Текст книги "Я думала, я счастливая... (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)
Марина Безрукова
Я думала, я счастливая…
Глава 1
Все герои и события вымышлены. Любое совпадение с реальными людьми случайность.
Утром всё было как обычно. Тамара проснулась от трели будильника. Поморщилась: такой сон не досмотрела…Но приставучее щебетание птиц, поставленное вместо бодрых мелодий было неумолимо. Однако и облегчения оно не приносило. «Всё это бред, – подумала Тома, не открывая глаз, – никакие птицы или лягушки или даже морские котики не помогут встать в декабре в шесть пятьдесят». За окном самая натуральная ночь. Вставать нужно, когда наступает утро, и небо становится светлее, и никакие уловки не могут этого изменить. Человеческий организм не обманешь. Она полежала еще немного, чувствуя, как проваливается в уютную, сонную норку. Еще секунда и заснет, и тогда уже гори оно всё синим пламенем. Усилием воли Тамара выдернула себя из забытья. Надо вставать.
В темноте она нащупала домашние штаны с жизнерадостными розовыми фламинго, поправила бретельки майки и наощупь поплелась на кухню. В квартире было темно, только вспыхивала огоньками гирлянда на окне. «Опять вчера забыл выключить», – с легким раздражением подумала она о муже. Николай продолжал бессовестно спать. Просто так его не разбудишь. Тома всегда завидовала его крепкой нервной системе и умению засыпать при любых обстоятельствах. Сама она всегда спала плохо. Просыпалась от любого шороха, долго не могла уснуть, прислушивалась, кого-то караулила.
Позевывая, набрала в чайник воду, ткнула кнопочку. Чайник засветился синим космическим светом. Срочно нужно умыться, иначе глаз не разлепить. В зеркало смотреться не хотелось. Хотя для своих сорока с хвостиком Тамара выглядела прекрасно. Среднего роста, чернобровая и черноглазая брюнетка с иссиня-черными волосами, выстриженными в ровное каре. Особенно ей шла необычная челка – треугольником. Высокие скулы, доставшиеся в наследство от бабушки восточных кровей, прямые черные волосы и эта челка, делали ее похожей на египтянку. Не хватало только вплетенных в волосы золотых украшений. Золото Тамара не любила, предпочитая ему серебро или авторскую бижутерию.
Плеснула в лицо теплой водой. Жить можно. Теперь большая кружка чая с молоком и тогда утро станет чуточку лучше. Пора будить мужа. Тамара щелкнула выключателем и зажгла тусклое бра над кроватью. Николай спал, чуть нахмурив темные ровные брови, на щеках и на подбородке выступила легкая щетина. Тома тихо провела пальцами по плечу мужа. Под кожей отчетливо ощущались еще крепкие мышцы. Два раза в неделю Коля ходит в бассейн, а вот она спорт никогда не любила. И в школе всегда радовалась, когда освобождали от физкультуры после болезни, и потом, сколько раз пыталась заняться пробежками или купить абонемент на фитнес, быстро забрасывала.
Лишнего веса у нее никогда не было, на диетах сидеть не привыкла, наоборот, любила вкусно поесть. Но вот теперь, после сорока появились предательские пять килограммов, которые не давали ей покоя. Их удавалось удачно замаскировать одеждой. Вкус у Тамары был отменный, вещи выбирала так, что только подчеркивала свои достоинства – тонкие щиколотки, красивые ноги, изящную шею, высокую грудь. А вот бока и живот приходилось прятать, хотя Николай над ней только посмеивался. «У тебя чертовски сексуальный животик, – говорил он, проводя по ее телу ладонью, – и вообще, всё на месте. Мне нравится!» Тамара смущалась и краснела, как девчонка.
– Коля, – тихо позвала она мужа. – Коля, вставай…
Ее пальцы погладили его по щеке, и вдруг Николай крепко перехватил ее ладонь и приложил к губам. Тамара улыбнулась.
– Доброе утро, – прошептал он, не открывая глаз.
Потянувшись, сел в кровати и потер лицо руками. Тамара в который раз подивилась: спит крепко, просыпается легко, вот повезло человеку. Еще одна причина для зависти – Николай легко воспринимает перемены. В отличие от Тамары. У нее любая новизна, пусть даже хорошая, вызывала стойкое отторжение, и требовалось немало усилий, чтобы принять иное положение вещей. Даже если приходилось, всего на всего, сменить марку шампуня или перенести время визита к врачу. Человек-привычка до мозга и костей – это про нее. Она потрепала мужа по волосам и пошла готовить ему завтрак. Обычная семья, обычные хлопоты. Раньше еще нужно было разбудить дочку и собрать ее в садик или школу. Теперь Оля выросла, закончила институт и полгода назад выскочила замуж. Именно выскочила. Позвонила и поставила перед фактом, что накануне сходила в ЗАГС и расписалась со своим мужчиной. Мол, ждите, родители, нас в гости – скоро будем, заодно и с мужем познакомлю.
Тамара с Николаем так и сели. Лёля, как привыкли ее называть с детства, и правда, заявилась с невысоким коренастым мужчиной, представив его Глебом. Она, как ни в чем не бывало, расставила на столе чашки, водрузив посередине торт, и с улыбкой вцепилась в руку своего новоиспеченного супруга. Глеб был старше ее на двенадцать лет, познакомились они на работе, где Лёля проходила практику, и так быстро всё завертелось, что уже через несколько месяцев он сделал ей предложение.
– А чего тянуть, – басил он сквозь окладистую, но аккуратно подстриженную бороду и, щурясь, отпивал горячий чай.
Оля счастливо улыбалась и согласно кивала. Ее черные глаза сияли, и она с торжеством смотрела на ошалевших родителей. Николай и Тамара смирились – упрямства дочери не занимать, да и поздно уже ломать копья. Ничего, живут уж полгода. Глеб оказался серьезным мужчиной и к Лёльке относится, вроде бы, хорошо. Живут в его квартире, а маленькую студию, куда переселилась Оля сразу после поступления в институт, стали сдавать в аренду. Тамара думала, дочь эти деньги заберет себе, но она лишь беспечно махнула рукой: неплохой зарплаты Глеба им пока хватает. Тома все-таки каждый месяц откладывала плату жильцов на отдельный счет – мало ли, как у дочери жизнь повернется…
Вынырнув из воспоминаний, Тамара принялась жарить яичницу, добавляя туда замороженные с лета дольки помидоров, зелень и красный перец. Аромат свежих овощей приятно щекотал ноздри, да и сама яичница смотрится веселее и наряднее – напоминает о тепле. За окном мрачный декабрь, а у нее на тарелке яркие краски – сразу и настроение лучше. Огоньки гирлянды вспыхнули синим, Тамара протянула руку и заставила их заиграть разноцветными всполохами. До Нового года еще две недели, но она вычитала в каком-то журнале, что нужно пораньше украсить квартиру, и тогда зимняя депрессия не страшна. Спорное утверждение…
За окном шел снег, падал как-то криво, под углом, как будто делал всем одолжение. Да еще и ветер не давал ему спокойно лететь, крутил, вертел и швырял из стороны в сторону. Тамара даже поежилась. Ей-то хорошо, она останется дома, а вот Коле ехать через весь город на работу. Вспомнила, что купила ему витамины и, вынув из ящика, поставила их на видное место. Не забыть бы!
– Какие запахи! М-м-м! – Николай устраивался на своем месте у окна.
Тамара улыбнулась. Сколько раз она ему готовила такую яичницу, и каждый раз он так восхищается, будто ему подали нечто неизведанное. В душе шевельнулась приятная благодарность. Пока муж расправлялся с завтраком, Тома сварила кофе в настоящей медной джезве и налила его в толстостенную кружку. Получилось чуть больше трети. Тамара давно привыкла к причудам Николая: ну хочется ему пить кофе из большой кружки, пожалуйста!
Яичница исчезла, последний глоток кофе сделан. Николай вскочил и, чмокнув жену в щеку, побежал в ванную. Тамара поморщилась и взяла салфетку: опять жирными губами измазал. Она привычно убрала посуду и посмотрела на часы. Через полчаса муж уедет, а она получит в свое распоряжение длинный день. План на сегодня был набросан еще вчера. Сначала легкая гимнастика, а потом работа – нужно перевести несколько статей. Доход копеечный, на булавки, но зато чувствуешь себя полезной. Когда она два года назад решила уволиться, Коля ее поддержал и даже порадовался. Уж очень измотанной и нервной приходила Тамара домой. Да она и сама чувствовала, что теряет здоровье и силы, сидя в своем темном архиве. А еще и когда сменилось начальство, и непомерно выросли требования к сотрудникам при прежней зарплате, поняла: нужно уходить. Здоровье дороже.
Дома ей было хорошо. Она наводила порядок, намывала полы и протирала мебель от пыли. К ужину из духовки доставалась запеченная курочка с золотистой кожицей, и Николай еще в подъезде чувствовал приправленный чесночком аппетитный запах. Иногда его ждала баранья корейка с розмарином и всегда необычный салат, порой, из вполне банальных продуктов. Зато соус… Если Тамара и пыталась робко заговорить о том, чтобы устроиться еще куда-нибудь, Николай категорически протестовал. И она с облегчением выдыхала – никуда не надо. А денег и так хватало.
Ох, какое сегодня тяжелое утро… Темень за окном заставляет замереть и почти не шевелиться, скорее бы солнце перешагнуло рубеж и начало по секундочке прибавлять новый день. До весны еще так далеко. Тамара заставила себя подняться и взять с полки термос. Каждое утро она заваривает мужу чай с шиповником. Он часто выезжает на объекты, проверяет оборудование, замерзает под ледяным ветром, и чай служит ему спасением.
– Наколдуй мне своего фирменного, – обычно просил он, хитро поглядывая в глаза. – У меня так не получается.
И она колдовала: сначала чуть-чуть заварки, после щедро сыпала подвяленные, чуть сморщенные ягоды, заливала их кипятком, а спустя несколько минут с усилием давила ложкой, выпуская наружу полезную мякоть. Переливаясь блестящим, из банки стекал тугой каштановый мед. Вот и всё.
– Приворотное зелье, – шутил муж и целовал ее в нос.
Она смеялась и чуть краснела. Николай крепко обнимал ее и исчезал за дверью.
– Будь, пожалуйста, осторожен, – каждый раз звучало ее напутствие.
Вот и осталась она в одиночестве. Тамара, не спеша, прибралась на кухне и привычно открыла в телефоне запись утренней гимнастики. Одно название, а не гимнастика – ничего сложного и всего восемь минут. Тамара была неусидчива и беспокойна. А здесь приятная женщина составила простой комплекс упражнений, который не требовал больших усилий и не успевал надоесть.
В спальне Тома приоткрыла окно и окинула взглядом двор. С сочувствием она наблюдала за черными фигурками, которые расползались в разные стороны, торопливо шагая против ветра, по своим делам. Стало даже немножко стыдно: она-то в тепле сидит. Вытянулась перед зеркалом шкафа-купе. Почти как в балетном классе. Что ж, начнем!
Тамара успела сделать только несколько упражнений и теперь старательно трясла кистями рук, разгоняя лимфу, как запись гимнастики прервалась входящим телефонным звонком. Звонил Николай: неужели что-то забыл?
– Алло?
– Сонечка, привет! Я поздравляю тебя с днем рождения! Люблю тебя, люблю, люблю. Я безумно счастлив, что ты есть в моей жизни!
Тамара медленно села на неубранную кровать и беспомощно посмотрела на себя в зеркало. В сером полумраке отчетливо были видные ее черные глаза.
– Сонечка, я немного опаздываю, тут пробка, но скоро буду. Надеюсь, ты готова? Алло?
Тамара молча слушала его дыхание.
– Коля, это я, – наконец, выдавила из себя она. – Твоя жена. Тамара. Ты не туда позвонил. Ошибся.
«Вот что означает выражение звенящая тишина», – подумала Тома. Коля не произносил ни звука. Телефон в руке стал скользким – вспотели ладони. Тамара бросила его на кровать и старательно вытерла руку о покрывало. Потом встала и пошла к выходу. «И-и-и, руки в стороны, наверх…» – донеслось ей в спину.
Глава 2
Николай чертыхнулся и еще раз посмотрел на экран телефона, закрепленного на панели. Рядом истошно загудел автомобиль, он не заметил, что кто-то начал перестроение и чуть не задел соседнюю машину. Понимая, что ему даже не съехать на обочину, он продолжил движение в своем ряду, не в силах перезвонить. В висках стало тесно. Как это вышло? Он же отчетливо видел, что нажимает на вызов Сони. Как он попал на Тамару? Николай с силой ударил руками о руль. Заработали дворники, убирая летевшую из-под колес жижу, в которую превращался под действием реагентов снег. Серое низкое небо сливалось воедино с лентой асфальта, где верх, где низ – не разберешь. Только большие зеленые щиты указателей помогали ориентироваться в пространстве.
Он снова бросил взгляд на телефон и чуть не застонал от бессилья. Ну, как так могло выйти? Почему? Что это? Его невнимательность? Судьба? Злой рок? Николай сжал губы и прибавил газу. «Надо же, не узнать голос жены», – сам себе усмехнулся он. Даже в кино он не видел такого глупого разоблачения. Полгода ему удавалось жить двойной жизнью. После замужества дочери всё и началось. В этот момент он окончательно осознал, что Оля стала взрослой и больше никогда не спросит, что ей делать и как. Сошлись в одной точке и обида на дочь за то, что не по-людски поступила с родителями, и ощущение, что миссия его завершена и теперь остается только доживать остаток жизни на обочине, и нежелание смириться с таким раскладом. Конечно, оставалась жена. Но для Тамары он тоже уже на вроде домашнего пса – старый, преданный, глупый. Надоел до смерти, но и выбросить на улицу рука не поднимается.
Записался в бассейн, но ходить туда в одиночестве было тоскливо, а Тамара и слышать об этом не хотела. Ходил всё равно, чувствуя себя старой развалиной на фоне молодых и подтянутых тел. А потом этот стандартный летний тренинг для того, чтобы чувствовать себя единой командой. Командой с кем, извините? Ему мужику среднего возраста, который может и дедом скоро станет, с молодчиками, что только достигли тридцати и не имеют ни семьи, ни проблем. Всего и забот-то, как обновить машину и какой телефон купить в этом году. Ржут, как кони, да кокетничают с девицами из соседнего отдела, поглощая на обед, доставленный из ближайшего ресторана бизнес-ланч. Поехал, конечно, и на тренинг – лишь бы начальство отстало. Давно уже потерял надежду, что его заметят или оценят. Так и остался на вторых ролях, не смог даже до начальника отдела дослужиться. Начальству ведь хочется видеть только правильные отчеты, на остальное можно глаза закрыть, а он так не мог. От его правды шеф закатывал глаза и недовольно морщился. Вот и взяли на вакантное место молодого, но наглого и самоуверенного выскочку, у которого по бумагам всегда всё в порядке и даже лучше, а на деле… Теперь приходится этому молодчику подчиняться.
После тренинга была вечеринка. Но малопьющий Николай и тут оказался не у дел. Все сотрудники угощались коктейлями, бесшабашно отплясывая под модные мотивы, а он чувствовал себя пенсионером, которого невесть как занесло на молодежную дискотеку. Танцевать он никогда не любил, а точнее, не умел. Мог с Тамарой медленный танец изобразить, и всё на этом. В зале становилось душно, то и дело к нему подсаживались захмелевшие женщины и пытались завести светскую беседу. Они просили прикурить, приглашали потанцевать, но Николай лишь криво улыбался и смущенно отнекивался, продолжая мусолить единственный и уже теплый бокал пива. Разболелась голова, и он решил выйти на улицу, подышать воздухом, а если удастся, то и вообще удрать по-тихому в арендованный домик.
Громкая музыка настигла его и на террасе, поэтому Николай легко сбежал по ступенькам и направился вглубь турбазы, туда, где плавно качали широкими лапами темные, сказочные ели. Опустился на скамейку под одной из них. Голодные, кровожадные комары накинулись со всех сторон, раздражая своим противным писком. Николай втянул голову в плечи, но с места не сдвинулся. Больно зачесалось за ухом, укусил-таки, зараза! Он звонко отвесил себе оплеуху, понимая, что это бессмысленно.
– У меня есть средство против комаров. Хотите? – раздался из темноты женский голос.
Николай завертел головой, попутно отмахиваясь веточкой от назойливых крылатых хищников. На соседней скамейке, скрытой за толстым стволом дерева, он увидел смутный силуэт в бесформенной одежде. Не дожидаясь ответа, фигура встала и, приблизившись, протянула ему небольшой металлический баллончик. В сумерках мелькнула узкая белая рука, и Николай успел отметить длинные тонкие пальцы.
– Благодарю, – глухо пробормотал он и неуклюже принял спасительное средство.
Он встряхнул баллончик и попробовал оросить себя сверху над головой, но выходило у него плохо. Рядом зазвенел слабый смех.
– Давайте, я вам помогу…
Раздалось тихое шипение, Николая окутало резкое пахучее облако. Настойчивый писк комаров сразу прекратился.
– Правда, это ненадолго. Здесь комары какие-то дикие. Сейчас опять накинутся, – раздалось в темноте.
– Спасибо, – снова выдавил из себя Николай и неподвижно застыл на месте. Девушка тоже молча продолжила стоять рядом.
– Присаживайтесь, – спохватился он через секунду.
Бесформенная фигура с тонкими, обтянутыми джинсами ногами, обошла его вокруг и пристроилась по левую руку. Николай понятия не имел, кто эта девушка, но она была явно чужая, не из его конторы. Может быть, живет здесь или работает на турбазе? Было досадно, что его уединение опять нарушили. Никуда не скрыться от людей. Он давно мечтал проснуться рано утром, купить первый попавшийся билет и уехать подальше от всех.
– Я здесь часто по вечерам сижу, – тихо прошелестело сбоку. – Скоро луна выйдет, огромная, блестящая, как арбуз.
Николай удивленно поднял брови. Луна, как арбуз? Странно… Как апельсин, как головка сыра – такое он еще слышал, но арбуз?
– Арбуз же зеленый… в полоску, – нерешительно заметил он.
– А внутри красный, – серьезно ответила ему девушка. – И Луна сейчас красная. Кровавая. Вы разве не видели?
Капюшон повернулся в его сторону. Николай успел заметить мерцающие глаза, но девушка опять отвернулась.
– Нет, я в городе не заметил, – решил оправдаться он. – Я вообще редко смотрю на небо.
– Такую луну все боятся, а мне она нравится. Хотя ее до сих пор считают недобрым знаком.
Николай не нашелся, что сказать. Странная какая-то соседка ему попалась. Надо вежливо слинять отсюда, тем более, комары опять подбираются со всех сторон.
– Это всё фантазии, – решился всё же ответить он. – Несерьезно. Ладно, – он неторопливо встал, – приятно было с вами поболтать. Спасибо за спасение от комаров… Спокойной ночи.
Наутро Николай проснулся от храпа соседей – двое его коллег разметались на своих кроватях и выводили сочные рулады. В комнате чувствовался запах алкоголя. «Тяжело им будет сегодня сплачиваться, – усмехнулся Николай, – хотя… молодые, быстро в норму придут». Он быстро умылся и вышел прогуляться перед завтраком. Ноги сами понесли в ту сторону, где он вчера встретился с загадочной незнакомкой. Деревянная скамейка одиноко стояла на своем месте. Николай остановился. Вид отсюда потрясающий! С пригорка открывалось переливающееся серебристой чешуей озеро, а над ним, неохотно играя лучами, поднималось зеркальное солнце. Отражаясь в воде, оно слепило глаза. Николай прищурился и улыбнулся: какая красота! Он вдохнул глубже сладкий, наполненный ароматами влажной листвы и хвои, воздух. По телу побежали мурашки, а голова немного закружилась. «Эх, надо бы сюда приехать вместе с Томой, отдохнуть, погулять по окрестностям…» – подумал он, выискивая в кармане телефон, чтобы сделать несколько фото. Просмотрев их, скривился: «Бесполезно… никакая техника не может передать краски». Он даже не стал посылать снимки жене. Постоял еще немного, впитывая тишину и прислушиваясь к скрипу деревьев и веселой перекличке птиц.
После завтрака шеф объявил о прогулке на лодках по озеру. Не очень свежие сотрудники обреченно поплелись на берег разбирать весла и делиться на группы. Николай как раз сталкивал лодку в озеро, когда за спиной раздался смущенный голос:
– А можно я с вами?
Он оглянулся и увидел вчерашнюю свою ночную собеседницу. Узнал ее по голосу и по тонким рукам с длинными пальцами. Сегодня девушка была в майке и шортах, доходивших до колена. «Коленки красивые, – заметил Николай, – кто же она такая?» Разглядывать ее подробнее он не стал.
– Я София. Я работаю фотографом в компании, которая организовала ваш тренинг. Мне нужно сделать несколько снимков.
Николай пожал плечами и, дождавшись, когда еще трое коллег погрузятся в лодку, запрыгнул в нее сам. София устроилась рядом с ним, как и накануне вечером. Лодка покачнулась, отплывая от берега, и девушка негромко вскрикнула.
– Я плавать не умею, – извинительно сказала она, глядя куда-то в сторону.
Николай удивился еще больше и даже чуть улыбнулся: как это не умеет плавать? Кавалькада из пяти лодок неторопливо закружила по зеленоватой воде. Погода была чудесная. У берега лениво качались на волнах белоснежные кувшинки с резными алебастровыми лепестками, высокая трава, с вплетенными в ее зелень скромными цветами, заботливо нависала над ними. В прозрачном тихом воздухе проносились стрекозы, иногда осторожно присаживаясь на голую коленку Софии. Николай, скосив глаза, наблюдал, как она аккуратно подцепляла стрекозу тонкими пальцами с розовыми, коротко остриженными ногтями.
– Осторожнее! – резкий окрик нарушил сонное умиротворение.
Глубоко похмельный Влад сильно перегнулся за борт в надежде почерпнуть горсть воды, в которой он видел избавление от изнуряющей головной боли. Лодка резко накренилась. София испуганно вцепилась свободной рукой в плечо Николая. Видавшая виды пластиковая посудина на мгновение выровнялась, но потом быстро передумала и вмиг опрокинулась, накрыв собой всех, кто сидел внутри.
В мутно-зеленой толще замелькали человеческие ноги, руки и весла, медленно уходящие на глубину. «Я плавать не умею», – в голове Николая четко прозвучал женский голос. Он закрутил головой и увидел Софию, которая совершенно безропотно шла ко дну. Она не билась в воде, не выныривала, хватая глоток воздуха, не извивалась. Она просто сложила на груди тонкие руки-веточки и опускалась вниз, на мутный ил. Ее бледная кожа, как бы подсвечивалась изнутри, усиливая впечатление утопленницы, а огромные серые глаза были полны ужаса. Николай метнулся к ней и, подхватив подмышки, потащил наверх – к свету, к воздуху, к солнцу. А сам утонул. По-другому и не назовешь.
