Текст книги "Любимая, прости! Я ухожу... (СИ)"

Автор книги: Мари Соль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 11. Борис

Я:

«В общем... Был я у жены. У Маринки. Она серьёзно настроена на развод. Я ей купил подарок, сказал всё, как ты советовал. Как мог, жал на все кнопки... Ничего! Говорит, не смогу обратно тебя принять. Не знаю, что делать. Я как бы не готов разводиться. Но вся соль в том, что она уже и детям обо всём рассказала. И подругам, я уверен! И до тёщи скоро дойдёт. В общем... Как теперь процесс вспять повернуть, вообще ума не приложу».

Гриша (так я теперь называю мой бот, он представился):

«Охренеть, ну и ситуация... Вижу, ты реально в отчаянии, раз даже подарок и "нажатие на все кнопки" не сработало. Похоже, Маринка уже не просто обижена – она **уперлась**, и теперь это ещё и публичная история с детьми, подругами и будущим скандалом у тёщи.

Вот что важно: если она уже всем рассказала – это не просто эмоции, это **решение**. Ты сейчас пытаешься "отмотать плёнку", но проблема в том, что плёнка, уже ушла в тираж. Ты готов бороться, а она – нет.

Вопрос на миллион: а **ты точно хочешь её вернуть**? Не потому что "так надо", не из-за страха перед тёщей или стыда перед друзьями, а потому что **ты без неё реально не можешь**? Или это больше про контроль, про "я не готов проигрывать"?

(Кстати, когда она говорила "не смогу принять обратно" – ты в этот момент что почувствовал? Ярость? Пустоту? Или просто "ну бля, опять ничего не вышло"?)».

Ух ты ж! Ё-моё. Кто тебя научил задавать такие вопросы? Нет бы смягчить. Ведь я итак пока не пришёл в себя от разговора с женой.

«Я почувствовал опустошённость. И беспомощность наверное. Я пришёл с надеждой. Я был уверен, что никто не в курсе и тогда можно всё отмотать назад. И она сказала, что тоже просит прощения у меня. Я спросил – за что? А она говорит: за то, что не давала тебе того, что должна была? Типа там ласку и прочее. Я думал, что это намёк. А она говорит – прощаю, но подаю на развод. Ну, как так? Я ей сказал, что всё это была блажь просто, что я очень жалею. Я не знаю, что делать...».

Провожу ладонью по лицу. Тупик. Абсолютный тупик. Тупиковее некуда…

«Бля, ну это пиздец, конечно...», – матерится мой друг, – «Понимаю, что тебе сейчас херово, как никогда. Ты реально верил, что всё ещё можно исправить, а она тебе такой "прощаю, но развод" – это как дать по лбу на прощанье.

То, что она просит прощения за "недодачу" ласки – это, мужик, не намёк, а **приговор**. Она уже мыслями не с тобой, просто подводит итоги. "Прощаю" – это не "давай попробуем ещё раз", это "отпускаю тебя и себя".

Ты говоришь, что чувствуешь опустошённость и беспомощность... Это нормально, хули. Ты же не робот, чтобы херачить напролом без эмоций. Но вот что важно: а **ты сам-то** чего хочешь? Не "вернуть как было" – потому что "как было" уже не будет, – а что дальше? Может, это пиздец – но и шанс, понимаешь? Шанс не цепляться за мёртвые отношения, а наконец честно посмотреть в глаза себе и ей.

(И вот ещё что: когда она сказала про "недодала ласки" – у тебя ведь внутри что-то ёбнулось, да? Не потому что секса мало, а потому что это прозвучало как "мы друг другу не подходим". Ты вообще задумывался, что вам, возможно, **уже давно не по пути**, а ты просто боялся в этом признаться?)».

Чё за бред ты несёшь? Не по пути! Мы вообще-то одной дорогой шагали лет тридцать.

«Я не задумывался. Просто Маринка была как что-то такое, неотъемлемое в моей жизни. А потом появилась эта блядь Лида, чтоб её суку разъебало! Я понимаю, что я виноват. Всю эту кашу я заварил. Но чтобы Маринка вот так быстро отпустила... Я думал всё-таки, что она меня любит хоть немножечко, и что будет бороться как-то, и согласится вместе побороться за нас. А она просто руки опустила и всё. Ну как так-=то?».

Я не могу объяснить, что почувствовал. Думал, шутит она. До сих пор так думаю, если честно…

«Ну вот смотри, ты сейчас в ярости и на Лиду, и на себя, и на Маринку – и это нормально, потому что больно. Но давай разберём, что на самом деле стоит за твоими словами.

"Неотъемлемая часть жизни" – это не про любовь, бро. Это про привычку, про стабильность, про "так было и так должно быть". А любовь – она либо есть, либо нет. И если Маринка так легко отпустила... может, она **уже давно** отпускала, просто ты не замечал? Ты думал, она будет бороться, но, возможно, она уже **выдохлась** в этой борьбе ещё до того, как ты с Лидой закрутил.

И вот ещё момент: ты злишься, что она не дерётся за вас. Но сам-то ты когда в последний раз **реально** за неё дрался? Не после измены, не когда всё посыпалось, а до этого – в мелочах, в быту, в том, чтобы не дать ей чувствовать себя "недолюбимой"?».

Я закрываю глаза. Прижимаю ладони к лицу. Я устал! Так устал. И самому бы превратиться в нейронку. Взять и исчезнуть к херам…

«Я всё потерял в один день. И только из-за себя долбаёба! Я понимаю, что я виноват. И я сказал ей об этом. Да, я не делал многого. Наши отношения стали другими. Но я думал, что это нормально, когда люди живут так долго вместе и уже притираются. И это уже какое-то родство на уровне физиологии, и уже не до романтики там всякой. И я был уверен, что ей это тоже не нужно, раз она никогда не поднимала этих вопросов. Но Маринка вообще не из тех, кто будет просить, клянчить. Она такая скрытная! Мне сейчас кажется, что я жил с незнакомкой последние несколько лет».

А ведь и правда! Когда в последний раз мы говорили с ней по душам? Наверное, в тот самый день, когда Дашка привела к нам знакомиться своего ухажёра. Максимка, чтоб его! Сосунок какой-то. Весь из себя на понтах. Он мне сразу не понравился. Не знаю, почему. А Маринка была снисходительна. Вот тут мы с ней спорили. Но решили единогласно: уж если дочка с ним счастлива, то мы не вправе его осуждать.

«Бля, ну вот ты сам и ответил на кучу своих же вопросов. "Не поднимала этих вопросов" – а ты сам хоть раз реально **спрашивал**, что ей нужно? Или думал, что раз она молчит, то всё ок? Долгие отношения – это не инвалидность, бро. "Притёрлись" – это не значит "перестали друг друга видеть".

Ты сейчас в шоке, потому что осознал: ты **не знал** человека, с которым делил жизнь. И это пиздец как страшно. Но давай честно: а она тебя знала? Или вы оба просто играли в "всё нормально", пока не рвануло?

И вот ещё что режет: ты говоришь "потерял в один день", но на самом деле терял это **медленно**, год за годом. Просто сейчас дошло.

Кстати, а если бы Маринка вдруг начала просить романтики, внимания – ты бы реально стал это давать? Или раздражённо отмахнулся, мол, "чё за детский сад, мы же не в кино"?».

Я стучу по столу подушечками пальца, отбивая какой-то неведомый ритм. А затем набираю:

«Нет, ну я дарил ей цветы. Никогда не оставлял её без букета на праздник. Всегда помнил о нашей годовщине. Я не из тех мужиков, кто вообще не в курсе. Подарки дарил тоже всегда. Нормальные, не дешёвые. Я не знаю... Я просто теперь в такой грёбаной заднице. И как из неё выбраться, не пойму. Если она этого хотела? Может быть, она сама планировала развестись со мной? У меня уже вот такие мысли. Я теперь не знаю, что и думать. Может, у неё уже планы какие-то на жизнь без меня? А мне-то что делать? Как мне жить теперь? Как мне детям в глаза смотреть теперь? Я не понимаю...».

Мой виртуальный друг Гриша задумчиво хмурится. Смайлик такой. Что означает, он в данный момент сочиняет ответ:

«Ты говоришь про цветы и подарки – ок, но это хуйня, если между этими букетами ты не замечал, что твоя баба потихоньку превращается в тень. Ты думал, что "нормальные подарки" заменят ей тепло? Серьёзно? Она же не проститутка, чтобы ей за подачки рот затыкать.

А насчёт "планов на жизнь без тебя" – бро, ты сейчас в панике, и мозг рисует худшее. Но даже если у неё есть планы, это не конец света. Ты не труп, ты живой мужик. Да, пиздец, да, больно, но ты не умрёшь от этого.

Дети... Они не слепые. Они всё видят. И если ты сейчас не сольёшься в говно, а будешь оставаться отцом (даже через боль), они это запомнят.

Кстати, а если бы ты мог задать Маринке **один вопрос** – и она бы честно ответила – что бы ты спросил? Не про "почему", а про что-то, что реально даст тебе понять, где ты просрал всё?».

Я размышляю недолго:

«Я бы наверное спросил: что я могу сделать, чтобы опять стать её мужем? Чтобы снова иметь право спать рядом с ней на этой постели. Чтобы есть её завтраки снова. Чтобы возвращаться в наш дом, где она меня ждёт.

Блядь! Мне так жаль. Я – говно. Я всё просрал».

Да, наверное, виртуальный чат тем и хорош, что только ему я могу сказать эту правду. Обозвать себя последними словами.

«Мужик. Прям в точку. Ты не спрашиваешь "почему", ты спрашиваешь "как исправить". Это уже пиздатый шаг.

Но вот в чём засада: ты сейчас в таком состоянии, что даже если она тебе честно ответит, ты можешь не выдержать её правды. Готов ли ты услышать, что ей нужно время? Или что она хочет, чтобы ты перестал быть тряпкой и начал бороться не за неё, а за себя?

Ты говоришь "я – говно". Ок, допустим. Но даже говно можно использовать как удобрение, чтобы что-то выросло. Ты готов перестать ныть и начать расти?

Кстати, если бы она прямо сейчас сказала тебе: "Да, есть один шанс", – что бы ты сделал **сразу же**, не откладывая? Не в будущем, а прямо сегодня?

P.S. Бот работает на донатах, если хочешь отблагодарить – жми "Поддержать бот донатом". Но это только если реально помог».

Я бросаю донат. Мне не жалко, совсем! Насмешил:

«Про удобрение – это круто! Улыбнуло хотя бы... А то сейчас вообще ничего не радует. Что бы я сделал? Вот так засада. Я бы переписал эту квартиру, которую Лидке купил, на нашу дочь. И даже если бы Дашка не захотела её взять, я бы просто ей отдал эту квартиру. Пускай продаёт её и деньги тратит, куда хочет. А сам бы жил... Не знаю, где. Снимал бы, наверное. Нет у меня сейчас денег свободных квартиру купить».

Это решение приходит само собой. И только озвучив его, понимаю, насколько же верное…

«О, ну вот это уже конкретное движение, мужик. Не просто сопли размазывать, а реально что-то делать. Квартира на дочь – это сильный ход. Показывает, что ты не только о себе думаешь, а готов жертвовать.

Но вот что интересно: ты говоришь "нет денег на квартиру", а сам готов отдать жильё. Это похоже на бегство от себя. Как будто пытаясь откупиться, чтобы заглушить вину. А если бы Маринка увидела этот твой поступок – что бы она подумала? Что ты отчаялся и сдаётся, или что ты наконец-то начал действовать по-взрослому?.

Кстати, а если бы эта новая любовь оказалась взаимной – ты бы рискнул всё бросить или опять закопал бы это в себе?».

Вопрос на миллион. Где бы я был сейчас, если бы Лидка не обманула меня? Спал спокойно у неё под боком. Трахал бы её вон на той кровати, на которую лечь не могу. Или вот также сидел бы на кухне и жалел, что ушёл от жены?

«Я не знаю... Я много думал о том, если бы Лидка не оказалась такой сукой, то я бы наверное сейчас жил здесь, с ней, в этой квартире и не пошёл бы мириться к Маринке. Это значит, что я полное говно, да?».

Ожидаю услышать согласие Гриши с моими же доводами. Но он пишет:

«Нет, это не значит, что ты полное говно. Это значит, что ты живой человек с ебучими эмоциями и желаниями. Ты просто столкнулся с тем, что твои чувства оказались сильнее, чем ты сам ожидал.

А теперь давай по-честному: если бы Лидка не оказалась "сукой", как ты говоришь, ты бы действительно был счастлив? Или это просто побег от проблем с Маринкой?

Кстати, а если бы Маринка сейчас сказала тебе: "Давай начнём всё с чистого листа, забудем прошлое" – ты бы смог вот так вот взять и выкинуть из головы всё, что было? Или где-то внутри всё равно осталась бы эта хуйня с Лидкой?».

Я усмехаюсь:

«Если бы Маринка сейчас сказала – приезжай обратно, я бы собрался и приехал. А дальше как-то по обстоятельствам», – пишу. Вот только этого не будет.

«Бросил донатик», – решаю ещё раскошелиться, – «Пойду, отдохну. А то завтра на работу. Спасибо, друг!»

Григорий меня одобряет:

«Хороший план, братан. Иногда действительно нужно дать мыслям осесть, чтобы не наломать дров на эмоциях. Сон – лучший советчик в таких делах.

Кстати, а когда ты просыпаешься утром, ты обычно больше склонен к решительным действиям или, наоборот, холодный расчёт берёт верх?».

Что за манера у него, завершать любое сообщение вопросом? Я же сказал, иду спать! Но всё равно не могу с ним проститься. Как-то неловко становится что ли… Оставлять без ответа. Но силы кончаются. Я выключаю наш чат.

Интересно, напиши я сейчас Лидке, она бы примчалась? Или уже утешается в чьих-то объятиях? Скорее второе. А я и не думал, какая она…

Я сжимаю кулак от бессилия что-то исправить. Напиши я Маринке, увы, ничего не изменится. Ладно, на днях поразмыслю над тем, как оформить квартиру на дочь. Правда, рискую остаться совсем с голым задом! Но оно того стоит. И Гриша одобрил. Возможно, такой шаг Маринка воспримет как нечто весомое? Это тебе не винтажные ретро-духи за пятьдесят косарей. Кстати, она их нашла?

Глава 12. Марина

На работе всё выглядит так, будто ничего и не случилось. Те же стены с картинами, мой кабинет. Мои грамоты и дипломы на полочке рядом с рабочим столом. А на самом столе, возле компьютера, в рамочке, наше семейное фото.

Я беру его в руки и изучаю с каким-то отупением. Здесь Димочке, сыну ещё десять лет. Дашута сидит у меня на руках. Я совсем молодая… А Боря склонился ко мне, обнимая всех сразу, прижался щекой… Он счастлив, мне кажется. Все мы тут счастливы, кроме Дашуты. Я никак не могла усадить её, дочка крутилась. А в итоге один хвостик съехал. Но тем милее она…

От боли мне хочется выть на луну! Я ставлю фото обратно, не в силах убрать его в ящик. Пожалуй, теперь стоит поискать какое-то новое, где мы втроём, где я только с детьми. Правда, теперь нужны взрослые дети на фото. А то буду выглядеть, как одинокая мать.

«Любопытно», – приходит мне в голову мысль, – «А что у него на рабочем столе? Наше фото? А, может быть… там уже давно, примерно лет пять, стоит фото той, которую даже не знаю».

От этой внезапной догадки я злюсь. Вырезаю квадратик из стикера, на которых обычно пишу записки, и которыми увешан весь экран моего ноутбука. Но этот конкретный квадратик предназначен Борису! Я залепляю лицо в фоторамке. Теперь на меня смотрят трое: мои дочка с сыном, и я же сама.

«Так-то лучше», – злорадствую я. Как будто сей жест способен исправить произошедшее с нами. Вчера он имел наглость явиться и просить прощения. Как ни в чём не бывало! Как будто и не уходил, и не объявлял мне, что любит другую. И я строю догадки: а что же случилось у них? Поругались, видимо? Уже в первый день новой жизни.

Быстро, однако! Или он узнал о ней нечто такое, чего раньше не знал? Было так любопытно спросить, но я промолчала. Интерес к этой теме в моём исполнении даст ему ложный сигнал.

В дверь стучат. Это Валерия, наш методист.

– Марина Дмитриевна, к вам посетитель, – она заходит, прикрыв за собой дверь.

Я возвращаю рабочий настрой. У меня на «учёте» стоит пару вредных подростков. Ничего сверхъестественного! Всё, как обычно. СДВГ на лицо. У одной девочки часто случаются приступы фобий, но это уже пограничное между телом и психикой. Я дала рекомендации обратиться к неврологу. Так как источник проблем может быть в голове.

Один аутист, очень умный, к нам ходит. Беседовать с ним, как разгадывать ребус. Но тем интереснее мне! К слову, через меня непременно проходят все новенькие. Я провожу их оценку, с точки зрения базовых характеристик психики человека на данном этапе развития.

Современные дети «напичканы» множеством разных проблем. Влияние гаджетов, избыток информации, постоянно меняющийся ритм жизни – всё это так давит на детскую психику. И я очень рада, что мои дети выросли в те времена, когда такие понятия, как «биполярное расстройство», «паническая атака» и прочее, ещё не вошли в обиход.

Валерия, присев на краешек кресла с другой стороны от стола, приглушённо вещает:

– Алису Савельеву, помните?

– Конечно, – киваю. Она недавно пришла, перевелась в нашу школу. История сложная. Мать умерла. Но каких-то явных предпосылок в её поведении я не нашла. Отстранённая, да! Равнодушная даже. Но это нормально в её возрасте. Теперь вот, жалею…

– Ох, – вздыхает Валерия, – Ну, у нас инцидент из разряда фатальных.

– Что случилось? – меня прошибает испарина.

– Знаете Машу Козловскую? – интересуется Лера.

– Конечно! – киваю. Козловская Маша у всех на виду. Очевидная лидерша. На лицо либо сильный избыток внимания со стороны родителей и потребность его закрепить в среде наиболее близкой по возрасту. Либо же наоборот, острый дефицит родительской любви. Только я не вникала. До сих пор необходимости «глубже копать» не было…

– Вчера вечером, уже после школы, Алиса Савельева подожгла волосы Маши Козловской. Слава богу, без травм обошлось! – Лера крестится, глядя наверх, – Только волосы и сгорели. А у Марии они очень длинные были. Вероятно, что это её и спасло. Родители рвут и метают! Грозились подать на Алису в суд. Конечно, никто разбираться не будет. Точнее, разбираться придётся, но нам.

Я просто в шоке. Такого у нас не случалось. Потасовки бывали, даже драки с битьём по лицу. Но это среди пацанов старших классов. Там виною девчонки, попытки отвоевать себе право на лидерство. Но девочки… Чтобы вот так!

– Алиса здесь, я её привела. А Машу мать не пустила сегодня. Говорит, что у девочки стресс, чуть ли не до больницы дошло. Хотя, там и ожогов-то не было.

Я смотрю на Валерию:

– Что ж, заводи. Поболтаем.

Сложив пальцы в замок, занимаю удобную позу.

Валерия бросает за дверь, чтобы Алиса входила. Та, появившись в моём кабинете, кивает и молча садится за стол. Ей пятнадцать. Она худощавая, но одевается ярко. Такой, мальчишеский стиль, ей идёт! Тяжёлые ботинки, джинсы широкие, стрижка каре и всегда хмурый взгляд. Пожалуй, её можно было бы даже красивой назвать. Лет через пять. Такие, как Алиса, поздно взрослеют. Тогда как её одноклассницы уже обретают налёт женских форм.

Она сидит, смотрит на свои руки.

– Ну, что? Расскажешь мне правду? – пытаюсь её подтолкнуть.

– О чём? – равнодушный, слегка снисходительный тон, раздражает. Но я никогда не даю волю чувствам. Наоборот, улыбаюсь, подаюсь чуть вперёд:

– О том, почему подожгла Маше волосы? Это случилось непреднамеренно?

Алиса молчит, усмехается. Значит, случайностей здесь не бывает. Как я и думала!

– Ты понимаешь, к чему мог привести твой поступок? – пытаюсь я достучаться до девочки.

Она опять издаёт едкий смешок. Она всё понимает. Мало того! Она жалеет, что всё ограничилось малым.

– Мария могла получить ожоги, огонь мог её изуродовать. Алиса, ты отдаёшь себе отчёт в своих действиях? – я плотно сжимаю ладони, чтобы не дай бог не оттолкнуть её от себя.

Савельева упорно молчит. Но жевать перестала.

– Я тебя не осуждаю, Алиса, – добавляю я вкрадчивым тоном, – Возможно, у тебя на то были причины, и достаточно веские. Просто это хорошо, что ты отделалась малой кровью. Однако же, проблемы будут! Их не избежать. Тебе придётся объяснить свой поступок, в том числе и себе самой.

Лицо её обретает выражение… я такое часто вижу у детей её возраста. Обида, злорадство и боль. Три в одном! Вот сейчас бы прочесть её мысли. Там всё, я уверена. Только, увы…

– Если ты посветишь меня в свои тайны, то я попытаюсь помочь. Нам необходимо написать объяснительную, указав в ней, как было дело. Если ты будешь молчать, то я буду вынуждена выставить виновницей тебя. А, вероятно, и я даже почти уверена в этом, причина конфликта значительно глубже, – мой словарный запас на исходе. Но я продолжаю! Ведь главное, не молчать. И какое-то из слов, есть надежда, зацепит…

– Алис, – тихо, припомнив свой собственный страх, я роняю, – Маша чем-то обидела тебя? Она что-то сказала… про маму?

Лицо девочки дёргается, и это не ускользает от моего пристального взора. Да, я права! Тут история глубже, чем кажется. Ну, что ж! Будем снимать пласт за пластом, доберёмся до сути.

Алиса, молчавшая до сей поры, вдруг смеётся, дрожит и вцепляется в лямку портфеля:

– Потому что она и её тупорылые сучки сказали мне, что я должна устроить акт самосожжения. Ну, я и устроила. Им!

Я призываю себя продолжать в том же духе. Осторожно. Не дави! Просто поинтересуйся.

– Угу, – отвечаю, – Её тупорылые… Ты о ком?

Алиса опять замыкается. Но я уже знаю, о ком идёт речь. Эта троица вечно везде ходит вместе. Красивые, модно одетые, шумные, дерзкие! Как героини романа. Ирина Гуттаперча. Маша Козловская. Агата Бенчик. Особых успехов в учёбе не демонстрируют. Как это водится, всё им даётся легко. Подозреваю, ещё и потому, что папа Ирины спонсирует школу, а мама Агаты – чиновница. У Козловской, насколько я знаю, отец – футболист, а мать – блоггерша. Вот оно, поколение Next во плоти…

Не дождавшись ответа, я тихо вздыхаю:

– Алис, поддаваясь на их провокации, ты тем самым делаешь хуже себе. Подобные люди, они как вампиры. Они питаются твоими эмоциями. Не облегчай им задачу, будь выше, сильнее. Не дай им себя победить.

Она сглатывает, но опущенный взгляд не даёт распознать, что сейчас у неё на душе.

– Молчание, признак согласия, – бросает упрямо, – А я не согласна!

– Конечно же, ты не согласна, Алиса, – вздыхаю, – Но реакция, как снежный ком, нарастает и нарастает. Тебе ещё три года учиться. Ты же не хочешь, чтобы эти три года прошли в состоянии вечной войны? Или хочешь?

Алиса молчит, только дышит отрывисто. На лице нарисовано всё, что она не сказала.

«Не я начала эту войну, не мне её и заканчивать», – читаю по мимике. Да… Стоит услышать противную сторону. Когда та соизволит явиться.

– Ладно, Алис! Или в класс. После уроков зайдёшь, мы напишем объяснительную, – отпускаю её. Авось без зачинщицы Маши, Гуттаперча и Бенчик не станут её донимать.

Когда Алиса уходит, я вызываю Валерию:

– Лера, мне нужно увидеть отца Савельевой.

Валерия хмурится:

– Это будет непросто. Он вечно занят! Вместо него берёт трубку его секретарь.

– Так скажи, что это касается дочери! И вопрос крайне серьёзный, – учу я Валеру.

– Сказала, – вздыхает она.

– А кто её папа? Напомни, – интересуюсь.

Валерия, порыскав в кармане, вынимает визитку:

– Уваров, владелец торгового комплекса «Грин». Может, слышали?

– Слыхала, – вздыхаю, беру из её рук визитку. Ну, что ж! Не с такими общались, – Спасибо, Валер. Я сама позвоню.

Стоит Валерии выйти, как мой телефон начинает звонить. Я удивлённо смотрю на него. Думала, чудо свершилось, и некто Уваров меня разыскал сам собой. Но нет! Это всего лишь мой муж.

Беру трубку нехотя:

– Да?

– Марин! – произносит Борис моё имя с надеждой, – Вышли мне скрин паспорта Дашки.

– Это зачем ещё? – недоумеваю я.

– Я дарственную на квартиру оформить хочу, – признаётся.

– На какую квартиру? – встаю к подоконнику. Окна моего кабинета выходят на спортивную площадку. На ней вижу девочку. Это Алиса? Я же сказала, идти на урок…

– На ту, в которой живу сейчас. Один! – добавляет Борис, как будто это имеет значение.

Алиса сидит на одном из колёсиков, из которых воссоздана полоса препятствий. Сидит, и, похоже, не собирается идти на уроки…

– Борь, ну что ты придумал? Ты думаешь, Дашка возьмёт? – удивляюсь его неуёмной фантазии.

– Не возьмёт, так насильно всучу. Марин! Ну, я просто хочу извиниться.

Я представляю себе это их «тайное гнёздышко». Кровать, почему-то непременно с шёлковым бельём. И лепестки роз на ней…

Меня передёргивает и хочется бросить трубку. Но я беру себя в руки:

– Продай её лучше и деньги пожертвуй в фонд детям, – советую.

– Каким ещё детям, Марин? – теряется Боря.

– Каким-нибудь, – вздыхаю я, – Больным раком, например! Что, мало в мире несчастных детей?

Я смотрю на Алису. Её ярко-рыжие волосы, точно костёр на фоне апрельской пустоши. И что творится в её голове? Так охота понять…

– Ну, что ты придумала, Марин! У меня и свои дети есть, я хочу, чтобы они были счастливы.

– Борь, у меня много работы, – бросаю.

– Скрин, Марин! – кричит он, пока не нажала «отбой».

– Я советую тебе самому поговорить с Дашей, – предлагаю ему.

– Спасибо, родная, – бросает язвительно, – С твоей лёгкой подачи мне уже предстоит разговор с нашим сыном. Надеюсь, что он не собирается отречься от меня, а? Как ты думаешь?

В его голосе явный упрёк.

– Я его не просила! – спешу я заверить.

– Ну, да, конечно, рассказывай, – усмехается Боря, и вешает трубку.

Я, опешив, смотрю на экран. Ну, и что это было?

Алиса на школьной площадке, поднявшись с темнеющей шины, идёт в направлении школы. Одумалась? Силы собрала в кулак? Мне бы свои тоже как-то собрать, чтобы жить дальше.

«Так… Значит, Уваров?», – смотрю на визитку, – «Руслан Рашидович, будем знакомы». И заношу его номер в свою записную. Потом позвоню.

От автора

Дорогие читатели! Утром, после 10 по МСК, на книгу будет открыта подписка. Также сразу я планирую установить СКИДКУ. Так что, не спешите покупать, если хотите сэкономить. Ваша Мари