Текст книги "Я думала, я счастливая... (СИ)"
Автор книги: Марина Безрукова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)
Глава 13
Оставшиеся до Нового года дни Тамара проводила на море. Она натягивала капюшон, закутывалась плотнее в шарф и в любую погоду шла на берег. Иногда это были солнечные дни, когда можно было сидеть на камнях и, расстегнув куртку, щуриться на солнце. А иногда злой колючий ветер взбивал серые волны с пыльной пеной и небрежно швырял их на валуны, разбрызгивая в лицо соленую пыль. И тогда приходилось прятаться у скалы, которая надежно защищала своей мощью. «Вот и всё, что у меня осталось, – думала Тамара, вглядываясь в набегающие шипящие волны, – природа и я сама».
Первые дни оживал телефон, и высвечивались имена когда-то самых родных и близких людей. Скучала только по свекрови, но и ей не ответила. Лёльку и Николая игнорировала полностью. Не стала даже писать, поняла, что и так догадались, куда она исчезла. А вот с Ольгой Ивановной поговорить хотелось. Знала, она точно на ее стороне. В отличие от родной матери свекровь всегда ее жалела. Услышит голос, разревется, а следом заплачет и свекровь, у которой обязательно подскочит давление и придется принимать горсти таблеток. Нет уж, как-нибудь справится сама.
На столе ежедневно появлялся листок бумаги, а на нем цифры или черточки, а иногда жирные черные или синие кружки – это всё дела на день грядущий. Мало, что в них изменилось. Исчезли только затратные по времени приготовления ужины, их заменили салаты на скорую руку. Радовалась зимним южным овощам, которые оказались вкуснее, чем у них в гипермаркетах.
Раз в неделю на их улицу приезжал молчаливый, деловитый мужичок с хутора, привозил домашний творог и сметану, а еще невероятно вкусный сыр. Тамара с удивлением открыла для себя козий, с островатым терпким вкусом. Особенно хорошо он дополнял ее вечерние салатики из зелени и помидоров. Распробовала и козье молоко, от которого в детстве бегала, как от огня. Но тетя Клаша была неумолима, и Тома мечтала, чтобы противная коза Майка потерялась и больше не мекала из маленькой пристройки за домом. Она специально открывала настежь двери, пока тетя Клаша уходила по делам, в надежде, что любопытное животное сгинет из ее жизни, и по вечерам на столе больше не будет теплого стакана с пышной чуть желтоватой пенкой. В городе по весне Тамару мучила аллергия на пыльцу, и тетя Клаша была уверена, что козьим молоком сможет вылечить племянницу. Но Майка никуда не исчезала, и противное зелье появлялось по графику.
Зимой улицы поселка были пустынны, лишь изредка встречались потерянные приезжие, которых невесть как занесло под Новый год в тихое и абсолютно непримечательное местечко. Тамара спала, читала, по-прежнему выполняла переводы, всё было, как всегда. Ну, почти.
Однажды из кармана куртки выпала визитка Жени. Улыбнулась, вспомнив их посиделки в поезде. Казалось, это было так давно, в какой-то другой жизни. Занесла руку с кусочком картона над мусоркой, но потом убрала его в сумку. «Вдруг, и правда, понадобится заказать у него что-то, – рассеянно подумала она. – Ну да, ну да, как будто нельзя это сделать напрямую в интернет-магазине», – ехидно зашептал в голове голос. «Пусть будет», – отмахнулась Тамара.
Однажды утром, как обычно отправилась на прогулку. Погода удивляла еще зеленой травой и ярким солнцем, небо щедро раскинулось голубым шелком, на котором белые облака складывались в невероятно причудливые узоры. Зарядку теперь Тамара делала прямо на берегу, выбирая места, где галька лежала ровным, утоптанным слоем. Выйдя из дома, она обычно быстро шагала вверх по плохо асфальтированной улице, потом осторожно спускалась вниз по старой, видавшей виды лестнице, и оказывалась на диком пляже, где ей был знаком каждый камешек или валун. Был и другой путь – в обход. Его Тамара не любила, слишком долго, а к морю хотелось быстрее. Оно, наконец-то, простило свою подружку, и каждый день старалось, залечивало душевные раны, рокоча и вздыхая на все лады, как большая и ласковая кошка.
Тамара глубоко вдохнула свежий, наполненный солью воздух, прищурившись, из-под руки посмотрела в небо, и вдруг побежала. Захотелось проделать длинный-предлинный путь, спускаясь и поднимаясь на пригорки, прежде чем встретиться с шумными волнами и привычно окунуть кончики пальцев в быстро набегающую, играющую камешками пену. Тамара и сама не поняла, как это вышло. Она терпеть не могла бегать, просто не умела и всё. Вот и сейчас сразу же закололо в боку, как это бывало всегда на уроках физкультуры. Но Тамара не стала останавливаться, она упрямо бежала вперед. Сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Острая боль справа усилилась, во рту пересохло, а в груди появилось жжение. «Надо передохнуть, – почти вслух произнесла Тома, – остановись, отдышись, а то совсем тяжко». Но ноги в белых кроссовках упрямо и монотонно бежали вперед, с непривычки неустойчиво проваливаясь в мелкий гравий. С моря потянуло ветерком, на глазах появились слезы, но Тамара продолжала бежать. Заныли мышцы ног, спины, шеи, губы отчаянно пересохли, она не остановилась. Преодолевая себя, добежала до пляжа и, задыхаясь, опустилась на старый пластмассовый лежак. По вечерам здесь, видимо, собирается молодежь. Вокруг виднелись пробки от бутылок, смятые банки и окурки. Тамара брезгливо поморщилась, но уйти сразу не смогла – нужно было восстановить дыхание.
Море шумело и гудело, призывая подойти ближе, и Тамара повиновалась. Налитые свинцом ноги тут же взвыли. «Ох, завтра будет болеть всё!», – подумала она, как бы приседая в привычном реверансе и приветствуя своего главного психотерапевта. Волны лизнули ладошку и с удовлетворением отползли назад. Назавтра Тамара побежала снова. А потом снова… Дядя Юра качал головой: совсем баба помешалась. О том, что звонил Николай, даже не упомянул. Понял: ни к чему это. Поглядывал утром в окно и видел только ярко-оранжевую ветровку да черные волосы, собранные в аккуратный короткий хвост. «Опять побежала, – качал он головой, – глядишь, всю боль, тоску и выбегает. С Николаем-то неладно у них…» Почему-то был уверен – не в Тамаре дело. Уж очень больные у нее глаза оказались, и глубокая морщинка тревожно прорезала переносицу.
Тридцать первого декабря Тамара проснулась рано и поняла, что заболела. «Добегалась!» – мелькнула первая же мысль. Вчера во время ее ставшего уже привычным моциона, ей стало так жарко, что она стащила с себя куртку и еще долго стояла на морском берегу, в одной тонкой кофте. Не по-зимнему ласковый ветерок приятно освежал лицо, остужал разгоряченное тело. Сейчас всё тело ломило, а голова была тяжелой, как чугунок, в котором дядя Юра иногда варил картошку. И тут Тамара поняла, что она даже не захватила с собой лекарств. У нее не было ничего ни от температуры, ни от ломоты в мышцах, не припасла даже малинового варенья или лимона. Хотелось пить, но встать с кровати было невозможно. Дядя Юра уехал к дальним родственникам, так он делал всегда в канун Нового года. Ему было неловко оставлять Тамару в одиночестве, но она заверила его, что хочет полностью сломать стереотипы и в этом году мечтает съесть мандаринку и просто лечь спать. А рано утром отправиться встречать первый в новом году рассвет на берегу моря. При мысли о мандаринке и ее кисло-сладком вкусе, пить захотелось еще больше.
Она с трудом встала и включила чайник. Ей стало ужасно себя жалко, а еще вдруг напала паника: как она тут одна? Никого, кроме дяди Юры она здесь не знает. Есть еще Петровна, но и она занята предпраздничными хлопотами, а может, куда и уехала. Аптека на другом конце поселка, никакой службы доставки здесь отродясь не видывали, а завтра вообще всё будет закрыто. Она посидела немного в ожидании, когда закипит чайник и вдруг потянулась за сумкой. Вспомнила, что где-то в кармашке должны быть таблетки, которые служат ей обезболивающим. Они помогают, когда болит живот, а еще, кажется, снижают температуру. Вместе с хрустящим блистером пальцы нащупали глянцевый картонный прямоугольник.
Запив таблетку водой, Тамара несколько минут тупо смотрела на визитку Жени. Появился соблазн обратиться к нему за помощью. Может быть, он сможет привезти ей лекарства. «Глупости! – тряхнула она головой, и тут же сморщилась от боли, пронзившей висок, – человек к Новому году готовится, а тут здрасьте-пожалуйста, едва знакомая тетка из поезда, о которой он и думать давно забыл…»
Она кое-как налила себе чая и решила вернуться обратно в кровать. Кружку прихватила с собой. В холодильнике в банке обнаружились остатки облепихового варенья, его она тоже намешала в чай – кислинка приятно освежала рот. «Может быть, удастся заснуть и к вечеру всё пройдет», – с тоскливо надеждой подумала Тамара, прекрасно понимая из опыта, что эта противная болячка еще несколько дней ее не отпустит, и будет глумиться, выкручивая руки и ноги и приправляя всё это головной болью.
Ей удалось ненадолго задремать, но вскоре она поняла, что температура снова поползла вверх, а к головной боли и ломоте в мышцах присоединилось горло. Тамара жадно отпила кисловатый остывший чай. Она уже давно не болела так сильно, и сейчас ей показалось, что здесь, в одиночестве с ней может произойти что-то плохое. Пока в окно светит яркое беззаботное солнце, а вот ночью станет совсем страшно. Это в большом городе, где есть больницы и круглосуточный доступ помощи, болеть можно спокойно, а здесь… Взгляд снова упал на визитку, одиноко лежавшую на столе. Тамаре было ужасно неловко, и она чувствовала себя полной дурой, но повинуясь безотчетному порыву, решилась вдруг позвонить. «Хоть бы он не взял трубку», – глупо подумала она, не задаваясь вопросом, зачем тогда вообще набирает этот номер.
– Да, слушаю, – раздался знакомый голос.
Во рту так пересохло, что она не сразу смогла выдавить из себя приветствие.
– Алло, я слушаю, – повторил Женя.
– Женя, здравствуйте, это Тамара.
– Тамара? – удивился мужчина.
– Да, помните, мы в поезде вместе пили шоколад… Фамарь, – вдруг не к месту натужно прошелестела она.
– Да, да, конечно! Тамара! Я рад вас слышать! С наступающим вас Новым годом! Как вы?
И тут Тамара расплакалась. Она всхлипывала, как маленькая девочка, которую бросили в одиночестве на произвол судьбы. Нос моментально наполнился вязкой влагой, а голос стал невыносимо гнусавым.
– Плохо, Женя… Я заболела, я тут в поселке, одна… И я хотела попросить вас привезти мне лекарство. Я…
– Где ты? – вдруг перешел на «ты» Женя. – Точный адрес. Ты простыла?
– Кажется, – опять жалобно пропищала Тамара.
– Тамар, скинь мне сейчас же адрес, а я пока в аптеку, потом сразу к тебе.
– Но лекарства…
– Скинь адрес, – нетерпеливо перебил Женя, – лекарства куплю сам, у меня друг доктор. Что у тебя? Температура? Кашель?
– Нет, кашля нет. Горло, ломает всю, жар…
– Я понял. Жду адрес. Постараюсь быстрее. Не раскисай там, ладно?
Тамара почувствовала, как по вискам катятся слезы. Она плакала и от боли, и от жалости к себе, и от того, что пусть хоть и на время, но рядом с ней окажется живая душа.
Глава 14
Время тянулось медленно. Тамара никак не могла найти удобное положение для измученного тела. Гудела голова, под ребро с методичностью палача втыкалась острая игла, иногда она перемещалась в висок, потом куда-то под грудь. Оставалось только, сжавшись в комок, ждать, куда последует следующий тычок. Тамара еще нашла силы, чтобы намочить полотенце и пристроить его себе на лоб. Она закрыла глаза, перед ними поплыли радужные круги, как будто кто-то запустил мыльные пузыри. Периодически пузыри лопались, и тогда перед глазами взрывались яркой вспышкой оранжево-красные всполохи.
Тамара пыталась дремать, одновременно прислушиваясь, не приехал ли Женя. На машине здесь от города полчаса езды. Наверное, торопится завести поскорее лекарства навязчивой попутчице и побыстрее отбыть туда, где сегодня состоится веселый праздник. Он приедет и встанет неловко у порога, а потом с дежурной скучной улыбкой пожелает выздоровления, незаметно прикидывая, насколько правила вежливости позволяют сбежать уже через минуту-другую. А в это время в салоне его автомобиля будет томиться красивая девушка в вечернем платье и нетерпеливо поглядывать в окно: скоро?
Какой странный год приключился. Сначала Лёлька огорошила своим замужеством, потом, мягко говоря, удивил Николай. И всё. И нет семьи. Рассыпалась, как снежный ком, скатившийся с горки. Тамара кое-как натянула на себя еще одно одеяло. Оно всегда лежало в ногах, на тот случай, если она замерзнет ночью. Но с отоплением проблем не было, а убирать одеяло в шкаф было лень. Вот и пригодилось. Ее знобило и хотелось как можно скорее напиться горячего и заснуть, крепко, глубоко.
Солнечные лучи продолжали медленно перемещаться по комнате, словно не понимали: они так стараются, а хозяйка им не рада и даже не высовывает нос на улицу. На подоконнике замер неуклюжий Геннадий. Старый и почти высохший до желтизны кактус, Тамара забрала от дяди Юры. Назвала Геннадием и поставила на окно. Взрыхлила палочкой окаменевшую землю в горшке, досыпала свежей, сполоснула его потемневшие от пыли иголки и хорошенько полила. Геннадий повеселел и даже стал как будто чуть зеленее. А вчера Тома его нарядила, вместо елки. Повесила на продолговатые колючие стебли свои сережки в виде ракушек, кулон из яшмы с серо-коричневыми разводами и брелок с фигуркой кошки, привезенный из Египта. Поверх набросила тонкую нитку бус, похожих на кораллы.
Отошла на шаг, полюбовалась, сделала фотографию. И тут же вспомнила, как наряжали они все вместе елку, когда еще были семьей. Когда и в страшном сне не могла она подумать, чем закончится их брак. В этом году они бы встретили Новый год впервые вдвоем, уже без дочери. К ней в гости планировали поехать на следующий день. До сих пор на рабочем столе лежит тетрадный листок в клеточку, где Тамариной рукой отмечены даты визитов к Ольге, свекрови, своим родителям. Подарки куплены и лежат себе спокойненько в шкафу. Так и пролежат никому не нужные. На листке записаны салаты для праздничного стола. В этом году хотелось чего-то легкого и необычного. Еще осенью Тамара начала искать в интернете рецепты, подсматривала у шеф-поваров новинки, прикидывала, чем удивить мужа. Успела даже набросать, какие продукты нужно купить в первую очередь. Всё напрасно, всё оказалось зря.
Мысли переместились к дочери и Николаю. Интересно, как они готовятся к празднику? Неужели беспечно и весело перебирают елочные игрушки, спорят по поводу оливье и шубы, с любовью пакуют подарки? Ничего не екает, не скребет по сердцу, не тревожит? Скорее всего, так.
Тамара снова сжалась в комок, ребра отозвались ноющей болью. С мрачным, почти мазохистским удовольствием она представляла радостные картины в доме дочери и мужа с его любовницей. Не пыталась отвлечься или запретить себе думать о них. Наоборот, напрягала воображение, чтобы эти образы становились всё красочнее. Особенно удавались их нафантазированные улыбки, смех, счастливые возгласы и детский восторг. Рядом с ними будут сверкать бенгальские огни и фейерверки, звенеть хрустальные бокалы с шампанским и загадываться заветные желания. В носу снова защипало, то ли от жалости к себе, то ли захотелось чихнуть.
Неожиданно раздался стук в дверь, и она сразу распахнулась, как будто не гость, но хозяин дома вернулся в свою обитель.
– Тамара! Это я, Женя.
Она услышала, как он разувается и ставит на пол шуршащие пакеты. Попыталась встать, но смогла лишь подползти по подушке выше. В проеме двери показалась встревоженное мужское лицо.
– А, вот ты где!
Улыбаясь, он подошел ближе, повеяло свежим парфюмом вперемешку с холодным воздухом. В руках Женя держал пакет с логотипом известной аптеки. Не дожидаясь ответа, поискал глазами, куда можно поставить лекарства и принялся выгружать коробочки прямо на стул, стоящий рядом с ее кроватью. Тамара испуганно смотрела на выросшую горку жаропонижающих, витаминов, пастилок от кашля и для горла, пузырек с раствором эвкалипта для полосканий и пачку шоколадок в невыносимо красивой обертке.
– Это для поднятия настроения! – объявил Женя, указав на сладости. – Я сейчас!
Он вынул телефон и набрал чей-то номер. Взглянув на Тамару, сделал знак рукой и вышел в соседнюю комнату. Через несколько секунд опять заглянул к ней.
– Какая температура?
Тамара беспомощно пожала плечами – нет градусника. Женя поморщился, но тут же заговорил в трубку:
– Неа, Серег, не знаем. Градусника нет. Но явно высокая. А? Это какие? Сколько? И вечером? Понял. Не знаю. Разберемся. Ладно, давай, с наступающим и не обессудь, если еще позвоню. Спасибо, пока!
Он закончил разговор и ушел на кухню. Тамара слышала, как кипел чайник, звякала посуда, гремела разделочная доска, и глухо стучал нож. Женя принес кружку с горячей водой, высыпал туда один из пакетиков из коробочки и тщательно размешал ложкой. Послышался запах лимона.
– Вот, выпей. Это жаропонижающие, тут парацетамол, еще что-то… Серега сказал, поможет.
Тамара уже увидела знакомое название: действительно, должно помочь. Этот препарат она и сама использовала, когда лечила домочадцев. В другой руке Женя держал тарелку, где были порезаны дольками апельсины.
– Это на потом, когда полегчает. Пей, давай!
Тамара удивилась, как легко он тут раскомандовался, но возражать не стала – не было сил. Она осторожно сделала маленький глоток из кружки. Женя удачно разбавил кипяток холодной водой, так что напиток согревал, но пился легко, не обжигая. Приятная кислинка освежила рот. «Представляю, как я выгляжу», – обессиленно подумала Тома, допивая лекарство.
Женя забрал у нее пустую кружку, внимательно посмотрел в лицо, а потом плотнее укутал ее в одеяло. Руки у него были теплыми и уверенными.
– Спасибо, Женя, – промямлила Тамара, понимая, что лекарство сейчас подействует и ей, наконец-то, станет легче. – Который час?
Женя кинул взгляд на левое запястье, где чернела лента современных часов.
– Почти четыре.
– Вы езжайте. Новый год, всё-таки. Спасибо за помощь, за лекарства. Я дальше сама справлюсь. Извините, что так…
– Тамар, прекращай мне выкать, ладно? Тебе сейчас поспать надо. А я пока продукты разберу. Мне там, в ресторане бульон по-быстрому сварили, сказали просто подогреть потом. Может, сейчас хочешь?
Тамара покачала головой. Она пыталась выдавить из себя хоть что-то вразумительное, чтобы отправить Женю праздновать самый веселый в году праздник, но язык ее не слушался, а глаза предательски закрывались. «Я только десять минуточек посплю, а потом он уедет, успеет еще добраться, до двенадцати далеко», – подумала она и уснула.
Проснулась внезапно. В комнате было темно, только силуэт Геннадия коряво раскинулся перед окном. В соседней комнате горел приглушенный свет, а из кухни слышался бубнеж маленького телевизора. Она не включала его ни разу, была уверена, что он и не работает. Экран мобильного показывал девять часов вечера.
Тамара прислушалась к себе. В теле и голове ощущалась удивительная легкость, футболка была мокрой насквозь, но озноб отступил, а температура явно спала. Очень сильно хотелось пить. Тома тихо сползла с кровати и, открыв скрипнувшую дверцу шкафа, достала свежую майку и спортивные штаны. Быстро переоделась, оставаясь на всякий случай в тени. Глянула на себя в тусклое темное зеркало и пригладила, как могла волосы, а челку, наоборот, растрепала. «Надо срочно в душ», – поморщилась своему отражению. Несмело, как будто находится в гостях, вышла из своей комнатушки.
На кухне слышались знакомые голоса из детства, они снова расспрашивали, где находится Третья улица строителей. Хлопнула дверца старенького холодильника, зашуршал пакет, что-то упало и покатилось по полу. Тамара смущенно выглянула из-за двери. Женя стоял к ней спиной и задумчиво разглядывал два яблока у себя в руках – то ли собрался их вымыть и съесть, то ли положить в вазу. На столе в глубокой тарелке лежали мандарины и желтели солнечной кожурой бананы.
– А, ты проснулась! Как себя чувствуешь? – обрадовался он, обернувшись.
Наверное, увидел ее отражение в стекле буфета. Он положил яблоки на стол и шагнул к Тамаре. Быстро поднял руку и пощупал ее лоб.
– Кажется, нет. И глаза веселее стали.
Тамара чуть улыбнулась и, чувствуя слабость в ногах, села в старое дядьВалерино кресло.
– Пить хочется, – провела она языком по сухим губам.
Женя, как волшебник, достал бутылку с морсом. На этикетке красовалась большая забавная ягода клюквы.
– Вот, не холодный, специально купил. Мне всегда помогает. Клюква – это мощь. От всех болезней, как говорил мой дед.
Он налил морс в стакан и протянул Тамаре. Она залпом выпила его целиком.
– Еще?
Бутылка забулькала снова. На этот раз Тамара пила уже с паузами, небольшими глоточками. Женя сел за стол, внимательно за ней наблюдая. На экране, его тезка Лукашин продолжал сражаться с судьбой. Тамаре стало неловко: сидит тут немытая, нечесаная, портит праздник человеку.
– Спасибо, – она поставила стакан на стол. Вздохнула. – Женя, вы… ты еще успеваешь к новогоднему столу. Пожалуйста, не надо тут меня сторожить. Езжай. Я сейчас еще чай выпью и спать лягу. Правда, не порти себе праздник. Тебя ждут наверняка…
Женя откинулся на спинку стула и, сложив руки на груди, сначала широко улыбнулся, а потом покачал головой.
– Нет, я никуда не поеду. Уж извини. Там гололед и вообще… Я уже всё сюда привез. Так что, встретим Новый год вместе! Надеюсь, не выгонишь?
Тамара озадаченно уставилась на своего упрямого спасителя. Он легко встал и открыл холодильник.
– Вот, смотри. У нас есть оливье, салат с курицей и ананасами, еще какой-то, сказали вкусный, салат. Здесь кролик с травами. У тебя же есть микроволновка? – завертел он головой. – Надо погреть тебе бульон, – он покачал в руке прозрачный стакан, с плотно закрытой крышкой. – И тут еще пирожные. Вместо шампанского есть лимонад и горячий шоколад. Ну, как?
Тамара не сразу нашлась, что ответить. Ситуация казалась ей настолько странной, что она даже не знала, как отреагировать. Такой Новый год она себе не представляла!
