Текст книги "Маскарад или Сколько стоит твоя любовь? (СИ)"

Автор книги: Марина Ночина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

   – Извините, – втянув голову в шею, буркнула я. – Сколько с меня?

   – Презервативы считать?

   – Нет! Да, – хором сказали мы. Только если я испуганно вскрикнула, то Тимофей был решителен в своём требовании.

   Женщина снова улыбнулась и решила за нас: разложила оба заказа по разным пакетикам.

   – Шестьсот двенадцать рублей за всё.

   И только полезла за кошельком, как Морозов выложил на стойку тысячную купюру.

   – Я сама могу расплатиться! – возмутилась.

   – В следующий раз, милая, – улыбнулся он, а в глазах – привычная ледяная бездна.

   Ответила ему тем же, забрала свой пакетик и вышла из аптеки. Теперь: купить бутылку воды и зайти в зоомагазин. Всё просто.

   Глава 13. Тайна женской истерики.

   Круглосуточный продуктовый минимаркет располагался буквально за углом моего дома. Небольшое сооружение по типу палатки, из которого часто разносился веселый смех с характерным акцентом. Хозяином магазинчика, а иже с ним продавцом, грузчиком и сторожем в одном лице кавказкой национальности, был весёлый добродушный толстяк лет пятидесяти. Звали мужика Джашарбек и его очень любили все местные бабульки. Ещё у него была дочь, которая сменяла на посту отца. Её бабульки почему-то очень не любили.

   – Эх, дэвушка, что ж такая невесёлая? – широко улыбаясь, поинтересовался кавказец.

   – Здрасте, – улыбнулась в ответ. Смотреть без улыбки на этого мужчину было сложно.

   – Вот так-то лучше! – довольно оскалился он. – Чего дать?

   – Минералки без газа.

   – Большую, маленькую?

   – Среднюю, – сердито буркнул вновь догнавший меня Морозов. Кавказец выдал что-то типа "хэк!" и полез под прилавок за минералкой.

   – Ты отстанешь от меня сегодня? – не оборачиваясь, тяжело вздохнула я. Как он не понимает, что мне надо побыть одной?

   – Нет, Ксани, – "обрадовал" Тимофей, расплатился за воду с пригорюнившимся Джашарбеком и, словно привязанный, потащился за мной к приютившейся между деревьев лавке.

   На той явно ранее кто-то сидел: снег сметён, даже газетка подстелена.

   Села – Морозов тоже плюхнул на скрипнувшую лавку свой зад (на самом краешке, подальше от меня), – достала упаковку с отвратительной розой и трясущимися пальцам открыла. Одним глазом заглянула внутрь, выдохнула и вынула серебряную пластинку с двумя таблетками на ядовито-красном фоне. Они специально делают так, чтобы было страшно?

   Выковыряла из упаковку инструкцию и быстро пробежалась глазами. Морозов всё это время не сводил с моих рук встревоженного взгляда. Чего испугался, а, папашка? Можешь не волноваться: в ближайшее время и тем более со мной, отцом ты не станешь.

   Открыла бутылку с водой и смочила горло: небольшой сушнячок всё ещё присутствовал.

   – Ксан.

   – Что? – раздражённо взглянула на Морозова.

   – Ты уверена, что это необходимо?

   – У меня с пятнадцати лет постоянный цикл, – ядовито пояснила я. – И ты очень удачно попал на самую его середину. Последствия объяснять? Впрочем, ты у нас мальчик умненький, сам догадаешься!

   Фыркнула, выколупала таблетку, сунула в рот и запила водичкой. Теперь можно расслабиться на ближайшие двенадцать часов – потом приму вторую и вообще всё будет замечательно!

   В зоомагазин Морозов тоже потащился со мной. Пришлось пойти на хитрость и попросить его купить мне шоколадку, после чего, наконец, удалось сбежать от Чудовища. Правда, ненадолго. Удивляться не стоило: у нас на весь район всего то ли два, то ли три магазина для животных, и своим ходом я могла добраться только до одного. Там меня Морозов и поймал, отобрал пакеты с покупками, вручил шоколадку и предложил идти домой.

   Идти с ним не хотелось, сидеть с Чудовищем в одной квартире – тоже мало удовольствия. Но дома меня ждала Вельзевулка. После улицы её следовала помыть, накормить и показать, куда следует ходить в туалет.

   Шоколадку, которую принёс Морозов, я незаметно выкинула в урну. Мне от него ничего не надо.

   – Ксан, может, всё-таки поговоришь со мной? – уже в лифте спросил Тимофей. Вот же! Молчал ведь всю дорогу, а теперь ему захотелось общаться!

   – Нет, – отрезала я и отвернулась. Спасибо, лифт приехал грузовой – не пришлось ютиться с Чудовищем в тесной тёмной кабинке.

   "А вдруг бы тебе понравилось?" – проснулся ехидный внутренний голос. Через плечо глянула на Тимофея и поморщилась. Не понравилось бы. Он не в моём вкусе.

   Наверное.

   Вернулись мы вовремя: Зева только-только забралась на подоконник в кухне и примерялась к занавескам. Морозов успел её снять до того, как случился обрыв штор.

   Из пуфика, стоящего в коридоре, торчали нитки, обои рядом красовались мелкими царапинами, а под всё той же ножкой стула на кухне желтела небольшая лужица. И это мы на два часа из дома ушли. Начинаю жалеть, что подобрала этого пушистого монстрика.

   "В чём проблема-то? Будешь монстров коллекционировать. Один есть, теперь будет два", – подбодрил внутренний голос. Я сказала ему "спасибо" и, дождавшись пока Тимофей распакует и насыплет в лоток наполнителя для кошачьего туалета, ткнула котёнку в "правильное место". Кое, кстати, нашлось в коридоре под самой дверью кухни. Зевка с подозрением покрутилась на мелком камушке, с пристрастием начала перекапывать лоток, потом успокоилась и опробовала приобретение в действии.

   – Молодец! – похвалила я мелкую заразу и сурово глянула на Морозова, который уже успел убраться на кухне. – Другого места, чтобы изображать статую, в квартире нет?

   Парень стоял, привалившись спиной к стене коридора, скрестив руки и не спуская с меня глаз.

   – Мы можем поговорить и здесь.

   – Я ни о чём с тобой разговаривать не буду! – рыкнула в ответ и рывком поднялась на ноги. Низ живота неприятно скрутило, а Морозов, дополнив неприятные ощущения, поспешил меня подхватить.

   – Не трогай! – в последний момент успела выкрикнуть я и отошла от него, застывшего в паре сантиметров от меня. Доковыляла до кухни и рухнула на стул. Предположим, что это – побочные действия проглоченной таблетки.

   – Ксюш, – вновь привязался Тимофей.

   Я собралась было высказать ему много хорошего, но Чудовище спас звонок телефона. Судя по мелодии, звонил Кеша.

   Достала бешено вибрирующий мобильник из кармана джинсов и поднесла к уху.

   – Колись, сестрица, куда ты опять влезла? – без приветствия наехал братец.

   – Э-э-э... – не поняла я.

   – Без "э". Тебе чего на месте спокойно не сидится?

   – Для начала привет.

   – Привет! – покорно повторил Кешка. Только почему на повышенных тонах?

   – А теперь давай по порядку. Что случилось-то?

   – Бегемот беременный на крышу прилетел, – буркнул брат, озадачив ещё сильнее.

   – Кеш, ты выпил? – осторожно спросила я. Тема спиртного для меня теперь стала не просто неприятна – противна, отвратительна, запретна и закрыта навсегда!

   – Ты права, выпить не помешает, – пробормотал братик, и я расслышала слабое позвякивание стекла. Господи, да что ж такое случилось? Что вообще происходит в моей жизни?

   Жестом скомандовала Морозову свалить и не подслушивать – он отрицательно мотнул головой. Козёл!

   – Ну, так вот, – выдохнув в трубку, заговорил Иннокентий. – Я припёрся после смены и без сил рухнул ещё в гостиной, там и заснул.

   – Девок кадрить меньше надо, – раздражённо буркнула я и метнула убийственный взгляд в Тимофея. В ответ Чудовище добродушно улыбнулось.

   – Сам знаю, – отмахнулся брат и продолжил. – А с утра меня будят воплями и криками. Я уж решил, горим. Ан нет! Явилась одна дама, произвёдшая тебя и меня на свет, и потребовала выдать ей дочь!

   Не сиди я на стуле, упала бы. Даже Тимофей подался ко мне, увидев перекошенное ненавистью и болью лицо. Один мой нервный жест, и он снова на своём наблюдательном посту. Опёрся плечом на косяк, скрестил руки на груди и смотрит...

   Что б у тебя глазёнки повываливались!

   – Отец с ней второй час воюет. А я вот решил тебе позвонить. Дай, думаю, порадую любимую сестрёнку!

   "Порадовал", – угукнул внутренний голос. Я была с ним полностью согласно. Что привело эту... женщину к моей семье? Неужели проснулся материнский инстинкт? А не пойти ли ей с ним...

   – Ксюх, ты там? – насторожился Кеша.

   – Здесь. Пошли её куда подальше от моего имени.

   – То есть, адрес твой ей не давать?

   – Кеша!

   – Уж и пошутить нельзя, – проворчал братишка. – Ты где её нашла?

   – Случайно встретила. Ну, и... – угрюмо развела руками и вздохнула. Кеша этого, разумеется, не видел, но по интонации понять должен. Эта встреча не предел моих мечтаний.

   – Не поверю, что она тебя узнала, – нервно усмехнулся брат.

   – Главное, что я её узнала и... Немножко не сдержалась.

   – Правильно! – похвалил Иннокентий. – Я, когда они меня разбудили своими воплями, тоже высказался. Ты прикинь, она начала мне нотацию читать.

   – Уж-с, – закатив глаза, высказалась я и, поймав взгляд Морозова, указала ему на чайник. Понял. Пошёл ставить.

   Едва удержалась, чтобы не поставить ему подножку.

   – Ла-а-адно, – прозевал братец. – Я вот чего звоню: хочу свалить из этого курятника. Можно у тебя на диванчике перекантуюсь?

   – Нет! – испуганно выкрикнула я.

   – Нормально.

   – Кеш, прости, но давай ты где-нибудь...

   – Хорошо, – согласился брат. Слишком просто и быстро. – Где-нить приютюсь, – и повесил трубку.

   – Всё, конец, – мрачно сообщила я и откинула мобильник на стол. Тимофей отвлёкся от кастрюльки с супом, которую только-только достал из холодильника, а сейчас водружал на плиту, и вопросительно посмотрел на меня.

   – Сейчас сюда приедет Кеша, и если я не убила тебя утром, то братик фамильярничать не будет. Свернёт шею, а потом начнёт разбираться. Советую куда-нибудь свалить до вечера.

   – Нет, – радостно отказался Морозов, выдернув из-за стола стул, приставил его вплотную к моему и сел.

   – Я никуда отсюда не уйду.

   Пришлось отодвигаться от Чудовища вместе со стулом, мысленно обзывая его нехорошими словами.

   Не уйдёт сам – полетит с лестницы. Хотя... Можно экспериментальным образом проверить, кто из двоих (Кеша или Тим) сильнее. А победителю заехать сковородкой по голове в качестве профилактики. Брату – за его чересчур активную опеку, Тимофею за... да просто за всё. На его совести накопилось достаточно.

   – Хочешь, я тебе кое-что расскажу? – склонив голову к плечу и наблюдая за моим дезертирством вместе со стулом, спросил Морозов.

   – Ну, расскажи, – поморщилась и встала. Чайник как раз закипел. Налью чаю, заодно нормально пересяду.

   – Ты мне всё равно не поверишь, но может хоть, наконец, наорёшь, – тихо усмехнулся парень.

   – Не буду я на тебя орать, – поджав губы, полностью сосредоточилась на заваривании чая.

   – А надо. Поможет пережить.

   – А мне нечего переживать, – равнодушно сказала я. Досыпала в чашку ещё ложку сахара и оставила остывать. Не люблю кипяток.

   Передвинула стул подальше от Морозова и села. Тимофей молча следил. Видимо, ждал, что скажу что-нибудь ещё. Пожалуйста! Не жалко.

   – Может, ты и привык к подобному, но я не твои девки. Я у себя одна: единственная и любимая – и реагировать буду так, как захочу.

   – Тогда как ты среагируешь на то, что фактически сама затащила меня в постель?

   "Да ты чё?" – обалдел внутренний голос, а я осталась хладнокровна и безучастна ко всему. Лишь пожала плечами.

   – Возможно. В нетрезвом виде чего только не сделаешь.

   Морозов со стоном уронил голову на лежащую на столе руку и громко выдохнул.

   А потом резко подскочил, обошёл стол, ухватил меня за локоть, поднял на ноги и поцеловал.

   Я забарахталась, возмущённо замычала и, как только закончился поцелуй, убийственным взглядом впилась в полные льда глаза Чудовища.

   – Руки убери, козёл!

   – Уже лучше, – констатировал парень, удерживая мои запястья своими ручищами, и вновь поцеловал.

   Попыталась ударить его по ноге – перетерпел, чуть больнее сжал мои руки и усадил на стол.

   – Ненавижу тебя!

   – Ещё разок, – усмехнулись его губы и снова обожгли плавящим поцелуем.

   Отстранился, отдышался, оценил моё состояние.

   Я метала глазами молнии и тоже громко и сбито дышала.

   – Урод!

   – Не помогло. Попробуем ещё раз.

   Как только склонился, укусила его за губу и попыталась вырваться.

   – А это уже не по правилам. Надо поменять.

   Завёл мои руки мне же за спину, перехватил запястье одной своей лапищей и скользнул свободной рукой под свитер.

   Я охнула и засопротивлялась активнее, а он снова полез целоваться.

   "Да ответь ты ему, может, отстанет", – посоветовал пыхтящий внутренний голос, и я сдуру послушалась.

   Рука Морозова под свитером смелее двинулась вверх, забравшись под край лифчика, губы усилили нажим, в ход пошёл язык...

   Я сдалась. И теперь сама тянулась за его губами, а он всё отстранялся... Напоследок яростно поцеловал, мягко сжал ладонью грудь и спустил руку обратно на талию.

   – Чудовище, – задыхаясь, высказалась я и получила в ответ победную улыбку.

   – Чудовище, – согласился парень и отпустил мои руки.

   И сразу получил законную пощёчину.

   – Незаслуженно, – печально вздохнул он и опять поймал мои запястья, не позволяя больше себя бить. И вновь поцеловал.

   На этот раз поцелуй был неспешным и нежным, ласкающим губы. Внутренний голос пытался как-то там протестовать, но я не замечала ничего. Как можно замечать что-то, когда тебя так целуют?

   Закрыла глаза и медленно поплыла...

   Внезапно всё закончилось. Тимофей, тяжело дыша, прижался лбом к моему. А я с зарождающимся страхом обнаружила, что одной рукой обнимаю его за шею, второй зарылась в мягкие длинные волосы парня. Сижу я на столе, а Морозов, вплотную прижавшись, устроился между моих широко развёдённых бедёр.

   Дёрнулась...

   – Замри, – хрипло приказало моё Чудовище и, пару секунд простояв в напряжении, расслабилось.

   Отличный момент, чтобы врезать ему. И ваза как раз под рукой.

   "Да-а!" – радостно завопил внутренний голос, который, наконец, докричался до своей хозяйки. Но я ничего не сделала: так и сидела, ловя его дыхание на своих губах...

   – Я кое-что обещал тебе вчера, – спустя какое-то время, счёт которому был давно потерян, тихо сказал Тимофей. В его объятиях, вопреки всему, было уютно и спокойно, а это главное. Не думала, что Ледяное Чудовище может так доводить девушку до истерики. От этого "так" до сих пор неспокойно колотилось сердце и по коже бегали мурашки.

   – Только честно, – прошептала в ответ и чуть отстранилась, чтобы заглянуть в его шоколадные глаза. – Я правда затащила тебя...

   Договорить мне не дали: Тимофей мелко затрясся, при этом безрезультатно пытаясь скрыть улыбку.

   Я снова начала вырываться.

   – Поцелую, – пригрозил парень, и я, вжав голову в плечи, замерла.

   – Я бы не стал тебе врать.

   – Почему?

   – Потому что влюбился. По уши. Как дурак.

   – Отпусти! – приказала я и активно начала выбираться. Сейчас Морозов препятствовать побегу не стал, ничего не сказав, отошёл, только проводил ТАКИМ взглядом.

   А мне плевать на всё. Хотелось кричать, бить предметы, пинать стены и – больше всего – спустить Тимофея с лестницы. Как он посмел?! Как? Признался мне в любви и...

   Зачем он это сказал? Хотел разжалобить? Успокоил, называется!

   Я закрылась в своей комнате, на всю громкость врубила музыкальную подборку с одного из вечеров в "Сдвиге" и предалась танцу – единственному мужчине, которому каждый раз отдаюсь с удовольствием. Он спасение, пусть я и не умею танцевать.

   Когда выбилась из сил, рухнула на кровать и ещё несколько минут лежала, хватая ртом воздух и слушая музыку. Было легко, словно я пёрышко. И никаких лишних чувств внутри. Вся энергия и агрессия ушли, на их место вернулась привычная для меня сегодня апатия.

   Взглянула на часы и поморщилась. Без четверти четыре, а я уже как выжатый лимон. Зато ни похмелья, ни девственности.

   Плодотворно прошли твои выходные, Ксюша. И это ещё суббота не закончилась.

   Чего ждать завтра? Всемирного потопа и Апокалипсиса?

   Низ живота разболелся сильнее (ещё бы, после таких бешеных плясок), словно предупреждая о наступлении "красной армии", горло саднило, во рту пересохло, но это мелочи по сравнению со всем остальным.

   Кряхтя, сползла с постели, выключила музыкальный центр и поплелась на кухню. Морозов всё ещё сидел там. Только теперь рядом с ним стояла пустая тарелка, в которой лежала ложка.

   Супчик, значит, кушал? Ну, да: любовь любовью, а обед – по расписанию.

   Увидела свой давно забытый и остывший чай, вцепилась в чашку и залпом влила в себя.

   – Полегчало? – скучающим тоном поинтересовался парень.

   – Очень, – булькнула в ответ и потрогала бок кастрюльки. Ещё тёплая. Есть, конечно, хотелось, но не настолько сильно, чтобы...

   – Поешь, Ксан, – устало попросил Тимофей. Я несколько секунд подумала, потом пожала плечами и достала чистую тарелку. Не морить же себя голодом только из-за одного присутствия этого Монстра в непосредственной близости.

   Налила себе пару половников сырного супа – он у Тимофея получался такой, что пальчики оближешь, поэтому и готовился чаще всего – и, держа тарелку навесу, принялась набивать желудок.

   – Не ешь стоя.

   – Как хочу, так и ем. И вообще, ты собирался что-то там рассказать. Рассказывай.

   – Сядь за стол и ешь нормально, тогда расскажу, – лицо Тимофея помрачнело, в глазах вспыхнул огонёк ненависти и затаённой боли. И почему мне кажется, что злится он опять на себя?

   Но это не меняет ничего! Кто он такой, чтобы мне приказывать!?

   Тарелка опустилась на стойку с таким грохотом, что испугала даже меня. Но на мои намерения это не повлияло. Шагнула, упёрлась одной рукой в спинку стула, на котором сидел Морозов, другой – в край стола, нависла над парнем и зашипела ему в лицо:

   – Никогда не смей ставить мне условий! То, что мы один раз переспали, не даёт тебе никаких прав.

   – Лишь одни обязанности, – усмехнулось Чудовище и устроило свою руку у меня на талии. Я тот час отскочила в сторону.

   – Ещё раз ко мне прикос...

   – Кх-кх, – за спиной прозвучал низкий, весьма недовольный кашель. Резко обернулась и икнула.

   В дверном проёме кухни стоял мой брат.

   – А мне тарелочку супа нальёте? – осмотрев кухню, поинтересовался Иннокентий. Когда он пришёл? Почему я этого не слышала? Как много ОН слышал?

   Впрочем, последнее не важно: ничего криминального с Морозовым мы не обсуждали.

   Тимофей смерил Кешу изучающим взглядом, в котором, чёрт побери, мелькали нотки ревности и, передёрнув плечами, не сдвинулся с места. Наоборот, как-то вальяжно развалился на стуле. Не стой я так далеко от него, уверена, притянул бы меня к себе на колени. Кешка пока тоже стоял смирно, прожигая Тимофея взглядом заботливого братика, заставшего парня в постели своей несовершеннолетней сестры.

   Пришёл бы он минут на сорок раньше...

   В конце концов, я уже давно не маленькая девочка. На первом курсе учусь! И... и...

   – Кеш, давай только без мордобоя, хорошо?

   – Посмотрим, – сощурил он глаза и, отодвинув меня в сторону, занял второй стул.

   – Иннокентий, – представился брат, протянув через стол руку.

   – Тимофей, – Морозов с уверенность человека, у которого есть кнопка, способная одним нажатием уничтожить весь мир, пожал руку и недовольно склонил голову в бок, когда не смог забрать свою конечность обратно.

   И вот, два здоровенных злобных лба, которых в детстве слишком часто роняли головой вниз, сжимая руки друг друга, пытались выяснить, кто из них круче. И это мой брат и мой...

   Задумалась. Непонятно: какой статус можно присвоить Морозову. Любовник? Сосед по квартире? Одногруппник? Просто парень, который мимо проходил, но отчего-то забежал на супчик?

   – Тронешь мою сестру хоть пальцем... – начал было задираться Кеша. Они всё так же продолжали "мериться силой", что меня, в принципе, устраивало. Не дерутся, и слава Богу.

   – Уже тронул, – навесив на морду маску превосходства, признался Тимофей.

   Ой-ой... Что сейчас будет...

   "Рукопожатие" резко разорвалось, и оба парня начали медленно подниматься на ноги.

   Схватилась за голову и выскочила из кухни. Находиться в небольшом помещении, когда дерутся два мужика, опасно для женской психики и жизни. Ещё ненароком зашибут...

   Не заметила Зевку, пробежала по её хвосту – котёнка заорала на всю квартиру благим матом. С кухни раздался звук бьющейся посуды и глухой удар, извещающий о том, что упало нечто большое. И тишина. Я бы сказала, гробовая тишина. Они там что, друг друга поубивали?

   Тима!

   Извинившись перед Вельзевулкой, сняла распушившийся и шипящий комок с обоев, прижала к груди и осторожно заглянула в кухню.

   Тимофей, потирая челюсть, сидел на полу в окружении мелких осколков разбившейся тарелки. Кеша же снова спокойно восседал на стуле.

   "И всё?" – расстроился внутренний голос. А я, наоборот, порадовалась и вздохнула с облегчением. Мордобой был, но закончился лишь лёгким испугом для всех участников. За исключением подаренной Чудовищем вазы. Её осколки вперемешку с водой цветами и кусками разбившейся белой тарелки украшали пол. Хорошо Тим об них не поранился.

   – Кота завели? – покосился на меня брат. Он как-то повеселел и больше не напоминал готового к бою Терминатора.

   – Кошку, – переведя на него разочарованный взгляд, поправила я и вручила ему Зевку. И котёнке хорошо, и мне, и Кеше, и даже Морозову. Тот, кстати, подниматься, пока не спешил. А мне, несмотря на нелюбовь к цветам и подаркам Тима, было жаль вазу. Может и мелочь, но она грела душу.

   Обошла стол и, осторожно миновав осколки, присела перед парнем на корточки.

   Тимофей поднял на меня глаза и диковато улыбнулся.

   – Заслужил, – пояснил парень своё, в принципе, тоже неплохое настроение. Так! Это я чего-то не поняла? Или просто весь мир вокруг разом сошёл с ума?

   – Тимофей... – укоризненно начала я...

   – Нет, я понимаю ваши нежные чувства, – перебил Иннокентий, заглядывая под стол. – Но, может, меня всё-таки покормят?

   – Сам возьмёшь, не маленький, – огрызнулась я и придвинулась к Тиму. Он ни за что получил удар по челюсти и – готова поспорить на что угодно – не пытался защититься или уклониться. Заслужил, блин!

   Может он и прав, но бить в таком случае нужно было мне.

   "Так ударь!" – миролюбиво посоветовал внутренний голос. Я раздумывала не больше секунды, потом замахнулась и несильно стукнула парня по бедру.

   – Дурак! – поднялась, гордо отряхнула несуществующие соринки и полезла шкафчик под раковину за веником и совком.

   – А я смотрю, вы неплохо ладите, – ядовито усмехнулся Кеша. Это он сейчас намекает на мой непростой характер. Брат не раз говорил, что со мной не сможет ужиться ни один нормальный мужик.

   А ненормальный смог. Вон, сидит на полу и чему-то улыбается.

   – Встань, придурок! – гаркнула я на парня, скосилась на Кешу и милым, нежным голоском попросила:

   – А ты заткнись! Взял веник и всё быстро убрал!

   Тимофей удивлённо посмотрел на меня снизу вверх, хмыкнул и с недоумением уставился на покорно вставшего из-за стола Иннокентия. Брат посадил Вельзевулку на стол, взял уборочный инвентарь и мягко подтолкнул меня к стулу, где только что сидел.

   А я что, против? Уселась, потёрла ноющий низ живота и стала наблюдать. Брат – существо грозное, но за свои действия привык отвечать всегда и сам. Вот и сейчас перехватил совок и веник одной ручищей, вздохнул, глядя на притихшего в изумлении Морозова, и протянул ему руку.

   – Тебе при жизни надо поставить памятник за приручение этой фурии, – поднимая Тимофея на ноги, улыбнулся братик.

   Я нарочито громко фыркнула. Зевка, сидящая на краю стола, со мной согласилась, и примерившись, плюхнулась на пол.

   У меня едва не случился сердечный приступ! А что если бы она упала на осколок? Но нет, мелкая зараза аккуратно приземлилась на четыре лапы, задрала хвост и, подобно породистой лошади, ускакала в коридор. Оттуда спустя пару секунд раздался звук когтей, рвущих что-то. Скорее всего, атаке кошечки подвергся несчастный пуфик.

   Парни посмотрели на это всё, синхронно вздохнули и продолжили играть в "кто круче и сильнее".

   – Ещё одна драка, и можете оба валить на улицу, – на полном серьёзе пригрозила я. Ревнивцы (а как их ещё назовёшь?) недобро посмотрели на меня, расцепили руки и разошлись в разные стороны. Кеша остался сгребать осколки и цветов в совок, а Тимофей встал за моим стулом и внаглую устроил руки у меня на плечах.

   Я недовольно завозилась – парень резко наклонился к самому моему уху и "успокоил":

   – Не волнуйся, я подарю тебе новую вазу.

   Мотнула головой, отгоняя от себя голову Чудовища, и передёрнула плечами, сбросив его руки.

   – Пошёл в ванную за тряпкой! – развернувшись вполоборота, прошипела я и с удовольствием посмотрела на рассмеявшегося Морозова. Ему очень идёт улыбка. Не фальшивая, за которой он прячет маску ботаника, а настоящая.

   Если он не под маской милого простофили ботаника, то постоянно на всех рычит и хмурится или просто издевается. Но вот таким – живым и полностью расслабленный – бывает только дома. Он мне доверяет...

   Закусила краешек нижней губы и проводила выходящего с кухни Морозова ненавидящим взглядом. Не нужно мне его доверие! Он мне уже всё показал сегодняшней ночью. И даже если не исключать того, что Тим сказал правду, и именно я была инициатором секса, то...

   Глубоко вздохнула, заставила себя успокоиться и выбросила из головы подобные глупости.

   – А мне нравится твой выбор, сестрёнка, – на пару мгновений оторвавшись от уборки, подал голос братик. Он смёл большую часть осколков и цветов, и первая партия только что отправилась в мусорку.

   – А мне нет! – вновь злясь на себя, пропыхтела я. Внутри неожиданно проснулся тот самый ёжик-мутант, умеющий менять обличия, и начал недовольно пыхтеть вместе со мной.

   Только почему кажется, что злится он на меня?

   Господи! Что за бредни начали посещать мою голову в последнее время?

   В этот момент вернулся Тимофей с тряпкой в руках, и они на пару с Кешкой очень быстро завершили уборку...

   – Значит, супа мне так и не нальют? – упав на стул, проныл братик. Морозов вновь занял стратегическое место позади меня. Только на это раз руки держал на спинке, а не на моих плечах. Разумеет. Или на него так положительно влияет приход Кеши?

   – Будь другом... – снова обернулась я. Тимофей вопросительно вздёрнул бровь и отрицательно покачать головой. Умный, блин. Но я всё равно попросила. – Налей моему ленивому братцу пожрать, а то он весь изноется.

   Кешка сверкнул глазами и назвал меня нехорошим словом. А так как обзывать младшую сестрёнку грубее, чем фурия, зараза и прочая мелкая злобная гадость, он не может, я удостоилась звания козявки.

   И кто после этого из нас двоих ребёнок?

   – Эх, вы, мужики, – хлопнув себя по бедрам, посетовала я и полезла за чистой тарелкой для любимого братика. Интересно, он тоже оценит стряпню Тимофея или это только я такая непривередливая?

   Стоило освободить стул, и его сразу занял вышеупомянутый тип. А после того, как я налила Кеше супу и поставила миску перед братом на стол, Тимофей мерзко оскалился и призывно похлопал по своим коленям – мол, падай.

   Скривилась в ответ, опёрлась задом о раковину и скрестила руки на груди. Вот, и что теперь делать? Зная Кешика, можно с уверенностью сказать: он сейчас поест и устроит мне и Тимке форменный допрос покруче любых фашистов из Гестапо. А зная Тима.... Он ничего не станет скрывать от МОЕГО брата, наоборот, ещё и приукрасит. Ляпнет что-нибудь по типу "она моя девушка и я очень её люблю". Тем более, если вспомнить, что парни уже успели познакомиться в Новый Год...

   Поморщилась – по большей части от боли в животе – и попросила о чуде. Увы, похоже, все чудеса на сегодня были заняты...

   – Неплохо, – дохлебав суп, похвалил братец. Скосился на меня, усмехнулся и кивнул Морозову. Тот в ответ едва заметно дёрнул уголком губ. Но парни друг друга поняли.

   Даже удивляться не стала – продолжала придумывать, что сказать брату. А это, между прочим, очень важно. Если Иннокентию что-то не понравится, он, не раздумывая, сообщит отцу, что я ещё не готова к самостоятельной жизни. И папандер вернёт меня под родную крышу. Туда, где они смогут обо мне заботиться и следить, чтобы не наделала глупостей. Ну, разве не бред? Ещё какой! Я уже взрослая сформировавшаяся личность, умеющая принимать верные решения...

   "Тогда иди и засоси своё Чудовище, а то оно так смотрит", – подло прохихикал внутренний голос, сбив весь боевой настрой.

   Глянула на Морозова... Ох, я сейчас рухну от этого взгляда... Они крайне плохо влияют на мою психику. Кажется, что схожу с ума. Ещё и еж-мутант внутри превратился в котёнка и блаженно заурчал. Нравятся ему такие кошмары. А может, мне нравятся?

   Ужаснулась этой мысли, но потратила пару лишних секунд на раздумье. Стала бы я затаскивать Тима в кровать (пусть по пьяни), если бы он мне не нравился? Взять, к примеру, его поцелуй или то, как успокаивал меня до прихода Кеши. Кстати, о последнем...

   Кешка и за менее вызывающие взгляды, ненароком брошенные в мою сторону, бил морды...

   Посмотрела на брата и нахмурилась. Теперь этот сидит и улыбается.

   – Даже интересно, давно вы так... кхе-кхе... дружите?

   – Да.

   – Нет! – снова хором произнесли мы с Тимкой. Я свирепо зарычала и метнула в гада убийственный взгляд. И, пока не поздно, решила рассказать брату "правду".

   – Мы вообще не дружим. Тимофей мой одногруппник и просто зашёл взять конспекты. Он болел долго, а я лучшая студентка на потоке, – сымпровизировала я. Получилось вполне себе правдоподобно. Ещё и сменила убийственный взгляд на умоляющий. Тим поймёт, он умный. Если только не завредничает.

   Кеша выслушал мою версию и вопросительно посмотрел на Морозова. Под Кешкиным "всевидящим Оком старшего брата" не смог устоять ещё никто. Да только братец раньше никогда не встречался с моим Чудовищем.

   Монстр мне подмигнул и мстительно улыбнулся.

   – Можно я её отлуплю за враньё? – спросил Морозов у брата. Я стиснула зубы и вцепилась в край стойки раковины.

   – Ну, порадуй меня... друг, – Кеша откинулся на спинку стула и принял одну из мрачных поз. Руки скрещены на груди, морда готового к атаке питбуля и глаза сверкают нездоровым блеском, обещая скорую расправу. Поначалу этого вида пугался даже папа. Потом привык.

   – Я живу с твоей сестрой, – выдал Морозов.

   Сглотнув, медленно начала продвигаться к выходу.

   – Стоять! – приказал брат.

   Замерла, улыбнулась и сделала вид, что всего лишь хотела... покрутила головой и, не найдя ничего, чем можно было прикрыть побег, понуро опустила голову.