Текст книги "Таверна с новыми проблемами для попаданки (СИ)"

Автор книги: Мария Минц

Соавторы: Злата Уютная
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 60

Я сглотнула и, пытаясь скрыть нарастающую панику, спросила:

– Какое особенное блюдо вы имеете в виду?

В голове начали лихорадочно мелькать самые сложные и экзотические блюда из моего мира.

Что же он может попросить? Пирог из мраморной говядины четырех видов мяса с черными трюфелями? Фриттату с лобстером и редкой икрой белой белуги? А может он вообще захочет что-то из разряда молекулярной кухни? Если они вообще про нее хоть что-то знают…

В любом случае, я была настолько обескуражена, что Руперт некоторое время внимательно смотрел за мной, будто наслаждаясь моим смятением. И только когда пауза затянулась, он вдруг отступил и заговорил:

– Знаешь ли, мой отец был самым известным охотником на ведьм в этих краях. Он посвятил жизнь борьбе с темными силами. Неудивительно, что однажды он столкнулся с ведьмой, которая обладала настолько невероятной силой, что наложила проклятье на весь наш род.

Я моргнула, пытаясь уловить нить разговора. В какой момент мы перешли от особого блюда к охоте на ведьм? Или что, он хочет попросить меня приготовить для него ведьму?!

Я настороженно оглядела Руперта – очень надеюсь, что это не так.

– Желание защитить тех, кто бессилен перед ведьмовскими чарами, и стремление предотвратить повторение подобного, заставили меня воплотить идею отца и основать столичный инквизиторский орден, – продолжил он, выжидательно глядя на меня.

– Эм... понятно, – пробормотала я, чтобы избавиться от этого испытующего взгляда. Хотя, на самом деле, деле пока мне было понятно только то, что гоняться за ведьмами у Эдгертов это семейное.

Руперт тяжело вздохнул и снова подошёл ближе.

– Проклятие, которое ведьма наложила на наш род, проявилось во мне как невозможность наслаждаться вкусом.

Я удивленно подняла брови.

– Как это – невозможность наслаждаться вкусом?

– С детства я страдаю от того, что один и тот же вкус я могу воспринимать по-разному. То, что вчера было соленым, сегодня может казаться сладким или даже иметь металлический привкус. А то, что было сладким, на следующий день становится горьким или пресным, – Руперт говорил спокойно, но в глазах его была боль, – Из-за этого каждый прием пищи превращается в пытку. Она может сначала показаться и вовсе безвкусной, но в какой-то момент я могу выплюнуть все что взял в рот – настолько противной она становится позже.

А я сидела и с каждым его новым словом хмурилась все больше. Потому что то, что сейчас описывал Руперт было больше всего похоже вовсе не на проклятье.

Дисгевзия – так в моем мире называлось подобное заболевание. Оно могло проявиться из-за проблем с нервной системой, в качестве побочек от каких-то лекарств или нехватки витаминов. Но в случае с Рупертом выходило, что это хроническое заболевание. Возможно, у его мамы были тяжелые роды, которые прошли с какими-нибудь отклонениями.

И все же – это не проклятье. Но я не успеваю ничего сказать на этот счет Руперту, потому что он как ни в чем не бывало, продолжал:

– Но я научился с жить с этим проклятьем. Оно стало для меня напоминанием моих целей и стремлений. Оно стало олицетворением моей решимостью и напоминанием того, ради чего я до сих пор веду свою борьбу с темными силами. Однако, год назад, в в соседнем королевстве Люмения, все изменилось…

Его голос вдруг упал, а взгляд стал затуманен.

– Там я встретил женщину… – тихо продолжил Руперт, – И она приготовила мне блюдо, которое я не могу забыть до сих пор. Оно было… – он закрыл глаза, словно пытаясь вновь ощутить тот вкус, – …настолько божественным, что я забыл о своем недуге. Я по-настоящему наслаждался едой, я чувствовал себя таким же полноценным человеком, как и те люди, которые меня окружали.

«Интересно, что же это было за блюдо?» – подумала я. Возможно, что-то с ярко выраженными вкусами, способное пробить даже нарушенное восприятие? Может, острое индийское карри? Или сложное сочетание вкусов, как в рататуй?

– Вот только, наша встреча была слишком мимолетной. Эта женщина исчезла так же внезапно, как и появилась, – продолжил Руперт, открыв глаза и теперь в них снова отражалось ледяное пламя, – Я не знаю, кто она, и даже не уверен, что она родом из Люмении. После того раза я постоянно думаю кем она была лично для меня. Ангелом, ниспосланным мне за мои труды или демоном, который решил мне напомнить о том, чего я оказался лишен навсегда.

Я слушала, пораженная до глубины души. Только сейчас я стала понимать, что человек, который вначале мне казался ужасным чудовищем, на самом деле по-своему страдает.

Он навис надо мной и в его голосе прорезалось раздражение.

– С тех пор вся еда стала мне еще противнее. Я не могу забыть тот вкус, то мгновение, когда я был свободен от проклятия. И теперь, – он снова посмотрел на меня пристально, – у меня есть лишь один способ проверить, говоришь ли ты правду.

Мое сердце застучало еще сильнее. Я поняла, к чему он клонит.

– Вы хотите, чтобы я приготовила для вас это особенное блюдо? – прошептала я.

– Я хочу… – медленно проговорил Руперт, – …чтобы ты раскрыла передо мной свою сущность и показала, кто ты есть на самом деле. Ангел или демон? Сможешь ли ты исцелить мою страдающую душу или погрузишь ее в еще большие муки? И уже от этого будет зависеть твоя дальнейшая судьба!

Глава 61

– Ну что, ты согласна на мое предложение? – прищурился Руперт, ожидая моего ответа.

Я сглотнула, ощутив, как холодная дрожь пробежала по всему телу. Мы оба прекрасно знали, что отказаться я просто не могла. А потому, я кивнула и, твердо ответила, глядя ему прямо в глаза.

– Да, я согласна, – сказала я твердо, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Руперт довольно кивнул, но в его глазах по-прежнему читалось сомнение.

– Отлично. Но у меня есть еще одно условие. Ты будешь готовить у меня на глазах, чтобы исключить любую вероятность обмана и использования магии. Всё, что тебе будет нужно для готовки, я предоставлю. А сейчас возвращайся в камеру и жди. Скоро я все подготовлю.

Он развернулся в сторону двери и громко позвал:

– Герран!

Будто только и дожидаясь его окрика, дверь распахнулась, и Себастьян вошел в кабинет. Первым делом он кинул на меня обеспокоенный взгляд и только потом поднял глаза на Руперта.

– Отведи ее обратно в камеру, – холодно приказал глава ордена.

Себастьян недовольно стиснул челюсти, но подошел ко мне. Протянул руку, бережно помогая подняться и повел прочь из этого кабинета. Как только дверь за нами закрылась, он прошептал:

– Что там случилось? О чем вы говорили?

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как напряжение потихоньку начало меня отпускать.

– В основном, о его недуге, – тяжело вздохнула я.

– О том проклятье, из-за которого он не может чувствовать вкуса? – уточнил Себастьян.

– Именно, – кивнула я, – Он хочет, чтобы я приготовила для него особенное блюдо, вкус которого он почувствует.

Себастьян даже остановился, вонзив в меня ошарашенный взгляд.

– Но разве это возможно? Или он и правда думает, что вы используете колдовство?

От такой искренней реакции я не смогла сдержать улыбки. А потому поспешила ему все объяснить:

– Вообще, возможно, хоть и очень сложно. Потому что это не проклятье, а редкая болезнь. Вот только я знаю о ней слишком мало, чтобы утверждать, что смогу справиться с такой задачей. Я никогда не готовила подобных блюд, так что мне сложно даже подобрать подходящий рецепт.

Внезапно Себастьян оказался ближе и положил свою руку мне на плечо. Мое сердце пропустило удар, а к щекам прилила кровь. Себастьян посмотрел на меня твердым уверенным взглядом, его лицо в считанных сантиметрах от моего.

– Я не могу представить такой ситуации, чтобы вы не справились. Вы победили на турнире, заткнув за пояс одних из самых способных поваров столицы, вы поразили судей поединка. Поэтому, если вы говорите, что недуг Руперта не связан с проклятьем, я просто уверен в том, что вы сможете приготовить для него что-то поистине восхитительное. А потом, когда с вас будут сняты все обвинения, а Норрис со своим подельником получат по заслугам, вы сделаете что-нибудь и для меня. Идет?

– Идет, – беспомощно улыбнулась я.

Его непробиваемая уверенность в моих собственных силах передалась и мне. Жаль только, что после того как я снова оказалась одна в камере, тяжелые мысли накрыли меня с новой силой.

Стараясь не поддаться им окончательно, я опустилась на жесткую скамью и попыталась собрать мысли воедино. А заодно вспомнить, что я знаю про болезнь Руперта.

И так, дисгевзия... кроме того, что люди с этим заболеванием испытывают трудности с восприятием вкуса, я знала лишь то, что причин этого заболевания просто огромное количество. И, если в одном случае могли помочь антибиотики или витаминно-минеральные добавки, то в другом это может быть причиной опухоли и тогда понадобится полноценная операция. А в третьих случаях это вообще не лечится.

Однако, есть советы, которые позволяют сделать еду для этих больных более привлекательной. Для этого нужно использовать как можно более яркие и контрастные вкусы: кислое, острое, соленое.

Отсюда, следует вопрос. Что мне приготовить ему? Может, острый суп том ям? Правда, тут есть проблема, что кроме острого вкуса он больше ничего и не почувствует. Точно так же, как вряд ли подойдут блюда с основой из чеснока или чесночной пасты.

Я мысленно перебирала все варианты, которые приходили мне в голову, но в каждом из них меня что-то смущало. Мне не хватало опыта, чтобы я могла с легкостью что-то выбрать и сказать с уверенностью – это то самое блюдо, которое обязательно придется по душе Руперту.

Я безнадежно вздохнула. Похоже, без понимания того, что именно за блюдо приготовила ему та женщина, не обойтись. Возможно, это даст мне подсказку в каком направлении двигаться.

В этот раз мне показалось, что времени прошло куда меньше, когда возле моей камеры снова появился Себастьян

– Пора, – сказал он мягко, открывая дверь камеры.

Я кивнула, встала, сжав заледеневшие то ли от окружающей прохлады, то ли от нервов пальцы и пошла следом за ним. Всю дорогу Себастьян меня подбадривал, но его слова сливались в один далекий гул. Меня накрывала паника. В отличие от кулинарного поединка с Ульрихом, сейчас ставки были как никогда высоки. И от осознания этого, мне становилось еще тяжелее.

Вдруг моей руки коснулось что-то горячее и я вздрогнула, опустив взгляд.

Эта была ладонь Себастьяна.

– Мы пришли, – повторил он, поняв, что я не слышала ничего, что он говорил до этого, – Не думайте о плохом. У вас обязательно все получится.

– Спасибо, – поблагодарила его я, делая шаг к распахнутой передо мной двери.

Сейчас я заметила, что Себастьян привел меня на местную кухню. Кухня была просторной, с массивными деревянными столами и множеством медных кастрюль, висящих на крючках. Всё выглядело идеально вычищенным, но по близости не было видно ни одного повара.

Здесь вообще не было видно никого, кроме меня, Себастьяна и Руперта. Похоже, что он выгнал отсюда всех, чтобы мне никто не мешал. Это место было полностью моим.

Я замерла в центре кухни, не зная с чего начать. В это время Себастьян подошел к Руперту и что-то тихо прошептал ему на ухо. Лицо главы ордена на мгновение перекосилось, но потом он недобро усмехнулся и резким движением руки указал Себастьяну на дверь.

Кинув на меня теплый и обнадеживающий взгляд, Себастьян вышел, оставив меня наедине с Рупертом.

– Приступай, – коротко скомандовал Руперт, сложив руки на груди и окинув меня холодным взглядом.

Я глубоко вдохнула.

– Прежде чем начать, мне нужно знать, что это было за блюдо, которое для вас приготовила та женщина. Это поможет мне лучше понять особенности вашего… проклятья.

На лице Руперта промелькнула тень воспоминания. Он прищурился, явно недовольный моим вопросом, но все же ответил:

– Это было блюдо из рыбы, нарезанной тонкими ломтиками, поданной с соусом из кислых ягод и острых пряностей.

Я нахмурилась, перебирая в уме рецепты, о которых я знала. Кажется, это больше всего похоже на семиче – перуанское блюдо из морепродуктов. В ней используется сырая или обданная кипятком рыба, которую маринуют в соусе лайма с красным луком и острым перцем. По сути, лимонная кислота сама “готовит” это блюдо, видоизменяя белок, который содержится в рыбе, что придает ей уникальный вкус и текстуру.

Но если он прочувствовал всю гармонию вкусов в таком сочетании, то есть надежда, что его случай не самый тяжелый. Правда, настолько экзотические блюда все-таки не мое, тут нужно подобрать что-то более распространенное и контрастное.

– Ну что, этого знания тебе хватит, чтобы приготовить мне что-нибудь? – с нетерпением поинтересовался Руперт.

– Да, – уверенно кивнула я, – Теперь да.

Глава 62

– Тогда приступай, – коротко бросил Рупер.

Я глубоко вдохнула и оглядела пустую кухню. Просторное помещение с массивными деревянными столами, сияющими медными кастрюлями и пылающим очагом казалось одновременно гостеприимным и устрашающим. Ни одного постороннего – только я и Руперт, который скрестил руки на груди и наблюдал за каждым моим движением, готовый в любой момент оказаться рядом, чтобы уличить меня в использовании магии.

– Конечно, – ответила я, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри все дрожало.

Чтобы немного взять себя в руки, я несколько раз прошлась по кухне, мысленно разложив рецепт по этапам. Успокоившись, я начала готовку с того, что вытащила на стол рыбу, выбрав самую свежую и мягкую, которая только нашлась в ящике с морозильными камнями.

Привычные действия понемногу возвращали мне уверенность, хотя мысль о Руперте, стоящем за спиной, не давала мне расслабиться окончательно.

Первым делом, я принялась за соус. Свежевыжатый сок ананаса и апельсина смешала с медом, добавила немного рисового уксуса и острый перец. Кисло-сладкий соус должен был стать ключевым элементом, способным пробить его притупленные ощущения. Причем, сок ананаса будет ключевым и самым ярким вкусовым эффектом. Тогда как мягкая сладость меда, легкая кислинка уксуса и острота перца должны придать ему глубины и раскрыться более полно.

Оставив соус настаиваться, я переключилась на рыбу. Аккуратно нарезала ее на порционные кусочки, чувствуя прохладу и гладкость филе под пальцами. Затем, приготовила панировку из мелко толченых сухарей, смешанных с ароматными травами.

Разогрев сковороду с маслом до идеальной температуры, я начала обжаривать рыбу. Шипение масла и золотистый цвет корочки пробудили аппетит и у меня самой.

Осталось только подготовить гарнир. И когда все осталось позади, я осторожно выложила блюдо на тарелку, украсив его веточкой свежей петрушки и мелкими кусочками лайма для контраста. Сердце сжималось от волнения, но я, сделав несколько глубоких вдохов, вернула себе уверенность. После чего, закрыла тарелку крышкой и повернулась к Руперту.

– Готово, – объявила я, стараясь скрыть волнение за улыбкой.

Руперт сделал шаг вперёд, его глаза сверкнули нетерпением.

– Наконец-то. Могу я уже попробовать?

– Одну минуту, – остановила его я, подняв руку. – Сначала, пожалуйста, прополощите рот чистой водой.

Он поднял бровь, явно удивлённый.

– Зачем это? – спросил он, буравя меня недоверчивым взглядом.

– Пожалуйста, доверьтесь мне, – мягко ответила я, – Единственное, что я могу сказать, так это то, что это очень важно. Я обещаю, что объясню все после того, как вы попробуете блюдо.

Руперт нахмурился, но все же налил в стакан чистой воды и осторожно прополоскал рот. Затем, поставил его обратно на стол, пристально глядя на меня. А я тем временем протянула ему листик свежей мяты.

– А это еще зачем? – прорычал Руперт, уже теряя терпение.

– Разомните ее в руке и подышите запахом. Это тоже имеет значение.

– Вы издеваетесь? – вонзил он в меня негодующий взгляд, но увидев серьезность в моих глазах, с досадой отвернулся и подчинился.

Его мощные руки аккуратно смяли листик, и Руперт вдохнул прохладный, освежающий запах.

– Теперь мы уже можем, наконец, приступить к еде? Пока мы играем в ваши глупые игры, блюдо окончательно остынет, – его голос полон раздражения.

– Прошу прощения, но я именно этого и добиваюсь, – не могу сдержать улыбки я.

– Вы хотите мне подать холодную еду? – вскидывает голову Руперт, а в его глазах отражается негодование, – Какие-то странные манипуляуции, холодная пища… у меня все меньше уверенности в том, что ты не ведьма, – с угрозой откликается он.

Сердце испуганно вздрагивает и я спешу его успокоить.

– Пожалуйста, потерпите немного. Все что мы делаем – это не просто так, оно очень важно. И, как я обещала, я обязательно обо всем расскажу.

Руперт на мгновение впился в меня подозрительным взглядом, но наконец кивнул, словно решив что-то для себя. Наконец, когда он уже явно не мог сдерживать нетерпения, я торжественно сняла крышку с тарелки.

В тот же миг аромат приготовленного мной блюда разлился по кухне. Сладкие нотки карамелизированного соуса смешались с пряностью трав и легкой кислинкой лимона. Запах был настолько насыщенным, что казалось, можно насытиться одним лишь вдохом. Я увидела, как глаза Руперта слегка округлились, и по его лицу промелькнуло нечто, что мне показалось удивлением, а может быть, даже восхищением.

Облизав резко пересохшие губы, он сглотнул слюну.

На тарелке перед ним лежала рыба в панировке, запеченная в кисло-сладком соусе, с овощным соте в качестве гарнира из обжаренных ломтиков сладкого перца, лука и моркови, щедро приправленных тимьяном и розмарином. Я надеялась, что это добавит яркости и свежести, усиливая эффект от основного блюда.

Руперт судорожно вдохнул, и его губы тронула легкая улыбка:

– Пахнет... просто удивительно, – признался он, и в его голосе впервые проскользнули теплые интонации, – Еще не припомню настолько яркого запаха.

– Приятного аппетита, – все еще не в силах сдержать волнения, пожелала ему я и отступила на шаг назад, чтобы не мешать Руперту наслаждаться блюдом.

Руперт медленно опустился на стул, взял вилку и с осторожностью отломил кусочек рыбы. Я заметила, что его руки слегка дрожат – настолько для него это волнительный момент.

На несколько секунд он просто замер с вилкой и кусочком рыбы в руках, будто не решаясь поднести его ко рту. Он задумчиво обвел взглядом блюдо, а затем резко положил в рот.

Едва он это сделал, как мое сердце моментально ушло в пятки.

Затаив дыхание, я наблюдала за его реакцией…

Глава 63

Руперт закрыл глаза, и его лицо озарилось выражением почти детского восторга. Он будто растворился в своих ощущениях, наслаждаясь каждым мгновением. Его губы чуть дрогнули, а затем он, резко открыв глаза, воскликнул, едва сдерживая потрясение:

– Это… невероятно. Я думал, что мир вкусов для меня навсегда останется призрачным, но я чувствую… чувствую каждый ингредиент!

Он замолчал, снова закрыв глаза, как будто боялся, что если откроет их, то навсегда растеряет все эти ощущения.

– Эта панировка… она такая ломкая и хрустящая. Как только эта тоненькая корочка попадает на язык, кажется, будто за ней последует что-то упругое, но вместо этого из-под нее вырывается нежное филе, которое будто тает во рту. И от этого разницу между хрустящей корочкой и мягкой рыбой внутри кажется чем-то невероятным! Да и сама треска… ее вкус настолько невероятный, что он будто морской прибой, что с размаху врезается в борт моей увядшей в песке лодке и утаскивает ее за собой! Такая нежная, такая сочная треска… она словно тихий шепот океана, зовущий с далёких берегов.

Он открыл глаза, и на его лице отразилась смесь изумления и благодарности. Похоже, я смогла затронуть в нём что-то очень важное.

– Этот вкус… Это как впервые ощутить солнечные лучи после долгих лет жизни в пещере! А соус… Я едва успеваю насладиться одним ощущением, как сразу же накатывает следующее. Сначала ананас – как освежающий горный источник после долгого пути, холодный и бодрящий. Потом апельсин, что дарит ощущение тепла и уюта. А потом резкий, словно порыв ветра в лицо, уксус. Я даже чувствую легкую сладость меда, который смягчает всю эту остроту. Я чувствую себя так, будто только что пробудился от долгого сна. Долгое время желая для себя лишь погибели, я вдруг ощутил жажду жизни. Я пришел в себя в теплом, спокойном месте, впервые ощущая себя спокойным и защищенным.

Руперт накинулся на еду с таким удовольствием, что у меня на глаза чуть не навернулись слёзы. Не надо быть самой умной во всем мире, чтобы понять, что это блюдо стало для него чем-то намного большим, чем просто пищей. Оно стало его спасением.

– Невероятно… – с придыханием продолжал повторять Руперт, – Я чувствую… Это блюдо не просто дарит вкус, оно исцеляет душу! Еще никогда в жизни я не испытывал подобного!

Я не смогла сдержать радости и облегчения. Из моих глаз предательски соскользнули две слезинки, которые я поспешно вытерла рукавом.

– Я очень рада, что у меня получилось, – искренне сказала я.

Когда Руперт закончил есть, он отодвинул тарелку в сторону и перевел на меня взгляд, полный вопросов:

– Но как… как это возможно, Тиана? Я видел всё своими глазами, и ты не использовала никакой магии! – он покачал головой, как будто не веря в происходящее. – И при этом я по-настоящему почувствовал вкус этого блюда. Как?!

Я широко улыбнулась, чувствуя в теле легкую усталость после напряженной готовки и накаленной обстановки, в которой я пребывала последние полдня. Но, вместе с тем, во мне просыпалась гордость.

– Дело в том, что ваше "проклятие" на самом деле – редкая болезнь. Это нарушение вкусового восприятия, когда вкусы искажаются или меняются. К сожалению, я сама слишком мало знаю о ней и не могу вас вылечить, но есть некоторые приемы, которые помогают обострить вкусовые ощущения.

Руперт нахмурился, обдумывая мои слова.

– Поэтому ты заставила меня полоскать рот водой?

– Да, – кивнула я. – Это помогает освежить рецепторы перед едой. Чистая полость рта позволяет более четко воспринимать вкусы.

Вообще, смысл был не только в этом, а том, чтобы смыть болезнетворные бактерии, которые могли искажать вкус, но я решила не вдаваться в детали. Все-таки, уровень местной медицины оставлял желать лучшего и если я буду рассказывать им такие вещи, то могут появиться ненужные вопросы.

– А мята? – спросил он, всё ещё пытаясь понять. – Зачем нужно было вдыхать её аромат?

– Обоняние тесно связано со вкусом, – объяснила я. – Аромат мяты стимулирует обонятельные рецепторы, что в свою очередь усиливает вкусовые ощущения. Ингредиенты с эфирными маслами, как мята или эвкалипт, помогают "разбудить" ваши рецепторы.

Руперт медленно кивнул, переваривая информацию.

– Это поразительно... То есть, если я буду полоскать рот и нюхать мяту, то смогу чувствовать вкус, как обычный человек?

Мне стало немного неловко и я даже отвела глаза в сторону, но, вздохнув, я решила быть предельно честной с ним.

– Боюсь, что нет. Эти методы помогут улучшить восприятие, но полностью проблему не решат. Эти методы помогут слегка улучшить чувствительность к пище, но они не устранят проблему полностью. Мне пришлось использовать множество уловок, чтобы создать нужный эффект.

Руперт кивнул, слушая, как заворожённый.

– Во-первых, я специально приготовила рыбу в панировке, чтобы создать контраст текстур – хрустящая оболочка и мягкая, нежная серединка. Это помогло вашему мозгу сконцентрироваться на текстуре и усилить вкус, – объяснила я. – Затем я добавила кисло-сладкий соус с элементами ананаса, апельсина и меда – это создало яркий контраст, который вам легче уловить. Помимо этого, я исключила соль, чтобы вкусы оставались максимально чистыми. И, конечно, подала блюдо чуть остывшим – слишком горячая или холодная еда может тоже может исказить вкус блюда, не говоря уже о том, что можно повредить вкусовые рецепторы.

Руперт смотрел на меня с таким уважением, что я не смогла сдержать смущенной улыбки и развела руки в стороны. Мол, вот и все хитрости.

– И все же, это удивительно, – наконец выдохнул он, – Я всегда считал свое состояние тяжелым испытанием, с которым мне суждено было бороться в одиночку. Но ты… – он запнулся и ухмыльнулся, покачав головой, – Теперь я понимаю, почему Герран так тобой дорожит.

Я смутилась, ощутив легкое смятение.

– Что вы имеете в виду? – спросила я, тогда как мое сердце почему-то быстро заколотилось.

Руперт слегка наклонил голову.

– Перед тем, как ты начала готовить, Герран сказал мне, что если я каким-то образом наврежу тебе, то потеряю не только одного из своих лучших командиров, но и весь орден. Сначала я посчитал эти слова слишком громкими. У меня даже была мысль, что ты и правда его околдовала. Но теперь я понимаю что они были сказаны от всего сердца. И, если ты и околдовала его, то лишь своей готовкой.

От этих слов меня с головой накрыло смущение. Я почувствовала как щеки вспыхнули, а внутри поднялась волна благодарности к Себастьяну. Сердце забилось еще сильнее, еще отчаянней. Я хотела что-то ответить, но все слова в ужасе разбегались в стороны как мыши, увидевшие зашедшего на кухню Сому.

Руперт помолчал, обдумывая что-то, затем поднял на меня почти умоляющий взгляд:

– Могу ли я надеяться, что ты согласишься готовить для меня хотя бы изредка? После такого я не знаю, как смогу вернуться к обычной пище.

Я кивнула, и переведя дух, ответила:

– Боюсь, я не смогу вам часто готовить. В конце концов, у меня есть и другие обязательства. Но я могла бы обучить ваших поваров некоторым приемам, чтобы они могли готовить для вас подходящие блюда.

Не успела я договорить, дверь кухни резко распахнулась. На пороге появился обеспокоенный и озабоченный Себастьян. Он кинул на меня взгляд, полный тревоги и спросил:

– Тиана, все в порядке?

Я ошарашенно кивнула и следом за ним к нам на кухню тут же зашел Рейнхард. Причем, не просто зашел, он небрежно и без особых трудов тащил за собой того самого мошенника, который меня подставил. Он выглядел на редкость перепуганным и жалким. А еще, такое ощущение, что у него под глазом красовался такой же фингал, какой появился у Норриса после встречи с гильдмастером.

Руперт мгновенно сменил выражение лица на грозное и суровое, вскинувшись Руперт поднялся, его лицо вновь приобрело суровое выражение.

– Что здесь происходит? Какого дьявола вы вломились?

Рейнхард, не обращая внимания на его гнев, с ледяным спокойствием швырнул мошенника к его ногам и сказал:

– Этот человек хочет вам рассказать кое-что важное!