Текст книги "Я думала, я счастливая... (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
Глава 15
А он взял и наступил. Новый год. Неожиданный и совсем непредсказуемый. Разве могла Тамара подумать, что будет встречать любимый с детства праздник за несколько тысяч километров от дома, у моря, да еще и в компании с едва знакомым мужчиной?
Пока Женя разогревал бульон, она сходила в душ и привела себя в порядок. Платья у нее не было, и Тамара закуталась в уютный флисовый спортивный костюм. Мягкая ткань изумрудного цвета прекрасно оттеняла черные волосы. Краситься не стала, только тронула скулы румянами, чтобы немножко скрыть бледность. В довершение натянула пушистые шерстяные носки со снежинками – пусть будет простой домашний образ, да и теплее так.
– Ты как себя чувствуешь? – встретил ее Женя. – Может, ну его этот стол… Лучше приляжешь?
– Ну, уж нет, – покачала решительно головой Тамара. – Новый год – это святое! И мне пока нормально, лекарство действует, выспалась хорошо…
Она и правда, чувствовала себя неплохо. Конечно, першило в горле, и голова была мутной, но силы появились. Станет хуже, тогда и уляжется обратно, а пока можно попробовать встретить Новый год на ногах – чтобы не болеть в следующем.
Тамара сходила в комнату и принесла Геннадия. Вместе с Женей они водрузили импровизированную елку в центр круглого стола. Кактус довольно заблестел украшениями.
– Такой экзотической елки я еще ни разу не видел! – засмеялся Женя и ойкнул, отдернув палец.
Ревнивый Геннадий уколол его своими отросшими иголками.
Аппетита у нее не было, но Женя ел за двоих, причем совершенного этого не смущался. В двенадцать часов потушили яркую лампу, Тамара зажгла две маленькие свечки, и их мерцающие огоньки только усилили атмосферу таинственности и странности этого праздника. В руке она держала кружку с горячим шоколадом. Женя налил себе лимонад. Как будто оцепенев, Тамара слушала бой курантов, чокалась боками кружек со своим неожиданным гостем, и никак не могла поверить, что всё это не сон, навеянный болезнью и лекарствами.
– С Новым годом! – улыбнулся Женя. – С новым счастьем!
Тамара попыталась улыбнуться в ответ, но у нее ничего не вышло. Новое счастье? Как оно может быть новым или старым, поношенным? Разве можно поменять одно счастье на другое? Хотя кто-то может… Снова налетели обида и горечь. Вот уж кого счастье новое, так это у мужа, а не у нее.
– Желание! – вдруг ахнула Тамара, – я забыла загадать желание!
Она принялась лихорадочно соображать, чего же ей хочется, но в голову ничего не приходило. Обидно. Не то чтобы она верила, что желания, загаданные в новогоднюю ночь, исполняются, но это ведь традиция. Так принято! Как же она не подумала заранее!
– Ничего, – утешил ее Женя, – мне кажется, неважно, когда ты загадываешь свое желание… Главное, в него верить.
Через час ей опять стало плохо. Пришлось снова принимать, разведенный в горячей воде порошок, и укутываться в одеяло. Тамара смутно помнила, как она извинялась перед Женей, пыталась показать ему, где хранятся запасные одеяла, подушки и постельное белье и даже открывала шкаф, чтобы найти полотенце. Уснула быстро и крепко, едва успев рассосать таблетку от горла.
Проснулась она, когда в комнате стало совсем светло. На улице стояла поразительная тишина, как это бывает только утром первого января. Даже неугомонный Пушок ни разу не подал голос из-за забора дяди Юры. Если напрячь слух, то можно различить глухой рокот моря, которому было совершенно всё равно до людских праздников и начала нового года. Море здесь было и будет еще очень долго, а вот насчет людей, у него большие сомнения. Уж очень глупы, эти странные создания и ничего не смыслят в вечности. Их жизнь настолько коротка, по меркам моря – одно мгновение. А они? Не ценят ничего и никого: ссорятся, мстят, не прощают и злятся. С тем и уходят, как будто в запасе у них тысячелетия.
Тамара тихо вышла из комнаты. На диване спал Женя. Он не стал расстилать белье, лишь взял с полки плед и подушку. Посуда была перемыта, на столе стояли только чистые чашки да высился в своем горшке Геннадий-елка. Тамара хотела тихонько пройти мимо, но неожиданно громко чихнула. Она застыла на месте, но Женя даже не пошевелился. Ей вдруг стало смешно, как это бывает, когда смеяться не разрешается. На цыпочках она отправилась дальше.
– Тебе лучше? – вдруг раздался голос Жени.
Тамара обернулась. Женя продолжал лежать, сложив руки поверх клетчатого пледа, и хитро смотрел на нее из-под темных густых ресниц. Он потянулся и сел, пригладив кое-как волосы.
– Что-то я затек весь, – пожаловался Тамаре. – А ты как спала?
– Хорошо. На удивление, хорошо. И сейчас мне уже гораздо лучше. Ты чай будешь или кофе?
– Кофе, конечно! Но я могу и сам сварить…
– Нет уж, – ворчливо заметила Тамара. – И так ты со мной тут возишься уже второй день подряд. Я сварю.
Она ушла на кухню и достала старенькую тусклую турку с деревянной ручкой. Вспомнила, как варила по утрам кофе мужу. Это было совсем недавно, а, кажется, будто прошли годы. Странно. Женя появился у нее за спиной бесшумно, она даже вздрогнула и чуть не упустила пенку. Аккуратно налила ему кофе в кружку и только потом вспомнила, что это не муж, который привык пить кофе вот таким странным образом. А ведь у нее есть и крохотные чашечки, как раз на этот случай. Но Женя, казалось, ничего не заметил. Он поблагодарил и сел ближе к окну, с любопытством выглядывая наружу.
– Я никогда здесь не был, – сказал он и, прищурившись, сделал глоток. – Указатели видел, но ни разу не заезжал.
– А зря, тут прекрасный пляж, чистый и глубина сразу.
Тамара налила себе чай, снова размешав в нем ложку облепихового варенья.
– Если бы я не заболела, я бы его тебе показала.
– Если бы ты не заболела, меня бы вообще здесь не было, – усмехнулся Женя.
Тамаре показалось, что в его словах прозвучал упрек, и она, покраснев, засуетилась.
– Да, я понимаю… Ты… ты когда поедешь?
Женя внимательно посмотрел на нее. Ничего не сказав, допил кофе.
– Сейчас и поеду. У меня важное дело есть.
Тамара тщательно изучала содержимое кружки, гоняя по кругу ярко-желтые бусины облепихи. «Еще бы у него не было важных дел. Наверняка, его заждались уже, пока он тут в тимуровца играет», – неожиданно для себя разозлилась она.
– Уеду на пару-тройку часов и обратно. Должен же кто-то тебя проконтролировать, пьешь ты лекарство или нет?
– Я взрослый человек, Женя, – сухо ответила Тамара. – Поверь, меня не надо контролировать. Поэтому спасибо, но дальше я сама справлюсь.
– Я знаю, – спокойно и, не обижаясь, сказал Женя. – Мне просто хотелось тебе помочь. Но для начала, меня ждет Тимофей. А потом, если разрешишь, я всё же приеду к тебе. Можно?
Тамара смешалась. С одной стороны, ей нравилась компания Жени и оставаться одной уже не хотелось. С другой, она болеет, а у него дела, да и вообще, кто он ей такой, чтобы сидеть тут рядом и опекать? Тем более, вон Тимофей его какой-то ждет. Наверное, сын…
– Это мой пес. Тимофей. Тима. Смотри.
Женя развернул к ней экран телефона. На Тамару смотрело добродушное лицо с большими карими глазами. Именно лицо, а не морда. Вдобавок, казалось, пес улыбается.
– Это же…
– Лабрадор, – гордо похвастался Женя. – Умнейшая псина. Мой лучший друг. Мы когда с женой разводились, он знаешь, как переживал? Всё бегал то ко мне, то к ней. Тащил зубами друг к другу. Представляешь? Пришлось с ним по-мужски поговорить…
– Это как? – испугалась Тамара.
– Серьезно, – объяснил Женя. – Посадил я его перед собой и всё рассказал. Час, наверное, потратил. И ты знаешь, он понял. Честно-честно. И остался со мной. Виновато так посмотрел на Катьку, вздохнул, мол, дураки вы какие, но остался сидеть рядом со мной.
«Надо же, даже собака переживает ссору своих любимых людей. А вот Лёлька не переживала и никого не выбирала», – мелькнула досадная мысль. И снова показалось, что она для всех пустое место, о котором и сожалеть нечего.
– Я его вчера у родителей оставил. Надо навестить. А то заскучает. Я быстро. Туда-обратно. А когда ты поправишься, я тебя с ним познакомлю. И ты покажешь нам пляж. Он море любит.
Тамара улыбнулась. А вот и пускай! Пускай Женя вернется сюда, и они проведут вместе еще один вечер. Так ей некогда будет себя жалеть, да и о болезни думать будет меньше. Это, конечно, всё не по правилам и не по ее придуманному плану, но и жизнь у нее в последнее время все графики пустила в тартарары.
Глава 16
Новогодняя ночь пролетела, как вспышка. Впервые для Николая это был не уютный семейный праздник, а сумбурная свистопляска, планы которой менялись со скоростью света. Сначала Соня сказала, что они приглашены к ее друзьям – семейной паре, которая славится умением превратить банальный и предсказуемый праздник в настоящую феерию.
– Представляешь, в прошлом году они подвесили елку прямо к потолку! – по-детски округлив глаза, восхищалась Соня. – Классно, правда?!
Николай скованно улыбался, недоумевая. Зачем?
– У них, что, домашние животные? – осторожно интересовался он.
– Нет, – удивленно отвечала Соня. – При чем тут животные? Просто это весело! И необычно! Не стандартно, понимаешь?
Но Николай мечтал встретить праздник вдвоем с Соней. Ему казалось, так распорядилась сама судьба, когда он по ошибке позвонил Тамаре. Не будь этого звонка, он справлял бы Новый год дома, выискивая возможность отправить сообщение Сонечке, но жизнь перетасовала карты и ускорила события. Он и предложение хотел ей сделать сразу, как отгремят куранты, но не выдержал, поторопился. Реакция Сони его неприятно задела. Она лишь озадаченно нахмурилась и как будто осталась совершенно равнодушна. Может быть, это потому что он еще не разведен, и она ему не верит?
Когда, спустя два года их встреч, он сделал предложение Тамаре, ее глаза вспыхнули от радости, заискрились, засияли, хотя и старалась она не показать виду. Свадьбу сыграли скромную, откуда взять денег двум вчерашним студентам? Родители, конечно, поддержали, первый взнос на квартиру внесли. Дальше уж сами крутились, как могли. Только в последние лет пять стало посытнее, да покомфортнее. Но богатства и близко не нажили. Не стремились к этому, не видели смысла. Тратили на путешествия, на Лёльку, обустроили жилье ей – всё, как у многих, без излишеств. Так что не богатый он жених. Зато никто не упрекнет Соню, что она вцепилась в его кошелек. Смешно. Ни квартиру он ей сходу купить не сможет, ни машину. На всё придется брать кредит или копить. Так что, если кто и думает, что Соня с ним из-за денег, тот глубоко заблуждается.
Узнав о планах отправиться в гости, Николай попробовал отговорить Соню, но она лишь тихонько смеялась и проводила тонким пальчиком по губам:
– Коленька, у нас еще с тобой таких праздников, знаешь, сколько будет?
– Но этот особенный… он наш первый…
Соня со смехом закрывала ему рот поцелуем, и он снова таял, уносился в нежность. Но в душе был не согласен с любимой, хотя и не спорил
За несколько дней до нового года, выяснилось, что праздник у друзей не состоится. Креативная семейная пара разругалась, и всё отменила. Соня расстроилась, а Николай обрадовался. Он уже представлял, как они останутся вдвоем, выпьют шампанского и пойдут смотреть на площади салют. Не тут-то было. Соня встретила его с работы с новой идеей. Пригласить к себе Лёлю и ее мужа.
– Сонечка, я не понимаю, почему ты не хочешь отметить праздник вдвоем? Только ты и я? Зачем тебе еще кто-то? – огорченно спрашивал Николай.
Соня морщила гладкий лоб, перекидывая с плеча на плечо свою роскошную косу.
– Но так будет веселее…
Николай, податливый, как воск, соглашался на всё. Он звонил дочери.
– Нет, пап, мы не сможем. Едем за город, к друзьям. Никак не отменить. Извини.
Сонечка огорченно поджимала губы и вздыхала. Всё сходилось к тому, чтобы праздновать вдвоем. Впрочем, за день до праздника она повеселела и бродила по крошечной квартирке, загадочно поглядывая на Николая. Он довольный, что всё устроилось, как надо, готов был носить ее на руках. Соня уходила на кухню, плотно притворив за собой дверь, и что-то там колдовала, запрещая входить. Николай предвкушал разные вкусности, но к своему удивлению, так и не заметил никаких приготовлений. Они не поехали на рынок, не было привычного списка продуктов, никто не заставлял его чистить овощи или бежать за очередным десятком яиц, буквально перед закрытием магазина. Даже лоска в квартире не наводилось. Часть его вещей по-прежнему хранилась в чемодане, и Николай часто спотыкался об него в коридоре, больно ударяясь мизинцем. Соня так и не разобрала шкаф, чтобы сложить его одежду на полки. Несколько раз она собиралась с силами, открывала дверцы, обреченно туда смотрела и виновато оглядывалась:
– Коленька, давай в другой раз… Тут так много перебрать надо…
– Хочешь, я сам. Ты только руководи, – искренне предлагал он.
– Нет, – задумчиво качала головой Соня, – ты всё напутаешь…
Хотя, что он там мог напутать? И так в разноцветном ворохе ее вещичек ничего не разберешь. Николай привык к строгому порядку в шкафу, где дотошная Тамара рассортировывала одежду чуть ли не по цветам. Но тогда ему казалось, что скучнее и быть ничего не может. Всё по ранжиру – стопками, рядами, пачками. А вот беспорядок Сонечки умилял – фантазийно и непосредственно, никакой предсказуемости. Немного утомительно оказалось по утрам тратить время на поиски чистых носков или выглаженной рубашки, но Соня так беспомощно и мило улыбалась, так искренне пыталась помочь найти одежду, что он не выдерживал, сгребал ее в охапку и целовал в нос. А она жмурилась и прижималась к нему, он даже на работу опаздывал.
– Давай сегодня купим настоящую елку! А лучше маленькую сосну! – загорался глазами Николай.
Сонечка смеялась и снова качала головой.
– Коленька, это… мещанство какое-то. Что так все с ума сходят с этим Новым годом? Обычный день, обычная ночь, к чему все эти условности?
Недоуменно соглашался, чувствуя себя обманутым. А может, и правда, пора менять эти застарелые привычки? Теперь всё будет по-другому. Он по инерции, так и тащит багаж прожитого за собой, вместо того, чтобы жить новым. Сонечка права. Разница в возрасте всё-таки сказывается, не угнаться ему пока за молодежными привычками. Или это творческая натура Сони не хочет мириться с обыденным? Хотя вон у Лёльки всё по старинке… Елка, праздничный стол, оливье и шампанское. А у Тамары? Что у нее? Мысли о жене не оставляли.
Ночью даже приснился странный сон, где он видел Тому в черном развевающемся балахоне на маленьком, сплетенном из пальмовых листьев, плоту. Шаткая конструкция показалась Николаю ненадежной, и он бегал по берегу и всё пытался докричаться до жены. А она неподвижно стояла и смотрела на него. Потом махнула рукой, как будто попрощалась и перепрыгнула на льдину. Во сне море моментально замерзло, и плот ей оказался не нужен. Николай испугался, что она окоченеет, и попытался бежать к ней, но как только он ступил на лед, сразу же провалился по колено в кипяток.
Проснулся весь в поту. В комнате душно, а ногами он случайно прислонился к горячей батарее. Долго не мог уснуть, так отчетливо и близко виделось ему лицо Тамары, и в особенности ее глаза – грустные, и в то же время, удивленные.
Елку он всё-таки купил. Не деревце, а охапку еловых веток. Соня долго и удивленно разглядывала этот странный букет. Морщась от уколов и незаметно оттирая смолу с пальцев, она покладисто поставила его в большую вазу. Пригодились и бабушкины стеклянные игрушки. Они лежали в маленькой коробке на пожелтевшей от времени вате – шишки, звезды, гномики и разноцветные шарики. Получилось красиво, как будто перенеслись в старину.
– Настоящий винтаж, – восхищенно выдохнула Соня и схватилась за фотоаппарат.
Николай понял, что на несколько часов Сони для него не существует. Она будет делать снимки, выбирая лучший ракурс и перенося вазу с места на место, а потом пропадет в компьютере, обрабатывая то, что получилось. Всегда так. Никогда не знаешь, что именно у нее запланировано. Иногда целыми днями она не выходила из дома, бездумно переходя из комнаты на кухню, перелистывая альбомы, зачитываясь книгами. А иной раз уже в шесть утра уходила и возвращалась после полуночи – измученная, бледная и уставшая. Ни о каких экзотических ужинах речи, конечно, не шло. Николай привык довольствоваться полуфабрикатами или ужинал в кафе. Сама Соня ела, как птичка, там крошка, здесь перекус. Порой, спохватывалась, включала видео и начинала сосредоточенно повторять за кудесницами-домохозяйками – пыталась испечь пирог с мясом или зажарить цельный кусок свинины. Ничего не получалось. Она расстраивалась и чуть не плача, оттирала остатки муки со стола, выбрасывала горелое мясо и звонила в доставку еды. Николая и это умиляло. Ну и пускай не умеет готовить, не всем же это дано. Просто Соня, как человек творческий, абсолютно не приспособлена к быту. Это не плохо и не хорошо. Он любит ее не за борщи и пироги, пропади они пропадом! Главное, что она рядом и ему с ней спокойно. Перестает болеть душа и будущее видится таким объемным и реалистичным. Как это важно видеть будущее и понимать, что жизнь не закончилась!
Соня надела черное платье и ярко-розовые сапоги выше колена, на плече повязала пышный розовый бант, похожий на тропический цветок. Николая всегда удивляло ее умение подбирать обычные вещи так, что они начинали играть новыми красками, а образ получался, будто картинка глянцевого журнала. Он снова на нее загляделся: молодая, красивая, полная сил.
Большие часы на экране телевизора показали двенадцать. Николай, не спуская с Сони восхищенных глаз, потянулся к бутылке шампанского. Хлопнула пробка и соломенная пузырящаяся жидкость полилась в высокие фужеры. На столе, отбрасывая блики, мерцали свечи в высоких витых подсвечниках.
– С Новым годом, любимая! С новым счастьем…
Раздался мелодичный звон, похожий на серебро колокольчиков. Соня засмеялась и повторила, как эхо:
– С новым счастьем, Коленька…
Он взял в руки длинный бархатный футляр, где притаился подарок – узкая длинная змейка гранатов – браслет ручной работы. Соня ахнула и протянула тонкое запястье. Темно-красный, почти черный камень прекрасно дополнил ее наряд. Мгновение она любовалась этой красотой, то поднося ближе, то отодвигая от себя руку, а потом уперлась ладошками ему в грудь.
– А мой подарок здесь, – и показала на свое сердце, – а еще вот, – и протянула ему небольшую коробочку.
Николай не мог и представить, что он увидит внутри. Он торопливо вскрыл упаковку и увидел сложенный в несколько раз лист бумаги. Удивленно поймал загадочный взгляд Сони, развернул. «Беременность 5–6 недель» – почерк врача был на удивление разборчив. Беспомощно, не веря своим глазам, он смотрел то на заключение доктора, то на счастливое лицо любимой женщины.
Глава 17
Тамара, кутаясь в доставшийся от тети Клаши шерстяной платок, вышла на улицу. Сегодня Женя привезет, наконец-то, Тимофея. Она с нетерпением ждала их появления. Уже два дня, как Женя не приезжал к ней, и она с удивлением заметила, что без него становится пусто и как-то нерадостно. Простуда отступила, ту гору лекарств, что привез новый друг, Тамара убрала в шкаф на верхнюю полку. Теперь можно не бояться недуга, но больше таких сюрпризов, конечно, не хотелось. «Это всё от стресса», – убеждала себя Тома, с каждым днем чувствуя, как возвращаются силы. Дома она болела не меньше недели, а тут поправилась буквально за три дня и уже отважилась на прогулку к морю. Пробежки пока отменила, но предвкушала, как уже на следующей неделе зашнурует кроссовки и отправится искать новый маршрут.
Вдалеке появился черный внедорожник. Тамара не стала прятаться, будто никого и не ждала. Они с Женей взрослые люди и, кажется, она ему нравится, так же как и он ей. К чему изображать из себя святую? Не святая. Однажды был в ее жизни короткий роман с коллегой. Даже романом и не назовешь. Так, увлеченье. Сложный период в семье, непонимание с мужем, аборт, а тут новый сотрудник, который вдруг стал оказывать знаки внимания. Приносил цветы, в обед приглашал в кафе и даже смело поглаживал запястье, от чего по всему телу пробегала приятная дрожь. Тамара мучилась совестью и не спала ночами. Так хотелось прыгнуть в омут с головой и забыть ненавистный, приевшийся быт – безденежье, грязную обувь, разбросанную в прихожей, бесконечные болезни Лёльки и осуждающий взгляд Николая, как будто она преступница и убийца. Хотелось праздника, безоглядного счастья и, что уж скрывать, безответственности. Чтоб горело всё синим пламенем, а она купалась в волнах еще неопробованных ласк, поцелуев и страсти. Новое манило и соблазнительно шептало на ухо: давай, пробуй, когда еще такое выпадет…
Но она струсила. Уговорила себя не глупить. Осталась на твердой земле, насильно прервав полет своей уставшей от семейной жизни души. Ни разу о своем решении не пожалела. А может быть, просто запретила себе об этом думать. Врет. Один раз всё же пожалела. В то утро, когда не доделала гимнастику, а услышала в трубке ужасное «Сонечка».
На время спрятавшаяся обида, как кобра, чутко приподняла голову, и Тамара поспешила отвлечься на подъехавший автомобиль. Улыбнулась Жене, с любопытством поглядывая на задние стекла – там уже вертелось что-то кремово-белое и неугомонное.
– Привет, – Женя подошел ближе и неожиданно поцеловал ее в щеку.
Тамара удивленно на него посмотрела, но комментировать не стала. Она уже давно для себя решила: если что случится между ними, то так тому и быть. Долгосрочных планов не строила, но и отказываться от приятных моментов ей не хотелось. А может, это вообще только ее фантазии? Задетое женское самолюбие ищет подтверждение, что она еще интересна мужчинам. Женя открыл заднюю дверь, и из салона выкатилось беспокойное палевое облако, которое радостно запрыгало вокруг. Тамара засмеялась – сколько жизни и неприкрытого счастья в этом чудесном создании. Выразив первый восторг, Тимофей уселся рядом с хозяином, беспокойно перебирая лапами и вертя по земле хвостом. Женя церемонно представил их друг другу, и Тимка важно подошел к Тамаре и ткнулся ей влажным холодным носом в ладонь. Глаза его шоколадно поблескивали и щурились на солнце.
– Какой он хороший, – не выдержала Тамара и погладила пса по голове.
– Ага, он уже привык слышать одни комплименты, особенно от женщин, – улыбнулся Женя, потрепав Тимофея.
Тамара с удивлением ощутила ревность: Тимофей повидал уже многих женщин? Она пыталась уговорить себя, что ей нет никакого дела до личной жизни его хозяина, но в душе зашевелился червячок недовольства – она лишь очередная мимолетная его симпатия.
– Ну, что, пошли в дом? – спросил Женя, приобняв Тамару рукой за плечи.
Она чуть раздраженно отстранилась, ей показалось, Женя стал вести себя чересчур развязно, по-хозяйски. А она ведь не давала ему повода. Да, они провели вместе Новый год и два дня после, но никаких намеков на отношения, выходящие за рамки дружеских, не было. Ей стало неприятно – наверное, она поторопилась, когда подумала, что легко может флиртовать с мужчиной, а он это расценил по-своему.
Пока они пили чай, Тимофей лежал у двери, положив голову на лапы, и внимательно следил, как эти двое перекидываются ничего не значащими фразами. Тамара чувствовала себя скованно, как будто и не сидела здесь с красным носом и слезящимися глазами всего несколько дней назад. Ее смущение перекинулось и на Женю. Впервые за эти дни разговор не клеился. Женя не мог угадать, почему погрустнела Тамара, а она злилась на всех, и в первую очередь на себя, что вообще согласилась привечать мужчину. Достаточно было поблагодарить за помощь и внятно дать понять, что больше приезжать сюда не стоит.
– Пойдем, прогуляемся! – неожиданно сказал Женя, отставляя чашку. – Покажешь нам пляж.
Тамара уже недовольно поджала губы, чтобы отказаться, а заодно и объяснить, что их знакомство затянулось, но тут к ней резво подскочил Тимка и, схватив за край кофты, потянул к выходу. Тамара невольно рассмеялась: «Надо же какой миротворец! Как будто что-то чувствует…»
– Он такой, – кивнул с улыбкой Женя.
Тамара вопросительно взглянула ему в лицо, продолжая поглаживать Тимофея. Ей никак было не удержаться, чтобы не коснуться рукой его шелковистой шерсти.
– Умеет читать мысли. Как я. Я же вижу, что ты там что-то себе надумала, – сказал Женя. – А? Или мне показалось? Так что надо прогуляться, проветрить голову…
– Нет, тебе не показалось, – вдруг рассмеялась Тамара. – Я и правда, что-то загрузилась…
И они пошли к морю. Тимофей забегал вперед, потом оборачивался, нетерпеливо их ожидая, и снова бежал по каменным тропинкам с пожухлой травой по краям. Они подошли к краю обрыва, с которого открывался вид на море. Темно-синяя гладь терялась за линией горизонта. Женя молча встал рядом, едва касаясь ее плечом. Прищурившись, он смотрел куда-то вдаль, а налетевший с моря ветер, чуть растрепал его волосы. Тамара взглянула в зимнее светлое небо с перышками воздушных облаков и вдруг задумалась: а не путает ли она свою симпатию к Жене с желанием просто-напросто отомстить Николаю? Ведь она собиралась провести время в одиночестве, но как-то незаметно эта идея перестала быть привлекательной. Неужели ей хочется взять реванш за несостоявшийся много лет тому назад роман, за то, что она не смогла предать семью, а муж смог, за то, чтобы доказать себе, что жизнь не закончилась? Или это больше похоже на отчаяние немолодой женщины, которая понимает, что ее единственный удел теперь – это вот такие краткосрочные знакомства. Ведя этот бессмысленный диалог внутри себя, Тамара машинально покачала головой, как будто у нее закончились аргументы. Женя внимательно посмотрел на нее и, взяв за руку, повел, как ребенка в сторону пустынного пляжа. Тимофей неторопливо побежал рядом.
* * *
Беременность Сони проходила тяжело. Николай сбился с ног, разрываясь между работой и домом. Соня нисколько не притворялась, ей действительно, было плохо. Зачастила к ним неотложка, а потом пришлось даже лечь в больницу под капельницы. Соня стала совсем прозрачной и невесомой. На работе свалились неожиданные проверки и многотомные отчеты, до позднего вечера Николаю приходилось разъезжать по отдаленным объектам, выискивая возможность вырваться к любимой, чтобы увидеть ее хотя бы на полчаса. Переживал страшно и за нее, и за ребенка. Однажды даже заговорил о том, что может, и не надо этого ничего, раз его девочке так плохо. Соня только слабо улыбнулась в ответ.
– Дурачок ты, Коленька… Как это не надо? Я выдержу, вот увидишь, и рожу тебе сыночка.
Иногда вырваться с работы не было никакой возможности. Соня не упрекала. Она терпеливо ела больничную холодную кашу, жидкие супы и пила коричневый переслащенный чай. Николай успевал позвонить ей, чтобы узнать о самочувствии, пытался ее подбодрить и успокоить. Не ожидал такой силы в хрупкой невесомой девушке. Ко многому оказался не готов. Двадцать с лишним лет назад он и дороги не знал в больницу, слыхом не слыхивал медицинских терминов и назначений. Ему казалось, что беременность – это что-то естественное и простое. Тамара некоторое время ходила с животом, причем всё время работала, а потом раз! и Николай встретил ее на ступеньках роддома со свертком с пышным розовым бантом. Его особо и не подпускали к дочке. Разве мог бы Николай следовать графику, который соблюдала жена? Только погулять с коляской иногда ему доверяли, а больше и ничего. С тех пор всё так изменилось, и ему было трудно, а порой, и страшно от потока информации о партнерских родах, контрактах, выборе больницы и врача. Он стал плохо спать, а по ночам его преследовали сны, что он не успевает отвезти Сонечку в роддом, и они теряют ребенка.
Измученное переживаниями сердце вечерами прыгало в груди, как мячик. Пришлось достать лекарства. Тамара заваривала ему еще какую-то траву, но названия ее он не помнил, а спрашивать постеснялся.
Однажды совершенно не успевал к Соне, а хотелось ее порадовать апельсинами. Она ждала их уже два дня, но проекты Николая не отпускали. Он нервничал, злился, но не мог даже отпроситься с работы. Что он скажет? Что жена в больнице? Тогда все всполошатся и начнут расспрашивать о Тамаре, а сознаться, что они разошлись, и он теперь беспокоится о девушке – почти ровеснице своей дочери – не мог. Знал, никто не поймет. Трудно противостоять в одиночестве мнению окружающих, которые нацепили плотные шоры и не представляют, что жизнь иногда не спрашивает, хочешь ты любить или нет. Распоряжается тобой, как марионеткой.
Позвонил Лёльке и попросил навестить Соню. Услышав, что Соня находится в роддоме, дочь многозначительно замолчала.
– Пап… а вы…а ты хорошо подумал, зачем тебе это на старости лет? – поинтересовалась она без энтузиазма.
– Оль, ты что?! Как ты можешь такое говорить?
– Ну, просто забавно услышать, что у меня будет брат или сестра. Ты уже вообще-то вполне мог числиться дедушкой. Это как-то естественнее…было бы…
Николай возмутился: родная дочь списала его со счетов! Но выяснять отношения времени не было.
– Лёлька, я прошу, передай Соне апельсины. В ее положении…
– Нет, пап, я занята! – прервала его Ольга. – Мне некогда ехать на другой конец города. Не умрет твоя Соня без апельсинов. Мама же как-то справлялась. Она никогда не рассказывала, что ты бегал к ней с передачками… И вообще… мог бы заранее в известность поставить… насчет радостного пополнения в семействе, – обиженно фыркнула она в трубку.
Николай устало опустил руки. Но уже через минуту собрался и стал прикидывать, как ему перенести проверку объекта на завтра. Тогда сегодня впритык, но он успеет к Соне. Увидеть ее и убедиться, что с ней и ребенком всё хорошо стало навязчивой идеей. На помощь Ольги он и так особо не рассчитывал, не ожидал только, что у нее возникнет глупая ревность и обида – вроде, взрослый человек, а туда же. Вырастили эгоистку. Неужели не могла предположить, что раз уж он решился уйти из семьи, то намерения у него самые серьезные? Ничего. Справится и один. Главное, это Сонечка и его сын, который спустя годы решил к нему вернуться.
