332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Марина Ночина » Судьба Дворян Обыкновенных (СИ) » Текст книги (страница 1)
Судьба Дворян Обыкновенных (СИ)
  • Текст добавлен: 23 мая 2017, 15:30

Текст книги "Судьба Дворян Обыкновенных (СИ)"


Автор книги: Марина Ночина






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)

Ночина Марина
Судьба Дворян Обыкновенных




Нудный, бесконечно тоскливый и традиционно помпезный вой волынок...

Пробирающий до костей звук неприятным эхом бродил по телу, вызывая непреодолимое желание почесать где-то внутри черепа.

Бесчисленная толпа, неизвестно каким чудом уместившаяся в старенькой, сильно прокопчённой церквушке, добавляла к неблагозвучию волыночного гимна гул потревоженного улья. Вот! Это самое слово "потревоженного". Какие у нас могут быть тревоги? Абсолютно никаких! И совершенно неважно, что отец смотрит с торжественной решимостью, как будто приговор выносит, а матушка почему-то прячет глаза. Ведь ничего плохого не происходит. Правда, ведь?

Что б хоть как-то отвлечься и успокоиться, начал рассматривать разноцветные витражи, которые при более внимательном изучении оказались мутными, местами побитыми и заросшими паутиной.

– Ну и местечко, – тихо выдохнул я, поймал на себе суровый взгляд отца и поспешил принять смиренный вид.

Что поделаешь? Долг порой важнее чувств. Не менять же планы в последний момент из-за каких-то стёкол. Если внимания не обращать, вполне симпатичное место. Для похорон, например...

Я одёрнул почему-то великоватый пиджак и расслабил шейный платок. Кстати о последних и прочих нашейных украшениях. Определенно, тот, кто ввел их в повсеместное ношение в высшем обществе, имел изрядное чувство юмора. Столь ненавязчиво намекнуть знати, что виселица всегда с вами – это шик. Опять я о смерти! Что ж такое? Это ведь свадьба!

Так, оставить панику! Вон невеста уже идёт. Между прочим, моя....

С тихим ужасом я смотрел на девушку, вошедшую в высокие резные двери. Она медленно шла по широкому проходу, застеленному красной ковровой дорожкой, как будто хотела растянуть священный обряд. Или помучить меня ожиданием? А по обе стороны, разодетые и напыщенные, расселись самые важные люди страны, и следят за каждым шагом невесты...

Я же, не обращая на гостей внимания, продолжал всматриваться в суженную, пытаясь понять: почему мне так страшно, что зубы выбивают барабанную дробь, колени подкашиваются, а по позвоночнику пробегает холодок?

Эти умники – распорядители торжества – зачем-то нацепили на невесту фату, скрыв от меня лицо девушки. У нас так не принято, эта традиция далекого севера. Не привычно, но не смертельно. Тогда что не даёт покоя?

Невеста никуда не спешила. Плыла плавно, словно гордая шхуна только-только спущенная на воду. И чем ближе она "подплывала", тем бесформенней становилось её платье, превращаясь в кучу кое-как скреплённой ткани. Выбеленное полотно затягивало хрупкую фигурку внутрь себя, сродни зыбучим пескам....

Боги, что ж они её спеленали-то так?! Или... она так страшна, что и миллиметра кожи наружу показать нельзя? И как с такой жить? Долг – долгом, но если я слягу с сердечным ударом, никакой свадьбы не будет.

Да я даже не знаю, как её зовут!

Тут же промелькнула поганая мысль, что её не зовут – она сама приходит, и снова захотелось распустить узел шейного платка, по ходу дела, начавшего меня душить.

Наконец невеста поравнялась со мной у алтаря. Её платье, как живое, трепетало под порывами внезапно появившегося холодного ветра....

Я поёжился, но, как и положено ритуалом, протянул руку открытой ладонью вверх. Невеста грациозным жестом вложила свою крошечную ладошку, затянутую в белую перчатку, в мою и шагнула к алтарю, встав вплотную.

С трудом удалось заставить себя стоять смирно. Рука девушки напоминала кусок льда, обжигая холодом мои пальцы. Но я терпел. Не обижать же будущую жену грубостью из-за такой мелочи? Долг, – твердил я мысленно.

Но демон всех задери! Какие же ледяные у неё руки! Покойники и те не так холодны после кончины. Говорят, женитьба зло, а жёны – самые страшные существа в мире. Шутка, конечно, но... в каждой шутке...

Я вымученно улыбнулся. Пора было начинать обряд. Только где этот демонов служитель?

Нервно огляделся в поисках священника – только что ведь был здесь! – и снова поёжился. Лицам гостей могла позавидовать любая траурная процессия. Больше всего на свете в этот момент мне захотелось убежать.

Невесте очень не понравилось такие мысли жениха: ноготки девушки через ткань перчатки впились в мою ладонь, посылая по нервным окончаниям миллионы ледяных игл, а тело словно окунули в чан полный отвращения к самому себе.

Никогда ещё меня не накрывало столь сильным негативом. Но... это не мои эмоции!

Гости? Родные? Невеста? Кто меня так возненавидел?

"Невеста..." – понял я, стоило только взглянуть на девушку, стоящую рядом. Она меня... Пожалуй, ещё не придумали слов, чтобы выразить всю степень ярости и отвращения, исходящие от невесты. Её эмоции били бичом по нервам, выворачивая наизнанку мои собственные чувства.

Поставить щиты, оградить себя от этого воздействия! Ну же!

Я пытался, честно, пытался, но... Защита? Какая к демонам защита?! Я с трудом удерживал себя от того, чтобы не упасть без чувств. Эмоции – моя самая большая слабость...

В ответ на мою панику (не надо говорить, что мужчины не бояться – сейчас мне было страшно до жути) невеста мелко задрожала и, словно ища защиты, крепко прижалась...

А дальше всё было как в страшном сне: прежде белоснежное платье вдруг обернулось чёрным погребальным шёлком, скользким и холодным, как объятия смерти...

Попытался закричать – из горла вырвался каркающий хрип; попробовал вырваться из жадных объятий – мне не дали шевельнуться чьи-то сильные руки, опустившиеся сзади на плечи и сдавившие их так, что я вскрикнул от боли....

Удивился ли я, когда обнаружил, что внезапно возникшей преградой стал отец?

Вообще-то, не очень. Да и попытка возмутиться в ответ закончилась резким встряхиванием и возвращением меня в объятия ледяных рук исходящей злобой невесты...

Полы платья моей "прекрасной" суженой туго обвили всё тело, не давая пошевелиться, а сама невеста нежно, едва касаясь, провела ладонью по моему лицу. И там, где тонкий шёлк перчатки соприкасался с моей кожей, я переставал что-либо чувствовать. Ничего кроме жгучего холода, пробирающего до самых костей.

Я снова дёрнулся, пытаясь увернуться, но безуспешно. Лишь звонкий, издевательский смех разнёсся по церквушке, а очередной порыв ледяного ветра сорвал с невесты фату....

Я думал, что хуже быть не может.

Я ошибался.

Радостно скаля беззубый рот, пустыми глазницами на меня смотрела иссушенная голова с клоками длинных седых волос. Чёрные, обмороженные губы на мгновение сомкнулись в победной усмешке, и вновь приоткрылись. Длинный язык, усыпанный отвратительными язвами, потянулся к моему лицу.

Тело заиндевело, и все, что я мог – обречённо смотреть, как...

Кто-то безжалостно тряс меня за плечо...

Я резко открыл глаза, и... сел.

Ещё несколько мгновений бессмысленно озирался по сторонам, пока, наконец, не понял: всё это было лишь сном. Коварное свадебное платье оказалось моим собственным одеялом, перекрутившимся от беспокойных ночных видений, прохладный ветерок подло пробирался из настежь открытого окна, холодя разгоряченное кошмаром тело.

– Что с тобой, родной? Заболел? – взволнованно спросила матушка. Не дожидаясь ответа, склонилась надо мной и начала выискивать пресловутую болезнь, прижав ладонь к моему лбу.

Вот ведь бывает, сколько лет кошмаров не видел, ещё со времен наставничества сэра Рисли. В силу прямого указа моего сердобольного папеньки действовал он решительно, хотя порой возникало стойкое ощущение, что конечная цель сего воспитательного процесса заключалась в скорейшем избавлении рода от наследника.

– Сон... страшный, – промямлил я, пытаясь вернуть утраченное самообладание. Не думал, что какой-то дурацкий сон может так выбить из колеи. Сердце бухало в груди как ненормальное.

– Понятно, – улыбнулась мама, приглаживая мои всклоченные со сна волосы. – А я уже испугалась, что придётся звать лекаря.

– Что-то случилось? – спрашиваю, потирая лицо руками – ночное видение до сих пор стоит перед глазами. Да и перспектива отправится к лекарю, признаться, пугала не меньше, чем кошмарный сон. Наш лекарь тот ещё садист.

– Что может случиться в нашем сонном болоте? – улыбнулась матушка. – Всё как обычно. Только твой отец срочно требует аудиенции сына.

Подмигнув, она неспешно пошла к двери.

– Эдриан жать не любит, давай живей! – напоследок напомнила мама, прежде чем выйти. Как будто сам не знаю...

И, почему она единственный человек, которому я не могу сказать "нет"? Даже помыслить не могу о претензиях по поводу утреннего проникновения в мои покои. А мало ли что или кого она может здесь увидеть?..

Я привычным жестом взъерошил волосы, с трудом вылез из кровати, достал из шкафа чистое бельё, прогнал непонятно откуда взявшихся приставучих служанок, обязанных следить за моим гардеробом, и начал одеваться. Поворчал немного, куда ж без этого? Всё-таки вчера (вернее сегодня ночью) лёг поздно, и ладно, если бы праздно шатался, так нет – выполнял важное государственное поручение. Сегодня же собирался предаться заслуженному безделью. На охоту, что ли съездить? Вот узнаю, что хочет глубокоуважаемый папенька, и рвану в охотничьи угодья. Думаю, дядя не обидеться, если я подстрелю пару косуль?

– И всё же, к чему подобное снится? – размышлял я, направляясь в кабинет отца. На душе после приснившегося сна было муторно, но я гнал от себя дурные мысли. Сны – это всего лишь сны, какими бы страшными они ни были.



Глава 1

(Виктор)

"Свежий ветер и поле,

Гомон, шум, звук толпы,

Из простора и воли,

В мир людской суеты..."

Строки неизвестного барда лениво перекатывались в голове, в то время как ноги сами выбирали дорогу в этом царстве хаоса и порока, именуемом славным городом... а-а-а вот, не помню, как называется этот населенный пункт.

Тебе должно быть стыдно, Виктор! Это надо же: взять и забыть название такого крупного города! Впрочем, какая разница? Ведь в нём есть все то, что тебе в данный момент нужно: твёрдая мостовая под ногами, приятные ароматы, доносящиеся из потёртых на вид таверн и постоялых дворов, вонь помоев из подворотен и сточных канав, перекликающиеся голоса торговцев, ругань прохожих, череда нищих, просящих о подаянии...

Одним словом, красота! Не хватает только какой-нибудь кареты, чтобы тебя переехала.

И чего мне в лесу не сиделось? Как же – соскучился по цивилизации! Наслаждайся!

Вот так, костеря себя и лавируя в толпах горожан, я продвигался вперед, к центральной площади этого славного городишки.

Узкие улочки, украшенные балкончиками на вторых этажах, деревянные сарайчики-развалюшки, соседствующие с гордыми купеческими апартаментами. Люди... много людей. Они орут, дёргают тебя за одежду, пристают с предложениями купить дохлого ощипанного петуха явно не первой свежести, просят милостыню, когда могут спокойно работать сами, пытаются срезать твой кошелёк или заманить развратными предложениями. От последнего, впрочем, не откажусь... Но не сейчас.

Ну, и главная прелесть любого мало-мальски приличного городка: запах. Ни с чем несравнимый аромат большого города и его сточных канав. Магов на них не хватает! Не так уж и много те просят за создание приличной канализации...

А... нет, ошибся, канализация здесь есть – круглая ровная дыра, вырезанная в мостовой тому свидетельница. А тощая доска, перекинутая через "дыру", наверное, должна изображать люк? Однако простому люду нет дела до такой мелочи. Обходят играючи, ещё и от души плюют в колодец. Теперь понятно, откуда на этой улочке столь убийственный ароматец.

Недолго думая, ныряю в подвернувшуюся подворотню, спрашиваю у развешивающей там бельё женщины дорогу и пробираюсь к главной площади. Она же торговая, церемониальная, висельная, цирковая.

И чего, спрашивается, сюда потянуло-то? Вроде не один похожий городок обошёл стороной, а тут как мешком огрели. Конечно, торговый город, город контрастов и тысячи возможностей, но...

– Хэй! Глаза разуй! – огрызнулся я, поправляя тощий вещмешок, заодно убедился, не спёрли ли чего. Стоило свернуть на широкую улицу – скорее даже проспект, ведущий прямо к площади, и в меня тут же влетел мальчишка, пребольно толкнув в плечо. Худющий невысокий паренёк в приличной, хоть и видавшей виды одежде и в дурацкой шапке на завязках под подбородком, из-под которой выбилось несколько коротких тёмных прядей.

Ни извинений, ни взгляда в мою сторону, несется себе, расталкивая прохожих. Не один я такой "пострадавший", мат вслед паренька летит знатный.

Я раздражённо поморщился, ещё раз поправил вещмешок, и продолжил свой путь.

Но не успел сделать и шагу, как столкнулся уже с двумя здоровыми парнями, плечом к плечу раздвигающими неподатливую толпу. Расстановка сил была явно не в мою пользу, потому пришлось протирать мостовую в исключительно неприглядной для себя позе, а снёсшие меня с ног бугаи продолжили переть вперед. Знали бы они, кого сшибли, им обязательно стало бы стыдно! Подняли, отряхнули, ещё бы и до дома под белы рученьки доставили.

Спасибо, не надо! Лучше валяться на мостовой, чем сидеть до часа "Х" под замком в камере. Отец был серьёзен в своих намерениях, двух разных трактовок его слов быть не могло.

Взывать к сознательности сбивших меня господ тем более смысла не было, но я попробовал. Мой мат слился с общим гомоном города и отдельными нелитературными выкриками в частности. Ругался я не только на них, но и на тех невежд, которым плевать, что или кто под их ногами: какой-то мужик едва не отдавил мне пальцы, ещё один запнулся за ногу, обматерил, ещё и сплюнул себе под ноги. Хорошо на меня не попал!

Бугаи же даже ухом не повели, может, врезали кому по ходу, но я был слишком занят поднятием себя любимого не с самой чистой мостовой, мог проглядеть. Спешат, видимо. Это только я никуда не спешу.

– Бараны! – отойдя в сторону, под козырёк какой-то лавки, буркнул я. Ещё раз проверил вещмешок, отряхнул штаны – хорошо не порвал, на новые денег пока нет; осмотрел улицу – ни мальчишки, ни парней видно уже не было. Ну и демоны с ними! Я в город пришёл не разборки устраивать. Парень я не слабый, гоняли меня, как говориться, и в хвост и в гриву, с ног просто так не сбить.

Оправдывать себя не стану – расслабился, отвык от людей, забыл, сколько от них шума и эмоций, пока гулял по лесам. Что ж, учтём на будущее. А то открыл рот, как деревенский дурень первый раз оказавшийся дальше околицы.

Растёр плечо (оно не болело, но неприятный осадок остался) и на всякий случай внимательно осмотрелся в поиске явных и скрытых угроз моему хрупкому здоровью – вдруг у них тут принято бодать всех приезжих? После чего влился в нескончаемый поток кричащих, спешащих, злых людей этого милого городка, который остался безымянным из-за большой дыры в моей памяти.

Если честно, я просто не хотел вспоминать название города. Ни к чему это. Таких городов сотни, и все обезличенные, одинаковые до отвращения.

И всё-таки, какого демона меня сюда занесло? Прошёл бы мимо и никаких проблем. Нет, будь я проклят! Захотелось мягкой постели и горячей еды. Сколько ни гонял меня мастер-следопыт Роддерик по лесам и по полям нашей необъятной родины, сколько ни учил спать на земле и питаться подножным кормом, а организм не обманешь. Уж если родился под крышей благородного дома, там и надо жить. А по лесам пусть волки с разбойниками шарятся. Хотя по сравнению с пустынным лесом, сей городок еще то место. Хотел цивилизацию – получите-распишитесь: цивилизация! Орут, толкают, грубят... Никакого уважения к людям. Решено: переночую и свалю. А то, того и гляди, прибьют.

"Надеюсь, парни не догонят резвого паренька. Иначе от мальца останется мокрое место, если уж меня снесли", – отрешенно размышлял я, протискиваясь сквозь толпу, в которой, как ни странно, меня ещё ни разу не попытались ограбить. Злобным характером я не отличался, и в какой-то степени прекрасно понимаю мальца – сам не раз убегал от разгневанных и облапошенных людей. Аккуратничал, старался не попадаться, но всякое случается. Из дома я уходил с тугим кошельком, но сильно поиздержался в дороге, порой приходилось зарабатывать не самым честным трудом. Узнай отец, что его сын промышляет карманными кражами – его удар хватит.

И вновь я отвлёкся, задумался и наступил на те же грабли. Не прошло и трёх минут, а я снова матерился на все лады. И себя материл в первую очередь.

Ни продохнуть, ни пошевелиться: сам не понял, как оказался зажатым между ларьком, торгующим глиняной посудой и двумя дородными тетками с плетеными корзинами, наполненными куриными яйцами. А народные массы продолжали напирать, освобождая широкий просвет посреди, как оказалось, не такой уж и широкой улицы. Волей-неволей пришлось следовать общему движению. Это как стихия: пойдешь против – сомнёт... Ну или как в моём случае – затопчут, не успею зачитать и первого имени своей длиннющей родословной.

А кучер всё надрывается, выкрикивая угрозы затоптать. Ну и голосок у мужика – трубит, словно война началась. Удивительно, что заранее не услышал и не нашёл себе нормального укрытия. Замечтался, твою ж...

По резко опустевшему коридору прогремела карета с гербом "хозяев" города. Народ проводил богато разукрашенную колымагу злобными взглядами, плевками, руганью, всевозможными проклятиями и прочими добрыми словами. Я тоже не стал стесняться и присоединился к народному мнению. Пусть, и народа чужой страны. От дома сейчас я был далёк как никогда.

Да и в каретах ездил всего пару раз, и упаси меня боги от повторения этой пытки! Хотя, наверное, когда сам едешь, кажется, что все вокруг тебе так рады, что-то приветственно кричат, наверное, здоровья и счастья желают...

Я весело усмехнулся, наконец, смог вздохнуть полной грудью – народ, проводив своих обидчиков, разбрёлся по насущным делам; утащил пару яиц из корзины отвлёкшихся на обругивание аристократии тёток, и решил больше не призывать бед. Накликал уже карету, хватит! Благо до площади оставалось всего ничего, а там я, наконец, смогу зайти в ратушу и узнать последние новости. Только ради этого пробираюсь в самое сердце города. Два месяца сторонился сколько-нибудь крупных городов. Деревни, хутора, заброшенные сторожки в лесах – да, без удобств и давно привычных вещей, зато на свободе, назовём это так.

До площади я добрался минут через десять, огляделся, принюхался, сглотнул набежавшую в рот слюну, и направился прямо к лоткам с выпечкой, вставших длинным рядом по левую руку от комплекса фонтанов, изображающих каких-то героев древности.

Историю я знал, но как ни присматривался, так и не смог понять кто этот Герой, раздирающий пасть демону. Вон та воительница в нескромном доспехе, который мог защитить девушку разве что от обвинений в распутстве, тоже осталась для меня загадкой. Статуя крепко сжимала в руках пику, пронизывая четверорукого демона с единственным глазом на тупой морде. И где они видели таких демонов? Разве что, автору скульптур запретили народ пугать.

Пока рассматривал фонтан, как раз добрался до лотков с выпечкой. Теперь стою, глотаю слюну, и пересчитываю медяки в тощем кошеле. И где только успел растратить все сбережения? Похоже, пора пощипать какого-нибудь зажиточного купчишку.

Пирог я всё-таки купил: толстый, ещё горячий, с обильной начинкой из... будем надеяться, что курятины. Отошёл к фонтану (маги явно халтурили – напор воды был никакой), куснул пару раз свой обед и, только чудом устоял на ногах.

Причиной непоправимого (выпавшего на мостовую пирога) стал грубый толчок в спину, словно кто-то со всего маху влетел в меня. В общем-то, так оно и было.

– Твою ж..! – размахивая руками и делая широкий шаг вперед, прорычал я сквозь зубы, и, не останавливаясь, крутанулся на месте. Своего недоброжелателя я определил сразу – мальчишка, широко расставив ноги и вытянув в стороны руки (правой он вцепился в булку), так же пытался устоять на ногах.

Какая-то торговка всё ещё надрывала горло, крича про вора. Крики я слышал, но внимания на них не обращал – ворья в городе хватает. Вот он, значит, каков вор.

Эмоции промелькнули за долю секунды: удивление, потом злость, переросшая в насмешку. Всё, парень, отбегался!

Мальчишка растерялся, мне этих секунд хватило, чтобы крепко ухватить его за шиворот. Вернее, её. Дурацкая шапка, под которой девушка прятала волосы, съехала на затылок, выпустив на свободы тёмные локоны, рассыпавшиеся по плечам. На меня же, с миловидного узкого личика, смотрели широко распахнутые карие глаза, в которых читался неподдельный испуг.

(Лиса)

– Хэй! Глаза разуй!

Конечно же, я не обратила внимания на очередной возмущенный окрик. Если каждому уделят хоть секунду внимания, никакой жизни не хватит, а я очень дорожу своей жизнью. Не нравится – не ходи, и не загораживай проход тем, кому по-настоящему надо! Ну-ка раступи-и-ись!

Ненавижу крупные улицы! И какой умник сказал, что здесь проще всего скрыться от преследования? Скорее попадёшь в руки стражи, которая как назло не дремлет и вылавливает нарушителей порядка, которым я, без сомнений, сейчас и являлась. Однако мне везло, стражники на пути не попадались, а сквозь толпу я как-нибудь проскользну, не в первый раз.

Вырвавшись из потока, позволила себе на секунду обернуться – вдруг оторвалась?

Выругалась, так что у любого добропорядочного сапожника должны были покраснеть от стыда уши, и свернула в подворотню, соединяющую две параллельные улицы. Быстрее-быстрее!

Преследовавшие меня парни не отставали, и плевать хотели на всех горожан вместе взятых. С их габаритами вообще не проблема. Попадись я им в руки, мамочки мои! Даже представлять не хочу, что со мной могут сделать. Поэтому, не думать, а драпать!

Вот скажите, кто виноват в моём бедственном положении, зарывистом характере и ещё бог знает каких недостатках?

Можно было свалить на себя, кто ж из нас не без греха? Но сейчас я вправду ни в чём не виновата. Ну, почти ни в чём.

Подумаешь, позаимствовала одну симпатичную побрякушку у какого-то странного типа. Жить-то на что-то надо? Видели нынешние цены? Ужас! А тип почему-то рассердился. Судя по его лощёной физиономии и богатой одежде – у него таких блестяшек целые сундуки. Опять же, сам виноват! Не будет в следующий раз светить такой красотой и спать на ходу. Кто ж знал, что тип не один, а с охраной? Рожи у этих охранников уж больно бандитские.

А как всё хорошо начиналось! Вытащить драгоценность из кармана мужика оказалось сущим пустяком – я уже обрадовалась, что богиня удачи, наконец, решила одарить меня своим благословением, как...

Вот-вот, откуда ни возьмись, появились эти два бугая. Не будь их, я бы сейчас спокойно обедала и пересчитывала монетки после продажи побрякушки "чёрным" перекупщикам города. Не много, но пара дней под крышей и сытная еда у меня были бы. Это только в сказках уличные воры могут жить как короли.

Соседняя улица оказалась широкой, с небольшими деревянными настилами по краям, людей здесь почти не было, зато от разнообразных повозок, телег и фургонов рябило в глазах. Почти все двигались в сторону главной площади, были и те, кто ехал обратно. Замечательно! Знала бы раньше, давно бы сюда забежала. В городе я недавно, недели ещё не прошло, а город большой и с весьма запутанным лабиринтом улиц. Кто ж так строит? Ни одной прямой улицы, одни углы и изломы.

Я мысленно возрадовалась и быстро побежала вдоль медленной ползущей вереницы повозок.

Прятаться в телегах бесполезно – погонщики сдадут сразу, поэтому я старалась бежать как можно быстрее, прячась за фургонами и гужевыми животными. И тут мне повезло. Впереди был переулок, наполовину заставленный огромными бочками.

Я оглянулась, выискивая преследователей, довольно улыбнулась, не найдя их, и под прикрытием проезжающего высокого фургона, юркнула в переулок. Не ахти какое убежище, но вдруг? Тем более переулок сквозной, если что сбежать успею. Я мысленно взмолилась, прося о том, чтобы меня не заметили.

– Где он?! Вроде сюда забежал? – раздался злой, запыхавшийся голос. Совсем близко, с испугу мне показалось, что прямо у меня над головой. На самом деле между нами было как минимум два ряда бочек. Я вжалась в закуток между стеной и бочкой, и зажала рот ладонью, скрывая шумное дыхание. Бегала я много и быстро, и запыхалась не хуже преследующих меня парней. Ещё бы сердце так не бухало в груди! Казалось, его стук слышен и на другом конце города.

– А мне покуда знать? Сам упустил, сам и ищи! – хрипло ответил ему второй, не менее "добрый" голос.

– Я туда, ты туда! – приказал первый. Заскрипели доски деревянного настила, давая надежду на благополучный исход. Но не тут-то было! Один из преследователей заглянул в переулок. Я его слышала, а вот он меня нет, и увидеть тоже не мог. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Здоровяк заглянул за бочки, быстро осмотрелся и, что-то бурча себе под нос, побежал дальше по переулку. Меня не заметил.

Я мысленно выдохнула, однако не спешила вылезать из укрытия. Мало ли.

Минут пятнадцать сидела мышкой, приводя дыхание в норму. Страшно. Не удивлюсь, если после сегодняшнего приключения у меня появятся седые волосы.

– Что б вас демоны загрызли! – от всего сердца пожелала я, поблагодарила смилостивившихся надо мной богов, на всякий случай осенила себя благословляющим знаком, и аккуратно высунулась из-за бочек.

Повозки, медленной рекой продолжали течь в сторону главной площади: ржали и мычали животные, громко переговаривались люди, на меня если и обращали внимания, то не слишком много – бродяжек в городе хватает. Тем более меня должны принимать за мальчишку, мой внешний вид и тщедушное телосложение вполне вписывались в образ. Только волосы приходилось прятать под дурацкой шапкой, но как часть образа уличного мальчишки-оборванца она подходила идеально.

Моих преследователей видно не было.

Пока сидела за бочками, решала где продать украденную драгоценность. Как уже говорила, в городе я недавно, из всех скупщиков знаю только старика Жидра, похожего на большую противную жабу. Его мне посоветовал мой друг и наставник Корди, когда я покидала родной город.

Раньше мне казалось, что Фрэд не умеет ошибаться. После посещения господина Жидра, моё мнение изменилось. Приди я не в образе мальчишки, меня не только бы обобрали до последнего медяка, но и, как пить дать, продали в какой-нибудь бордель. Да и располагается его контора, как раз на торговой площади. Туда идти мне совершенно не хотелось.

Но пришлось. Буквально в двадцати метрах от меня, на противоположной стороне улицы, неожиданно нарисовался патруль стражников, а со стражниками мне хотелось связывать ещё меньше чем с парнями, гонявшими меня по улицам.

Один из стражей внимательно смотрел прямо на меня, поэтому пришлось сделать вид, что сопровождаю вот эту телегу, груженную капустой. Даже с возницей заговорила, предложив свою помощь при разгрузке товара. Возница меня послал, но к этому времени мы уже удалились на десяток метров, и страж потерял ко мне интерес.

До площади оставалось совсем ничего, не больше пары минут неспешного хода повозки, и ни одного сквозного переулка. Только тупички, ведущие к чёрным ходам лавок, забегаловок и прочих не самых приятных заведений. Патруль тоже никуда не собирался сворачивать, и неспешно двигался к площади. Загонять себя в тупик не хотелось, ну что ж, на площадь, так на площадь. Только аккуратно.

Единственное за что люблю торговые площади, так это за обилие прижимающихся друг к другу тел, с которых так легко срезать кошельки. Не самое достойное занятие для дамы, но что делать? Не в бордель же идти, честное слово! Кушать-то хотят все, и кушать хорошо. Кстати, было бы неплохо чего-нибудь разжиться, а то со вчерашнего вечера во рту ни крошки.

Я осторожно вышла на площадь и, под прикрытием группы каких-то крестьян добралась до той её части, в которой торговали всевозможными угощениями. При желании можно было отведать даже жаренных в масле осьминогов, или засахаренные фрукты, привезенные из далёких южных земель. Украсть с лотка какой-нибудь пирожок или крендель, как раз плюнуть!..

– Стой, гадёныш! – завопила толстая торговка, с прилавка которой я стащила самую обычную хлебную булку. – Держи вора!

И снова мне пришлось убегать. Какой-то добропорядочный мужик попытался меня поймать, но я ловко поднырнула под его руки, толкнула (клянусь богами, случайно!) девушку с корзинкой полной овощей, выбежала к фонтанам и... запнулась за торчащий из мостовой булыжник...

Даже испугаться не успела, поняла только, что врезалась в кого-то, и не будь этого "кого-то", со всего размаху шлёпнулась бы на мостовую. Убилась бы, ей богу, убилась!

Несколько секунд я балансировала, стараясь устоять на ногах, а потом неожиданно кто-то резко дёрнул за воротник моей куртки.

– Ты?! – в голосе и на лице парня (довольно молодого, и признаться симпатичного) любой дурак разглядел бы ярость. И чем я ему не угодила? Первый раз вижу этого типа!

Попыталась вырваться, но куда там! Воротник затрещал, но выдержал.

Бросать куртку не хотелось, но, похоже, выбора не было.

Я уже собиралась выскользнуть из рукавов, однако парень, словно угадав, что я собираюсь сделать, перехватил меня за талию, и прижал к себе.

– Пусти! – проныла я, упираясь ладонями в его грудь. С удивлением обнаружила, что до сих пор сжимаю в руках булку. Мне казалось, я её давно выронила. Торговка, у которой я её украла, ещё бушевала, зовя своим писклявым голосом стражу, вокруг нас начали собираться люди. Интересно им поглазеть на бесплатное представление!

– Пожалуйста... – прохныкала я.

Парень нахмурился, упрямо сжал челюсть. Несколько секунд он пристально рассматривал меня, даже успел в наглую облапить, после чего нахально усмехнулся и неожиданно отпустил. Да так внезапно, что я едва не шлёпнулась на мостовую, но быстро сориентировалась.

– С дороги, тошнит меня! – как ненормальная заорала я, на ходу натягивая на голову съехавшую шапку. Не ожидающий подобного народ шарахнулся в сторону. Никому не хочется быть облёванным.

Быстрее-быстрее, и как можно дальше от площади, от стражников, от преследователей и того странного парня!

А поесть мне так и не удалось. Не смогла пройти мимо двух чумазых ребятишек, смотрящих на мир голодными глазами.

(Виктор)

Спросите: зачем я отпустил девчонку?

Сам не знаю ответа на этот вопрос. Заглянул в испуганные карие глаза, представил себя на её месте. Ещё и булка эта...

Сложно знать, что такое голод, когда живёшь под крышей богатого дома, но я знал. Отец озаботился, чтобы моё воспитание было разносторонним. Так что приходилось голодать, мёрзнуть под порывами ледяного ветра или жариться на солнце, стоя в караулах на стенах приграничных фортов, сутками трястись в седле, вышагивать марши, глотая клубы пыли, быть на побегушках у раздутых от собственной важности чиновников, продубливаться злыми морскими ветрами, даже в тюрьме посидеть успел.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю