Текст книги "Таверна с новыми проблемами для попаданки (СИ)"

Автор книги: Мария Минц

Соавторы: Злата Уютная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 42

В этот момент со стороны Вебера прилетел гнусный смешок.

Я повернула к нему голову и увидела, как он едва сдерживал свое ликование. Беднягу аж трясло от нетерпения. Могу поспорить, он не мог дождаться, пока судьи не вынесут окончательный вердикт.

Вот только…

Это был еще не конец

– Уважаемые судьи, – обратилась я к ним, и судьи моментально подняли на меня ожидающие взгляды, – Позвольте попросить вас вытащить из рулета кость и хорошенько постучать по противоположной от среза стороне. Если не получится, подчерпните содержимое ложкой.

Переглянувшись друг с другом, судьи взялись за кость и принялись стучать вилками по выпуклой стороне до тех пор, пока на тарелку им не упал желеобразный сгусток.

– Это же… – первым среагировал Витольд, – …мясное желе!

В этот момент в его глазах плескалось настолько сильное удивление, что я невольно смутилась.

– Ну, в месте откуда я родом, это блюдо называют сахарной косточкой, – ответила я.

– Понятно, – осторожно зачерпнула вилкой желе Эрина, – За счет долгого нагревания, жир и другие соединения, которые содержатся внутри костей начинают сворачиваться, в результате чего и получается желе.

Фактически, Эрина только что описала принцип приготовления холодца. Подобно тому, как кости долгое время вываривают чтобы получить бульон, богатый коллагеном, так и при запекании костей, содержащиеся внутри жировые соединения плавятся и смешиваются с желатином, превращаясь в то самое желе. Более рыхлое, по сравнению с холодцом, но намного более глубокого вкуса и сильного аромата.

– Это тебе не поможет! – донеслось до меня яростное шипение Ульриха.

Кинув на него быстрый взгляд, я с наслаждением заметила, как с его лица спало выражение ликования. Теперь он был предельно насторожен – прямо как кот, готовый стянуть что-нибудь со стола в тот момент, как хозяйка отвернется.

От такой аналогии у меня болезненно заныло под ложечкой. Как там, интересно, Сома. Нормально ли он добрался до таверны? Не встретил ли кого-нибудь по пути? Не попался ли на глаза кому не надо?

На меня навалилась секундная слабость, в результате которой захотелось прямо сейчас все бросить и кинуться в таверну, чтобы убедиться что с ним все хорошо. Лишь волевым усилием мне удалось подавить это навязчивое желание.

Осталось совсем немного.

Еще чуть-чуть и я вернусь. Дождись нас, Сомик!

От невеселых мыслей меня отвлек сладострастный стон Эмбер. Закрыв глаза, она медузой растеклась по стулу.

– Какое наслаждение! Это не передать словами! У вашего желе настолько невероятный вкус, что он сводит меня с ума! Чуть сладковатый, но с явно выраженным сливочным ароматом! Он очень мимолетный, однако как же он бесподобно гармонирует с запеченным мясом!

Эмбер закрыла лицо ладонями и я на секунду испугалась. Чего это с ней? Ей, случайно, не плохо?

Но Эмбер, судя по всему, было очень даже хорошо.

Потому что, выдохнув, она внезапно разразилась восторженной тирадой.

– Это невероятно! Самое удивительно, что с каждым укусом я хочу отведать все больше и больше этого блюда! Я хочу его съесть все без остатка, и даже когда оно закончится, я уверена, что мой голод никуда не денется и станет только сильнее! Что вы сделали со мной?

Она нервно засмеялась, а на ее глазах выступили слезы.

– Я чувствую, будто попала в самый настоящий рай для гурманов. Меня привели на вершину самый высокой башни, доступ куда получают лишь избранные. Но, добравшись до вершины, я поняла, что это не предел! Существует недосягаемая даже для ангелов высота, на которую мне не суждено взобраться! И осознание этого ранит даже сильнее, чем падение с высоты этой ангельской башни! Попробовав это блюдо, каждый, кто мнит себя поваром, добившимся всего, поймет, как жестоко он заблуждается…

Эмбер снова закрыла лицо ладонями, и слово взяла Эрина. В отличие от своей коллеги, она не растеклась по стулу, но сидела в странной позе, нависнув над моим блюдом и гипнотизируя его так, будто бы видела что-то, что доступно только ей.

– Я и до этого была очень высокого мнения об этом блюде. Но сейчас… оно действительно вышло на новый уровень. Нежная кремовая текстура желе отлично сочетается как с хрустящей запеченной корочкой, так и с мягкой сердцевиной рулета, образуя нечто новое. Гладкий вкус желе, похожий на мягкое сливочное масло с чуть горьковатым ореховым послевкусием дополняет каждый слой рулета.

Она сглотнула и, внезапно улыбнувшись, продолжила:

– Вот настоящее сокровище, что пряталось за тремя великими стенами! То самое, ради которого стоило пройти через любые испытания! Потому что обладание этим сокровищем выводит тебя на совершенно иной уровень! Это то сокровище, которым не захочешь делиться с окружающими. Это сокровище, которое хочется спрятать еще дальше от людских глаз и оберегать его, как драконы оберегают свои драгоценности. Потому что если явить его миру, оно слишком быстро станет обыденным… а одна только мысль об этом заставляет меня страдать. Такое блюдо достойно того, чтобы ради него генералы останавливали войны, а короли и императоры забывали о своих распрях!

– Не может быть! – рявкнул Ульрих, враз покрывшись красными пятнами, – Невозможно, чтобы какое-то желе из жира так сильно меняло вкус блюда! Это смешно даже слушать!

– Может, – ровно отозвался Витольд, – Очень даже может, господин Вебер. И я удивлен вашей реакции. Неужели повар такого уровня, как вы, не знает как сильно способно изменить восприятие всего блюда одна крохотная деталь? Всего одна щепотка неправильно подобранных специй способна отправить самое изысканное блюдо в помойку! Так почему вы удивляетесь тому, что такой незначительный в обычном виде штрих, как желе, словно по мановению волшебной палочки превращает повседневное блюдо в еду, достойную самих небожителей?

Он пододвинул тарелку с нарезанным мясным рулетом и небольшой горсткой оставшегося желе к Ульриху.

– Если вы не верите, попробуйте сами.

Кинув на меня дикий взгляд, Ульрих подошел к судейскому столу, взял в руки чистую вилку, любезно принесенную Кристофом, и яростно тыкнул ей в кусок рулета. Затем, положил его в рот и… едва не рухнул на пол.

Ноги Вебера внезапно подкосились, и он упер руки в столешницу, чтобы сохранить равновесие.

– Видите, – ухмыльнулся Витольд, – ваша противница создала уникальную гармонию вкусов. В зависимости от того, на какой слой рулета будет положено желе, вы почувствуете разный набор вкусов. Мимолетный ореховый аромат желе помогает по-новому раскрыться мясу грибыка, тогда как сильный мясной вкус вступает в гармонию с мягкостью кревекряка. А приятная сладость оттеняет дикий вкус кабубра, превращая его в деликатную закуску, аперитив перед основным блюдом.

– Нет… невозможно… – прошептал Ульрих, не отнимая рук от крышки стола, – Я не верю… человек не мог создать такого… это магия… это колдовство!

– В каком-то смысле да, – скрестив руки на груди, откликнулся Витольд, – Я бы это назвал кулинарной магией. Вот только, магией она является только для тех, кто не понимает как работают вкусы и ароматы. Имея столь зашоренное восприятие мира, невозможно создать блюда, подобное этому. Потому что презирая что-то, вы сами закрываете себе дорогу к совершенствованию. Каждый раз переступая через то, что кажется вам второсортным и низним вы упускаете тот момент, когда сами опускаетесь на тот же уровень. Тогда как такие повара как Тиана, готовые экспериментировать с любыми вкусами, использовать любые ингредиенты и выжимать из них все возможное, рано или поздно окажутся на вершине.

От этих слов Витольда на сердце стало неожиданно тепло, а на глаза навернулись слезы.

Зато, Ульрих стиснул кулаки от злобы и что есть сил стукнул ими по столу.

– Как это могло случиться? Как такое могло произойти? Я учился как заведенный в академии, не спал ночами, оттачивая свои навыки готовки, а потом еще и сам обслуживал сотни гостей. Переделывал блюда до того состояния, чтобы в них не было ни единого изъяна, чтобы никто из моих клиентов не могу меня ни в чем упрекнуть. Муштровал своих поваров, чтобы они могли с закрытыми глазами повторить их. И все, ради того, чтобы стать маяком для всех поваров, которые тратят свои силы непонятно, на что. Я хотел, чтобы они равнялись на меня, чтобы я был новым светом королевской кулинарии!

– А так ли им нужен этот свет? – прищурившись, спросил Витольд, – Кому, как не вам знать, что я и сам являюсь сторонником унификации кухни и создания единообразия во всех блюдах королевства. Но глядя на то, что происходило на этом кулинарном поединке, я уже не уверен в правильности своих мыслей.

Ултрих вскинул головову, на его ошарашенном лице застыло непонимание.

– Если представить кулинарию как огромную бескрайнюю пустошь, то для того, чтобы выжить в ней, действительно нужен знающий проводник, – продолжил Витольд, – вот только ценность его появляется только в том случае, когда приходит осознание, что сам ты ни за что не выживешь там. А когда к этому знанию принуждают, оно теряет всякую ценность. Есть люди, чье стремление к идеалам настолько превосходит страх навсегда сгинуть в пустоши, что они превращаются в цветущие оазисы. Которые дают остальным сбившимся с пути не просто надежду, но и веру в собственные силы. Веру в то, что они тоже когда-нибудь достигнуть подобных высот, вместо того, чтобы бездумно повторять все за своим проводником.

– Итак! – вклинился в их разговор Кристоф, – Каково будет решение судей?

Глава 43

Эрина, Эмбер и Витольд переглянулись, склонились друг к другу и зашептались. В воздухе повисло молчание, и с каждой секундой промедления казалось, что оно вот-вот взорвётся и шаровой молнией прокатится над нами.

Зрители, казалось, тоже затаили дыхание. Лишь один раз кто-то кашлянул, но мгновенно умолк, будто бы испугавшись серьёзности ситуации.

Я во все глаза наблюдала за судьями, пытаясь по губам, малейшим изменениям в мимике угадать, в чью сторону склонится чаша весов. Сердце неистово грохотало от волнения, а дыхание перехватило.

Ну, чего же они медлят!

Наконец, со стороны судейского стола послышался скрип отодвигаемого стула. Я встрепенулась.

Это поднялась Эрина. Она чуть наклонилась вперёд, опершись костяшками пальцев о стол, и заговорила.

– Прежде всего, хочу выразить искреннюю благодарность от своего лица обоим участникам. И команде господина Вебера, и команде госпожи Тианы удалось не только продемонстрировать высшую степень кулинарного мастерства, но и поразить нас и зрителей своей изобретательностью и талантом к импровизации.

Она сделала паузу и обвела внимательным взглядом всех собравшихся. Момент был такой напряжённый, что меня затопила недюжинная досада: ну, и чего она тянет? Могла бы сразу сказать, кто победил, и всё!

– Посовещавшись, – продолжила Эрина, – Мы определились с победителем. Не скрою, это был непростой выбор, ведь соперники ничуть не уступают друг другу в мастерстве. И всё же…

Она набрала воздуха в грудь. Я сжала кулаки и прижала их к груди. Теперь сердце стучало в ушах так, что я едва могла расслышать, что говорила Эрина.

– Победитель последнего раунда… – она выдержала паузу, обведя хитрым взглядом зрительские трибуны, – …а заодно и всего кулинарного поединка, госпожа Тиана! От всей души поздравляю! Это было восхитительно!

Её слова встретило полнейшее молчание на пару секунд, а затем зал буквально взорвался громовыми аплодисментами и восторженными криками.

– Да! Да! Молодец! Молодцы! Вы заслужили! – понеслось отовсюду.

Люди вскакивали с мест, рукоплеская, а я почувствовала, как меня разом оставили силы. Ноги задрожали и я бы, наверно, растянулась без чувств на полу, если бы не подбежавшие ко мне из-за кулис девушки, которые тут же с оглушительными криками набросились мне на шею.

Лира, Роза и Каролина радостно прыгали вокруг меня, обнимая и ободряюще похлопывая по плечу. От такой невероятной поддержки, от моей минутной слабости не осталось и следа. В груди расползалось приятное тепло, а на глаза наворачивались слезы.

Вдруг мне на плечо легла тяжелая сильная рука и я, встрепенувшись оглянулась. Встретилась глазами с ободряющим взглядом Себастьяна.

– Вы сделали это, – кивнул он мне, – Поздравляю!

От этих простых слов, сказанных неожиданно теплым и участливым голосом, мне стало настолько приятно, что я даже неожиданно зарделась.

– Вот только, это еще не конец, – усмехнулся краешком губ Себастьян и показал глазами куда-то в сторону.

Проследив за его взглядом, я увидела побагровевшего от ярости Ульриха, у которого на лице выступила вся ярость этого мира.

– Нет! Я отказываюсь в это верить! – заорал вдруг он диким голосом, – Я отказываюсь принимать этот результат!

Он подскочил к судейскому столу и принялся колотить по нему кулаками, выкрикивая бессвязные проклятия:

– Это невозможно, чтобы какая-то вшивая замарашка победила выпускника кулинарной академии! Откуда она вообще взялась?! Разве вы сами не понимаете, что вас водят за нос? Это ни что иное, как обман! Или она пользовалась магией или… или… – Ульрих запнулся и снова обернулся ко мне, чтобы кинуть в мою сторону полный ненависти взгляд, – В любом случае, не кажется ли вам странным, что девка, о которой никто никогда не слышал, вдруг стала готовить блюда, которым не учат даже в престижной академии?

Понятно, что из Ульриха полезла вся его гнилая сущность, но в этот момент мне стало не по себе. И далеко не из-за подобной ненависти. А из-за того, что если кто-то и правда решит задуматься над этим вопросом, то наверняка подумает о том же самом.

Ведь, как ни крути, это очень подозрительно. Тиана, которая до этого готовила одну только черную жижу и о которой ходят не самые хорошие слухи, вдруг начинает готовить так, что к ней выстраивается очередь через весь город. А потом, еще и обыгрывает титулованного выпускника королевской академии.

Я даже украдкой кинула взгляд на Себастьяна, опасаясь, что тот сейчас сожмет ладонь, которую до сих пор держит на моем плече и скажет что-то вроде: “А ведь и правда, где вы так мастерски научились готовить и откуда знаете рецепты настолько сложных блюд?”

Но лицо Себастьяна не выражало вообще никаких эмоций. Со своей немалой высоты он молча взирал на отчаянные попытки Ульриха достучаться до судей со зрителями.

– Я требую тщательного расследования! Я уверен, что Тиана – самозванка! Она далеко не та, за кого себя выдает! А все это… – Ульрих вскинул руки, обведя взглядом зал театра, – …на самом деле, одна огромная афера! Цель которой, унизить меня и растоптать мое доброе честное имя! Это заговор! И мне очень хотелось бы знать, что на этот счет думает наша дорогая инквизиция!

С этими словами, Ульрих резко повернулся к Себастьяну и указал на того пальцем.

Глава 44

В этот момент я поняла: вот он. Тот самый момент истины. Я-то, наивная, думала, что всё решится, когда объявят результаты поединка, но нет.

Сейчас всё, включая мою судьбу, зависело от того, что скажет Себастьян. Встанет ли он на мою сторону или же взглянет на всё происходящее холодным отстранённым взглядом того, кем он на самом деле является – непреклонного, как скала, инквизитора?

В ушах зазвенело от напряжения, в горле резко пересохло, а сердце заколотилось так, что стало тяжело дышать.

В голове замелькали непрошенные воспоминания.

Сколько раз Герран едва не ловил Сому за лапку! Сколько раз мне приходилось, собрав в кулак всю фантазию, сочинять какие-то совсем дикие отговорки? Я же точно хоть раз где-то, да прокололась! И сейчас он это припомнит.

Видимо, девчонки тоже подумали о чём-то таком, потому что они крепко вцепились в меня, как в спасательный круг. А Роза даже тихонько заскулила от страха.

Себастьян набрал воздуха в грудь. Я сжалась. Вот оно. Сейчас всё и произойдёт!

– Я, Себаястьян Герран, командир отряда инквизиторов Стребоницы, – заговорил он, и голос его звучал низко и гулко, как огромный колокол. Казалось, он наполнил собой весь зал, заглушив даже малейшие звуки, – я со всей ответственностью заявляю: госпожа Тиана вела исключительно честную игру. Я следил за каждым этапом поединка, и могу констатировать: ни с её стороны, ни со стороны других членов её команды, не было допущено ни единого нарушения.

По залу прокатился тихий вздох, словно множество человек с облегчением выдохнули, услышав его.

Чего уж там, я сама перевела дух. Это правда? Мне не послышалось? Себастьян защищает нас?

– Это ложь! – взвился Ульрих. Его лицо стало багровым, – Никогда не поверю в это! Неужели она и вам заплатила, Герран? Я давно заметил, как вы постоянно трётесь рядом с ней, признайтесь, может, она не только деньгами с вами расплачивалась, а-а-а-а?

В лицо мне бросилась краска от негодования. Какая мерзость! Как у него только язык повернулся сказать такое?!

Краем глаза я заметила, как гигантская ладонь Себастьяна легла на рукоять меча, а на его скулах заходили желваки. Перепугалась и, вырвавшись из хватки девчонок, подскочила к нему и успокаивающе положила свою ладонь поверх его.

Ох! Только сейчас заметила, какая же у меня она маленькая…

– Пожалуйста, Себастьян! – умоляюще зашептала я, – Не надо на него бросаться! Мне самой ужасно мерзко, но он того не стоит! Он же специально вас провоцирует. Не хочу, чтобы у вас были проблемы из-за меня!

Герран мельком взглянул на меня, и жесткие черты его лица слегка расслабились. Уголок его рта дрогнул, и я с огромным облегчением поняла, что это было подобие улыбки.

– Не волнуйтесь, госпожа Тиана, – хмыкнул он, – такому слизняку не под силу вывести меня из себя. Но, видят боги, на мгновение я был готов…

Он замолчал, и я в недоумении посмотрела на него. Потом, спохватившись, аккуратно убрала руку.

– Господин Ульрих! – вдруг громко сказал Себастьян, и я вздрогнула, – Вместо голословных обвинений, скажите лучше, готовы ли вы сдержать свое слово, данное госпоже Тиане перед последним, решающим поединком? Или ваше слово ничего не значит?

На секунду на лице Ульриха проступило непонимание, но потом оно сменилось раздражением. Видимо, не сразу вспомнил о нашем с ним повышении ставок.

И в этот момент я мысленно зааплодировала Себастьяну. Он выбрал подходящее время, чтобы прижать его. Причем, сделать это перед сотнями зрителей, которые, в случае его отказа, станут свидетелями лжи Ульриха.

– Я… я… – Ульрих с яростью стиснул зубы.

Больше чем уверена, что в этот момент он тоже понял, в какую ловушку угодил.

– Мое слово непреклонно! – наконец, отозвался он, – Однако, это работает только в том случае, если поединок проводился честно! В противном случае это уже получается обман!

От такого поворота вопроса у меня сжались кулаки. Единственный, кто здесь всех обманывал, это сам Ульрих. Впрочем, чему я удивляюсь? Он занимался этим все время. Было бы удивительно, если бы он так просто принял свое поражение.

– То есть, вы хотите сказать, что вам недостаточно ни мнения беспристрастных членов судей, ни поручительства инквизиции? – вскинул бровь Герран, – Мне кажется, вы не совсем понимаете в каком положении находитесь. Вы можете быть сколько угодно не довольны результатами, но это не дает вам никакого право оскорблять организаторов поединка, судей, оппонентов и, конечно, инквизицию. Всего одно лишнее слово – и вы рискуете провести ночь в камере.

Ульрих вонзил в Себастьяна яростный взгляд и заскрипел зубами.

– Хорошо… – с явным трудом выдавил он из себя, – …я все еще не признаю результатов этого поединка… но свое слово я сдержу. С этого момента Каролина Майер больше у меня не работает! – имя бедной девушки он выплюнул с таким презрением, будто он говорил не о своем работнике, а о какой-нибудь куче мусора.

В который раз у меня внутри все перевернулось от этого. Если он такое выдает на сцене, как только с ним хоть кто-то работает? Или он там на всех собрал компромат?

После этих слов все еще обнимающая меня Каролина вздрогнула, всхлипнула и еще крепче вцепилась в меня.

– Спасибо… – прошептала она мне на ухо, – …спасибо тебе огромное… никто еще ни делал ничего подобного для меня…

– Пожалуйста, моя дорогая, – стиснула я ее руку.

– А теперь, прошу меня простить, но я должен вернуться к своим обязанностям в моем заведении, – вскинув голову объявил Ульрих, развернувшись в сторону выхода.

– Боюсь, к своим обязанностям вы приступите еще не скоро, – недобро усмехнулся Себастьян.

– Что вы имеете в виду?! – вскинулся Ульрих, едва не подпрыгнув на месте.

В его глазах отразилось непонимание, помноженное на сильное чувство опасности.

Себастьян ничего не ответил. Он лишь кинул взгляд на Каролину, которая и сама все поняла. Она твердо кивнула, отстранилась от меня и сделала пару шагов вперед, встав прямо напротив Ульриха.

Смерив его таким же ненавистным взглядом, с каким сам Ульрих смотрел на нас всего минуту назад, она громко и отчетливо сказала:

– Я, Каролина Майер, заявляю, что Ульрих Вебер, владелец ресторации “королевский блюдопад”, в котором я работала и выполняла его поручения, подлец, мошенник и обманщик!

– Да что ты себе позволяешь, девка! – побагровев, рявкнул на девушку Ульрих.

Вот только, Каролину это нисколько не смутило. В свойственной ей манере, она уперла руки в бока и нависла над ним, вложив в свой голос столько сил, чтобы он был слышен даже на самых дальних рядах.

– Рассказываю о твоих махинациях, конечно! Как ты, мразь такая, подбросил Тиане вытяжку из рогов неуловимой хамелопы и роковой белладонны! Как ты подкупал всяких аферистов, чтобы они ходили по заведениям твоих конкурентов и доставляли им проблемы! Как ты нанимал бандитов, чтобы они разбирались с теми людьми, с которыми ты не мог договориться!

– Протестую! – взвизгнул Ульрих, – Это обман!

– Обман, значит? – рассмеялась Каролина, – А как тогда назывались блюда дня, которые были приготовлены из несвежих продуктов, которыми ты кормил своих клиентов? Или ингредиенты, которые тебе контрабандой поставляли под видом совершенно других продуктов?

Только недавно я думала, может ли Ульрих упасть еще ниже, и вот результат. Такого я себе даже представить не могла. Я могу понять как неприятно выбрасывать испортившиеся продукты, но ни один действительно уважающий себя повар, для которого готовка – это нечто большее, чем просто процесс приготовления еды, не сделает и, тем более, не подаст гостю блюдо из просрочки.

– Разве это не обман? – продолжала наседать на него Каролина.

Ульриха уже порядком трясло. Мне даже показалось, что вот-вот и он просто упадет на пол и будет кататься по нему до тех пор, пока изо рта пена не повалит.

– Господин инквизитор! – голос Ульриха сорвался совсем уж на оглушительный визг, – Если вы и после этого ничего не сделаете, я буду вынужден жаловаться вашему руководству! Это же оскорбления чистой воды!

Себастьян лишь смерил Ульриха убийственно-мрачным взглядом и, скрестив руки на мощной груди, откликнулся.

– Уверен, как и большинство здесь присутствующих, я не слышал никаких оскорблений. Зато услышал много сведений, которые позволят вам навсегда распрощаться с вашей карьерой. Со свободой, впрочем, тоже.

Лицо Ульриха резко превратилось в радугу: бордовый цвет резко стал бледным, а потом и вовсе зеленым.

Он смотрел на Себастьяна ошалелыми глазами и только хватал ртом воздух. Я уже ожидала какой-нибудь новой истерики, но вместо этого, Ульрих неожиданно холодно заявил:

– Я смогу доказать свою непричастность почти по всем обвинениям. Так что надолго у вас от меня избавиться не получится, – причем он снова сказал это так тихо, чтобы слышал один только Себастьян, ну еще и мы, стоящие недалеко от него, – Вполне возможно, я даже не дойду до камеры. А вот у вас после этого будут огромные проблемы. У меня в ресторации обедают такие люди, с которыми вам ни за что не захотелось бы пересечься.

– О, – расплылся в хищной улыбке, от которой стало не по себе, Себастьян, – Кто вам сказал, что это все обвинения? За то время, пока шел турнир, вскрылось еще несколько интересных моментов.

Себастьян вытянул из кармана странные колбочки, в которых плескалось что-то похожее на огненный цветок.

– Для начала, попытка спалить чужую таверну, да еще и артефактом, который использует запретную магию. У нас уже есть свидетель, который подтвердил, что именно вы наняли людей, которые чуть не осуществили поджог. Мои люди уже их ищут. Догадываетесь что будет потом, когда они их найдут и узнают, что именно вы выдали им эти артефакты?

Ульрих тяжело сглотнул но замолчал, с вызовом глядя на Себастьяна. Который, между тем, останавливаться не собирался.

– Ну и в довершение, мы нашли другого человека, которого вы наняли для своих грязных делишек. Он сознался, что получил от вас деньги, чтобы он зашвырнул камень в стекло таверны Тианы. И если сам бросок можно расценить как хулиганство… – Себастьян цыкнул и покачал головой, – …то вот угроза смерти – это тяжелое нарушение. Думаю, что если собрать все обвинения в сумме, то вам очень повезет, если вас сошлют на какой-нибудь рудник на границе с империей Рорх, где круглый год идет один лишь снег!