Текст книги "Сердце Северного Ликана (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 33. Ночная гостья

Посреди ночи Марисоль широко распахнула глаза, пытаясь вспомнить, где она находится. Было холодно, и, кажется, она замёрзла настолько, что не чувствовала рук и ног, тело же болезненно ныло, сигнализируя о проблемах с теплообменом.

А над головой раскинулось чёрное северное небо, усыпанное, как веснушками, точками мерцающих звёзд. Конечно же, она видела лишь тот клочок вселенной, что позволяли ей видеть обрамляющие небосвод верхушки деревьев. Но и это зрелище было прекрасным, несмотря на холод и прочие неудобства в виде жёсткой земли и нисколько не смягчающей лежбища травы.

От костра не осталось даже углей. Где-то едва слышно похрустывали ветки и жалобно ухала какая-то ночная птица, перебиваемая лишь громким храпом мистера Уокера.

Было не по себе в этом огромном ночном лесу, особенно после слов Чена о том, что кто-то за ними наблюдает. Да и он сам немного её пугал, его поведение, некая скрытность и в конце концов, признание, которое он сделал незадолго до этой ночи. Нет, они больше не возвращались к тягостному для обоих разговору, но оставшаяся недоговорённость тяготила душу.

Однако Марисоль уже поняла, что без Чена ей вряд ли удастся здесь выжить. И это просто везение, что на их пути им до сих пор не встретилось ни одного дикого животного – хищника, которых, вероятно, в этих диких местах было в достатке.

Тревога прошлась по телу ледяной волной. Девушка знала, что последует за этими ощущениями. Она села, обхватив плечи руками, чтобы хоть как-то согреться, и пристально уставилась в окружающую её темноту. Откуда ждать «гостей»? Марисоль даже представить боялась, и всё же продолжала смотреть и смотреть, и, наконец, её ожидания были вознаграждены. Она вышла, а точнее, выплыла из ниоткуда – тёмный женский силуэт, окутанный белёсым густым туманом и, приблизившись на расстояние вытянутой руки от девушки, замерла, дав той время себя рассмотреть.

И Марисоль заставила себя сделать это, здесь не на что было надеяться и некуда было бежать. Да и стоило ли? Мама рассказывала, что некоторые злобные призраки способны на многое, но таких, на самом деле, были единицы. Остальных же бояться не следовало, как правило, они искали помощи у таких, как она – говорящих с ними, как звала их бабушка Лора.

Однако, ни мама, ни бабушка не учли тот факт, что дар – проклятие Марисоль несколько отличался от их дара. Она не могла принять призрака за живого человека, распознавая того на расстоянии внутренним чутьём, и если своим старшим родственницам нужен был физический контакт, чтобы отличить живого человека от не упокоенной души, то никакие внешние обманные действия привидений не могли обмануть Марисоль.

Так было и сейчас. Она наблюдала перед собой молодую весьма привлекательную девушку, но при этом видела её насквозь – живым от неё и не пахло.

– Здравствуй, – незнакомка заговорила первой, сверкнув мистическими зелёными глазами и Марисоль почудилось, что они уже встречались.

– Зачем ты пришла ко мне? Что тебе от меня надо? – вовсе не дружелюбно отреагировала Марисоль дрожащим голосом.

Та замерла на миг, явно не ожидая такой реакции.

– Мне нужна твоя помощь…

Марисоль всхлипнула, дрожа от холода. Да ей самой сейчас нужна была помощь! Если дальше всё пойдёт такими темпами она сама скоро станет бестелесной и будет блуждать среди деревьев, пугая живых.

– Прости, – вновь сказала девушка. – Это по моей вине ты здесь…

– Что?..

Незнакомка склонила голову. Её глаза понемногу привыкли к темноте, и стало заметно, что на призраке девушки почти нет одежды. Вернее, она есть, изодранная, вымазанная в грязи, как и волосы, руки и всё прочее. Странный призрак… Ведь она могла выглядеть как угодно, не обязательно было выставлять себя жертвой в момент смерти!

Марисоль прикусила язык, заставив себя устыдиться собственных мыслей. Когда она успела так очерстветь? Неужели гибель этой несчастной теперь может вызывать у неё только раздражение и никакого сострадания? Ведь на месте этой девушки могла однажды оказаться и она сама. Мир так несовершенен…

– Это я привела тебя сюда. Прости… – вновь начала она извиняться.

– Ты? Но… как?

– Сама собой разговариваешь, красотка? – раздался за спиной сонный голос мистера Уокера. – Уж если тебе не спалось, разбудила бы меня, я бы с удовольствием побеседовал с тобой о всяком…

Марисоль отвлеклась на него, боязливо определить, видел ли Чен их ночную гостью так же отчётливо, как и она, но тут же вспомнила, что такое просто невозможно. Поэтому она машинально вновь повернула голову в сторону девушки, но той и след простыл. Только ворона едва слышно взметнулась вверх, исчезая между чёрных веток деревьев.

Ворона…

Недостающий пазл лёг на место сам собой. Значит, этот призрак был столь же необычным привидением, как и она – медиумом! Так вот что эта несчастная имела ввиду, утверждая, что это она привела Марисоль сюда!

Девушка вспыхнула, негодование так и забурлило в ней огненным потоком злости, но сильные ладони, взявшие её за руки сзади, заставили вздрогнуть от неожиданности.

– Ты вся дрожишь! – не обращая внимания на испуг девушки, заявил он. – Иди сюда, я согрею…

Как бы ей хотелось возразить сейчас, оттолкнуть пропахшего потом мужчину, но живительное тепло, исходившее от его тела, заткнуло рот взбунтовавшейся феминистке внутри. Он обнял её, и Марисоль сдалась, вновь прильнув к его груди ласковым испуганным зверьком.

Надо же как-то выживать…

Но когда столь же горячие, как и прочие части тела мистера Уокера, губы совершенно неожиданно коснулись её губ, настойчиво требуя продолжения поцелуя, она опомнилась…

И самое время было запаниковать.

Глава 34. Сны и проклятия

Мари проснулась от духоты, было так душно и жарко, что тело вспотело, и по лицу скользил липкий болезненный пот. Это было неприятно, но ещё неприятнее оказалась беспросветная темнота, к которой как она не старалась, глаза не могли привыкнуть.

Попытавшись повернуться на бок, девушка с ужасом отметила, что находится в крайне тесном пространстве, ограниченном со всех сторон чем-то твёрдым, как доски, и тогда её руки машинально вскинувшись вверх, обнаружили, что и там всё закрыто. Страшная догадка дотянулась до её сознания, и она, заколотив по крышке гроба кулаками – конечно же, изнутри, попыталась закричать, но тут поняла, что голос её не слушается, а воздух вот-вот закончится, положив конец самому её существованию…

– Нет!

Сильные руки удержали её от падения в бездну собственного страха, кто-то схватил её, с силой пытаясь вернуть в постель, но Мари всё хваталась за горло и продолжала кричать.

– Это сон, сон! – повторял Албер, борясь с отчаянным сопротивлением девушки, не понимающей, что происходит вокруг.

Он тряс её, пытался удержать, но в конце концов пришлось легонько ударить по щеке ладонью, и только это помогло. Мари замолчала, уставившись на герра Нильссона, как будто увидела его впервые в жизни.

– Что… что со мной? – сорванным от громкого крика голосом, вопросила она.

Но тот не отвечал, нахмурив широкие брови.

Тогда Мари обратила внимание на его руки, исцарапанные в кровь, несколько глубоких порезов и множество мелких ссадин.

– Это сделала я?.. – скорее констатировала, чем спросила девушка. – Какой ужас…

– Пустяки, – отмахнулся тот. – Что тебе снилось? Кошмар?

Мари отвела взгляд – ей совсем не хотелось вспоминать только что пережитую сцену, пусть и произошедшую во сне.

– Мне приснилось, что я, живая, похоронена в закрытом гробу. Я не могла из него выбраться, и мне было очень страшно…

Албер, не комментируя, кивнул, словно это было в порядке вещей.

– Это что, и есть – начало безумия? Видения, страшные сны…

– Да. – ответил тот не сразу. – И чем дольше ты здесь находишься, тем сильнее проявления этой чертовщины.

Мари замотала головой, словно не соглашаясь, отрицая полученную информацию.

– Почему на Вас это не действует?..

Теперь уже герр Нильссон отвёл свой взгляд, глядя прямо перед собой, но в бездонную пустоту, видимую им одним.

– Та, что наслала проклятие, она хотела меня наказать. Вечным одиночеством или вечным забвением, или тем и другим одновременно. Так или иначе, её старания всегда приводят к одному и тому же результату. Я не могу быть с кем-то рядом, проклятие уничтожает всех, кто ко мне приближается. А мы с тобой едва не…

Он замолчал, но Мари знала, что Албер имел ввиду. Едва успевшее успокоится сердце, вновь забилось чаще, а краска прилила к щекам, словно она была не целованной простушкой. При этом тяжёлый, весьма понятный взгляд герра Нильссона, не стесняясь, прошёлся по её едва прикрытой фигуре, задержавшись на всех неприкрытых участках тела.

А вначале знакомства он так на неё не смотрел…

Внезапно вскочив, Албер напугал девушку, но она быстро поняла, что ничего страшного больше не произошло. Мужчина боролся с собой и своим желанием обладать ею здесь и сейчас, но то ли опасался того проклятия, о котором всё время говорил, то ли рамки приличий не позволяли ему сейчас повторить неудачную попытку к окончательному сближению.

– Наверное, Вы сильно обидели её… – прошептала Мари, глаз не отводя от пребывающего в чистом виде экспрессии хозяина замка. – Расскажете, что случилось?

Албер медлил, решаясь, стоит ли говорить о том другой женщине – похоже от них у этого мужчины были одни проблемы.

– Хорошо. Я расскажу тебе, – заявил он. – Только обещай, что не станешь осуждать меня и делать поспешные выводы.

Мари кивнула, однако понимая, что может и не сдержать обещания. Она уже ревновала, понимая, из-за чего может проклясть женщина такого породистого жеребца – наверняка, он ей изменил, да не раз. Или ещё что похуже… Вот только в её прежней жизни различного рода проклятия были всего лишь словами, не имевшими под собой никакого магического контекста. Но тут она вдруг внезапно начала ощущать на себе все прелести этого злобного пожелания скорее всего бывшей подружки герра Нильссона. Ей и правда не терпелось узнать, в чём конкретно с его слов он провинился.

– Её принесло мне море. В один вовсе не прекрасный летний день к берегу прибило тело прекраснейшей на свете женщины, красивее которой я не встречал в своей жизни. И случилось так, что она оказалась жива. А потом…

Глава 35. О признаниях и нападениях

Марисоль напряглась, готовая дать, пусть и слабый, но отпор, но…

Но Чен сам отшатнулся от неё, чертыхнувшись.

– Прости! Прошу тебя, я не знаю, что на меня нашло!

И тут девушке даже стало немного обидно. Она не целовалась чёртову уйму времени, так почему единственный, кто готов был сделать это, вызывал в ней не ответное желание, а бурю негатива в ответ? Стоило ли всегда быть такой занудной и правильной, если, возможно, она жила на свете свои последние дни? Права была Мари, называя её монашкой. Можно было и расслабиться, поддавшись искушению, ведь её совершеннолетие было так давно! Но нормальной личной жизни так и не случилось…

– Умоляю, не бойся! – по-своему расценил её молчание мистер Уокер. – Я не хотел…

– Не хотел? – Марисоль вскинула голову, задрав носик.

– Хотел, конечно… – чистосердечно признался Чен. – А как тебя не хотеть? Такую, ну… Ты всё сама знаешь! Видела же себя в зеркале…

Хорошо, что было темно, но Марисоль казалось, что и в темноте её щёки пылают как два алых костра. Ей никто и никогда не говорил такого – нет, неприличных предложений было хоть отбавляй. Но так и честно и даже слегка наивно… Крайняя степень смущения настигла девушку. Пора было прекращать этот разговор… Но она не смогла.

– Ты же говорил, что я плоская, как доска! И на меня смотреть страшно – покормить хочется!

– А ты больше слушай пьяного идиота, ни разу до того момента красивой девушки не видевшего! Должен же был я как-то доказать тебе, что не опасен, что мои намерения чисты…

– Ах, вот как! – воскликнула Марисоль, непонятно из-за чего разозлившись. – Значит, ты мне врал?!

Претензии были глупыми и детскими, но почему-то сейчас Марисоль хотелось выплеснуть на этого мужчину всё своё недовольство на представителей того же пола. Так сказать, отыграть на нём обиду на всех homo sapiens* с теми же половыми признаками…

– Нет… да… Какая разница! – перешёл Чен в оборону. – Да, ты мне нравишься, но знаешь, как сложно говорить такое девчонкам?..

Вот уж никогда бы Марисоль не подумала, что этот громила может быть стеснительным и робким. В конце концов, это было точно не про него, у Чена Уокера не могло быть проблем с женщинами, с его-то подвешенным болтливым языком!

– Вот, ты мне опять врёшь! Обманываешь, глядя в глаза! Ха! Чтобы тебе – и сложно говорить?! Не смеши меня!

Тот вновь смутился, напомнив девушке большого обиженного ребёнка.

– Так-то, конечно, просто, если девчонка нужна тебе на пару-тройку ночей. А если всё серьёзно… Если девчонка и правда тебе нравится… Ты мне нравишься, Марисоль. И поэтому я иногда веду себя как полнейший кретин…

Ну, нет! Это уже слишком! Слишком далеко!

– Замолчи, прошу тебя! – Марисоль выставила перед собой ладони, словно выстраивая невидимую, но непробиваемую стену.

– Почему? – кажется, мистер Уокер только разговорился. – Давай уже определим, здесь и сейчас, что и к чему.

Он двинулся ей навстречу, пока её маленькие ладони не упёрлись в его обнажённую грудь, вздымавшуюся тяжело и ритмично. Глаза мужчины горели азартом, а на губах играла глуповатая, но решительная улыбка. Не разрывая зрительного контакта, он взял эти холодные ладони в свои, не желая отпускать их, а заодно согревая.

– Я ведь тоже тебе нравлюсь, да?

Марисоль замерла, готовая разразиться молниями или разреветься в голос. Да! Пора бы было уже признаться, что и он ей нравится, но сказать это вслух?! Ни за что! Ей было даже стыдно за то, что она посмела проникнуться интересом к такому неординарному человеку, явно не её круга и явно не её вкуса, но…

Это проклятое «но» сбивало с толку и заставляло спорить с собой. Не спорить! Ругаться, доказывать, что это не так. И всё же это было чистой правдой…

Так и не дождавшись ответа (а Чену он, похоже, и не требовался), мужчина сделал ещё шаг навстречу, сильнее сжав в своих руках её давно вспотевшие ладони. Она опомнилась лишь тогда, когда его губы приблизились к её губам максимально близко, и вот сейчас, именно в этот миг, она должна была решить, оттолкнуть его или… или…

– Берегись!

Марисоль закричала, уловив какое-то движение позади мистера Уокера, но он и сам уже почувствовал опасность, в мгновение преобразившись, развернувшись всем телом, чтобы достойно встретить нападавшего. Огромная тень взметнулась в воздух, чтобы стремглав тут же броситься на них, и девушка, мгновенно оценив нечеловеческую скорость этого существа, поняла, что конец их близок. Но мимолётный взгляд, брошенный на Чена, заставил её попятиться от обоих.

Его глаза! Они светились, и это не было отблеском луны или чего-то очень яркого! Уже не скрываясь, он повернул к ней голову, чтобы прошептать:

– Держись в стороне!

И бросился в бой с неведомым хищником.

* HÓMO SÁPIENS – человек разумный

Глава 36. Дар Моря. Часть 1 (прошлое)

– Герр Нильссон! Герр Нильсон! Герр…

Запыхавшийся лакей в парадной ливрее нелепо споткнулся, упав на колени и грузно ухнув вслед за тем на ладони, резво вскочил несмотря на свой немалый вес, словно не заметив сей небольшой оплошности. Холёные щёки его полыхали красным, а лицо серебрилось от пота, но он отчаянно пытался что-то донести до своего господина, а господин, небрежно повернув голову на могучей шее, терпеливо и чуть напряжённо ждал новостей.

– Там… это… утопленница! Живая! – наконец смог выдохнуть лакей, при этом упёршись содранными ладонями в ушибленные колени и тяжело дышал.

– Что ты несёшь, Этрик? Как утопленница может быть – живой? О чём ты вообще?!

– Может, господин! Там, – он неопределённо замахал рукой, указывая в какое-то неведомое пространственное измерение. – Её притащило море и выбросило на берег! Мы думали – мертвячка, белая-белая была, а она – шасть, и глаза распахнула! Зелёнющие! И сама хороша девка, аж жуть берёт!

– Как от красоты может жуть брать? – благородный герр выгнул бровь дугой, пытаясь сохранить хладнокровие и скрыть тот факт, насколько заинтересовал его доклад дородного слуги.

– А так, господин! Не верите – взгляните сами!

Столько вольностей герр Албер не ожидал от обычно вежливого, спокойного лакея, а потому решил, что эта «морская дева» и впрямь стоила того, чтобы на неё взглянуть.

– Ну ладно, – согласился герр Нильссон, направляясь в сторону двери.

Этрик засеменил рядом, пытаясь не отставать, но шаги хозяина были размашисты, и он едва не падал от быстрого бега, стараясь быть наравне.

Ещё издали Албер заметил скопление копошащегося народа на берегу. Женщины судачили, подперев бока, а мужчины, побросав рыболовные снасти и лодки, без стыда и смущения рассматривали чудо, подброшенное им не иначе в качестве развлечения, коих в их краях было крайне мало.

Но завидев благородного хозяина, все как один замолкли и расступились, пропуская его сквозь толпу.

Она сидела на берегу, обхватив руками совершенно нагое тело, но аппетитные и весьма манящие формы было не скрыть от восторженного мужского взгляда. Когда тень, что принёс с собой Албер, загородила ей солнце, девушка подняла глаза, робко и испуганно, и взгляды их встретились. Герр Нильссон почувствовал, как огонь обдал сердце, выжигая на нём клеймо любви и желания. Он замер, не в силах отвести взгляда, и взгляд тот был красноречивее любых слов.

– Кто ты?! – его голос прозвучал требовательно и властно, и всё из-за того, что он пытался скрыть ото всех и от себя в первую очередь непонятную дрожь, что уже прорывалась наружу, но всё ещё была ему подвластна.

Но девушка, приоткрыв рот, то ли не смогла, то ли не захотела открыть ему своё имя. С её посиневших от холода губ сорвался лишь рваный звук, непонятно что обозначающий. И клетка закрылась окончательно. Клетка, в которой оказалось его сердце.

Он сорвался с места, на ходу срывая с себя рубаху, накрывая ею прекрасную незнакомку, чтобы местные перестали таращится на неё, раздетую, ведь ревность нещадно вцепилась в его горло зубами, требуя убить всякого, кто помыслил о том же, что и он!

Подхватив девушку на руки, он прижал её к себе, согревая собственным телом.

– Прочь, прочь! – закричал он на челядь, что, вытаращив глаза, не успевала уходить с дороги несущего свою ношу хозяина.

Прекрасная незнакомка не сопротивлялась. Она припала к широкой груди герра Нильссона и замерла, будто уснула, но он видел, что сквозь прикрытые веки она наблюдает за ним своими прекрасными зелёными глазами, спрятанными под настоящими опахалами густых чёрных ресниц.

Девушка была очень холодна, и даже его горячие ладони, и тело, к которому та так покорно прижималась, не могли согреть её, покрытую гусиной кожей, продрогшую, казалось, насквозь.

Албер торопился, как мог, легко поднимаясь по лестнице в стенах своего замка, под недоумённые взгляды и перешёптывания местной прислуги. Обычно их хозяин бы сдержан, не эмоционален, и уж точно не занимался подобными глупостями. Это надо было до такого додуматься! Притащить какую-то девку в свой дом, на руках, да ещё и трястись над ней, как над какой-то ценностью! Чистой воды безумие, надо сказать!

Но их герру сейчас было совершенно всё равно на домыслы недостойной челяди. С той самой минуты, как он увидел её, эту морскую деву, мужчина и думать забыл о других, а потому нёс её прямиком в свою спальню, чтобы уложить на собственную постель, укутав в своё одеяло. А после бросился собственноручно разжигать камин, чтобы хорошенько прогреть и без того тёплый воздух, но незнакомке требовалось не просто тепло, скорее, жар, и он готов был сжечь за раз все дрова, что были заготовлены на долгую зиму, лишь бы почувствовать тепло её тела.

Пока он возился, незнакомка уснула, и Албер постарался действовать тише, чтобы не потревожить её…

С ума сойти! Да что на него в самом деле нашло?! Он никогда не был столь опрометчивым и импульсивным! Но эта девушка буквально за несколько минут всколыхнула в нём что-то такое, что можно было назвать настоящим чувством. Да! Именно так! Ведь раньше ничего подобного, похожего на это, он не испытывал…

– Так-так, – услышал он за приоткрывшейся неслышно дверью голос того, кого хотел видеть сейчас в последнюю очередь. – Что тут у нас? Ооо… Не спятил ли ты, братец?..

Глава 37. Дар Моря. Часть 2 (прошлое)

– Ты невовремя, Северин.

Албер попытался усмирить в себе раздражение, которое в последнее время невольно вызывал даже простым своим присутствием этот человек.

Но тот будто не слышал. Он уверенным шагом прошёл в покои мимо их хозяина, чтобы с такой же неимоверной наглостью уставиться на лежащую под одеялом спящую девушку.

– Хм…

Но когда его рука потянулась к тому самому одеялу, чтобы откинуть его, герр Нильссон резко перехватил её, остановив нахала и не позволив ему действовать дальше.

– Тебе лучше уйти.

Спокойный, ледяной голос брата мог заставить затрепетать в ужасе любого, только не Северина. Он давно не боялся старшего брата, очевидно, зная, что серьёзных проблем тот ему не причинит.

– Да что с тобой? Я только одним глазком хотел взглянуть…

Смазливая физиономия, тёмные волосы, эффектно дающие контраст по сравнению с бледной кожей и пронзительные синие глаза, доставшиеся ему от матери – девки, что охмурила его отца после того, как Анья, законная супруга герра Нильссона-старшего, скоропостижно скончалась при родах, оставив новорожденного сына на попечение мужа. Однако, тот был достаточно мудр, чтобы не связывать себя узами брака с простолюдинкой. Но это не мешало ему регулярно посещать её спальню и штамповать детей, которые каждый раз случались мертворождёнными. Маленький Албер даже привык и смирился, что брата или сестры ему заиметь не суждено и недоумевал, когда отец, человек образованный и всеми уважаемый, после каждых таких родов облегчённо вздыхал и чуть ли не праздник устраивал, откровенно радуясь случившемуся.

Но потом родился Северин. Живой и здоровый, к неудовольствию отца и радости новоиспечённой матери. Албер же пребывал в смешанных чувствах, ещё не до конца понимая своё отношение к младшему брату. С одной стороны, он был рад, ведь теперь это означало, что он будет не один – отец не разрешал играть ему с простолюдинами, а с братом, конечно же, позволит. Но с другой, он немного боялся, что теперь будет меньше получать внимания от родителя, хотя тот его и так не слишком баловал.

Но страхи его были напрасны. Отец открыто не признавал второго наследника, но мальчик рос в замке и был обеспечен всем необходимым вместе со своей матерью. Он ни разу не назвал Северина сыном, при этом всячески подчёркивая, что Албер – его единственный преемник по праву крови, но между собой мальчики были дружны, и старший всегда с неистовой радостью и со всей серьёзностью любил ухаживать за младшим, учить его ремеслу и грамоте.

Конечно же, так продолжалось до поры до времени…

– Не испытывай мой гнев! – как можно спокойнее произнёс Албер, чувствуя, что теряет терпение.

Лисий взгляд младшего то и дело возвращался к спящей, и что-то в этом взгляде герру Нильссону совсем не нравилось. Кажется, он даже был готов вышвырнуть младшего силой, если потребуется. Если он не перестанет так смотреть на его морскую находку. Какое-то время братья оба молча любовались девушкой, пока Северин не произнёс:

– Боги! Как же она прекрасна… Интересно, откуда она взялась?

Вполне логичный и невинный вопрос всколыхнул в душе Албера жгучую волну ревности. Он и сам себя понимал не вполне правильно, что с того, что брат интересуется девушкой, выброшенной на берег лютым морем, только прикидывающимся бедной овечкой, а на деле совершающим вот такие страшные преступления, как это. Разве можно было уничтожать такую красоту? Нет, конечно же море было просто бездушной стихией. Но ведь как-то она попала в его лапы! И едва не лишилась жизни в его светлых водах.

– Её принесло море…

– Это я знаю, – спешно перебил его Северин. – Ульрик мне всё рассказал. И теперь я даже жалею, что не успел на берег раньше тебя. Сейчас бы эта цыпочка лежала в моей постели, и при пробуждении её ждали бы мои поцелуи и ласки, а не такого зануды, как ты.

Его слова и взгляд были вызовом, и Албер в очередной раз одёрнул себя, чтобы не перейти той тонкой грани, которая ещё отделяла его от потери контроля над собой. Но его ответный взгляд был красноречивее любых слов, и Северин ещё никогда не выигрывал его в этой борьбе. Не выигрывает и сейчас.

– Если у тебя всё, можешь катится на все четыре стороны, – пожалуй, даже слишком спокойно произнёс Албер. – У меня ещё полно дел, а ты отвлекаешь.

Северин хмыкнул, сверкнув белозубой улыбкой.

– Я уйду, брат. Но мне интересно, что ты скажешь фру Марте, когда она обнаружит эту полуголую девицу в твоей постели? Я хотел бы на это взглянуть...

Албер даже побледнел при этих словах: его замешательство сейчас было не скрыть, нацепив маску безразличия. Подумать только! Он ведь и не вспомнил о ней, своей невесте, чьё приданное вот уже с месяц пылилось в кладовых замка. А ведь этот проходимец был прав: ни одной женщине не понравится то, что он совершил.

Но сейчас ему, такому благородному и справедливому, было абсолютно плевать. И, стиснув зубы, Албер продолжил.

– Это не твоё дело, Северин. Убирайся из моих покоев, иначе я вышвырну тебя силой. Я всё сказал. Проваливай.

Тот, опять усмехнувшись, медленно перевёл взгляд с брата на девушку.

– Я уйду. – не спеша сообщил он. – Но ты должен знать: всё равно она будет моей. Ты проиграешь.

Албер смерил его прищуренным взглядом сквозь прикрытую прорезь век. Молодой, почти благородный – по крайней мере, по сравнению с самим герром Нильссоном он выглядел именно таким, лощёным аристократом с потрясающе эффектной внешностью, имеющим слабость к противоположному полу, но ни черта не получившим в жизни помимо этого. Брехун и задира – вот кого он видел перед собой. Стоило ли с таким спорить?

– Убирайся, – устало повторил он. – Иначе я забуду, что ты имеешь со мной хоть какую-то степень родства, и прикажу выпороть тебя на конюшне. Вот уж все порченные тобой девки повеселятся, злорадствуя и плюя тебе в лицо!

Северин не переставал улыбаться, хотя и воспринял угрозу всерьёз – на что уж, но на это его брат точно был способен. Тем более что он был ему братом лишь на половину, но хозяином замка после смерти отца – полноправным, а потому стоило поберечься и уступить.

Он ушёл, не прощаясь и больше не проронив ни слова, затаив очередную обиду на брата. Но с твёрдым намерением сдержать своё обещание и прибрать то морское сокровище, что спало на его кровати, себе, тем самым насолив Алберу.

Он сделает это, чего бы ему то не стоило…