подсказывало, что он не единственный. Ходили ведь по дворцу слухи о вороне императора…
– Леаррен…. У нас ещё много дел, – голос Асторшиэра звучал все так же холодно и невозмутимо, – теперь двое свидетелей у вас есть, так что – прошу.
Я замерла, не зная, что мне предстоит делать. Никогда я не получала личных клятв, никогда и подумать не могла, что получу. А теперь Леаррен ано Ардал, сам младший брат Верховного анорра будет меня охранять. И, как бы ни хотелось тешить свое сердце надеждой, но разве одна из наследниц, пусть и древнего клана заслуживает этой чести? Быть может, причина все-таки в другом…
Леаррен неожиданно мягко улыбнулся и опустился на одно колено.
Он закатал рукав рубашки, скинув верхнюю часть камзола на пол.
Коготь на пальце резко удлинился. Да, все клятвы здесь даются на крови. Не стоит об этом забывать.
– Теперь ты, – задумчивый взгляд Повелителя упал на меня.
А потом… он просто обошел коленопреклоненного родственника и встал за моей спиной.
– Вот так, – говорит негромко и спокойно, – не шевелись. Сейчас.
Сильная ладонь обхватывает запястье, заставляя замереть и задержать дыхание. Он близко – и запах полыни снова забивает ноздри, даря абсолютную уверенность в собственных силах и в этих мужчинах.
Длинный блестящий коготь чуть щекочет кожу на запястье, а потом легко прокалывает её.
Ни единой капли крови не проливается на пол. Они падают в белоснежную чашу, которая вдруг появляется в воздухе между мной и Леарреном.
Ни единой нотки фальши не слышится в мелодии, что разливается в воздухе в этот момент. Это поет флейта. Тягуче, завораживающе. Она не плачет и не радуется – она лишь плетет свои собственные сети, вечные, как сама жизнь.
И её хочется слушать снова, и снова, и снова…
Ладонь Леаррена с силой сжимает мою собственную.
Император убирает руку, но отчего-то не отходит, продолжая находиться за спиной.
– Моя госпожа, пока светит солнце и сияют звезды, пока парят в небесах летучие острова, пусть клятва моя будет нерушимой и вечной. Пусть будет так, – просто произносит младший анорр.
И кровь в чаше вдруг вскипает – и взвивается вверх, оплетая причудливым алым узором наши запястья, и так и застывая.
– Клятва дана и услышана, – уверенный голос за спиной.
И торжествующий птичий клекот.
Судьба порой играет так причудливо.
Леаррен поднимается на ноги. Он сохраняет серьезность, но в темнеющих до синевы глазах играют искры смеха.
– Моя госпожа, теперь я буду всюду следовать за вами. Официально – я помогаю вам войти в курс всех дел вашей новой должности. Да, к тому же, это действительно будет так, – он мягко улыбается – как мальчишка.
А мне на плечи ложатся тяжелые ладони. На мгновение замираю, не зная, как на это ответить, да и стоит ли? И, в конце концов, просто отвечает Леару:
– Я буду только благодарна за все, что ты сделаешь для меня, – и добавляет тихо, нерешительно, – анно.
Руки кого-то очень ревнивого чуть расслабляются на плечах, переставая дырявить ткань платья.
От Асторшиэра буквально ощутимо идет волна удовлетворения, птица насмешливо щелкает клювом, а Леаррен сияет уже по-настоящему.
– Я буду только счастлив помочь прекрасной анна, – он подмигивает, – всегда мечтал о сестренке, но как-то не сложилось, – разводит руками.
– Это так трогательно, – от внезапно раздавшегося голоса Ильгрима я дергаюсь, но руки императора – из железа они, не иначе, удерживают на месте, – у меня даже слов не хватает – насколько! Надеюсь, наша юная наследница не забыла, что для того, чтобы принять род, ей ещё нужно будет непременно посетить свои земли.
У кого-то снова плохое настроение и он ехидничает?
– Ильгрим, – мужчина выходит из-за моей спины. На спокойном бледном лице не отражается ни капли эмоций – он снова, как ледяной, но ощущения совсем иные.
Асторшиэр больше не добавляет ни слова, но ано Нэиссаш чуть дергает уголком губ и качает головой, – мол, мне всё понятно.
– Мне действительно нужно будет ехать в родовые земли? В ближайшее время?
Я надеялась оттянуть поездку хотя бы на год. Видеть родню, даже сейчас, не имела ни малейшего желания.
– Это необходимо. Действительно необходимо, но ты поедешь не прямо сейчас, – Верховный анорр чуть помолчал и добавил, – и не одна. Вопрос решится в ближайшие месяцы, а пока можешь об этом не думать. Сейчас, если хочешь, то можешь идти. Леаррен объяснит тебе ещё некоторые из твоих новых обязанностей.
Я уже было согласилась и радостно кивнула – сидеть в покоях сейчас, когда все тело буквально фонтанирует энергией, нет никакого желания.
– Вот, возьми это. Для Поющей пригодится.
“Слепой” глаз сияет. Анорр кажется безмятежным, протягивая ладонь. На ней лежит подвеска – искусно сделанный серебряный колокольчик, который буквально пропитан силой древнего насквозь.
– О… – на миг лишилась дара речи.
Это подарок. Подарок лично для меня от самого императора. Внешне постаралась остаться не менее невозмутимой.
Хотя больше всего на свете хотелось скинуть маску чопорности и закричать “Я нравлюсь тебе? Скажи, наконец, ты действительно принес этот дар потому, что я нравлюсь тебе?!”. Но я не имела права это сделать.
И только просияла сама улыбкой, не в силах её сдержать.
Прижала ладонь к сердцу – и поклонилась коротко.
– Не знаю, как выразить вам мою признательность.
Наши пальцы на миг встретились – и на душе вдруг стало светло. Оставив колокольчик на моей ладони, мужчина вдруг один за другим загнул мои пальцы, словно пряча его. Ильгрим отвернулся, глядя с независимым видом в окно.
Леаррен смотрел молча и внимательно на нас обоих, словно уже всё знал заранее.
– Тогда береги его, – уголки губ императора едва заметно дернулись.
Колокольчик был талисманом, отвращающим зло. И очень сильным. Он мог помочь отвести в сторону даже смертельный удар. Скрыть от врагов. Даровать спокойствие. А уж напоенный столь древней кровью, как кровь императора, становился действительно бесценным.
– Всегда, – ответила серьезно, не отводя взгляда в сторону. Горло пересохло.
– Теперь идите. Вам пора заниматься своими делами. Думаю, нет нужды повторять, что ты должна держаться в стороне от заговора. Больше никто не посмеет тебя тронуть. С твоими несостоявшимися убийцами я разберусь. Иди, Каарра, – это имя прозвучала в его устах непривычно мягко.
Последним усилием я развернулась и быстро направилась прочь из комнаты, на свое рабочее место.
Сердце суматошно билось в груди и приходилось использовать все свои силы, чтобы не расплакаться от бури чувств в душе. Я была сейчас слишком беспредельно счастлива, чтобы показать это всем шипящим и чутким личностям во дворце.
Не лезть в заговор? С превеликим удовольствием не стану лезть! Полезут те, кого я попрошу. Пора уже с этим покончить – похоже, у меня появились куда более интересные планы на жизнь. А своего упускать я никак не собиралась.