Текст книги "История зимы, что окрасила снег алым"

Автор книги: Марина Лаврук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Глава 28
Отец и сын

Восемь с половиной лет назад. Отъезд из Небесной Башни

Успешно закончив очередной год обучения, Акио собирал вещи в предвкушении долгожданной дороги домой. Изнуренный невыносимой едой и тренировками, он был искренне рад отъезду из Небесной Башни, вот только одного взгляда на Таро оказалось достаточно, чтобы притупить эти чувства.

– Заглядывай к нам. – Акио ободряюще толкнул подросшего за год друга.

– Угу. – Таро неуверенно кивнул и, поклонившись, вышел из комнаты.

– Ну и когда ты успел его обидеть? – холодно поинтересовался Иошихиро, сидя на своей постели.

Акио лишь пожал плечами. Их уже ожидала повозка, Иошихиро пошел сообщить учителю, что они выезжают, а Акио остался ждать. Неожиданно к нему подошел император, который, видимо, приезжал по делам к учителю Ои.

– Поздравляю с успешным окончанием обучения, – добродушно проговорил он.

– Спасибо, – сухо поблагодарил Акио, стараясь оставаться вежливым.

– Акио, твои результаты и тем более твое выступление на соревнованиях действительно привлекли мое внимание. – Масаши говорил спокойно, сложив руки за спиной. Плечи были расправлены, черные глаза смотрели неотрывно. – Я хочу предложить тебе место во дворце.

– Что? – Акио скривился, не понимая, чего от него хочет этот человек.

– Конечно, не все сразу. – Масаши неловко рассмеялся. – Тебе нужно будет многому научиться и завоевать авторитет. Подумай, Иошихиро рано или поздно займет пост главы, и беззаботные дни останутся позади. Не сможешь же ты всю жизнь ходить за ним хвостиком? Я предлагаю тебе отличную возможность найти свое место в жизни.

– У меня есть место в семье, спасибо за предложение.

– Это пока оно есть. Пока ваш отец у власти, но как только пост займет Иошихиро, вы больше не будете равны, и как бы ты ни хотел, ты станешь простым паразитом в доме, впрочем, можно считать, ничего не изменится. Либо ты выберешь себя и сможешь добиться чего-то большего.

– Ваш тон становится все более грубым по отношению ко мне.

– Я просто хочу, чтобы ты увидел настоящий мир и соответствовал моей сестре хоть немного. – Масаши больше не улыбался, его глаза стали суровыми, и сейчас его предложение больше походило на приказ.

– Я вынужден отказать.

– Я не тороплю, ты еще молод. Придешь, когда посчитаешь нужным. – Масаши развернулся, чтобы уйти, но остановился. – И да, ты можешь рассказать Мире о моем предложении, но я бы не советовал: она плохо переносит все, что связано с нашим домом.

– Учту.

Акио суровым взглядом провожал невозмутимого императора, пока тяжелая рука не упала на его плечо.

– Что он хотел? – спросил Иошихиро.

– Да ничего, – задумчиво протянул Акио. – Подошел поприветствовать.

– Тогда не стой тут столбом и давай живо в повозку.

– Мгм.

Они наконец-то вернулись домой и первым делом хорошо пообедали, даже Иошихиро набивал желудок долгожданными угощениями. Мира счастливо улыбалась, глядя на оголодавших братьев, и Акио, перехватывая эту улыбку, признавал свое окончательное поражение. Если это и была лихорадка, она никуда не пропала, наоборот, надежнее укрепилась в его душе. На миг он замер и даже перестал дышать, стараясь сохранить этот простой момент в памяти: сиявшая Мира передразнивает Иошихиро, который, скрестив руки на груди, с важным видом старается доказать ей свою правоту, кроткий взгляд повзрослевшего Макото, спокойный отец, сидевший рядом с Луной.

– Акио, с тобой все в порядке? – спросил отец, немного нахмурив брови.

– Да, все хорошо, – очнулся тот.

– Тогда, может, проведаете сестру? Она с нетерпением ждала вас.

Акио не понимал, почему все так восхищаются детьми и тем более младенцами, которые различались, по его мнению, разве что именами. Но, впервые увидев племянника, он замер, а в уголках глаз болезненно защипало от нахлынувшей нежности. Пухлощекий малыш с мягкими черными волосами беззубо улыбался и жадно грыз свой кулак. Иошихиро остановился рядом с братом, и при взгляде на него у Акио испуганно расширились глаза.

– Это что с тобой такое? У меня мурашки по коже. – Он потыкал в брата пальцем.

Лицо Иошихиро озаряла мягкая улыбка, а глаза искренне блестели. Он не отводил взгляда от прекрасного малыша, протянул руки к младенцу и осторожно погладил щеки.

– Ты ему нравишься! – радостно заметила Аи. – Возьми его на руки.

– А как? – Неловко почесав щеку, Иошихиро посмотрел на малыша. – Я же его поломаю.

– Что за глупости! Он же человек. – Аи рассмеялась и, подхватив пухлощекого карапуза, передала его Иошихиро. Тот неуклюже переложил руки, чтобы взять Юки как можно удобнее.

– Тебе идет. – Язвительно улыбнувшись, Акио хмыкнул, и щеки старшего брата покраснели. Акио подошел к заспанной сестре и обнял за плечи. – Ты назвала его Юки, красивое имя.

Иошихиро неотрывно смотрел на племянника, пока тот радостно слюнявил его одежды, а после мокрой ладошкой ухватился за волосы, так что Аи еле помогла высвободиться из плена. Но звонкий детский смех не дал Иошихиро разозлиться, он лишь сморщил нос, упершись в пухлую розовую щеку.

Время летело достаточно быстро, привычная жизнь вошла в свое русло. Братья помогали отцу, вот только все больше поручений доставалось Иошихиро, так что Акио все чаще растерянно покидал кабинет. Он стал больше времени проводить с Макото, молча слушая его чтение в библиотеке, а когда Мира освобождалась, сразу шел к ней. Мира помогала Аи, таскаясь весь день с Юки, так что и няньки оказались не нужны. Но, несмотря на все ее старания, любимчиками малыша оставались Иошихиро и дедушка, пусть от второго и неприятно несло алкоголем.

Акио не думал о собственных чувствах к Мире, не давал себе на это времени, и периодически ему казалось, что лихорадка исчезла, но случайное касание или взгляд вновь запускали неугомонное сердце. Так прошел практически год.

В тот день Акио по просьбе Макото тренировал его, помогая хоть немного обуздать стихию воды, что крайне плохо выходило у несобранного братца. Время от времени Макото молча разворачивался, собираясь уйти в дом, но Акио проявлял небывалую строгость, хватал его за шиворот и ставил на место. В его тренировках не было ничего изнурительного или болезненного, поэтому он считал, что может немного надавить на Макото, игнорируя жалостливые взгляды.

Иошихиро и Мира сидели на лестнице, наблюдая за этими двумя. Теплое летнее солнце стремилось к закату, а небо сияло в самом светлом оттенке голубого. Тишина между ними была уютной, и никто не торопился нарушать ее. Иошихиро был изрядно уставшим, из-за очередной истерики матери он не находил себе места, поэтому просто уставился вперед, даже не моргая.

– Погода сегодня хорошая, правда? – Спустившись на ступеньку, Мира села рядом с ним.

– Да. – Немного отодвинувшись, Иошихиро кивнул.

На фоне слышались периодические возмущения Акио и попытки Макото разжалобить старшего брата.

– Небо тоже красивое. – Мира старалась вызвать хоть какие-то эмоции на этом бессознательном лице.

– Да. – Иошихиро снова сухо кивнул.

– Как мои глаза.

Иошихиро помолчал, а потом тяжело выдохнул:

– Нет.

– Что? – Губы Миры скривились, а брови недовольно поднялись.

– Зачем напрашиваться на похвалу?

– Какой ты зануда.

– Твои глаза не похожи на небо, не неси чепухи.

– Твои тогда похожи на навоз, – буркнула она.

– Небо голубое, а твои глаза синие, – бесстрастно пояснил Иошихиро, но Мира недовольно отвела взгляд, поняв, что разговора не выйдет. – Они больше похожи на бушующее море во время шторма, словно волны, разбивающиеся о скалы и разлетающиеся пеной. В такое море войдет разве что самоубийца. – Он говорил без единой эмоции, так и не повернувшись к ней. – А узор в них напоминает драконью чешую. Даже если ты решишься войти в это море и каким-то чудом выживешь, могущественное существо все равно не оставит от тебя ни кусочка, истерзав душу. – Он сделал небольшую паузу. – А небо… оно просто голубое.

Щеки Миры залились румянцем, а на лице расплылась неуклюжая улыбка. Она звонко рассмеялась над тоном Иошихиро и толкнула его в плечо, но он лишь ухмыльнулся, продолжая смотреть вперед.

– А твои глаза… – начала она.

– Цвета навоза?

– Да нет же…

– Такие же, как у Акио, – перебил он ее.

– Нет, мягче. – Мира пожала плечами, и Иошихиро растерянно отвернулся.

Все же закончив с непутевым учеником, Акио отпустил Макото, и тот радостно рванул в дом. Затем Акио и Иошихиро привычно отправились в кабинет отца и заняли свои места. Мудзан выглядел обеспокоенным и все никак не мог сосредоточиться на работе, периодически протягивая руку за бокалом, так что у Иошихиро начинал дергаться глаз. Акио старался не лезть в душу к этим двоим и скучающе положил голову на руку, продолжая смотреть в свиток перед собой.

– Вы хорошо поладили с молодой госпожой за эти два года, – подняв хмельные глаза на младшего сына, сказал Мудзан.

Акио дернулся от неожиданности, мотнул головой и улыбнулся отцу.

– Да, она оказалась интересным человеком.

– Любовь заставляет нас видеть в человеке самые удивительные черты.

Иошихиро бросил строгий взгляд на отца, и сердце Акио подсказало ему, что ссоры не избежать. Он хотел метнуться в сторону брата, чтобы закрыть ему рот, но опоздал.

– Словно ты хоть что-то знаешь о любви. Ах, прости, ты же безумно влюблен в кувшин вина у твоих ног. – Сегодня Иошихиро вновь пришлось выслушивать от матери об ужасном отношении отца, и он был на взводе, любая мелочь могла вывести его из себя.

– Как бы ты ни хотел, чтобы было иначе, но пока я главный в этом доме, будь добр держать язык за зубами. – Мудзан отвечал спокойно, гордо расправив плечи.

– А есть ли смысл от твоего нахождения здесь? – процедил Иошихиро, и даже Акио ощутил, как защемило сердце отца.

– Иошихиро, прекрати, – обратился он к брату, но так и остался без внимания.

– Неужели считаешь, что справишься без меня? – Мудзан наклонился чуть вперед, его тон становился все более тяжелым.

– А что изменится в моей жизни? Кабинет проветрится от бесконечной винной вони?

– Да прекратите вы! – громко потребовал Акио.

– Посмотрите на него, разве не этот ребенок плакался мне о тяжелой ноше главы и нежелании жить так?

– Я больше не ребенок! – отрезал Иошихиро, поднявшись на ноги.

– Но ты все так же беспомощен.

Мудзан тоже поднялся, он не понимал, что сделать и как успокоить сына. В этих глазах, в этом лице, которое так похоже на его, нет ни капли любви или нежности. Ничего. Он хотел защитить сына, чтобы тот как можно дольше оставался беззаботным, но подобрать слов, чтобы усмирить и утешить этот безумный нрав, так и не смог.

– Да прекрати ты. Отец ведь ничего плохого не сказал. – Акио старался хоть как-то угомонить старшего брата.

– Продолжай играть ответственного главу, сбрасывая на меня всю работу, пока сам таскаешься по публичным домам, разбивая сердце матери! – Губы Иошихиро подрагивали от напряжения. Он тяжело выдохнул и направился к дверям.

– Успокойся и сядь! – приказал отец, ударив кулаком по столу.

– Не думай, что можешь мне указывать. – Иошихиро открыл дверь и вышел из кабинета.

Акио растерянно посмотрел на захлопнувшуюся дверь, а затем перевел взгляд на отца, который сохранял невозмутимый вид, но в глазах появилось что-то болезненное.

– Отец?

– Я сам виноват.

Они больше не обмолвились ни словом, а вечером Акио так и не решился постучать в комнату Иошихиро. Весь дом лег спать, не подозревая, что больше никто из них не увидит главу семьи Маруяма.

Утром Луна сообщила Иошихиро, что ночью пришло срочное известие о земельном разломе, открывшем чертоги преисподней рядом с Выжженной Землей, и Мудзан отправился туда. Акио и Аи не скрывали, что ждут известий от отца, пока Иошихиро делал вид, что все в порядке, и пытался справиться со свалившимися на него обязанностями. Прошло три дня, но известий так и не поступало, пока к причалу не подошел корабль клана Окумура, откуда с непривычно серьезным лицом вышла Нина в сопровождении младшего брата.

Вся семья собралась в зале, приветствуя гостей. Увидев Нину, Иошихиро ощутил, как все внутренности перевернулись от дурных предчувствий.

– Рада приветствовать вас, семья Маруяма. – Она медленно поклонилась. – Как вам известно, три дня назад земля раскололась, выпустив в этот мир скверных духов и демонов. Лучшие из заклинателей были отправлены на борьбу.

– Говори быстрее, не тяни, – перебил Иошихиро.

– Никто из заклинателей не выжил, – сухо произнесла Нина, и ее глаза остановились на Иошихиро.

Все семейство замерло. Аи, крепче прижав сына к груди, устремила взгляд вперед, словно старалась осознать услышанное, а после осторожно приобняла Макото, на глазах которого выступили слезы. В ушах Акио зашумело, он быстро вдохнул, пытаясь взять над собой контроль, и посмотрел на брата, которому сейчас едва ли было лучше. Однако лицо Иошихиро ни капли не изменилось, он невозмутимо смотрел на Нину, уточнив:

– Никто не вернулся?

– Да. Тел мы не нашли, наши заклинатели земли долгое время прослушивали территорию, но биение всех живых сердец прекратилось. Им удалось закрыть разлом, но ценой этому стали жизни пяти сотен людей. – Нина низко поклонилась. – Ваш отец стал одной из жертв трагедии, примите наши соболезнования.

Иошихиро ничего не ответил, лишь поклонился.

– У меня есть послание императора, он скоро лично явится выразить свои соболезнования и… – Она устремила взгляд на Иошихиро. – И передать обязанности главы клана старшему сыну Маруяма.

Синие цвета клана были окрашены в траурный белый.

Акио не помнил, чем закончилась та встреча, он выходил словно в каком-то бессознательном состоянии, различая только рыдания сестры и Макото. Переодевшись, он смотрел на собственное отражение, все еще не принимая ситуацию.

Был ли он близок с отцом? Мудзан его искреннее любил и поддерживал, он был его единственным родителем. Сейчас Акио вдруг осознал, что даже запах вина в этом зале был каким-то привычным и находиться здесь без него было до тошноты неприятно.

Мира в белых одеждах встревоженно рассматривала собственное отражение. Два года назад она выглядела так же из-за смерти своего отца и прекрасно понимала, что могут чувствовать братья и Аи.

Иошихиро все с тем же невозмутимым видом беседовал с Ниной, затем попросил Акио проводить их с Таро к причалу и развернулся к кабинету. Что творилось у него в душе, никто в доме так и не смог понять.

Акио и Мира проводили Таро и Нину и остановились на причале. Мира не знала, что сказать, как нарушить эту тишину, слабо понимала, готов ли Акио к разговору. Она склонила голову, уставившись на отражение в ребристой воде, и увидела его глаза. Абсолютно пустые и безжизненные. Вода продолжала течь, так что Мире мимолетно показалось, словно к глазам Акио подступили слезы. Она быстро повернулась, но Акио в то же мгновение натянул широкую улыбку и, прищурившись, посмотрел на нее.

– Зачем ты это делаешь? – Голос Миры звучал тихо, но по тону становилось понятно, что она недовольна.

– Делаю что? – гася дрожь в голосе, спросил Акио.

– Выдавливаешь эту дурацкую улыбку, если тебе плохо.

– Кто сказал, что мне плохо?

– Даже мне грустно из-за смерти дядюшки, а ты потерял отца.

– Люди умирают. С этим ничего не поделаешь.

Мира устало выдохнула и прикусила губу.

– Всю жизнь будешь прятаться от боли?

– Я не понимаю, о чем ты.

– Все ты понимаешь. Ты только и делаешь, что убегаешь от собственных чувств, игнорируешь их, а они, к твоему сведению, никуда не деваются. – Она ткнула пальцем в грудь Акио. – Все, от чего ты бежишь, рано или поздно комом вырвется из тебя, разрывая изнутри.

– Если о плохом не думать, то и чувствовать себя будешь лучше. – Улыбка так и не сошла с лица Акио, но голос стал встревоженным. – Какая разница, что будет потом? Главное, что сегодня мне не больно.

– Не больно? Хочешь сказать, что не боишься остаться один? Бежать получается, только когда кто-то рядом, а стоит остаться наедине с собой – и твои мысли сожрут жалкую душонку.

– Может, не тебе говорить мне об этом? – неожиданно резко бросил Акио. – С твоей-то «душонкой»? Что-то мешает тебе жить, заставляя скрывать любую слабость под маской, но ты так и не рассказала никому из нас, что случилось. Ты продолжаешь жить с этим наедине, и эта рана, судя по всему, так и не затягивается.

Мира замерла – ей нечего было на это ответить.

– Ты говоришь так, будто понимаешь мои чувства лучше меня самого. – Чайные глаза стали холодными, а тон наполнился уверенностью. – Да, я бегу и продолжу делать это так долго, насколько хватит сил, лишь бы не думать обо всем этом. Но знаешь, – он еще раз взглянул в лицо Миры, которая ни на мгновение не дрогнула, – если ты правда думаешь, что понимаешь меня, тогда ты либо заблуждаешься, либо сама бежишь от правды. – Он схватил ее ладонь и прижал к своей груди, где бешено колотилось сердце.

Чувствуя этот безумный стук, Мира прекратила слышать окружающий мир, лишь низкий голос Акио и шум в ушах. К щекам стыдливо приливала кровь. Все, что угодно, только не дать ему произнести этого вслух. Она резко отдернула ладонь и отступила назад, оказавшись у самого края причала.

– Что такое, собираешься бежать? – Акио улыбался, но как-то непривычно злобно.

– Прекрати, или я прыгну! – Указав пальцем на воду, Мира впервые сорвалась на эмоции.

– Ты же пыталась достать из глубин моей души чувства, так будь добра принять их все.

– Не неси ерунды и не смей подходить! – все отчаяннее кричала она.

– Я проиграл, Мира. – Расправив плечи, Акио смотрел на нее и чувствовал, будто ломает себе ребра, чтобы достать заветное признание. – Я не сдержу обещание.

Синие глаза округлились, а дыхание Миры стало прерывистым, она сильнее отклонилась назад, еще немного – и потеряет равновесие.

– Прыгай, там высоты в один этаж примерно, не разобьешься. – Он уверенно шагнул к ней, улыбка не сходила с лица.

– Я не умею плавать. – Мира резко махнула рукой и от слабости в ногах действительно потеряла равновесие, с криком рухнув в воду.

Сплошная темнота вокруг, невозможность вдохнуть и безумно бившееся сердце. Мира в панике завертела головой под водой, стараясь руками нащупать хоть что-то.

Акио лениво поглядывал вниз.

– И правда плавать не умеет? – Он удивленно наклонил голову вбок. – Может, так все и оставить? – Он устало выдохнул и прыгнул в воду.

Темнота играла против него, но он различил светлые волосы, плавно колыхавшиеся в воде, и быстро подплыл к Мире. Получив несколько ударов по лицу от барахтавшихся рук, он ухватил ее за талию и вынырнул с ней на поверхность. Мира сделала долгожданный глоток воздуха и, сама того не осознавая, буквально обвила Акио, цепляясь за него руками и ногами.

– В воде главное не паниковать. – Быстро моргая, Акио придерживал ее одной рукой за талию, а второй помогал себе остаться на плаву.

Мира наконец смогла сосредоточиться и взглянула в чайные глаза, которые сейчас находились непривычно близко. Акио чувствовал, как громко стучит его сердце, как легкий озноб идет по спине и мурашки пробегают по всему телу. Его взгляд упал на губы Миры, которые дрожали не то от холода, не то от испуга, и на мгновение разум помутился, едва не толкнув его вперед. Но Мира жалобно вцепилась ему в шею, задрожав всем телом.

– Пожалуйста, вынеси меня на землю, – тихо попросила она.

– Ты же сама хотела прыгнуть, может, поныряем? – Акио сделал вид, что задерживает дыхание.

– Нет, нет! – Мира завопила, взбираясь по нему ногами, словно по лестнице.

– Все, мне больно, успокойся. – Он рассмеялся.

Акио вышел на берег, осторожно поставил Миру на ноги, и она тут же рванула вперед. Она буквально убегала от него. Глаза Акио ошарашенно распахнулись, он догнал ее, но сколько бы ни старался заговорить, она лишь отмахивалась, нервно вдыхая. Отчего-то ему было безумно смешно открывать новые чувства в этой девушке. Он проводил ее до самого дома, остановившись у порога. Мира поднялась на ступеньку и неожиданно замерла, лишь кончики пальцев подрагивали, выдавая волнение. Она обернулась, вернув лицу прежнюю сдержанность.

– Ты прав, я не имею права лезть в твою душу, но я искренне переживаю, что все то, о чем ты молчишь, рано или поздно сломает тебя. – Она говорила тихо, но уверенно.

– Ты права: я действительно не люблю оставаться в одиночестве и, скорее всего, однажды действительно сломаюсь, но пока этот день не настал, я буду бежать от всего этого так долго, как смогу. Единственное, от чего я не хочу бежать, – это любовь к тебе. Она не причиняет мне боли.

– Пока не причиняет.

– Значит, мне будет достаточно этого «пока».

Мира нервно сглотнула, опустив взгляд. Мокрые пряди упали на глаза, и Акио неосознанно протянул руку, заправив влажные локоны ей за ухо.

– Акио, – неуверенно позвала она, красные щеки щипал румянец.

– Да?

Теплые ладони обхватили его лицо, а затем его влажные холодные губы накрыли мягкие губы Миры. Акио настолько растерялся, что едва не отстранился, из-за чего Мира пошатнулась на ступеньке, но руки думали быстрее его, и, обхватив за талию, Акио обнял ее сильнее, прижав к себе. Он уже давно не был невинным ребенком, но сейчас этот поцелуй ощущался словно первый глоток воды в самый засушливый день. Сердце выпрыгивало, а ноги дрожали от нахлынувшей слабости. Ладони Миры скользнули ниже, к его шее, между ребрами будто скользнула молния, и Акио болезненно прикрыл глаза.

Никто из них не хотел, чтобы это закончилось, но пронзительный ветер прошелся по рукам Акио, которые крепко сжимали талию Миры, и он нехотя отстранился от нее. Переводя дыхание, скользнул взглядом по ее смущенному лицу.

– Здесь холодно, ты простудишься, – с трудом выговорил он, собираясь с мыслями.

– Мгм. – Она быстро кивнула, резко развернулась, чуть не упав на следующей ступеньке, и забежала внутрь.

Акио приложил руку к груди, где сердце, словно обезумевшее, обжигавшим потоком гоняло кровь. Он осознал, что безумно улыбается, похлопал себя по щекам, стараясь привести в чувство, и направился к дому.

Если Акио, казалось, легко переносит утрату, то Иошихиро был абсолютно другим. Он дорожил семьей, и пусть между ним и отцом были недопонимания, Иошихиро всегда искренне любил его. На дворе уже стояла глубокая ночь, но в комнате брата не оказалось, поэтому Акио направился к кабинету и замер у двери. Он не понимал, как поддержать брата. Набравшись смелости, открыл дверь. Глаза изумленно распахнулись.

Бумаги валялись по всему кабинету, а шкафчики были сломаны. Иошихиро стоял в центре комнаты с абсолютно пустым взглядом, его плечи подрагивали, точно он пытался отдышаться.

– Выйди, – тихо приказал он.

– Послушай… – неуверенно начал Акио.

– Я не хочу никого видеть, выйди.

– Я хочу тебе помочь. – Он все же зашел в кабинет, осторожно, на цыпочках.

– Мне не нужна помощь. – Взгляд Иошихиро был каким-то безумным. Взмахнув рукой, он направил поток воздуха, который лезвием врезался в стену рядом с Акио.

– Иошихиро? – Акио не на шутку испугался за брата. Пусть тот и был ворчливым и вспыльчивым, но никогда всерьез не кричал на него и уж тем более не использовал против него силу.

– Я просто хочу, чтобы ты ушел, – процедил Иошихиро, запрокинув голову. – Можно хоть что-то в этой жизни будет так, как я хочу?

– Я зайду позже. – Осознав, что сейчас он не способен никак помочь, Акио растерянно вышел из кабинета, судорожно схватившись за сердце, которое испытывало непривычно много разных чувств для одного дня.

Он понимал, что не сможет уснуть и не может оставить Иошихиро в таком состоянии, поэтому решил принять некоторые меры.

– Ты хочешь, чтобы я пошла к нему? – удивленно переспросила Мира, которая уже переоделась в сухое, но волосы все еще оставались влажными.

– Луна и Шизуха умеют только изводить его, а ему и так несладко. На тебя он кричать не будет и, может, выслушает, – неловко почесывая затылок, объяснил Акио.

Мира недоверчиво взглянула на окно кабинета и кивнула.

Она не стала долго мяться у двери и быстро зашла внутрь, а Акио уселся у порога и нервно подергивал ногой, стараясь думать о разной ерунде.

– Зачем ты здесь? – дрожащими руками собирая с пола разбросанные бумаги, спросил Иошихиро. – Выйди.

Мира не ответила и молча шагнула вперед, нагло наступая на валявшиеся документы.

– Я ведь по-хорошему прошу выйти, – напряженно сказал Иошихиро, не глядя в ее сторону.

Мира подошла к столику, где на бумаги были пролиты чернила, и наклонила голову, стараясь прочитать размытый текст.

– Проклятье, просто прекрасно! – снова разбросав бумаги, Иошихиро слегка повысил голос, повернувшись к Мире, которая устремила на него спокойный взгляд. – Если ты пришла меня утешать, то не трать время и помоги моему брату. – Он тяжело дышал, стараясь собрать остатки самообладания.

– Столик.

– Что – столик?

– Почему столик уцелел? Неужели он тебя не взбесил?

– Ты издеваешься?! – В груди Иошихиро все закипало, словно последняя черта вот-вот будет пройдена.

Мира невозмутимо продолжала смотреть на него, расцветая в коварной улыбке.

– Неужели это поведение благородного главы? Как же твои люди, которые старательно готовили все эти отчеты и прошения?

– Плевать я хотел на этих людей и эту проклятую должность! – Иошихиро окончательно утратил контроль, сорвавшись на крик. – Ради каких богов это должно происходить со мной? Почему? – Его глаза налились кровью, а дыхание становилось все прерывистей, он направил поток воздуха в сторону Миры. Столик раскололся на две части. Иошихиро осознал, что сделал, и замер.

– Ну же, ты так хорошо начал. – Мира сделала шаг к нему.

– Прости, – негромко извинился он, стараясь вернуть лицу спокойное выражение, и обессиленно сел на пол, закрыв глаза ладонями.

Мира села рядом, скрестив ноги, и подвинулась. Она больше не улыбалась, давно поняв, что из этих двоих можно вытянуть что-то стоящее, только если вспороть живот. Она протянула руки и взяла его ладонь в свою.

– Что ты делаешь? – Иошихиро обеспокоенно взглянул на нее.

– Я ничего не помню о матери, кроме одной маленькой считалочки. – Она раскрыла его ладонь и осторожно водила указательным пальцем, рисуя круги. – Вишня в цвету, весна наступает. Ягодки ждут, листик скрывает. Ветер подул, листик упал. Ягодку вижу…

Иошихиро практически не слышал эту глупую считалочку, его глаза замерли на лице Миры. В груди все до боли сжималось, даже вдохнуть не получалось, а ладонь в ее руках горела огнем.

– Кто же сорвал? – Мира принялась его щекотать, но лицо Иошихиро осталось неизменным. Он продолжал смотреть на Миру, словно на единственную надежду на спасение. – Неужели ты не боишься щекотки?

– Боюсь, – признался он, не отводя глаз.

– Ну, тогда давай еще раз. – Она вновь начала рисовать круги на его ладони.

«Ты делаешь только хуже», – хотел сказать Иошихиро, его губы шевелились, но вслух он так ничего и не смог произнести.

Мира повторила свою считалку еще пару раз, так и не добившись даже слабой улыбки Иошихиро.

– Ты устал?

Ее вопрос прозвучал неоднозначно. От чего устал? Устал сегодня или в целом?

– Да. – Иошихиро покорно кивнул, больше не имея сил сопротивляться собственному сердцу.

Мира похлопала ладонями по своим коленям, и Иошихиро, болезненно улыбнувшись, осторожно лег на них, неосознанно сжимая в ладони край ее одеяний.

Мира сидела неподвижно очень долго и терпеливо ждала, когда Иошихиро провалится в глубокий сон. С интересом разглядывала его лицо, которое так упрямо пыталось казаться более строгим, чем у брата, а на деле было куда более ласковым.

Акио неуверенно заглянул в кабинет, потому что долгое время не слышал никаких звуков, и улыбнулся, увидев мирно спавшего брата. Он благодарно кивнул Мире и собрался уходить, но она недовольно дернула головой и указала на разбросанные бумаги. По губам Акио прочитал приказ «Убирай» и, недовольно выдохнув, принялся за дело.

Служащие дома быстро смирились со смертью главы и уже через девять дней готовились к церемонии передачи власти. Все члены семейства Маруяма сейчас отдалились друг от друга. Каждый предпочитал переживать утрату наедине со своими мыслями. Всегда лучезарная Аи заметно поникла, розовые щеки утратили краску, у нее не было сил и желания общаться с кем-либо, поэтому Мира предпочла не навязываться. Иошихиро с абсолютно стеклянными глазами не спал уже несколько дней, вновь и вновь наводя порядок в кабинете, из которого прогонял любого вошедшего. Макото привычно забился в библиотеке, откуда доносились короткие всхлипы. Даже Акио, старательно делавший вид, что его ничего не тревожит, сейчас был сам на себя не похож, все чаще погружаясь в собственные мысли и теряя связь с реальностью.

Мира, наконец увидевшая возможность для Акио понять самого себя, решила не отвлекать его и предпочла избегать некоторое время, чтобы дать ему побыть в одиночестве. Она бесцельно бродила по непривычно тусклому дому – все знамена клана опустили, из-за чего белые стены выглядели неживыми. Мира проходила мимо главного зала, как вдруг наткнулась на удивительную картину: тетушка Луна в полубессознательном состоянии восседала на месте главы клана с бутылкой вина в руке, и тонкая струйка напитка стекала по ее шее. Мира прикрыла рот ладонью, сдерживая усмешку от неожиданности, и развернулась, собираясь уйти.

– П… постой, – пробубнила Луна, приоткрыв тяжелые веки.

– Простите, тетушка, я вас не расслышала…

– По… ик… Подойди.

Мира сжала щеки, чтобы язвительная улыбка не вылезла на лицо, но этот непривычный вид взлохмаченной и пьяной Луны застал ее врасплох. Она послушно подошла и заботливо вытерла краем рукава вино, стекавшее по подбородку Луны, осторожно забрала бутылку из цепкой хватки и поставила рядом.

– Спасибо. – Стараясь хоть немного поправить собственный вид, Луна неловко приподнялась, облизывая губы и прикусывая их, проверяя чувствительность.

– Не стоит. – Мира улыбнулась и, вероятно, впервые увидела, насколько же братья на самом деле походили на мать, стоило ее волосам немного растрепаться из всегда строгой прически, а глазам заблестеть.

Луна подняла бессмысленный взгляд и замерла, всматриваясь в лицо Миры.

– Ты очень похожа на свою мать. – Она поморщилась и прижала руку к пульсировавшему от боли виску.

– Вы это уже говорили. – Мира произнесла это с такой легкостью, что пьяному разуму Луны это показалось даже чем-то обидным.

– Неужели… ик… – Она замерла, подавляя приступ подступившей рвоты, и тяжело выдохнула. – Неужели тебе неинтересно послушать про нее?

– Зачем мне слушать про незнакомого человека?

– Пф… – Луна нервно фыркнула и отвернулась, от чего улыбка Миры стала еще шире. Сейчас в Луне ярко отражались черты старшего сына. – Она была куда красивее тебя.

– Не сомневаюсь. – Мира больше не могла сдерживаться и прыснула со смеху.

– А твой отец был…

– Жутким гулякой, это я знаю.