Текст книги "Сердце Северного Ликана (СИ)"

Автор книги: Мария Ерова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4. Море

Море… море поднимало её на своих волнах, баюкало, как младенца в колыбели, что-то напевало успокаивающее, и тут же затихало, чтобы запеть вновь. В ласковом шелесте волн, как в волосы дочери в ладонях матери, сквозь цепкие пальцы, вплеталось кружево любви и чарующее ожидание надежды.

Надежды на лучшее, светлое будущее, долгожданное умиротворение и счастье.

Чайки кричали за кормой, воздух был солон и свеж, а Мари, уперевшись на борт предплечьями, с бокалом в руке, с внешним равнодушием и непривычным для неё спокойствием, смотрела, как белая пена вырывалась из-под чресл парома, что вёз её далеко от родного дома, куда – она пока и сама не знала, но так ли это было важно?

Мятежная душа её не знала покоя, дурной характер не позволял сидеть на месте, подобно сестре, и ждать, пока судьба улыбнётся ей своей белозубой улыбкой, и одарит всем тем, о чём мечтала молодая перспективная девушка. Девушка, единственным богатством которой была симпатичная внешность и умение подать себя в любом обществе в лучшем свете.

Она не хотела учится, протирая юбки в душных аудиториях и забивая голову ерундой, что, по мнению Мари, никогда на свете ей бы не пригодилась. Девушка рассчитывала удачно выйти замуж и ни в чём себе не отказывать, но, как оказалось, не так-то и просто это было сделать. Да и рановато было говорить о замужестве – жизнь, можно сказать, только ещё началась, друзья, хмельные вечеринки, белые ночи… Всё это в совокупности приносило Мари счастье, составляло смысл её жизни. Она упивалась своей молодостью, которую, впрочем, омрачало лишь одно, но весьма весомое обстоятельство: её сестра.

Любимица родителей, социопатка и «монашка», сторонившаяся любых нормальных отношений с мужчинами. И это с её-то внешностью, полностью повторяющей внешность самой Мари! Парни точно так же провожали её взглядами, порой одобрительно присвистывая, а эта дурочка продолжала строить из себя недотрогу!

Мари даже было стыдно порой за сестру, но…

Но на самом деле она ей страшно завидовала. И на то у девушки были свои причины.

Конечно, сбегать из дома вот так, как это сделала она, было слишком не красиво. И если бы она не была под влиянием алкоголя, то ни за что на свете не поступила бы так ни с сестрой, ни с родителями. Эту поездку в Норвегию она планировала давно, но скорее в мечтах. А очнувшись уже практически на пароме, с билетами в руках, Мари скорее удивилась, чем испугалась, но решила не паниковать – всё-таки авантюризм был основой её жизни. Вот только свой телефон она где-то бездарно потеряла, и никто из её семьи сейчас не мог узнать, что с ней, где она и всё прочее, и за это ей однозначно влетит. Но после. Когда она доберётся до ближайшей телефонной будки и сообщит, что жива и здорова, но уже не в Великобритании.

Девушка распрямилась, поддавшись внезапному порыву, но под действием хмеля её тут же согнуло пополам.

Голова кружилась, и Мари слегка укачивало – непонятно, из-за моря или из-за череды бессонных вечеринок, что давно стали нормой её жизни. Море было прекрасным, и даже слегка потрёпанное состояние не мешало ей наслаждаться его монотонными видами на фоне заигравшими красками заката.

Закрыть глаза, забыть о проблемах. Не думать о своей вине перед сестрой, и не пытаться грызть себя из-за того, что уже случилось.

Волны накатывали, перекрывали одна другую. До чего же становилось легко, до чего приятно…

Всё наладится, обязательно…

Бокал выпал из её рук, скрываясь в морской пучине.

– Эй! – крикнула ему она, словно он был живым и мог её услышать.

Потянулась рукой.

Внезапно паром качнуло, пол ушёл из-под ног. Волны разверзлись, вода ударила по лицу, и сомкнулась над хрупкой фигурой, исчезнувшей в чарующей глубине бескрайнего моря.

Глава 5. В путь

Перебрав все фотографии на телефоне сестры, проштудировав все соцсети и написав парочке общих знакомых, Марисоль уверовала: Мари планировала поездку давно.

Странно, почему она об этом ни разу не обмолвилась дома, в семейном кругу – ладно, ей она говорить точно не хотела, но вот маме с папой, с которыми её сестра была просто в прекрасных отношениях, можно было бы и сообщить.

В конце концов, на какие средства она собиралась это делать? Мари не работала, не получала стипендию и, в общем-то, существовала только благодаря родителям и более обеспеченным друзьям – и тут вдруг поездка.

Сестра всегда была легкомысленной и инфантильной, но что-то во всей этой истории Марисоль отчаянно не нравилось. Ну не могла она так поступить! Не могла! Не в этот раз…

Решив не беспокоить лишний раз родителей и во всей этой истории разобраться самой, девушка набрала справочную, где ей любезно сообщили, что в Норвегию в данный момент можно добраться только из Ливерпуля, откуда раз в сутки отправляется автомобильный паром. Но до него ещё тоже нужно было суметь добраться. Значит, был крохотный шанс, что сестричка не успела ещё покинуть родную гавань и не отправилась в сомнительное путешествие, ведь, по предположению Марисоль, она сейчас могла находится в не совсем вменяемом состоянии. Она слишком хорошо знала Мари, чтобы не понимать этого.

Достав небольшую дорожную сумку (на всякий случай), Марисоль принялась запихивать в неё свои вещи, смену белья, дезодорант, что-то из косметики.

Она честно не знала, насколько затянутся поиски её сестры, и вот так, сходу, не могла сразу понять, что ей действительно необходимо взять с собой. «Деньги, кредитку и документы» – в конце концов решила она. Следовало поторопиться, чтобы остановить «эту ненормальную» и вернуть домой. А если что-то действительно понадобится, можно будет докупить в пути, чтобы не тащить сейчас с собой лишнее.

* * *

В автобусе, следующем из Лондона в Ливерпуль, Марисоль пыталась изучить маршрутную карту, но тщетно. Усталость и прошлая ночь, лишённая сна, брали своё. Однако и полноценно уснуть девушка не могла, транспорт был её наказанием. Стоило ей только задремать, как где-то внутри щёлкал датчик повышенной опасности, мешая уснуть и включая режим повышенной тревоги. Это состояние было ей знакомо с детства, а потому на ближайшие три с половиной часа она предвкушала ужасное мытарство на грани сна и яви.

Но деваться было некуда.

Однако сознание, не желавшее оставлять девушку в покое, начало подкидывать ей образы из вчерашнего видения… Видения ли? Как давно с ней не происходило подобного? Довольно-таки давно, раз Марисоль позволила себе думать, что всё осталось в далёком прошлом.

Нет, страх её не оставлял ни на одну секунду, но она научилась жить с ним, стараясь не замечать или, лучше сказать, терпеть его в своей жизни. Темнота не стала ей подругой, но уже и не была тем врагом, которым казалась изначально. С этим даром можно смириться, ведь бабушка и мама как-то научились… Почему у неё должно было быть иначе?

Призраки, неупокоеные души, давно стали частью её семьи, благодаря особому дару…

Ну почему в такие моменты она так некстати всегда вспоминает об этом⁈ Марисоль тряхнула головой, прогоняя болезненные чувства и воспоминания. Волосы, забранные в высокий пучок, медленно рассыпались, и девушка раздражённо решила их поправить, при этом нечаянно задев локтем пассажирку справа.

– Извините! – сконфуженно воскликнула она, но едва её взгляд коснулся лица своей вынужденной соседки, она замерла, почувствовав, что сердце пропускает удар. Замерев, уставилась на её обезображенное лицо, испачканное землёй и кровью. Бегло и совершенно по наитию прошлась по рваной одежде девушки, ссадинам на руках и ногах, спутанным тёмным волосах, в которых застрял какой-то мусор…

Раны были свежими, из них вместе с кровью, сгущаясь, вытекала сукровица, синяки бордовыми кляксами расходились по коже. Однако сама девушка была спокойной, словно ничего не случилось, и даже выражение её лица казалось равнодушным ко всему происходящему.

Едва справляясь с дыханием, Марисоль осторожно осмотрелась по сторонам: никто из салона автобуса не обращал на них никакого внимания, словно всё находилось в порядке вещей. Словно никто больше этого не видел!

– Что с Вами произошло? – наконец смогла выдавить из себя Марисоль, на что незнакомка, резко дёрнувшись, обвила её запястье холодными, как ледышки, пальцами, и непозволительно близко приблизилась к ней, губами к уху, чтобы прошептать столь же холодным, как и руки, голосом: «Помоги»…

Марисоль дёрнулась, просыпаясь, больно ударившись головой о стекло автобуса – и как она была благодарна сейчас за эту боль! Это сон, просто сон! Ей всё же удалось заснуть, а недавно пережитый кошмар этим воспользовался.

На всякий случай покосилась на соседнее сидение: его занимал пожилой грузный мужчина в очках, дремавший и покачивающийся в такт качки автобуса. Это успокаивало…

За окном смеркалось. Силуэты, скользившие за окном, теряли свой вид, превращаясь в нечто тёмное, размытое, представлявшее собой единую массу. Ещё немного, и она прибудет на место.

Чёрт бы побрал Мари с её пьяными выходками!

Удар!

Что-то ударилось в окно, прямо рядом с ней! Марисоль испуганно отпрянула, но быстро взяла себя в руки. Это просто птица. Она видела, как та взмыла вверх, тёмным силуэтом поднявшись в воздух и что-то прокричав на своё птичьем.

Люди, сидящие в салоне, быстро о ней забыли. А Марисоль всё не могла никак успокоиться, ведь в том крике, крике ударившейся о стекло птицы, ей слышалось одно только слово: «Помоги!».

И это было просто невыносимо.

Глава 6. Замок

Мари не знала, как выглядела смерть. Она никогда не задумывалась об этом, ибо была молода и собиралась жить ещё долго и счастливо. Девушка была слишком легкомысленной, чтобы заглядывать настолько далеко, и слишком беспечной, чтобы думать, что нечто подобное может когда-либо случится с ней.

Да, несчастные случаи ей иногда приходилось наблюдать в своей жизни. Сейчас она вспоминала о них по обрывкам своей памяти, заметках в газетах, постам в интернете. Каждый раз Мари ужасалась чудовищной несправедливости, что иногда случалась с молодыми людьми или даже детьми, но тут же забывала о том – её память была очень гибкой, и не хотела лишний раз ранить свою хозяйку, привыкшую наслаждаться жизнью, а не пожинать её не самые лучшие дары.

Мари была попросту ребёнком, большим, давно подросшим, но ребёнком. И в конце концов ей это аукнулось таким вот ужасным образом.

Тело её будто вросло в песок и закоченело, рук и ног она не чувствовала, разве что, очень слабо, холод парализовал её всю. Она лежала на боку, не в силах пошевелиться, а волны то накатывали на её почти безжизненное тело, набегали на лицо, и тут же возвращались назад.

Мари почти смирилась, даже горечь скорой утраты своей жизни перестала её почти волновать. Иногда она впадала в беспамятство, и это были самые лучшие минуты, проведённые ей здесь, в неизвестном ей месте.

А, может быть, она уже умерла, и таким образом Господь наказал её, отправив в ад? Возможно, это было правдой, и ад был вовсе не пеклом, не раскалённым чистилищем, а песчаным берегом, продуваемым ледяным ветром северного края. Она заслужила. Да! Она заслужила…

Сколько времени прошло, девушка знать не могла. Она не пыталась бороться, не пыталась подняться. Она просто ждала…

Когда стемнело и на небе разноцветным стеклярусом высыпали звёзды, стало совсем легко. Словно тело её внезапно стало лёгким, совсем невесомым. Она поплыла по воздуху, и только тяжесть её свешиваемых, свободно колыхавшихся, рук и ног, головы, подсказывало девушке о том, что душа её всё ещё томится в этом слабом, измученном теле.

Чьё-то тяжёлое дыхание, прерываемое едва слышимым хрипом, размеренный такт тяжёлых шагов, подсказали Мари, что кто-то несёт её на руках. Она не могла открыть глаз, не могла хоть что-то спросить, потому что была не в состоянии, но почувствовала, что стало гораздо теплее. Эти крепкие руки, что держали её, жёсткий торс, стали таким желанным источником тепла, что она уже была готова находиться в них вечно.

А потом она просто уснула.

* * *

Свеча из белого воска освещала комнату жутким светом, бросающим длинные безобразные тени, что двигались в такт пляске огня, шевелились, доказывая всем, и в первую очередь себе, что они – живые. Мари лежала на огромной кровати, в центре которой её можно было и не заметить, и поражалась воображению своего мозга, что выдал ей очередную порцию занятного бреда. Она и не знала, что он способен на такое «светопреставление», иначе девушка обязательно попробовала бы себя в роли художника, такой шанс упускать было нельзя.

Свеча располагалась на круглом деревянном столе, тоже огромном, на котором помимо прочего стояли каки-то предметы – кувшин, чашка, скомканное полотенце, что-то ещё. Ставни высокого арочного окна были приоткрыты, холодный, свежий ветерок трепал длинные полупрозрачные шторы, наполняя комнату ароматом моря.

«Что же, не плохая декорация» – подумала девушка.

Лишь бы не проснуться, не ощутить себя вновь на песчаном берегу, омываемом холодными водами моря.

Но этого не происходило.

Мари чувствовала слабость. Лёгкое головокружение и тянущая пустота в животе говорили ей о том, что она давно не ела. Всё это было странно и одновременно интересно – ночь, комната в каком-то старинном доме, мерцающий догорающими углями камин. Явно не больница, но тогда, где она? Кто спас её?

Словно в ответ на мысли девушки тяжёлая дверь заскрипела, пропустив в помещение сначала узкую полоску света, а затем человека, державшего в руках факел и щурившегося в его свете. Создавшийся сквозняк заставил занавеску на окне трепетать сильнее, как и сердце несчастной девушки – отчего-то ей сделалось страшно, неуютно, и она зажмурила глаза, решив притвориться спящей. Она не успела как следует рассмотреть вошедшего в её «апартаменты» мужчину, кроме того, что он был просто огромен и напомнил Мари какого-то дикаря с детской картинки. Девушка очень надеялась, что сейчас вошедший, поняв, что она спит, развернётся и уйдёт, но он и не думал. Ловко пристроив факел к одной из стен, мужчина направился прямиком к ней!

Сначала она поняла это по приближающихся к постели шагам, затем – по тяжёлому дыханию у самого её лица, и, о боги – это были самые ужасные мгновения в её жизни!

А затем он прошептал:

– Открывай глаза. Я знаю, ты не спишь…

Глава 7. Ночь на берегу моря

Холодный ночной ветер забрался под куртку. После тёплого салона автобуса выход на улицу оказался весьма некомфортным, Марисоль ёжилась, пытаясь согреться, но это ей удавалось с большим трудом. Зато она слышала море, улавливала его запахи и немного волновалась. Оно было совсем близко.

Люди, вышедшие с ней из автобуса, разбирали дорожные сумки и чемоданы из грузового отсека. Кого-то уже ждало такси. Другие направлялись в маленькую гостиницу, стоявшую неподалёку. Должно быть, из неё открывался прекрасный вид на море, особенно в час рассвета или заката. А ещё в ней было тепло и уютно, но медлить девушка позволить себе не могла.

Отправившись в небольшое здание, в котором была расположена касса, Марисоль с удивлением и медленно подкатывающим страхом поняла, что она закрыта. О том же свидетельствовал график работы, вывешенный здесь же, на двери помещения. Значит, придётся ждать до утра.

Осмотревшись, Марисоль не зацепилась здесь взглядом более ни за что, кроме как ту гостиницу, что бросилась ей в глаза первой. Выдох. Так тому и быть. Надо было бы озаботится раньше и побеспокоится бронированием номера – на всякий случай. Но тревога за непутёвую сестру и собственная иногда столь явно проявляющаяся беспечность сделали своё дело. Девушка явилась в чужой город, совершенно не подготовившись и не подстраховавшись. И теперь её приходилось действовать не по плану, а по обстоятельствам.

* * *

Девушка, стоявшая за ресепшном, виновато улыбнулась и пожала плечами.

– Вы не ослышались, мисс. Свободных номеров нет, извините.

Марисоль уже готова была поддаться отчаянию. Но тут администратор предложила:

– Вызвать Вам такси?

Та кивнула, и работник гостиницы сняла трубку стационарного телефона, пальцы её быстро забегали по кнопкам, набирая нужный номер. Марисоль ждала результата, но, судя по лицу девушки, что-то волновало её. Манипуляцию с номером она повторила несколько раз, после чего обратилась к ожидавшей.

– Что-то с телефоном, не могу дозвониться. Даже гудок не идёт…

Марисоль автоматически кивнула. Все напасти разом на её бедную голову? Так тотально не вести ей просто не могло…

– Здесь есть другая гостиница? Возможно, частная, или…

Администратор отрицательно качнула головой.

– Увы…

Поблагодарив её за всё, Марисоль вновь побрела на улицу.

Уже знакомый холодный воздух, приносивший запахи с моря, обдал лицо, словно утешая её. Девушка побрела к берегу, понимая, что больше ей всё равно ничего не остаётся. Сейчас она только взглянет на море, насладится его ночным видом и попробует вызвать такси самостоятельно. Всё же здесь была людская цивилизация, а не какой-нибудь дикий континент без связи и прочих удобств. Марисоль доберётся до ближайшей городской гостиницы, переночует в ней, а утром вернётся сюда, чтобы отправиться на пароме за сестрой.

Ох и взбучку она ей даст, как только найдёт!

Непонятное чувство тревоги вновь шевельнулось в её груди, и как девушка не пыталась его от себя отогнать, выходило скверно. Она уговаривала себя, что это череда неприятностей так действуют на неё, страшный сон, происшествие с вороной, что врезалась в стекло автобуса, а теперь ещё ночь на берегу в полном одиночестве, в незнакомом ей месте…

Но в глубине души она знала: с её сестрой что-то произошло. Они были близнецами, и такая чувствительность даже на расстоянии не была для неё в новинку, подобное случалось и раньше. Просто Марисоль очень не хотелось сейчас верить в это. Она найдёт Мари, и они вместе вернуться домой…

Море замурлыкало у самых её ног, пытаясь дотянуться до пыльных кроссовок. Девушка, присев, протянула руку навстречу ласкающейся воде, и та послушно хлынула в неё, обдав ладонь Марисоль влажным холодом. Чувства в мгновение обострились. Словно вода не пыталась её успокоить, а, напротив, принесла с собой дурную весть. Сердце девушки сжалось в груди, и она, поднявшись, поспешила извлечь из сумки мобильный.

Ей нужно было добраться до гостиницы.

Каково же было разочарование Марисоль, когда она обнаружила значок отсутствия мобильной связи на экране своего смартфона. Похоже, не таким уж и цивилизованным был этот мир.

Закусив губу, она судорожно начала продумывать дальнейший план действий. Можно было вернуться в ту гостиницу и попроситься переждать ночь в фойе. Но вряд бы её оставили – наверняка, на ночь двери запирались, да и чьей-то проблемой быть ей совершенно не хотелось.

Провести ночь здесь, на берегу моря? Другого выхода она сейчас не находила. Автобус, что доставил её сюда, давно уехал, а мимо проезжающих машин совсем не было – да и рискнула бы она добровольно сесть в автомобиль к чужим людям, даже если бы они согласились её подвести?

Кажется, решение было очевидным. Лишь бы не замёрзнуть, блуждая по берегу моря до утра.

Глава 8. Хозяин

Мари распахнула глаза, почуяв незнакомое дыхание на своём лице. Мужчина приблизился слишком близко, но сразу же отпрянул, и теперь девушка отчётливо могла рассмотреть его грубоватое лицо с резкими чертами и многодневной щетиной, сухой обветренной кожей, тёмными глазами, смотрящими выискивающе, будто он чего-то ждал или пытался разглядеть, увидеть в ней кого-то знакомого. Охапка светло-серых, давно не чёсанных волос, была собрана на затылке отельными прядями и подпоясана простой давно выцветшей лентой. От него пахло самой настоящей смесью запахов – хвойного леса, дыма, вина и чего-то ещё. Целый букет запахов.

С минуту он с неподдельной жадностью изучал её лицо, а после бесцеремонно уселся на край кровати, на которой лежала девушка, и разочарованно произнёс:

– Это не ты…

Мари не знала, радоваться или печалиться его словам, она не знала кто это и как на него реагировать. И, главное, с какой целью он притащил её сюда (а в том, что это был именно он, Мари даже не сомневалась). Он замолчал, будто бы потерял к ней интерес, но и убраться не торопился, словно уйдя в себя, и девушке ничего более не осталось, как только рассматривать его могучие плечи, широкую спину, лохматые волосы.

И ловить себя на мысли, что именно таким она и представляла себе настоящего мужчину – не картонного жителя большого города, в узких джинсах и с серёжкой в ухе, которыми периодически заполнялась её личная жизнь и постель. Все эти псевдо-мужчины словно были вылеплены из одного теста и даже похожи между собой, менялись лишь имена и фамилии. Этот же представитель противоположного пола буквально-таки раззадорил её воображение, и, к стыду девушки, она уже успела разыграть в голове пару сценариев их дальнейшего знакомства.

Однако, и страх перед незнакомцем всё ещё имел место быть. А потому Мари боялась пошевелиться, боялась сказать хоть слово, а когда всё же решилась на это, то поняла, что просто физически не может: боль в горле, вначале никак себя не проявляющая, вдруг сковала голосовые связки, и вместо собственного голоса девушка услышала хрип.

Его услышал и мрачный мужчина, что всё это время сидел бездвижной статуей на краю кровати. Он повернул голову, прищурившись, а после обратился к несчастной, что, схватившись за горло, с ужасом понимала, что сильно простудилась.

Следующая попытка заговорить – попросить о помощи, обернулась разрывающим лёгкие кашлем.

– Я сейчас вернусь. – сказал он. И хлопнул дверью.

* * *

Он вернулся через четверть часа, неся в руках старинный кубок и откупоренную бутыль, о содержании которой Мари могла только догадываться. Она молчала, поняв, что так будет лучше – кашель прорывался лишь когда она пыталась что-то сказать.

Мужчина приблизился, плеснув в кубок янтарно-алой жидкости, затем протянул его девушке.

– Пей.

Его голос, подёрнутый хрипотцой, не давал шанса ослушаться. Властный, настойчивый, приправленный нотками жёсткого характера.

Мари, приподнявшись на локтях, осторожно приняла сосуд с напитком из его рук. Одарив недоверчивым взглядом мужчину, столь же недоверчиво взглянула на содержимое кубка.

Красная, казавшаяся вязкой, жидкость чуть вздрагивала в дрожащих руках девушки.

– Пей. – повторил он. – Это всего лишь вино. Ты больна, оно поможет дезинфицировать кровь…

Мари, выслушав его странную речь, всё же решилась, и пригубила странный напиток, сделав всего один глоток. Вино тут же обожгло горло, и она закашлялась, но после ей стало лучше, и вскоре она осушила кубок до дна. Горлу явно полегчало, а в голове поселилась небывалая лёгкость, уже знакомая ей. В своей жизни Мари не была святой, и часто употребляла креплёные напитки, как этот, но никогда ради лечения.

В груди разлилось тепло, но разговаривать девушка пока не решалась. Лишь с интересом пыталась ещё лучше рассмотреть нового знакомого, в надежде, что он сам о себе хоть что-нибудь расскажет. Хотя бы своё имя.

Но тот оставался угрюм и молчалив. Он даже не смотрел в её сторону, вновь окунувшись в свои мысли, которые, по всей вероятности, весёлыми нельзя было назвать. Однако и её скоро начало клонить в сон, болезнь в совокупности с алкоголем возымели свои действия, тело расслабилось, позабыв о всяческой осторожности и недавних мыслях. Но сон её оказался чуток, и сквозь него, она слышала, чувствовала, что мужчина вновь подошёл к ней, склонился, втянув запах её волос и кожи, коснулся щеки, откинув с неё светлую прядь волос…

А после повторил:

– Это не ты. Не ты, Яла! Будь ты проклята…

А может ей это только приснилось.