Текст книги "Сердце Северного Ликана (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 50. Месть

У хорошей мести нет срока давности.

Она вспоминала об этом каждый раз, когда видела, как поднимается духом тот, кого она обрекла на вечные муки. Ад при жизни – что может быть слаще в качестве мести для того, кто уничтожил её.

Странное сочетание.

Говорят, любовь – это самое светлое, что может возникнуть между людьми. И она пыталась любить – при жизни. Пока эта самая любовь не уничтожила её, растоптав, смешав с грязью, выкинув на обочину жизни. Не в прямом смысле, но…

Она пыталась!

Ещё помнила, как собственноручно вышивала кружева на приданном, лелея надежду, мечтая о будущем. Ей говорили, он был завидным женихом. Высоким, коренастым, богатым. А много ли надо разгулявшемуся девичьему воображению, чтобы заочно влюбиться в своего будущего мужа, увидев его до того лишь раз?

Ей говорили, что он был справедливым, не злым, работящим. И она стежок за стежком вкладывала эти мысли в свою работу, вышивая узор на ночной сорочке, которую должна была надеть в первую брачную ночь со своим супругом.

Служанки щебетали, расхваливая ярла этих земель. От их слов становилось то горячо, а то и жарко, и девичьи щёки пылали алым – она уже представляла их первую брачную ночь, с трепетом и волнением, хотя до неё ещё было не скоро.

Откуда же ей было знать, что мужчины порой бывают так переменчивы!

… когда она узнала о его измене, то смолчала, до крови прикусив язык. В конце концов, старшие ей объяснили, что он ей не был на то время мужем, а у мужчин бывают свои специфические потребности.

Настоящим ударом стало то, что он отказался жениться на ней, пообещав вернуть и приданное, и откуп в тройном размере, а виной тому стала какая-то гулящая девка-простолюдинка, увидев которую воочию она потеряла дар речи – настолько та была хороша.

Тогда впервые она и почувствовала себя полным ничтожеством и уродиной – нет, няньки с детства любили приговаривать ей, как она миловидна и красива, но что такое настоящая красота она поняла лишь взглянув на любовницу своего бывшего жениха.

В тот миг она всё поняла. Но обиженное самолюбие не желало мириться, и она решилась на страшное…

Милая, избалованная, наивная девочка, что никогда в жизни не делала ничего плохого, отправилась за помощью к той, о которой по округе ходила дурная слава. Горбатая старуха Хильда жила в лесу на отшибе, к людям выходила редко, но значилась у них местной ведьмой, а потому пользовалась неким благоговейным уважением и вызывала страх у местных. Говорили, она умела заговаривать животных и переселять в их тела души людей, лечила их заветной травой, что могла стать лекарством или отравой в зависимости от помыслов той и силой мысли подчинять себе разум тех, кто физически был сильнее.

Она знала о ней из слухов местных девушек, что ходили в деревню за продуктами, а потом рассказывали друг другу всё то, чего там видели или слышали. А молодая госпожа лишь делала вид, что досужие сплетни ей не интересны – на деле ей очень хотелось хоть раз выбраться из дома без служанок и нянек, и словно простая девушка, побывать в деревне, погулять без охраны и просто насладиться тишиной и свободой пустынного леса или пляжа.

Но она боялась, слишком уж изнеженным было её тело и труслива душа.

Однако она отринула всякий страх, будучи обманутой собственным женихом. Нет, он сказал ей всё, как есть, ничего не сокрыв. Но она чувствовала, будто тот вылил на неё ушат грязи, и тогда ложью казались ей его слова, рассчитанные на прощение и понимание.

Она помнила, как впервые ощутила ярость, как та клокотала раскалённой лавой, поднимаясь внутри к самому жерлу ненависти. Нет, внешне она оставалась спокойной и терпимой, но это только снаружи. Молча выслушав теперь уже бывшего жениха, она развернулась и ушла, так и не сказав ни слова. А он забыл о её существовании в тот же самый момент, и это, пожалуй, было самым обидным во всей этой истории.

Тогда она поклялась отомстить. Поклялась на крови, пробуждая в себе настоящую жажду и ненависть, и она знала, кто ей в этом может помочь.

Хильда встретила её у края леса, ехидно усмехаясь, словно ждала. И её следующие слова лишь подтвердили эту догадку.

– Я знаю, зачем ты пришла. Но готова ли ты заплатить ту цену, что я попрошу?

Тогда она молча достала из-под белой мантии тяжёлый кошель с деньгами, набитый под завязку.

– Золото – это хорошо, – не удивилась уродливая старуха, не переставая ухмыляться. – Но я сейчас не о том. Ты должна понять, что назад дороги не будет. Загубленная душа навек останется на твоей совести. Кровь, которая окропит твои ладони, никогда не отмоется с них. Согласна ли ты на это?

Она помедлила, решаясь и прислушиваясь к собственной совести. Что, если отказаться от безумной мести и найти в себе силы жить дальше? В конце концов, она всё так же молода, красива и имеет хорошую репутацию и приданное.

Но в душе будто что-то сломалось. Нет. Она жаждала именно мести, и именно это желание привело её сегодня сюда, к жуткой горбатой старухе, что будто пыталась её отговорить.

– Я согласна, – хрипло выдохнула она, ощущая, что теперь назад дороги точно нет.

– Хорошо. – прошамкала та, поворачиваясь к девушке спиной, приглашая её идти следом. – Мне нужна твоя кровь, её волос и его имя. Вижу, у тебя всё при себе…

Она холодно улыбнулась в ответ, понимая, что от ведьмы ничего не скрыть, и это даже пугало.

– Да…

– Тогда раздевайся догола, – приказала старуха, принимая из её рук золото и волосы соперницы…

А дальше всё происходило как в страшном сне, который она с трудом воспринимала. Очерченный углём круг на полу ветхой хижины, орошённый алыми каплями крови, окуренное горькими травами пространство комнатушки, боль во всём теле, а после небывалая лёгкость. Недолго. Какие-то секунды…

А после…

Она взглянула на себя в зеркало, понимая, насколько изменилась. Замерла, разглядывая свой новый облик. И как сладкое заключение, руки возлюбленного, что легли ей на бёдра сзади – и это прикосновение отдалось желанием во всём теле.

Восторг постепенно охватывал её, когда настырные губы, царапающий лёгкой щетиной подбородок, уткнулись в её шею, тяжёлое дыхание опалило кожу.

– Я люблю тебя, моя желанная… – прошептал он ей прямо в ухо. – Моя Яла…

… Эти воспоминания были столь же сладки, сколь горьким казалось её нынешнее существование. Но сожалеть о прошлом не было времени. Тёмная тень себя прежней, она собралась, чтобы скользнуть в подвал, где сейчас бесновался и требовал человеческой плоти страшный зверь. Он видел её, но кроваво-янтарные глаза выхватывали лишь обрывки реальности. Она не представляла сейчас для него никакой ценности, ему требовалась живая жертва, из плоти и крови.

Было не вежливо заставлять его ждать.

Ключ, лежавший у самых ног герра Нильссона, легко был поднят в воздух, добравшись до своей цели. Она легко справилась с оковами, сдерживающими зверя, и уже через несколько минут тяжёлые цепи, звякнув, рухнули на пол. Обезумев от пьянящей свободы, хищник бросился прочь из своей клетки, надеясь разыскать лакомый ужин.

И, кажется, он уже ждал его наверху…

Глава 51. Полнолуние

Мари дрожала, как лист на ветру. Она озиралась по сторонам, не понимая, где она: в продолжении сна или в реальности? Холодно было так, будто её окунули в ледяную воду, а темнота, разбавленная лишь полной луной, что подглядывала за ней через приоткрытое окно, сообщила ей, что давно наступила ночь.

И, скорее всего, это был очередной кошмар, поэтому бояться не стоило. Ведь в конце концов она проснётся живой и невредимой, пусть и напуганной до смерти.

Разбудивший её вой повторился.

Боги, да кто здесь так мог выть? Ни одна собака не способна на такое…

Накинув на плечи одеяло, она принялась рыться в шкафу в поисках тёплых вещей. Почти всё приходилось делать на ощупь, но она отлично справилась, выудив из древних шкафов что-то наподобие костюма для верховой езды и тёплую меховую накидку. Да, сейчас была не зима, и всё же Мари ужасно хотелось согреться, а летние наряды в этом ей помочь не могли.

От вещей пахло ветошью, но они были достаточно пригодны для носки, да и выбора особого не наблюдалось. Одевшись, девушка торкнулась в дверь, но та оказалась закрытой. Вот чёрт! Мари вскипела от ярости и обиды. Зачем герр Нильссон опять её закрыл? Для чего?

Она уселась спиной к двери, уткнувшись лбом в колени. Неужели ей придётся просидеть всю ночь вот так, в ожидании, когда вернётся Албер? Но ей было страшно одной. Сейчас как никогда она чувствовала, что должна выйти наружу. Это можно было назвать навязчивым желанием, но то ровным счётом ничего не меняло. Она знала, что ей нужно выйти наружу…

Скребущийся шорох заставил девушку насторожиться. Шагов она не расслышала, а вот то, как ключ сначала вошёл, а потом несколько раз повернулся в замочной скважине – вполне отчётливо, и это не могло не напугать.

Мари почувствовала, как время остановилось. Сердце заколотилось где-то в глотке, во рту пересохло. Ей уже казалось, дверь вот-вот и откроется, впустив в её жизнь очередного монстра, возможно, последнего, но легче от этого не становилось.

Но за дверью вновь поселилась тишина и Мари, выждав определённое время, нерешительно решила высунуться наружу.

Осторожно, крадучись как вор, она с силой приоткрыла дверь, не обнаружив за ней ничего и никого. Значит, можно было идти дальше. Чертовщиной её было уже не напугать, и девушка, не без страха, осторожно двинулась вперёд, аккуратно ступая в темноте на гладкий камень пола. Где обитает герр Нильссон в своё время она так и не выяснила, и о том жалела сейчас. Но искать его покои в кромешной тьме проклятого замка показалось ей тем ещё удовольствием, хотя зачем в таком случае она высунула нос из комнаты, Мари просто не знала.

Гром, раздавшийся снаружи, напугал её, и она ещё несколько минут приходила в себя услышав его раскаты. Похоже, домой она вернётся седой, если вообще, конечно, вернётся…

В замке было тихо. Внизу царила та же разруха, и луна, окутывающая серебряным блеском развороченную мебель, представляла картину в ещё более мрачном, трагическом свете. Албера видно не было. Дверь всё так же была заперта на засов.

Так зачем она вышла сюда, из своей комнаты?

Однако, вскоре Мари услышала шум, сопровождающийся воем. И звучал он не снаружи здания, а будто изнутри, и, приближаясь, становился слышен всё отчётливее.

На этот раз девушка оказалась готовой к чему-то экстраординарному. Навалившись на засов, она в два счёта отодвинула его, и тут же с силой захлопнула дверь, а после, осмотревшись, бросилась прочь от замка.

Неведомое существо уже было прямо за дверью, она слышала его хриплый вой и характерные царапающие дерево звуки.

Бежать! Надо было бежать, не оглядываясь.

Но она оглянулась, когда тяжёлая дверь с грохотом ударилась о стену, и зверь показался во всей красе.

Он был прекрасен и ужасен одновременно! Мощное тело на двух лапах-ногах отдалённо напоминало человеческое, но было с низу до верху покрыто светлой шерстью. На короткой шее на могучих плечах сидела волчья голова с разинутой пастью, полной острых зубов, с которых прямо на землю капала обильная слюна. Взгляд почти разумных кроваво-янтарных глаз разыскивал кого-то во тьме, нос втягивал запахи, сосредоточившись на том же занятии.

Мари не знала, замереть ей или бежать без оглядки. Но когда это волк-переросток обратил свой кровавый масляный взор на неё, у девушки открылось второе дыхание. Ноги сами понесли её в лес, из которого в прошлый раз она чудом спаслась, но сейчас помочь ей было, кажется, некому.

Нырнув под покров ближайших деревьев, Мари уже спиной чувствовала опасное приближение хищника, но останавливаться не собиралась. Он догонял. А она, выдыхаясь, понимала, что вот это – последние минуты её жизни, и ничего, совершенно ничего уже нельзя поделать…

«Просыпайся, ну же… Пора!»

Но она не просыпалась, и кошмар продолжался.

Хриплое дыхание слышалось уже совсем близко, вот-вот, и он настигнет её, разорвёт в клочья, но, обернувшись в последний раз, девушка увидела, как за её спиной поднимается кверху, разрастаясь, чернота – наподобие той, что она видела в замке в одну из ночей. Зверь, с размаху залетевший в неё, вдруг взвизгнул, заскулив, и от его тела, головы и лап повалил дым, словно тот горел невидимым огнём.

Он остановился, а Мари, напротив, побежала с удвоенной силой – вглубь леса, неважно куда, лишь бы спастись сейчас от этого ужасного существа и дождаться рассвета.

Почему-то ей казалось, что рассвет всё решит, расставив всё по своим местам…

Девушка уже скрылась из вида, когда зверь повалился на колени, обхватив голову руками, продолжая рычать, а чернота, собравшись воедино, вдруг обрела очертания женщины, державшей в руках россыпь кроваво-красных с жёлтыми прожилками цветов.

– Не так скоро, Албер, – с наслаждением произнесла она, облетая оборотня по окружности. – Доставь мне удовольствие, пострадай чуть больше… ты успеешь убить её, но не сейчас… Сейчас я хочу, чтобы ты страдал физически!

И рассмеялась злобным замогильным смехом, что прокатился по лесу и потерялся в раскатах подоспевшего грома.

Начинался ливень.

Глава 52. Дом в лесу

Она бежала, не разбирая пути, сквозь густой лес, исцарапав в кровь лицо хлёсткими ветками, изодрав одежду, а ливень щедро поливал сверху, промочив девушку насквозь, добавив страха и страданий, но Мари не сдавалась, больше не останавливаясь и не оглядываясь. Но и её предел был достигнут: споткнувшись обо что-то большое, попавшееся на её пути, она упала, больно ударившись и растянувшись в мокрой траве. Дождь не желал прекращаться, а она, вымотанная напуганная, замёрзшая, не желала погибать, и вид жилища, возникшего перед её взором, готова была списать на очередное видение. И всё же нужно было проверить.

«Бревно», через которое она споткнулась, вдруг слабо застонало, и девушка, взвизгнув, резво отскочила в сторону, рассматривая свою находку. Да, это был человек! В темноте было не разобрать ни его возраста, ни рассмотреть лица, но Мари помнила о своём недавнем преследователе, с ужасом поняв, что это скорее всего он и есть! Она замешкалась, не зная, как ей поступить. Но очередной громовой набат вернул её мысли в здравое направление, и она, подобравшись, бросилась к обнаруженному дому. Благо, дверь в него была открыта, а внутри царил самый настоящий человеческий быт.

– Есть кто-нибудь? – громко спросила она, захлопнув дверь за собой и тем самым оставив шум дождя позади.

И с облегчением выдохнула, когда в ответ ей послышалась одна лишь тишина. Жилище не было заброшенным, деревенский самодельный домишко был простоватым, но обжитым, жилым.

Маленькая печка стояла в углу, здесь же нашлись приготовленные к ней дрова и старинное, похожее на зажигалку, приспособление. Трясущимися заледенелыми руками она попыталась высечь искру, и с раза десятого ей это удалось. Сухая кора вспыхнула, заискрив, и отдала свой жар дровам, те же в свою очередь подарили тепло и свет жилищу.

А Мари, усевшись рядом с очагом, принялась отогревать руки и тело, стараясь не думать о человеке, что лежал сейчас под проливным дождём, на траве, без крыши над головой, и, возможно, он не переживёт эту ночь, а, может быть, мёртв уже… А что, если это не тот человек, что преследовал её тогда в лесу? А что, если тот?..

Вопросы разъедали мозг как рой разъярённых пчёл. Ей бы думать сейчас о себе, о том страшном звере, что отстал от неё по какой-то счастливой случайности, а она впервые в жизни не могла, мучаясь совестью. Сцепив зубы и ругая себя последними словами, Мари вновь отправилась наружу. Ливень только усиливался, а разряды молний участились. Она осторожно приблизилась к телу, лежавшему на траве, вымокшему, беспомощному, и попыталась позвать.

– Эй…

Кажется, мужчина был без сознания, и тогда она склонилась над ним, попытавшись растрясти.

– Вы слышите меня? Вы живы?..

Но тот не отвечал. Жилка с пульсом на шее уверенно завибрировала под её пальцами, сообщая радостную весть: всё-таки он был жив.

Тогда Мари, подхватив мужчину под мышки, волоком потащила его к хижине, понимая, что, если бы та находилась дальше, она попросту бы не справилась. Порог им дался особенно тяжело. Мужчина даже в беспамятстве ойкнул, когда она провезла его лопатками по выступающему дереву, но в себя не пришёл. Глядя на мокрые следы от его одежды на полу, Мари подумала, что неплохо бы было его переодеть, и переодеться самой, но сил хватало лишь на то, чтобы рухнуть рядом, поближе к печке. И как следует отдышаться.

Вода нашлась здесь в ведре, и девушка жадно пила её, пока не почувствовала, что насытилась. Поднеся глиняную чашку к губам мужчины, она не добилась ничего: тот не приходил в себя и на воду никак не реагировал. Тогда она оставила его в покое, а сама, скинув с себя промокшие тряпки, забралась в чью-то застеленную постель (ни о какой брезгливости речи сейчас даже не шло, было просто не до этого), и, согревшись окончательно, не заметила, как уснула, забыв о всякой осторожности, с лёгкостью заменённой стрессом.

«Проснись, проснись» – шептала она едва шевелящимися от усталости губами, проваливаясь в бездну сновидений. И, как бы ни странно это звучало, она впервые за всё это время спала крепко, спокойно и без сновидений, что донимали её в последнее время. Несмотря на дождь, что гулко молотил по крыше хижины и на прочие обстоятельства, такие, как странный полуживой сосед, лежащий на полу и блуждающий где-то в лесу кровавый зверь, для которого дверь этого домишки не будет настоящим препятствием. Но усталость взяла своё…

Глава 53. Моя

Они шли весь оставшийся день почти без приключений, чему Марисоль была несказанно рада. Её голова была занята другим событием, вытеснившим все прочие, и ей было в этом стыдно признаться – даже самой себе. Подумаешь! Поцелуй…

Но при одном воспоминании о нём кровь приливала к щекам, а губы начинало покалывать. Чуть натёртая щетиной мистера Уокера кожа возле рта слегка горела, но это не вызывало неприятных ощущений, напротив, лишь напоминало о пережитом сладком моменте её жизни. Девушка то и дело прокручивала в своей голове то, что произошло, и ей было несказанно приятно и неловко одновременно.

Чена тоже не тянуло на разговоры, он шёл чуть впереди, но то и дело оглядывался, словно читая её мысли. Хитрая и весёлая усмешка то и дело играла на его губах, будто он знал, о чём она сейчас размышляет, и это только добавляло смущения и без того смущённой девушки.

Но к вечеру выдохлись оба, и усталость сменила романтические мысли на более приземлённые: кажется, собиралась гроза. Об этом говорил и воздух, насыщенный озоном, и пока ещё далёкие раскаты грома, и заметно посеревшее небо.

– Плохо дело! – сообщил Чен, остановившись и уставившись на низкие тяжёлые тучи, заволакивающие небосвод. – Найти бы, где укрыться: боюсь, сейчас ливанёт…

Марисоль, последовав его примеру, тоже вскинула голову и наблюдала за изменениями в погоде. Становилось зябко, колючий ветер порывами ворошил листья и пугал беспокойных птиц, что так же, как они, не имели дома и укрытия на случай дождя и грозы. Но они находились хотя бы в своей стихии.

– Я поищу?.. – осторожно спросил мужчина, зная, как Марисоль относится к тому, чтобы остаться одной в лесу.

– Давай вместе, – тут же предложила она, занервничав.

– Ты двигаешься слишком медленно… для меня, – виновато сообщил он. – Я недолго, только разыщу что-нибудь подходящее, и вернусь…

– Пусть идёт, – девушка дёрнулась, услышав за спиной над самым ухом голос уже знакомого ей признака, и чего ей стоило не закричать на весь лес! – До замка не скоро, а гроза и впрямь будет знатной…

– Хорошо, – согласилась Марисоль, вызвав недоумение на лице сопровождавшего её мужчины. – Иди, я подожду.

– Точно? – тот недоверчиво покосился, но девушка постаралась изо всех сил изобразить непринуждённую улыбку.

– Я справлюсь.

– Ну тогда ладно…

Через пар секунд он исчез в ближайших зарослях, вероятно, ориентируясь на свою интуицию.

– Ты следишь за нами? – тут же накинулась Марисоль на призрачную девушку.

– Нет. Но я всегда рядом, – пояснила та. – Слежу, чтобы вы не сбились с пути.

– Ну, знаешь! – возмутилась живая девушка, ценившая прежде всего своё личное пространство и тайну личной жизни. Кроме того, она поняла, что та наверняка видела их с Ченом поцелуй, а ей вовсе не хотелось, чтобы об этом кто бы то ни было знал! – Может, оставишь уже нас в покое?!

Та потупила глаза.

– Но это слишком важно для меня… Я не могу уйти, пока вы не найдёте его… Мы привязаны к этому месту, только по-разному. Прошу, не прогоняй меня! Я не буду мешать или досаждать вам. Мне лишь надо убедиться, что вы на правильном пути…

Марисоль стало жалко призрак несчастной травницы. Следовало бы её расспросить, что же с ней всё-таки случилось. Но тут вернулся Чен.

– Нашёл! – радостно сообщил он, по-свойски хватая девушку за руку. – Но надо торопиться! Дождь уже начинается!

И правда, Марисоль и не заметила, как с неба посыпала первая изморось, постепенно перерастающая в оформленные капли.

– Бежим!

На разговоры времени не осталось.

Они побежали, держась за руки, и если Чена это только задерживало, то Марисоль существенно помогало – такого «локомотива» ей существенно не хватало в жизни!

Но дождь, будто издеваясь, всё наращивал свою мощь, не оставляя им шанса добраться до нужного места сухими. Ветер усилился троекратно, он уже не хлопал, а хлестал ветками, стало темно с приближением ночи и шторма, а ещё страшно – Марисоль не сдержала эмоций, когда гроза впервые сверкнула в небе, и тут же, словно передразнивая её, охнул гром.

И всё же они добрались, буквально рухнув вместе на дно какой-то пещеры, норы, вырытой под огромной сосной – девушка не знала правильного названия, довольно-таки глубокой, а потому способной защитить их от любого ливня.

Тяжело дыша, они улыбнулись друг другу, одновременно прислушиваясь, как расходится дождь и учащаются удары молний, и мысленно радуясь, тому, что успели…

– Кажется, мне нужно ещё немножечко твоей терапии, – заявил Чен, подползая ближе к вновь смутившейся девушке. Хорошо, что темнота скрывала и красные щёки, и закушенную в нерешительности губу…

– Обойдёшься… – прошептала она, в действительности не собираясь воспринимать намёки мужчины всерьёз.

– У меня рана открылась, вот, посмотри…

– Где?! – Марисоль тут же сменила риторику, но в порыве бросившись на «спасение» Чена, в полумраке тут же наткнулась на его грудь, оказавшись в крепких объятиях.

И поцелуй, о котором она так трепетно и нежно думала весь день, внезапно повторился. Только глубже, только страстнее и… нежнее…

На этот раз Марисоль даже не думала сопротивляться. Ей так осточертело держать себя в руках и всё время думать, что там подумают остальные, что она просто разрешила себе расслабиться и ощутить, каково это – быть желанной, а, возможно, и любимой…

Мистер Уокер не подвёл. И как бы его руки не ласкали её сейчас, с какой страстью не касались её тела, большего он себе не позволял, а покончив с поцелуем, тут же обратился к девушке:

– Я без ума от тебя, красотка. Кажется, совсем…

– Вот только не надо мне сейчас втирать про любовь с первого взгляда! – тут же ощетинилась Марисоль. – Я не верю во всю эту чушь…

– С первого?! – перебил он её, рассмеявшись. – Нет, мне кажется, я полюбил тебя задолго до нашей встречи… Ты словно предназначалась мне, можешь не верить! Но у меня ощущение, что я знал тебя всю свою жизнь, или даже дольше… И да, я люблю тебя. Можешь не верить, это ничего не меняет. Но ты будешь моей. Ты уже – моя…