Текст книги "Сердце Северного Ликана (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 42. Безумие

Мари очнулась от собственного стона. Тело ломило от боли и каждое движение отдавалось болезненной волной сквозь все органы и мышцы. К тому же было душно, очень жарко… Тревожное воспоминание о сне, приснившемся ей накануне, заставило её занервничать ещё сильнее. Так и есть! Мари находилась в закрытом ограниченном пространстве, так напоминающим гроб, в котором она была заперта во сне. Только это уже был не сон. Не сон!

Пальцы медленно потянулись вверх, коснувшись в полнейшей темноте преграды, мешавшей ей протянуть руку дальше, нервно заскользили по ней, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, трещинку, но всё было тщетно. Справа и слева было то же самое, как и под спиной, с одной лишь только разницей, что она лежала на чём-то мягком, устлавшем дерево – даже под головой была небольшая подушка. Такие обычно кладут в гроб, символизируя постель усопшего. Но ведь она была живой! Пока что живой… Она заколотила по деревянной крышке изнутри, не понимая, как вообще от охватившего её ужаса до сих пор оставалась вменяемой, и не обращая внимания на боль, стала извиваться всем телом, пытаясь выбраться наружу. Где-то на задворках сознания Мари ещё надеялась, что этот кошмар прекратится, и она проснётся, или герр Нильссон разбудит её, но… Она продолжала кричать и извиваться в наглухо запечатанном ящике, а помощи ниоткуда не было. Воздух внутри стремительно заканчивался, и Мари готовилась к худшему…

… – успокойся!!!

Удар по щеке привёл её в чувство, и девушка, схватившись за начинавшую гореть щёку, уставилась на Албера, открывая беззвучно рот, словно рыба, выброшенная на берег.

– Прости, я не хотел так сильно! – с сожалением произнёс тот. – Но ты так кричала и просила о помощи, а я не мог тебя разбудить!

До Мари смутно начинало доходить, что всё случившееся – просто сон, похожий на тот, другой кошмар, но дополненный страшными событиями, ужасающими и в чём-то просто невероятными.

– Я что, спала?! – не сразу поверила она. – Но… как?! Я помню, Вы ушли, и я вышла из комнаты, спустилась вниз…

Герр Нильссон лишь горько покачал головой.

– Этого не было, Мари. Я был всё время рядом…

Мари схватилась за голову, не зная, кому ей верить. Себе или этому странному мужчине, утверждающему, что всё было совсем не так. Или он пытался зачем-то её обмануть, или это было чистой воды безумие.

– Так было со всеми? – спросила она бесцветным, поникшим голосом.

Албер пожал плечами.

– У всех было по-разному. Кого-то преследовали галлюцинации, кто-то, как ты, начинал медленно сходить с ума изнутри…

Мари поёжилась, обняв себя руками. Вот сейчас ей стало по-настоящему страшно, ведь теперь она просто не знала, спит или бодрствует, происходит с ней это на самом деле или во сне.

– А если я снова сплю? – спросила она. – Если Вы мне просто снитесь?

Она потянулась рукой к лицу мужчины, отмечая, что шрамы на его лице стали намного меньше выражены, даже глаза почти восстановились, и сейчас он наблюдал ими за ней, не препятствуя и не возражая.

Девушка коснулась его колючей щеки, провела по ней тыльной стороной ладони, опускаясь к кадыку и могучим ключицам мужчины. Тот прикрыл глаза, явно наслаждаясь этим, его дыхание участилось и стало сбивчивым, однако Мари не останавливалась, продолжая путешествие по его коже, пытаясь понять, на самом ли деле её прикосновения к нему реальны.

– Прекрати, я вновь могу не сдержаться, – хриплые слова вырвались из его рта, хотя тело явно желало обратного.

– Может, я этого и хочу, – с вызовом произнесла девушка, продолжая своё нескромное занятие, с азартом изучая реакцию мужчины на её прикосновения. Пока она её радовала.

– Я не хочу вновь подставлять тебя под удар, – еле выговорил тот, даже не пытаясь остановить ласкавшую его красавицу. – Это слишком опасно…

– Мне всё равно! – гордо воскликнула Мари. – Если уж жить мне осталось не так уж и много, то и терять, в общем-то, нечего… Нужно наслаждаться тем, что осталось, и ни в чём себе не отказывать…

Его губы накрыли её так стремительно, что она едва успела осознать это. Страсть, охватившая этих двоих, была взаимной, и сейчас Мари было абсолютно наплевать, что любовь их никогда не будет взаимной. К чёрту любовь…

Сильные руки Албера подмяли её под себя, тяжесть его тела была головокружительно желанной, от возбуждения стучало в висках и скручивало внизу живота. Ах, как она давно не испытывала настоящего влечения! Этот мужчина отличался от всех её предыдущих, от него пахло дикой свободой и веяло настоящей силой, и все её предыдущие партнёры, казалось, теряли свой вес и значение перед этим гигантом, настоящим самцом.

Он уже задыхался от страсти, медленно, но уверенно, подводя девушку к моменту сближения, она чувствовала его руки там, где особенно хотела чувствовать, её бёдра сжимали его ноги, и до заветного мгновения оставались считанные сантиметры ткани платья, которое он задирал всё выше и даже рычал в предвкушении вкушения сладкого плода…

Перед тем самым мигом, он взглянул ей в глаза – его собственные пылали сейчас янтарным светом, но Мари было плевать. Она ногтями с силой вцепилась в обнажённую спину Албера, призывая не медлить больше ни секунды, и…

Проснулась на влажной от пота и слёз постели, не понимая, что только что произошло.

В окне брезжил начинающий рассвет.

Это точно было безумием…

Глава 43. Оборотень

Сознание возвращалось к нему медленно, постепенно, и вместе с ним к горлу подкатывала тошнота, приправленная головокружением и головной болью. Но память, внезапно вернувшись в восприятие окружающей действительности, заставила его резко подняться, приняв боевую стойку, мигом оценить опасность, которой он мог подвергнуться и, в конце концов, успокоившись, вновь опустится на грешную землю, страдать и зализывать свежие раны.

– Марисоль! – его хриплый стон, обращённый к девушке, что сидела рядом, привалившись спиной к дереву, прозвучал зловеще, не надеясь на ответ.

И, в действительности, казалось, что та мертва. А как иначе? Ведь тот, кому он не смог полноценно противостоять, вряд бы стал церемониться с беззащитной девушкой. Но Марисоль, пусть и не сразу, открыла глаза. Они влажно блеснули в лучах восходящего солнца, вначале столь же туманно, как и он, отреагировав на пробуждение, а после…

– Мистер Уокер! Она бросилась к нему, обняв в порыве радости. – Слава Богу! Ты очнулся! Ты…

Она, словно поняв, что перешла невидимые границы, спешно отстранилась закусив нижнюю губу.

– Ты жив, – чуть ли не со священным трепетом заключила она, готовая разреветься. – Больше не пугай меня так!

Чена заметно попустило. Он выдохнул, стараясь не показать, насколько ему до сих пор больно, и тут же усмехнулся, погладив, словно ребёнка, Марисоль по голове.

– О, да пока я тут спал, я вижу, многое произошло! Например, мы теперь (аллилуйя) на «ты»!

Марисоль смутилась ещё больше.

– Не хочешь рассказать, что произошло после того, как я…

Чен не договорил. Видимо, он испытывал чувство вины оттого, что не смог сам защитить девушку, но узнать о её счастливом спасении было необходимо.

Та замялась, а после, виновато пряча взгляд, протянула ему кинжал с волчьей головой.

– Вот. Когда зверь напал на меня, я ранила его этим…

Мистер Уокер протянул ладонь, чтобы принять холодное оружие, и с недоверием, и в то же время уважением посмотрел на девушку.

– Я взяла его у Вас, тогда, ещё в каюте, потому что боялась… А после нашла здесь, на берегу. Прошу прощения, что не сказала сразу.

Чен поиграл страшной «игрушкой», а после ответил:

– Я знал, что кинжал у тебя, красотка. Ты уж прости, но его, выпирающего из-за пояса твоих узких джинсов, невозможно было не заметить. К тому же, мы обнимались, и я, – он усмехнулся, то ли смутившись, то ли придавшись приятным воспоминаниям, – в общем, он мешал мне наслаждаться поглаживанием твоей спины. Оставь его себе. Возможно, эта штуковина ещё тебе пригодится.

И он вернул кинжал Марисоль, вложив его в её ладонь.

– Это ведь не простое оружие, да? – осторожно спросила девушка. – Когда я вонзила нож в то существо, глаза его начали светиться…

– Нет, не простое, – подтвердил Чен. – Его называют кровопийцей оборотней, кинжал жаден до их крови, он не ненасытен, и наделяет своего владельца неимоверной силой.

– Так вот почему я смогла нанести удар… – догадалась Марисоль. – Нож будто сам знал, что ему делать!

Мистер Уокер кивнул, болезненно поморщившись.

Девушка помедлила.

– Это ведь был оборотень?..

Чен посмотрел на неё так, будто собирался начать переубеждать. Хотя до этого он сам все уши прожужжал ей насчёт этих созданий, не вписывающихся в привычный облик мира Марисоль. Но ведь сейчас она видела всё своими глазами. Всё видела сама!

– Да. Это был один из них, – произнёс мужчина. – Но не стоит забивать этим свою голову, мы пойдём дальше, и, если удача нам улыбнётся, мы с ним больше никогда не пересечёмся.

Он замолчал, и, кажется, настал тот самый подходящий момент, чтобы начать разговор на щекотливую тему.

– А когда ты мне собирался сказать, что являешься одним из них?..

Чен, сверкнув взглядом, нервно хохотнул, желая выдать происходящее за глупую шутку.

– О чём ты? Я не один из них…

– Ты – оборотень! – уверенно произнесла Марисоль. – Я видела твои глаза, когда тот, чужой, напал на нас. Они светились!

– Я не оборотень. – тише произнёс тот. – Не совсем…

– Что значит – не совсем?! – вытаращила глаза девушка. – Как это понимать?!

Мистер Уокер вновь поморщился от боли, а после решился на признание.

– Только на половину. Моя мать была обычной женщиной, а отец этим мерзким отродьем, которое я поклялся уничтожать во всех странах и континентах нашей планеты! После того, как он сделал это с ней… после того, как убил…

– Но зачем он совершил это? – у Марисоль сердце сжималось от боли, когда она смотрела на этого сильного мужчины, сейчас угнетённого страшными воспоминаниями.

– Оборотни не контролируют себя в полнолуние. Он запирался в подвале, пристёгивая цепями в такие дни, но всё равно мы слышали его нечеловеческие крики всю ночь до самого рассвета. Отец требовал свободы и крови, у оборотней нет ничего важнее этого – в ипостаси зверя. Утром он вновь превращался в человека, но это время нужно было просто пережить. Мы привыкли, и хоть каждый раз было жутко и всю ночь напролёт мы не смыкали глаз, но были уверены, что он не выберется. И вот однажды это всё же случилось… Отец разорвал маму у меня на глазах, а меня не тронул лишь потому, что почуял во мне своего – полукровки у них обычное дело. Были бы умнее, перестали бы лезть к человеческим женщинам, ведь из такого смешанного потомства получаются отличные охотники на нечисть, особенно на оборотней. Ведь мы не превращаемся в полнолуние и всегда можем себя контролировать, а в остальном обладаем всеми теми же качествами, что и чистый вид. А ещё мы ненавидим их всей душой, ведь практически каждый из нас потерял по вине этих монстров кого-то из близких.

– Но сейчас не полнолуние, – наблюдательно заметила Марисоль. – И этот зверь понимал, что происходит…

– Да, – вновь согласился мистер Уокер. – Это меня и сбило с толку. В полнолуние они не разговорчивы – звери, как есть, хищники, волки. И он будто был наполовину обращённым – получеловек, полузверь. Я никогда прежде такого не видел…

Марисоль поёжилась от его слов. Ей порядком надоело быть героиней фэнтезийного романа про оборотней, тем более такого невероятного и страшного.

– А теперь твоя очередь признаться мне, кто ты такая на самом деле, – внезапно вернул ей вопрос по разоблачениям мистер Уокер. – И с кем ты разговаривала, пока я лежал тут без сознания… Да-да, кое-что я всё-таки слышал…

Глава 44. Прозрение

Мари бесцельно брела вдоль кромки пляжа раскинувшегося на много миль побережья, обняв себя руками, не чувствуя холода, не видя перед собой ничего и не думая ни о чём. Даже опасность, что, казалось, поджидает её здесь на каждом шагу, не заботила девушку. Какая разница, что её ждало в ближайшей перспективе? Она медленно сходила с ума, и хвататься за ускользающую из рук реальность больше не имело смысла.

Да и вообще, возможно, всё это было сном, очередным из череды бесконечных сновидений, что отравляли её разум, делали слабым тело. Море шелестело где-то с боку, больше не восхищая и не привлекая внимания, как прежде. Оно стало столь же бесцветным и безвкусным, как всё вокруг, и на это Мари тоже было всё равно.

– Мари! – громовой голос хозяина замка заставил её замереть на секунду, всего лишь на короткий миг, а после она отправилась дальше, решив, что всё же это неправда. – Остановись!

Он в два счёта догнал её, схватив за руки.

– Куда ты опять отправилась?! Мало тебе прошлых приключений!

Кажется, Албер был зол. Но девушка лишь безэмоционально пожала плечами и вновь попыталась идти вперёд, но герр Нильссон её удержал.

– Ты что, не слышишь меня? – с тревогой в голосе он попытался встряхнуть беглянку.

– Это тот самый мыс, с которого покончили с собой Ваша возлюбленная и все мои предшественницы? – не обращая внимания на вопрос Албера, задала свой Мари, указав на крутой выступ скалы, опасно склонившийся над омываемым водой берегом.

– Да. И что с того? – как можно спокойнее постарался ответить тот. – Тебе там нечего делать, это проклятое место…

– Вы же говорили, весь остров проклят, – спокойно возразила его собеседница. – Я просто хотела взглянуть, что в этом плохого?

– Но хорошего в этом точно ничего нет, – мужчина крепко сжал её руку, потянув по направлению к замку. – Пойдём, я наловил свежей рыбы и принёс из леса птичьих яиц. Сегодня ты поешь как следует и, возможно, болезнь замедлит своё наступление…

– Это опять сон, я просто сплю, – Мари не сопротивлялась, она послушно шла за мужчиной, но продолжала настаивать на своём.

– Нет, сейчас всё реально. Я пришёл в твою спальню, чтобы позвать тебя на завтрак, но никого там не обнаружил. И тогда я отправился на твои поиски, предчувствуя самое худшее. Пойми, как бы не было страшно в замке, снаружи всегда ещё страшнее, ещё опаснее для тебя. Я не хочу пугать, но ты и сама видела, какие вещи здесь происходят – объяснять отпадает смысл.

Мари более не возражала. Какой смысл спорить с причудами собственного воображения? Может быть, лучше насладится сказкой и почувствовать себя настоящей принцессой, или пленницей, или… Да кем угодно! Лишь бы не тосковать каждую минуту по родному дому и близким. Не думать, как им тяжело сейчас без неё, ведь они не знают, ничего не знают…

Девушка всхлипнула, тоска по родным отрезвила её, вернув чувства в привычное состояние. Как же ей не хотелось умирать, здесь, на чужбине, вдали от родных! И Марисоль… Ведь они так и не помирились с сестрой, ближе которой у неё на самом деле никого никогда не было. Мари знала, что стала тем яблоком раздора между ней и тем парнем, имени которого даже не помнила. А вот сестре он, кажется, был дорог.

Какой же дрянью она всё-таки была! И как по-свински могла вести себя с той, с кем была не разлей вода в детстве…

– Прости меня, Марисоль, – прошептала она одними губами, всхлипнув. Но Албер всё равно это расслышал.

– У кого ты просишь прощения? Должно быть, этот человек тебе очень дорог.

Мари не хотелось отвечать. И тогда Албер продолжил.

– Не бойся своих чувств. Порой это всё, что у нас есть, что действительно важно, чтобы не превратиться в камень подобно этим скалам, которым не страшно ничто и ничто не важно. Я это понял лишь когда остался один.

– Я просила прощения у своей сестры, – тихо призналась девушка. – Мы расстались на дурной ноте, хотя она совершенно не заслуживала такого отношения с моей стороны. Я осознала это только сейчас, ослеплённая банальной детской ревностью. Почему-то мне всегда казалось, что родители любят её больше, чем меня. Она всегда была… особенной, не такой, как все, и поэтому всё внимание доставалось именно ей. Я так думала, и думаю до сих пор. Но я всё равно люблю её, и любила всегда. Ревновала, но не любить не могла… Понимаешь, у меня с детства будто сидело что-то вот здесь, в груди, мне всё время хотелось, чтобы и на меня обратили внимание – не только родители, но и все остальные люди. Я как бы негласно соревновалась с Марисоль – за всё внимание мира, которое ей было совершенно ни к чему. Представляешь? Я страшно желала того, что ей было совершенно безразлично!

Мари нервно рассмеялась. Вот он, момент истины, до которого она добралась самостоятельно, собственными мозгами, будто её ум, отравленный проклятием острова, заставлял девушку иначе смотреть на давно привычные вещи. Она будто бы открывала этот мир заново.

– Ты похожа на моего брата. Говоришь, а я будто слышу его – столько горечи и обиды, будто свет клином сошёлся на этой треклятой родительской любви! Он тоже вечно предъявлял мне за это, будто в том была хоть толика моей вины. И он вечно пытался досадить мне, чтобы вызвать пусть не любовь, но хотя бы внимание отца – даже если его ожидала порка или другое наказание. Так он хотел быть единственным и любимым сыном.

Мари слушала молча, не смея возразить. Ведь хозяин замка был прав: она и сама себе сейчас напоминала брата Албера. И это не делало ей никакой чести.

Запахи еды она почувствовала ещё на подходе к замку. Албер не обманул, и на кухне её ждал готовый завтрак, живот призывно заурчал, напоминая ей о том, что она всё-таки жива. Мари поспешила на этот запах, герр Нильссон сдержанно улыбнувшись, жестом пригласил её к столу.

Девушка присела на краешек старинного табурета, взяла в руки приборы, с жадным вожделением глядя на уже остывшую, но всё же такую аппетитную яичницу. Но едва она потянула лакомый кусочек к себе в рот, резко стемнело, будто разом выключили свет на всей планете.

– Албер… – неуверенно позвала она, но ей никто не ответил.

Медленно поднявшись, она на ощупь пошла в том направлении, где в её представлении должен был находиться выход.

– Албер!

Громовой раскат и последовавший за ним всплеск молнии осветили на миг коридор, выхватив из темноты фигуру в изодранной одежде. Мужчина улыбался звериным оскалом, а в его прекрасных голубых глазах плескался животный интерес хищника. Миг – и он сорвался с места, в секунду оказавшись рядом.

Мари закричала, так громко, что могла бы своим криком убить сейчас любого, но только не его. Сильные руки вцепились в её плечи железной хваткой, тяжёлое дыхание обожгло побледневшую кожу девушки…

– Ты всё равно будешь моей! – прошептал незнакомец ей на ухо. – Ты уже принадлежишь мне!

И Мари проснулась, подскочив на кровати.

Череда кошмаров продолжалась…

Глава 45. Болезнь

Марисоль не была готова откровенничать. Её тонки брови сошлись к переносице, а губы превратились в узкую линию – как было всегда, когда она собиралась замкнуться в себе, и мистер Уокер, выучивший этот её жест наизусть, попытался даже рассмеяться, но боль в боку не дала ему это сделать полноценно – как он привык.

– Да ладно тебе, расскажи! – дружелюбно попросил он. – Мне всегда нравились девушки с загадками, а у тебя, я чую, их целый вагон!

– Поверьте, они Вам не понравятся, – попыталась уклониться та. – Да и не хочу я сейчас ни о чём говорить. Хватит уже того, что я узнала о Вас!

– О «тебе», – поправил он её ненавязчиво. – Хватит уже этого официоза, мы с тобой уже почти близкие люди! Вот выберемся отсюда и свадьбу сыграем, а? Что скажешь?

Марисоль фыркнула, показывая всю абсурдность его высказывания. Но не могла не признать, что предложение руки и сердца, пусть и озвученное таким странным способом из уст мужчины, немного польстило ей. Ведь до этого девушке не поступало ни одного такого предложения, и сейчас ей было безумно приятно, хоть она и пыталась скрыть это всем своим видом.

– Осталось только выбраться, – занудно напомнила Марисоль.

– То есть, ты согласна?! – прямо-таки воспрял духом Чен. – Обещаешь?

Девушка засмеялась, ничего не ответив. Было забавно наблюдать, как мистер Уокер, словно ребёнок, ждал её ответа, ловил буквально каждое слово. Нет, ну это уже ни в какие рамки не лезло!

– Я подумаю! – скорее в шутку, пообещала Марисоль.

Но от того так просто было не отделаться.

– Только учти, теперь я от тебя не отстану, пока ты не дашь мне полноценного обещания стать моей женой!

– Идём. – девушка поспешно повернула разговор на другую тему. – Нам нужно выйти к людям. И уйти подальше от того типа, что напал на нас ночью.

– Поверь мне, милая, если та зверюга решит нас разыскать, она это сделает! Но теперь мы хотя бы будем готовы к такому «сюрпризу».

Они двинулись в путь, не позавтракав. Остатки вчерашнего ужина Марисоль приберегла на обед, верно оценив состояние Чена. Он пытался казаться весёлым, но девушка видела, сколько боли доставляет ему самая глубокая рана на боку, он морщился при каждом шаге, при любом движении. Поэтому об охоте в ближайшее время стоило забыть, мистер Уокер был просто не в состоянии делать это.

Примерно через полчаса им пришлось остановиться – увидев ручей, мужчина поспешили утолить жажду, и Марисоль сейчас в полной мере осознала, как трудно ему даётся поход. То, что он был не совсем человеком в привычном для неё контексте этого слова, она уже успела забыть, ведь ничего не изменилось – это был всё то же балагур и дуралей, с которым она случайно познакомилась, блуждая и замерзая в темноте на берегу моря. Тогда он помог ей, не раздумывая, но сейчас помощь требовалась именно от неё.

– Посиди, тебе нужен отдых, – участливо произнесла она. – А я пока осмотрю твою рану.

Он не возражал, развалившись на траве, предоставив взору Марисоль всего себя. Девушка начисто вымыла руки – увы, без мыла и антисептика она не могла гарантировать идеальной чистоты, но была уже благодарна и за воду. Рваный порез, нанесённый, видимо, когтем зверя, воспалился и кровоточил, но, опять же, у Марисоль, кроме обычной ключевой воды, не было ничего, чем можно было обработать рану. И это обеспокоило её всерьёз.

– Что такое, милая? Что с лицом? – не прекращал кочевряжиться Чен, как всегда, всё сводя к смеху. – У тебя такой вид, будто ты собралась меня прикопать прямо здесь! А я ещё поживу, вот увидишь! Про нашу свадьбу тоже не забывай.

Марисоль воздела глаза к небу, чтобы не высказать «пациенту» всё, что она о нём думает, но тут же почувствовала лёгкое прикосновение к своему плечу. Вздрогнув от неожиданности, она обернулась, узнав ту самую девушку-призрака, что обратилась к ней за помощью накануне. Взгляд её был так же прикован к ране Чена, и по выражению её лица Марисоль поняла, что дела у того не очень.

– Пойдём, – позвала она. – Я покажу тебе, какую траву нужно собрать, чтобы залечить это.

– Я сейчас вернусь, – сообщила Марисоль Чену, не став спорить с травницей. – Мне нужно отойти.

Тот кивнул, явно проваливаясь в дремоту.

– Только далеко не уходи, – напутствовал он девушку напоследок. – А если что, кричи громче…

Марисоль не хотелось оставлять его одного, да и в лес идти одной она тоже не горела желанием, но призрака она уже встретила, поэтому кроме оборотня, гулявшего где-то неподалёку, боятся пока было нечего. Да и лекарственной травы нужно было набрать обязательно.

Отходя всё дальше, Марисоль то и дело оглядывалась на неподвижно лежащего мужчину, и, о боги, её сердце сжималось в тоске и тревоге за него! Это было нечто новое, поселившееся в её чувствах, ведь раньше она и предположить не могла, что можно так переживать за чужого… ну, почти чужого человека.

– Не беспокойся, – произнесла девушка-призрак, внимательно наблюдая за своей спутницей. – Пока с ним более или менее всё в порядке.

– Ты сказала, он поправится к утру! – не сдержалась Марисоль. – Да и траву могла бы сама принести, раз знаешь, где она растёт.

– Увы, рана твоего возлюбленного оказалась глубже, чем я предполагала….

– Он не мой возлюбленный…

– Да, я помню! – остановила ей призрачная красавица. – Но это не обычная трава, она опасна для призраков. Убить, конечно, не убьёт, но может доставить болезненные ощущения…

– Ясно, – Марисоль вновь обернулась, но за деревьями уже плотно закрыли собой поляну, на которой остался Чен. – Только, ради Бога, давай быстрее! Я боюсь, что он… Он…

Девушка всхлипнула, а травница улыбнулась.

– А ещё говоришь, что не любишь…

Марисоль не ответила, лишь вновь хлюпнула носом и смахнула с ресниц слезу.

– Не бойся, он не простой человек, его вид более живуч, чем обычные смертные. Его восстановление всего лишь дело времени, возможно, оно и затянется из-за определённых трудностей…

– А если тот, другой, опять на нас нападёт?! – воскликнула Марисоль.

– Вот в этом и есть всё дело, – печально констатировала травница. – Второй раз ты можешь не пережить…