Текст книги "Сердце Северного Ликана (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 62. Правда (прошлое)

– Марисоль!

Мари отчётливо слышала, как кто-то незнакомый звал её сестру по имени. Или… это была она?

Взглянув на свои худые изнеможденные руки, девушка ужаснулась: когда она успела так высохнуть и что стало с её прекрасной кожей?

Да и занятие, которым она сейчас была занята, оказалось каким-то дурацким: она полоскала в воде непонятную холщовую одежду, складывая её в деревянный самодельный ушат. Полоскала прямо в пруду, или озере, или…

Случайно наткнувшись на своё отражение в воде, девушка вскрикнула. Но решила приглядеться получше. Ошибки не было: в страшненьком, сгорбленном, невероятно тощем существе она узнала себя! Нет, не ту красотку, что затмевала разум всех мужчин без исключения; а ту, что смотрела сейчас на себя отражением, и впадала в тихий ужас от осознания действительности.

– Почему ты молчишь? Оглохла?!

Женщина, молодая, красивая, с роскошными рыжими волосами, спешила к ней явно не с добрыми намерениями. И откуда-то Мари знала, что эта красавица – её мать. Они могли бы быть даже похожи какими-то чертами, если бы не это уродство, которое всё портило. И девушке захотелось взвыть во весь голос, осознавая, кто она на самом деле…

– Что, мама?..

Даже от звука собственного незнакомого голоса её покоробило. Нет, так не должно быть! Мари не хотела быть этой уродиной, она хотела вернуться домой, в собственное тело, и…

– Сегодня полнолуние! – прервала её мысли мать. – Время проводить обряд. И мы как последние выжившие в своём роду обязаны это сделать…

Мари не понимала и… понимала, о чём та говорит. Она словно вспоминала, что однажды это всё уже было. Да! Так и есть! Это было очень давно, должно быть, в прошлой жизни…

– Я помню, – кивнула она.

– Ты собрала все необходимые травы? – строго спросила та.

Мари задумалась. Подсказка пришла сама собой.

– Да, всё готово… А Корвин придёт?

Это имя болезненно отзывалось в груди гулкими ударами серебра.

Но глаза женщины вспыхнули злым огнём ревности.

– Даже не думай вертеть перед ним задом! Да и не посмотрит он на такую, как ты… Видела себя в отражении, д о ч к а?

Последнее слово она протянула с каким-то издевательским акцентом. И Мари впервые ощутила боль – не физическую, иную, что было во сто крат сильнее и глубже. Захотелось разреветься здесь и сейчас. Но она лишь упрямо сомкнула тонкие губы, проглотив обиду. Подумаешь, ещё одно в копилку бесконечных оскорблений и нелюбви. Да, её не любили. Никто. Пожалуй, разве Корвин, материн… друг, с которым та иногда делила постель, и всё же жили они по отдельности. Не любил, но не показывал ни словом, ни делом, насколько она ему неприятна, уродлива, противна. Это дорогого стоило, и Мари… Марисоль прониклась к нему истинной симпатией, не помышляя о большем. Конечно же, если бы он был её отцом, Марисоль была бы просто счастлива.

Но она знала, что её истинный отец давно мёртв, как и знала историю своего совсем не чудесного появления на свет. И в чём-то даже понимала ненависть своей матери к её особе. Не понимала лишь, насколько та могла далеко зайти.

Корвин единственный был к ней добр. Он учил её грамоте людей и приносил из леса вкусные ягоды и тушки животных, на которых он охотился, чтобы у них всегда была пища. Марисоль ещё была совсем юной девочкой и не понимала, отчего так краснеют её щёки, когда этот взрослый мужчина садится рядом и случайно прикасается к ней. Нет! Ничего пошлого с его стороны девочка не видела, ведь для него она была всего лишь ребёнком, некрасивой дочкой его любовницы. И всё же ей было одновременно приятно и волнительно находиться в его обществе, хотя свои чувства она никогда и ни при каких обстоятельствах не собиралась выставлять напоказ.

Ах, да… Полнолуние.

Мари запрокинула голову кверху, щурясь на закатное солнце, всё ещё способное щипать глаза. Сегодня случится что-то особенное… Она чувствовала это, и не была к этому готова…

***

Но, опустив голову, она обнаружила себя повзрослевшей. Нет, возраст не прибавил ей красоты, она осталась всё той же уродиной, и отражение, увиденное ею в воде, только подтверждало это. Мари готова была запаниковать, и в то же время странное спокойствие сродни угрюмому смирению овладело ею. Она вспомнила всё своё прошлое до этого самого мига, ненавязчиво всколыхнувшееся в её голове в виде воспоминаний.

Но сейчас она взирала во все глаза на своего… отца! Настоящего, Хейдена! Он был моложе, и потрёпаннее, и смотрел на неё так, словно… словно и не любил он её вовсе! Не любил! А в её груди при этом больно заныло, заскребло, и зависть к сопернице – собственной матери, на секунду стало яростью!

Мари замотала головой. Да что с ней такое происходит?! Почему они видит всё это, словно фильм, в котором она принимала непосредственное участие?!

Стоп!

Она вспоминала всё… И Смерть Корвина, и то, как она расправилась со своей собственной матерью, превратившейся в теперь уже настоящее чудовище. И своего настоящего отца – Хейдена, вот только он не был ей отцом тогда, в той жизни. Она любила его до безумия, до умопомрачения. И отданная за него жизнь казалась такой мелочью по сравнению с тем, что он остался жив…

Девушка замерла, улыбнувшись сквозь слёзы, выступившие на глазах и тонкими полосками заскользившими по впалым щекам неказистого лица. Но всё это было неважно. Ведь прошлого не переделать, не вернуть. Зато теперь Мари отчётливо понимала, откуда эта вечная тяга к конкуренции с сестрой, во что бы то ни стало занять первое место в сердце родителей, друзей, да просто знакомых и незнакомых людей. Потребность в любви, которой ей не хватило в прошлой жизни, желание нравится и быть красивой, нужной, неповторимой! Ей так этого недоставало в той жизни, когда она была никому не нужной дурнушкой, обузой, напоминанием о тяжкой судьбе и насилии и смерти целого племени, нежеланным ребёнком и нелюбимой женой! *

Ведь тогда, как и сейчас, ей хотелось лишь одного – быть любимой…

Дурнушка Марисоль жила в ней до сих пор, её душа ничего не забыла, и, должно быть, какие-то события, повлияли на то, чтобы эта память проснулась в ней сейчас, открыла глаза, заставила излить всё ещё больную нелюбовью душу!

Да!

Мари дёрнулась, приходя в себя, ощущая жгучую боль в шее. Кто-то тряс её за плечи, и девушка с ужасом узнала в этом человеке Северина. Но, ужас! Он ревел! Из его глаз текли жуткие кровавые слёзы, или это ей просто казалось в ночной полутьме, отступившей, рассеянной, не такой уж и страшной. Младший брат Албера не пытался её убить, нет! Он умолял её выжить, и если это был не сон, то Мари явно сошла с ума, ведь она помнила, как он пытался убить её, и, кажется, ему действительно удалось до неё добраться…

– Жива! – прошептал он, оставляя попытки сотрясать хрупкое тело девушки. – Но почему?! Почему ты не сказала мне, что ты такая же, как и я?! Я едва не совершил непоправимое!

*События, о которых было упомянуто в данной главе, описываются в книге Марии Еровой «Проклятие Синей Розы»

Глава 63. Вина

Марисоль только сейчас поняла, насколько она голодна. Запах жареных яиц приятно щекотал ноздри, вызывая в ней зверский аппетит. Когда она ела в последний раз? Она не знала. Но тело подсказывало, что это было слишком давно.

С интересом рассматривая замок сначала снаружи, а после и изнутри, девушка старалась не разговаривать. В конце концов, если ей приходилось играть роль своей сестры, то это было крайне непросто: несмотря на всю свою похожесть, они с Мари были абсолютно разными людьми, и любой понял бы это, пообщавшись с сёстрами чуть дольше.

Хозяин замка был к ней внимателен и терпелив. Интересно, Мари уже успела охмурить его, побывать в его постели? Зная сестру, Марисоль с большей долей вероятности ответила бы твёрдое «да». Но для неё самой этот мужчина был более интересен как источник информации, а не объект сексуальной охоты.

Как выяснилось – из наблюдений, людей больше в замке не было. Хозяин сам приготовил скромный завтрак на две персоны, и теперь с таким же наслаждением, как и Марисоль, налегал на еду. А ещё смотрел на неё так, будто был повинен во всех бедах «несчастной» Мари, хотя Марисоль досконально ещё так и не поняла, что же между ними произошло.

– Ты простишь меня? – вдруг спросил он, покончив с завтраком и уставившись на девушку пронзительным взглядом янтарных нечеловеческих глаз.

«Оборотень» – сразу же решила Марисоль, больше не насмехаясь и не отрицая очевидной, проверенной на горьком опыте, действительности.

– Я… я не помню, что произошло…

Она не умела врать и делала это столь плохо, что случись в её жизни экзамен по дисциплине «Правда или ложь», она бы провалила его с треском, не сумев даже воспользоваться шпаргалкой.

Но мужчина поверил, коротко кивнув и нахмурившись пуще прежнего.

– Тебе нельзя оставаться в замке. Его губительная сила слишком сильно на тебя воздействует.

– Сильно? – удивилась девушка.

– Да. В прошлый раз ты уснула и не могла проснуться, и я не мог ничем тебе помочь, решив, что ты так и умрёшь, не приходя в себя. Хотя бы про проклятие помнишь? Я рассказывал тебе…

Марисоль отрицательно покачала головой. Она не могла забыть то, чего не знала, но хозяин замка думал, что она – Мари, и до разговора с призраком не стоило переубеждать его в обратном.

– Что-то в тебе изменилось, – казалось, хмурый прищур янтарных глаз мужчины сейчас просканирует её насквозь. – Даже запах стал каким-то другим, будто тебя… подменили.

Марисоль попыталась понять, что бы ответила Мари, будь она сейчас на её месте. Но кроме красивого подрагивания накрашенных ресниц и пронзительно-голубого взгляда абсолютно невинных глаз на ум ничего не шло. И тот отступился.

Едва различимый шум донёсся со стороны входа. Девушка и мужчина одновременно повернули головы, пытаясь рассмотреть, что привлекло их внимание. Но из них двоих только Марисоль заметила призрак травницы, что, словно стесняясь, мялся на пороге, не проходя дальше.

– Где я могу отдохнуть? – тут же нашлась девушка. Ей уже просто не терпелось выяснить, что же хотел от неё этот приставучий призрак.

– Боюсь, в комнате ты снова впадёшь в некое подобие летаргии, – задумчиво отозвался тот. – Не хотелось бы вновь так рисковать…

Что у них, чёрт возьми, тут происходило?!

– Со мной уже было так? – решила уточнить Марисоль.

– Да. И результат твоей частичной потери памяти, я думаю, следствие этого… И ещё… я здорово напугал тебя. Прости.

Он вновь принялся извиняться, и Марисоль проще было простить его за всё и сразу, лишь бы не выслушивать подробности этого. Призрак нетерпеливо ждал, когда живые наконец определяться, и нервно колыхался в пространстве, то почти полностью исчезая, то проявляясь вновь.

– Давай поговорим позже. Я очень устала…

Это было истинной правдой, Марисоль едва держалась на ногах.

– Соль. – подсказала ей призрачная девушка. – Возьми с собой соль.

– Здесь есть соль? – словно между дел спросила Марисоль, не понимая, однако, зачем той она понадобилась. – Я вспомнила кое-что, что поможет мне обезопасить жилище…

Мужчина указал ей на один из ящиков, и девушка обнаружила там настоящие залежи поваренной соли, старой и слежавшейся, словно она пролежала здесь целую уйму времени. Взяв в руки отделившийся комок, девушка взглянула на призрачную травницу, та жестом поманила её за собой.

– Мари, я волнуюсь за тебя, – хрипло произнёс хозяин замка. – Думаю, всё же не лучшая идея возвращаться туда, после всего, что там произошло… Хочешь, я побуду с тобой?

«А он крепко в чём-то провинился» – вновь сообразила Марисоль. Но сейчас было не время любезностей.

– Мне нужно побыть одной, – тихо произнесла она. – Спасибо, я ненадолго…

И поспешила за теряющим всякое терпение призраком, что вёл её к заветной комнате.

Глава 64. Подробности (Часть 1)

Мари закрылась руками, пытаясь спрятаться от него в бесплодной попытке, заранее обречённой на провал. Если она ещё жива, значит, прошло не так уж много времени, и её муки ещё впереди. Девушка застонала, осознав это. Но Северин подхватил её на руки, как маленького ребёнка, прижав к горячей груди.

Мари замерла, просто не зная, как реагировать на дальнейшие действия этого психопата. Что он собирается с ней сделать? Почему вдруг так переменился? Это какая-то игра или виток его болезни? Гадать можно было сколько угодно времени, но Северин вдруг вновь заговорил.

– Прости меня.

Его дыхание было тяжёлым, рваным, словно он едва не потерял самого близкого человека на земле, а не пытался разорвать ей горло.

– Я не знаю, что со мной происходит. Я… я ничего не понимаю. Когда я успел стать таким? Как это произошло?

Мари затаилась на его коленях, не вступая в диалог, а Северин вдруг обхватил голову руками.

– Чёртов Албер! Это всё он! Он! Он сделал меня таким… Ты знаешь эту историю? Правда ведь, знаешь?

Мари, думая потянуть время, кивнула. Может, Северин был не столь безнадёжен, как могло показаться? Но что заставило его вдруг перемениться в другую сторону? Пока она не находила причин для этого, и ей было очень страшно…

– А хочешь, я расскажу тебе, как всё было на самом деле? О! Я уверен, что благородный герр Нильссон не рассказал и сотой части того, что с нами произошло! Ведь он во всём и всегда должен быть идеальным, неприкосновенно кристальным, честным! И никто, никто и подумать не мог, сколько грязи и ненависти скрывается у него внутри! Слушай! Слушай и узнавай его заново!

Северин тяжко выдохнул, и начал свой рассказ.

***

На фоне лилового заката дня беспокойно сгущались сумерки, преображающие общую картину. Игриво вытягивались тени, выделяясь на фоне ярких красок неба – ещё немного, и солнце стыдливо уйдёт за горизонт, погасив за собой, словно свечи, этот пылающий огонь, смыв, как с мольберта, богатые оттенки умирающего дня. Ему было плевать на красоту, что так часто воспевали поэты, и на всё прочее, связанное с самым романтичным временем суток. Но в сумерках проще было прятаться и оставаться незамеченным средь могучих стволов деревьев, вальяжно шелестящей на перекрёстке ветров листвы. Мягкая трава скрадывала звук от его шагов, сам же он старался даже не дышать, чтобы не выдать себя ненароком.

Но когда-то уже надо было решаться.

Да, он был молод, но не считал себя робким юнцом, познав уже много женщин, но ни одна из них не вызывала в нём подобной стеснительности, граничившей с безумием. Как и желания обладать ей – во всех смыслах, не только физическом, хотя в последнее время Северин места себе не находил, откровенно изнемогая без возможности разделить с ней ложе. Гораздо хуже приходилось душе, ведь до той самой роковой минуты он не знал, что такое любовь – настоящая, искренняя, мучительно-болезненная, из-за которой и физическое воздержание было не более, чем неудобство. Ведь болела душа, ибо тело объекта его любви принадлежало его брату.

Северин со злости стиснул зубы. Нет, он давно не искал справедливости у богов – они были глухи и слепы, а, возможно, просто насмехались над ним, ублюдком его отца – ярла, бастардом, появившимся на свет не по причине нужды в наследнике – он у него уже был. А от нескончаемой похоти родителя, не удосужившегося даже назвать его мать своей женой – простолюдинка, даже такая прекрасная и безотказная для него во всём, не была достойна занять место матери Албера.

Как и он сейчас не мог претендовать на место в сердце этой женщины, его целиком и полностью присвоил себе его брат. А он, Северин, как всегда, остался не у дел. Да вот только с чувствами справиться было не так-то просто, но всё, что он мог пока себе позволить, это следить за ней, наблюдать, как та гуляет по вечернему лесу, собирая травы, или по золотому берегу предзакатного пляжа, с тоской вглядываясь вдаль. И это были самые мучительные и самые желанные минуты его жизни!

Ветка хрустнула под ногой, и Северин замер, понимая, что сейчас будет рассекречен. Яла вскинула голову, испуганно, как лань, вглядываясь в толщу леса, пытаясь определить, насколько реальна опасность, следующая за этим звуком – или это всего лишь любопытный заяц, которых здесь водилось неимоверное количество. Но «зверь», тяжело вздохнув, решил показаться её взору, и, пожалуй, в каком-то смысле он был не менее опасен, чем медведь.

– Яла…

Он двинулся навстречу, но девушка активно зажестикулировала, знаками показывая ему, чтобы не подходил. Могло ли его это остановить?

Конечно же, нет.

Она повернулась и побежала, но вскоре, запутавшись в длинных юбках своего платья, упала навзничь, уронив лукошко с лекарственной травой и цветами. Северин оказался рядом в два счёта. Его тело, работавшее сейчас скорее на инстинктах, требовало сейчас немедленно завладеть этим манящим, таким соблазнительным телом. Вот она, лежит у его ног, беззащитная, непокорная…

Вцепившись в её губы губами, он долго и с наслаждением познавал их вкус, впервые за всё время позволив себе расслабиться, пойти против воли брата, но надеясь на взаимность девушки. Однако за эйфорией от происходящего он смог разглядеть её лицо, залитое слезами, и ему пришлось отступить, совладать с собой, даже наперекор своему естественному желанию, которое он не привык оставлять неудовлетворённым.

– Яла! – зарычал он, сжимая руки ладони в кулак. – Почему он?! Почему – Албер, а не я?! Отвечай!

Красавица, смахнув с прекрасных, но сейчас заплаканных зелёных, как изумруды, глаз слёзы, коснулась ладошкой груди на уровне своего сердца. Да, она не умела говорить, но это жест понял бы и безмозглый. Северин точно понял, взвыв, как настоящий зверь, подняв голову к небу.

– Ты не можешь его любить!

Но она повторила жест, настаивая на своём.

– Тогда уходи, – хрипло произнёс он. – Иди к нему, ну же, пока я не передумал…

***

Северин замолчал, громко потянув носом воздух. Тяжёлые, даже болезненные воспоминания, отражались на искажённом яростью лице мужчины, а Мари, завороженно слушая его рассказ, старалась не забывать о том, что ей по-прежнему грозит опасность.

– И ты отпустил её… на самом деле? – уточнила она шёпотом – говорить в полный голос не получалось из-за тянущей боли в горле.

– А что мне оставалось?! Какой смысл обладать телом любимой женщины, если душа её всё равно принадлежит другому?!

Девушка не могла с этим не согласится. И всё же ничего кардинально нового она не узнала, а любопытство и желание потянуть время перед следующим финтом этого ненормального ещё были слишком актуальны.

– Но причём здесь Албер? – осторожно спросила она. – Если Яла по собственной воле выбрала его.

Мари, возможно, показалось, но она услышала, как скрипнули зубы Северина.

– Не по своей, – сдавленно произнёс он. – И ты не дослушала до конца.

– Тогда я вся во внимании, – тут же нашлась девушка. – Так что было дальше?

Глава 65. Предыстория

– Куда ты ведёшь меня? Марисоль, не выдержав, остановилась, устало согнувшись. Призрак лекарки вёл её уже довольно давно, вначале пыльными, давно не используемыми проходами замка, после подвальными катакомбами, от которых девушке становилось откровенно жутко.

– Ещё немного, потерпи.

– Это и есть твой возлюбленный? Тот, в замке…

– Герр Нильссон. Албер, – кивнула целительница. – Да, это ему нужна твоя помощь.

– Он не похож на больного или…

– Албер не болен, – мягко перебила её призрачная девушка. – Напротив, он не может умереть из-за поразившего его проклятия. Но ему давно пора…

– Умереть?! – Марисоль поражённо вскрикнула. – О чём ты?! Неужели ты желаешь смерти своему любимому?!

Она просто не могла в это поверить, а потому, вперившись глазами в насупившегося призрака, ждала ответа.

– Я знаю, как это звучит, – наконец, заговорила лекарка. – Но, пойми, он и сам много лет мечтает о том же. Эта жизнь наскучила ему, Албер её не выбирал. Одиночество – вот его верный спутник все эти годы. При этом он корит себя за содеянное, хотя его вины там немного. А я привязана к нему, и мне покоя не будет, пока нет покоя ему.

– Подожди, что ты задумала?! – Марисоль прищурилась, чувствуя, что близка к разгадке чего-то очень важного. – Если он бессмертен, то я как смогу помочь? Я не специалист по проклятиям. Всё, что я могу, это видеть тебя и разговаривать с тобой!

– Ты можешь сделать ещё кое-что, – замялся призрак, отводя глаза. – Но для этого мы должны дойти туда, куда шли, пока ведьма не обнаружила нас здесь.

– Ведьма? – Марисоль почувствовала, как холодок промчался по коже. – Постой, эта та самая…

– Да. В лесу. Это была она. В ней и кроется причина всех наших бед, проклятие герра Нильссона, его брата Северина, острова в целом. Она давно мертва, но и после смерти не устаёт насмехаться над всеми нами – душа её, попав в ей же созданную ловушку, не может найти покоя. А тяжесть смертных грехов, как сажа, покрывшая её с ног до головы, не позволяет обратиться к свету. Её не держит здесь ничто, кроме тех страшных преступлений, что она совершала и продолжает совершать на этом острове. Это ещё одна причина, по которой ты должна помочь разрушить проклятие, иначе новых смерть ей не избежать…

Марисоль стиснула зубы, заставляя себя идти дальше.

Слова призрачной девы напугали её, но стоять и бессмысленно хлопать глазами было глупо. К тому же, она помнила тот миг встречи с «чёрным призраком». Значит, ей не показалось, и она действительно видела лицо мёртвой ведьмы, источающее гримасы злобы и ненависти. Неприятные ощущения вновь пробежали по телу, заставляя её дрожать, и всё же девушка старалась вспомнить как можно больше подробностей той неприятной встречи.

– Расскажи мне, – внезапно обратилась она к травнице, но увидев на лице призрака удивление, пояснила. – С чего всё началось?

Призрачная девушка кивнула, скрывать что-то просто не было смысла.

– Я родилась не в этих местах, в одном из далёких племён, что обитают ближе к югу, и верят в иных богов, нежели местные люди. Мы не воинственны, но верим в мощь тех божеств, что охраняют нас и наши земли, а потому неустанно служим им днём и ночью, всю свою жизнь. Раз в год наш верховный шаман призывает всех девочек, которым исполнилось одиннадцать лет, и выбирает из них тех достойных, кто будет служить в местном храме младшими жрецами. Выбор шамана не обсуждается, назначение – это великая честь, но и большая ответственность, прежде всего, перед племенем и собой. А ещё это страшное испытание, но об этом я узнала позже…

Так я и ещё несколько девочек попала в храм, где старшие жрицы занялись нашим обучением служения богам и целительством, различным женским ремёслам и магическим заклинаниям, помогающим людям, к примеру, призвать дождь или разогнать тучи, попросить у богов доброго урожая на всё племя или отогнать досаждающие болезни. Нам нельзя было выходить замуж, вся наша жизнь теперь принадлежала служению племени, и о большем ни одна из нас не помышляла.

Когда мы достигли восемнадцатилетнего возраста, жрец вновь призвал нас к себе. Он объявил о следующей чести для каждой из нас – оказывается, теперь мы должны были совершить совместный обряд, чтобы выбрать одну-единственную девушку, самую достойную из всех новых жриц нашего храма.

Нас это не удивило, каждый год мы наблюдали это, только не задумываясь, что происходит потом с тобой девушкой, что оказывалась «самой достойной».

Конечно же, каждая из нас старалась, как могла, ведь всем хотелось потешить своё самолюбие, но в результате всех соперниц обошла я. Весь вечер и всю ночь мне прислуживали, как богине, поили и кормили, приносили дары, а наутро, опьянённую вином и вниманием, повели на берег моря, на самый крутой утёс…

– И что было дальше?! – Марисоль едва дышала, предчувствовав тяжёлый финал. А девушка продолжила.

– Мне связали руки и ноги, сорвали одежду, и швырнули меня в бешеную пучину, провожая громкими весёлыми песнями и ритуальными танцами. А я даже крикнуть не могла, будучи с детства немой, и сопротивлялась стихии до тех пор, пока она не победила меня, скрыв в своих водах, поглотив полностью.

Призрак замолчал, а Марисоль, не сдержавшись, спросила.

– А после?..

– А после меня подобрал герр Нильссон. Вот тогда-то всё и началось…