Текст книги "Таверна с новыми проблемами для попаданки (СИ)"

Автор книги: Мария Минц

Соавторы: Злата Уютная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 19

Затем, подумал и добавил:

– Похоже на обычное печенье.

– Это… это не обычное печенье! – едва сдерживая возмущение, ответила Лира, – Это миндальное печенье на топленом жире кабубра с аронией. Сами попробуйте!

Роза и Себастьян с огромным сомнением взяли с коробки аккуратные румяные кругляшки, присыпанные белоснежной пудрой, на вершине которых красовались черновато-голубоватые плоды аронии и положили по кусочку себе в рот.

Едва они только сделали это, как глаза у инквизитора резко расширились, а Роза так вообще не смогла сдержать восхищенного возгласа:

– Невероятно! Оно просто тает во рту!

– Действительно… – Себастьян выглядел совершенно сбитым с толку, – Такое ощущение, будто печенье просто растворяется во рту, оставляя после себя яркий насыщенный терпковато-сладкий аромат.

Лира с довольным видом победительницы вскинула голову.

– Тиана, ты тоже попробуй, – попросила она, – я хочу знать, что ты скажешь на этот счет.

Ну, а что я могу сказать?

Печенье и правда восхитительное. И по виду, и по составу оно сильнее всего напоминает испанское песочное печенье польворонес, оно тоже готовится на свином смальце, настоенном свином жире, и с добавлением миндальной муки. Благодаря тому, что в песочное тесто замешивается не масло, а животный жир, печенье получается настолько рассыпчатым и воздушным, что практически моментально тает во рту.

Самое главное, что жир не оставляет после себя привкуса сала – только легкую маслянистость и почти неуловимый сладковатый аромат, что придает нотку изысканности и делает более запоминающимся.

Но Лира пошла дальше и добавила туда гвоздики и корицы, что сделало десерт более пикантным. А ягоды аронии, так называемой, черноплодной рябины, придали ему яркий терпкий аромат, который действительно остается даже после того, как печенье уже полностью растаяло.

В итоге, получается такой кулинарный фейерверк из трех вкусов. Первый – мягкий масляный с едва различимым ароматом животного жира, второй – пряный вкус гвоздики и корицы, который стимулирует вкусовые рецепторы перед тяжелой артиллерией. Третьим ароматом в лице аронии, которая атакует подготовленные рецепторы по всем фронтам: заряд легкого сладковатого привкуса, мимолетной кислинки и терпкого вяжущего вкуса, который запоминается ярче всего.

Но самое главное, эти печенья и правда отлично гармонируют практически с любыми мясными блюдами, благодаря чему у меня оказываются развязаны руки, потому что я могу готовить без оглядки на то, что нужно будет показать Лире.

– Лира, ты просто умница! С этим печеньем у нас точно есть все шансы на победу! – выдохнула я после откушенного кусочка, чем заставила Лиру покраснеть и привела ее в дикий восторг.

– Ты правда так считаешь? – закусила губу Лира, обмахивая лицо руками, чтобы не расплакаться.

– Нет! – внезапно накрыл нас строгий голос инквизитора.

Мы трое с недоумением повернулись к нему.

– Господин Герран, что вы имеете в виду? – нахмурилась я, – Если вы думаете, что я лукавлю, то вы сильно ошибаетесь. Я говорю правду – это печенье во-первых имеет яркий запоминающийся вкус, а во-вторых, как нельзя лучше подходит к требованиям нашего поединка. Поэтому…

– Нет! – повышает голос инквизитор, чем вогнал нас в еще больший ступор, – С этим блюдом вам ни за что не победить!

– Но почему? – в голосе Лиры прорезались обиженные интонации и я ее прекрасно понимаю.

Печенья с таким ярким вкусом приготовит далеко не всякий кондитер и если кто-то, как наш инквизитор, считает иначе… что ж, значит, он просто не способен по-настоящему насладиться этим небольшим кулинарным шедевром.

– Потому что, как я и сказал ранее, в жюри будет сидеть Витольд Риттер, – припечатал инквизитор.

– И что? – никак не могла понять я, – Уверена, что даже он способен по достоинству оценить вкус этого десерта.

– А то, что с этим связана вторая новость, которую вы не успели дослушать, – холодно сверкнул глазами Себастьян, – Не знаю, в курсе вы или нет, но в последнее время Витольд одержим идеей создания единой кухни. То есть, таких заведений, которые использовали бы только те продукты, которые легко найти в любой части нашего королевства. А в идеале он хочет, чтобы и меню во всех этих заведениях совпадало.

– Звучит странно… к чему такие сложности? – помотала головой Лира.

– К тому, что если вы попробовали какое-то блюдо в столице, то вы сможете также насладиться его вкусом в любой другой точке королевства, не переживая, что рецептура будет изменена в угоду готовившему ее повару.

Я недовольно хмурюсь. Звучит прямо как заявка на создание фастфуда в этом мире. Даже интересно, эта идея Витольду пришла сама или же он, как и я, родом из другого мира?

– В общем, для чистоты эксперимента, на вашем кулинарном поединке будут присутствовать только те продукты, которые не составляет трудности найти в любом уголке нашей страны. И арония с миндалем, к сожалению, к ним не относятся. У этого печенья и правда незабываемый вкус… но что от него останется, если отсюда убрать самые главные ингредиенты?

Лира стиснула руки и отвернулась. По ее спине, которая ходила ходуном, мне было понятно, что она с трудом сдерживается, чтобы не заплакать. И мне, в свою очередь, было за нее так же обидно.

Я могу представить какого это. Экспериментировать с едой целую кучу времени и в тот самый момент, когда уже найдет тот неуловимый рецепт, за которым мы столько времени гонялись, приходит новость, что он не подходит. Все время и силы были потрачены зря.

Наверняка у Лиры сейчас внутри ощущение пустоты и обреченности. Мало того, что она старалась впустую, так мы снова не знаем что готовить на десерт.

Роза тут же кинулась успокаивать Лиру, а я сама стояла, не зная, куда себя деть.

– Мне очень жаль, но на это решение я повлиять не мог, – развел руками Себастьян, – Остальные судьи согласились с таким предложением. По их мнению, это должно уравнять шансы каждой из сторон, исключив использование экзотических ингредиентов.

Ну, с этой точки зрения он, может, и прав. Но от этого обида и разочарование не перестали быть менее болезненными.

– А вот теперь, нам уже надо ехать, – снова кинув быстрый взгляд на часы, объявил Себастьян.

Мы понуро вышли из таверны. На улице на уже ждала просторная карета с вытянувшимся по струнке кучером. Уже закрывая дверь, я спохватилась и, кинув через плечо: “Я кое что забыла, подождите пожалуйста одну минутку”, кинулась на кухню.

Там Сома, который выбрался из шкафа уже вовсю подъедал оставленные Лирой печеньки.

– Они же жирные, а ты и так круглый, – ахнула я, отбирая у него печенье.

– Отдай, они вкусные! – заканючил Сома.

– Не то слово, – согласилась я, – Но меру знать надо! А вообще, я вернулась сказать, чтобы ты не волновался.

– А я и не волнуюсь. Я и так знаю, что твоя готовка ни в какое сравнение с этим Ульрихом не идет, – горделиво приосанился он, будто речь шла не про мои кулинарные навыки, а про его, – И вообще, у меня такое ощущение, будто ты сама больше волнуешься.

– Это правда, – грустно усмехнулась я, – Как-то не задался день перед поединком. Все наперекосяк пошло.

– Не волнуйся, – обнял меня кот, и я с благодарностью прильнула к его теплому пушистому плечу, – Я уверен, все будет хорошо.

– Спасибо, мой хороший. Ну, я пошла, – с неохотой отстранилась я.

– Удачи, – помахал лапой кот, – Ой!

Он вдруг шмыгнул в шкаф и захлопнул за собой дверцу. От такой неожиданности я даже опешила. Хотела было спросить что с ним случилось, но в этот момент за спиной раздался холодный голос инквизитора.

– Хотите сказать, вы и сейчас сами с собой говорили?

Глава 20

Мамочки!

Я едва не взвизгнула и титаническим усилием взяла себя в руки. Как, вот как он чует, когда надо сунуться к нам?!

Медленно выдохнула и, натянув на лицо самую беззаботную улыбку, заставила себя обернуться.

Себастьян стоял в дверях кухни и в упор смотрел на меня. Его взгляд обжигал, в нём полыхало подозрение пополам с ожиданием.

Меня, как обычно, обдала волна жара, как только мы встретились глазами, но я жизнерадостно воскликнула:

– Именно! Я болтала сама с собой! Слишком волнуюсь, господин инквизитор, вот и успокаиваюсь, как могу.

Себастьян перевел взгляд на практически опустошенную Сомой коробку с печеньями, которую я до сих пор держала в руке.

– И все это печенье вы тоже сами съели?

– Э-э-э, а вы не согласны с тем, что оно настолько вкусное, что остановиться просто невозможно? Хочется есть и есть.

Взгляд инквизитора моментально потяжелел. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять – он мне не поверил.

Себастьян придирчиво осмотрел кухню. Кинул взгляд на люстру (как хорошо, что Сома сейчас не в том состоянии, чтобы на ней висеть), сундук, который он приметил еще в прошлый раз, и, наконец, остановил его на шкафу за моей спиной.

Все это время я стояла навытяжку, прилежно улыбаясь и чувствуя, как по спине ползут наперегонки ледяные капли пота.

Нужно было срочно что-то сделать, что-то сказать, вот только что…

– Хотите оставшихся печенек? – ляпнула я первое попавшееся, протягивая инквизитору коробку.

Тяжелый взгляд инквизитора моментально сменился удивленным. Он явно хотел что-то ответить, но в этот момент, со стороны входной двери донесся звонкий голос Лины.

– Ну вы там долго? Сами же говорили, что мы опаздываем!

– Уже идем! – откликнулась я и тут обратилась к Себастьяну, – И в самом деле, господин Герран, может, уже пойдем. Не хватало еще на собственный поединок опоздать.

– Да, это было бы неприятно, – кивнул инквизитор и будто бы нехотя отодвинулся от прохода, чтобы я смогла выйти.

Кое-как переставляя одеревеневшие от нервов и напряжения ноги, я прошмыгнула мимо него. Хотела было оставить печенье на столе, но в итоге решила взять его с собой – с Сомы сладкого на сегодня точно достаточно.

Обернувшись, чтобы удостовериться, что Себастьян идет за мной, я заметила как перед уходом он с трудом оторвал пристальный взгляд от шкафа, в котором прятался Сома.

Интересно, есть ли способ решить эту проблему в лице навязчивого преследования Себастьяна? Не будет же Сома вечно прятаться. Причем, не важно, на люстре, в сундуке или, например, на чердаке.

Если Себастьян так и будет появляться в самое неподходящее время, то рано или поздно, они встретятся.

И мне страшно даже думать о том, что произойдет в этом случае.

* * *

В театре все стояли на ушах. Не знаю, как здесь дела обстояли раньше, но сейчас, в преддверии поединка, он буквально трещал по швам от безумной суеты и снующих туда-сюда людей.

Я успела мельком увидеть поток зрителей, степенно вливающийся в двери. При виде него Роза затряслась и начала выводить руну храбрости на руке в десять раз отчаяннее обычного.

Мне и самой на секунду поплохело.

Так странно, ведь за моими плечами столько важных и ответственных корпоративов и застолий, а тут испугалась какого-то поединка…

Только такие мысли совсем не успокаивали, а скорее наоборот. На тех же корпоративах, например, никто не требовал от меня отдать ресторан и не грозил уволочь в рабство!

Себастьян провёл нас за кулисы, где каждой команде был отведён собственный закуток. Роза с Лирой тут же кинулись к занавесу, отгораживающему нас от сцены, и высунули из-за него любопытные носы.

Я тоже хотела подойти к ним, но меня слишком трясло. Чтобы немного успокоиться, я машинально сунула левую руку в карман платья и вдруг почувствовала, что пальцы коснулись какого-то холщового свёртка.

Мешочек Каролины! Как я могла про него забыть!

Я тут же вцепилась в него и принялась теребить, вертя в пальцах, как игрушку-антистресс.

Вдруг кто-то взял мою свободную правую руку и крепко сжал в горячей ладони, накрыв сверху второй.

Я ахнула и подняла глаза на Себастьяна Геррана, почти уткнувшись ему носом в широкую грудь.

– У вас всё получится, Тиана, – негромко сказал он, пристально глядя мне в глаза, – не стоит так переживать. У Ульфрида нет ни единого шанса.

– Спасибо, – пролепетала я, боясь даже шевельнуться. Перед глазами всё поплыло, и поединок вдруг на секунду отодвинулся на задний план. Мне внезапно захотелось стоять так как можно дольше, и чтобы Герран продолжал сжимать мою ладонь в своей…

Спохватившись, я аккуратно отодвинулась, и Себастьян разжал хватку.

– Дамы и господа, представляем вам жюри, которое будет судить наш поединок! – донеслось со сцены.

Все-таки, совладав со своим волнением, я выглянула из-за спин девушек и увидела, что роль конферансье взял на себя сам владелец театр, Кристоф Эгер. Сейчас он стоял на самом высоком постаменте, который возвышался не только над самой площадкой, но и над зрительским залом. Именно там сидело трое судей, которые надменно смотрели на все, что творится под ними.

– Эрина Бауэр, декан столичной кулинарной академии, а также владелица самой престижной в столице ресторации “Арагастро”!

Из-за судейского стола, с правого краю встала высокая стройная девушка с копной рыжих длинных волос, каскадом спадающих до пояса. Она была одета в самый обычный белый поварской халат с подвернутыми до локтей рукавами. Но он так хорошо сидел на ней, словно это было какое-то невероятно дорогое и модное платье.

– Эмбер Шеффер, знаменитая поставщица редких ингредиентов для королевского стола!

Следом поднялась еще одна девушка, с копной рыжих непослушных волос в аккуратном темно-синем платье, которая сидела по левую сторону стола. Она залихватски улыбнулась, вскинув подбородок, и села обратно на своем место.

– Ну и наконец, Витольд Риттер, самый известный кулинарный критик королевства, бессменный редактор раздела “Вокруг вкуса” и создатель нашумевшего трактата “О единстве вкусов”, который уже наделал шуму в ведущих кулинарных заведениях страны, буквально поделив весь поварской мир на противников и сторонников.

На этот раз из-за стола встал мужчина, сидящий по центру. Высокий, худой, в очках с тонкой оправой, черными волосами, короткой стрижкой и колючим взглядом, который я кожей чувствовала даже отсюда. Не смотря на то, что нас разделяло порядочное расстояние. Поправив очки, он коротко кивнул и сел обратно с непроницаемым выражением лица.

Если бы Себастьян и Роза не сказали бы мне, что именно этого человека стоит опасаться больше всего, я бы наверняка поняла это и сама. Этот Витольд будто одним своим присутствием источал угрожающую ауру.

В моей поварской карьере было много самых привередливых клиентов, которым не нравился вкус блюда, но ни один из них не производил настолько жуткого впечатления.

– Сам же поединок будет представлять собой… – продолжил, тем временем, надрываться Кристоф, но я его уже не слушала.

Не знаю, то ли на меня так сильно повлиял Витольд, то ли я перенервничала, то ли вообще проявились последствия усталости последних дней и бессонных ночей, но внезапно я почувствовала, как окружающие голоса стали звучать более глухо. А пол так вообще будто бы заходил ходуном.

Я судорожно схватилась за стену, сделала пару глубоких вдохов, но это не помогало. Перед глазами все стало мелькать и кружиться, как если бы я решила прокатиться на карусели.

Воды… надо выпить воды… и выйти на свежий воздух…

Но даже мысли и те казались жутко неповоротливыми и медлительными, не то что мои действия. Стоило только мне сделать шаг вперед, как я тут же потеряла равновесие и бессильно сползла на пол.

В ушах окончательно заложило, перед глазами появилась непроглядная темнота. Где-то на краю сознания появилось смутное ощущение дежа вю, как когда меня пытался подставить мелкий мошенник, на которого я опрокинула обед.

Только, на это раз все было куда хуже. Меня колотило как при тяжелой болезни, хотелось просто свернуться клубочком и спрятаться где-нибудь в темном углу, чтобы меня не трогали, а не тормошили как сейчас.

Тормошили?

Я смутно почувствовала, как меня кто-то тормошил за плечи, сквозь плотную пелену пробивались обеспокоенные голоса девчонок, которые спрашивал что со мной.

А потом, к ним присоединился зычный голос Себастьяна, который я четко расслышала даже в таком состоянии.

– Чего вы здесь столпились? Где Тиана? Если она в течение двух минут не выйдет на сцену, вам присвоят техническое поражение!

Глава 21

Поражение? Нет… только не это…

Я должна собраться и выйти! Должна заткнуть этого заносчивого Ульриха за пояс и отстоять нашу таверну!

Но как бы я ни пыталась заставить себя встать, а тело ни в какую не хотело слушаться. Более того, мне в кои то веки стало хорошо и необычно спокойно.

Кажется, Герран спрашивал что-то еще, кажется меня снова тормошили и даже разжимали руку, но все это уже слилось в одно неясное воспоминание, после которого я ококнчательно потеряла сознание.

* * *

Когда я распахнула глаза и рывком поднялась с кровати, передо мной сидел инквизитор.

Стоп… на кровати?

Я осмотрелась и увидела, что я действительно лежу на кровати, а на лбу у меня смоченная в холодной воде повязка. Растерянно сняла ее с головы и ничего не понимающим взглядом посмотрела на Геррана, который смерил меня хмурым взглядом.

– Очнулись? – холодно спросил он.

Я кивнула, обратив внимание на то, что моя голова настолько тяжелая, будто бы налитая свинцом. А, вдобавок, еще и гудит как после бессонной ночи. Хотя, почему “как”? Мы сегодня так и не ложились спать, до утра пытались придумать рецепт, который мы представим на поединке.

– Помните, что произошло? – снова спросил Себастьян.

Мысли в голове едва ворочались, но я все же выковыряла самые последние воспоминания.

– Кажется, я следила за тем, как Кристоф представлял судей, а потом… потом мне стало плохо и я упала…

Я резко замолчала. Но не потому что не могла ничего больше сказать, а потому что поняла, что никто кроме инквизитора не мог меня перенести… туда, где бы я ни оказалась. Так он, судя по всему, еще и сидел здесь со мной, меняла повязку. Вон, ведро с водой стоит рядом с кроватью.

К лицу тут же прилила кровь. Божечки, показала ему себя с такой беспомощной стороны… какой стыд.

– И все? – снова обратил на себя внимание инквизитор, – Больше вы мне не хотите ничего рассказать?

Я опять перевела на него ничего не понимающий взгляд. В глубине меня шевельнулось странное чувство опасности. Не так просто Герран общается со мной настолько холодным и отстраненным тоном.

Но что случилось? Что я такого сделала?

– Нет, – совершенно честно отвечаю я, мотая головой, – А о чем я должна рассказать?

“Небось, опять о Соме разговор заведет…” – пронеслась у меня в голове мысль.

Но, на мое еще большее удивление, Герран про Сому даже не заикнулся.

– Например, вот об этом!

Инквизитор поднял руку и я увидела, что он держит за завязки болтающийся словно маятник мешочек. Тот самый, который передал Каролине Ульрих. Тот самый, который я по забывчивости из-за последних событий таскала с собой все это время.

– Да, точно. Я давно хотела спросить об этом, но как-то времени не было. Кстати… а что это вообще такое?

– Не придуривайтесь! – внезапно, поднял голос Себастьян, а в его глазах сверкнула сталь.

От неожиданности я даже вздрогнула. Уже давно я не видела Геррана таким серьезным и опасным. Наверно, с того самого дня, когда он первый раз заявился в таверну, в поисках Сомы.

– Но… я говорю правду, – обиженно откликнулась я, – Я даже не знаю что это такое.

– Это, – процедил сквозь зубы инквизитор, – Опасное запрещенное вещество. Вытяжка из рогов неуловимой хамелопы и роковой белладонны. И тот факт, что я нашел это у вас, позволяет мне прямо сейчас закончить поединок и посадить вас в тюрьму. Но я хочу верить в то, что это все-таки какая-то ошибка, поэтому прошу. Откуда у вас это запрещенное вещество?

После слов Себастьяна, меня накрыла самая настоящая паника. По спине поползли ледяные капли, а в горле пересохло. И даже обнадеживающая, отдающаяся приятным теплом фраза “Я хочу верить в то, что это ошибка” никак здесь не помогает.

Вот ведь Ульрих! Вот мерзавец!

Решил опуститься до такой низости, что подбросил какую-то запрещенную мешанину, лишь бы устранить конкурента!

– Мне его подкинули… – дрожащим от волнения голосом, ответила я и, увидев как исказилось лицо инквизитора, поспешила добавить, – …я говорю вам чистую правду, поверьте мне, как это сделали тогда, с монетожуками. Этот мешочек мне подкинул Ульрих. Если не верите мне, то спросите Каролину, она подтвердит, вот увидит.

В глазах инквизитора появляется что-то похожее на сожаление. А он сам тяжело мотает головой.

– Я спросил об этом всех. И никто не знает откуда у вас этот мешочек, – не сводя с меня внимательного взгляда припечатал Себастьян, – Никто, даже ваша Каролина.

– Что? Но этого не может быть…

Такое чувство, будто передо мной снова все плывет и кружится.

Неужели Каролина все-таки предала меня? Неужели именно этого и добивался Ульрих с самого начала?

Нет… я не верю в это!

Или не хочу верить?

Каролина, конечно, девушка очень напористая и своенравная, но она ни за что не сделает того, что так или иначе навредит Розе.

Меня бросило в жар от неожиданного догадки.

А, может, в этом и дело? Она просто не может сознаться в этом инквизитору, потому что боится расправы со стороны Ульриха?

– Вы понимаете в каком положении вы оказались? – строго спросил Себастьян, вырвав меня из безрадостный мыслей.

– Господин Герран, позвольте мне самой поговорить с Каролиной, – подняла я на него глаза, полные мольбы и надежды.

Себастьян выдержал мой взгляд, но тяжело вздохнул.

– Хорошо. Однако, я буду присутствовать при вашем разговоре.

– Конечно, – обрадовалась я.

– Можете встать или мне привести ее сюда? – поинтересовался Себастьян.

– А где она?

– Наблюдает за поединком.

– Поединком? – ахнула я.

Из-за этого проклятого мешочка я забыла про самое главное.

– Но… подождите… я же потеряла сознание. Тогда как…

Инквизитор дернул головой и объяснил.

– В последний момент, когда стало ясно, что вы не придете в себя и не успеете выйти на сцену, вас решила подменить ваша помощница. Кажется, Роза. Так что, сейчас первый раунд поединка в самом разгаре. Она соревнуется в приготовлении закусок.

Розочка… спасибо тебе, моя хорошая!

Сердце бешено затрепыхалось от искренней благодарности к этой девушке. Уверена, что это решение ей далось с огромным трудом. Особенно, учитывая ее пугливость. И все-таки она решилась выйти за меня…

А раз так, то мне нужно как можно быстрее решить все вопросы, связанные с этим чертовым “подарочком” от Ульриха и выйти на сцену.

– Тогда, проведите меня к Каролине, я могу идти.

Я спустила ноги на пол и поднялась. Меня немного повело из стороны в сторону, но я сцепила зубы и устояла. Не могу я сейчас лежать в кровати, когда в буквальном смысле решается наша дальнейшая судьба.

Тем не менее, Герран учтиво подал мне руку и провел через служебные помещения и коридоры за кулисы, где стояла Каролина. Ее напряженная спина яснее всего говорила о том, что она сейчас страшно переживает за сестру.

– Каролина, – позвала ее я, как только мы с Герраном подошли ближе.

Девушка не сразу услышала меня и повернулась с большим опозданием. Но, стоило ей только увидеть меня, как ее глаза тут же загорелись от радости.

– Тиана! Ты в порядке? Как я рада, ты себе не представляешь! Ой… – ее взгляд зацепился за инквизитора и тут же все хорошее настроение девушки как ветром сдуло.

Она побледнела и мелко затряслась.

– Каролина, – взяла я ее за плечи, заставляя ту перевести взгляд с инквизитора на меня, – Ответь нам с господином Герраном всего на один вопрос. Это ведь Ульрих приказал тебе подбросить тот мешочек, о котором ты рассказала пару дней назад?