Текст книги "Любимая, прости! Я ухожу... (СИ)"
Автор книги: Мари Соль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
Глава 35. Руслан
О казанском феномене много писали. И фильмы снимают, но это сейчас. Было время, об этом не принято было рассказывать. Этого принято было стыдиться! Ничего романтичного нет. Я был частью феномена. Его маленькой частью. Старший брат состоял в ОПГ. Семья у нас была небольшая и небогатая. Мать не гнушалась брать деньги у сына, скрывая от папы, что именно он их принёс. Она до последнего верила, что старший сын не способен и муху обидеть. А я как-то раз стал свидетелем драки, с тех пор никогда и ни с кем не дерусь.
Меня уберегло то, что я был ещё мелкий. Будь я чуть старше, и не сдобровать! Брат меня ограждал от разборок, от дичи, всей той, что творилась у нас на районе. Я был шахматистом, я «умником рос». Так он сам говорил. А потом его просто убили. За что? Я не знаю. Да и, наверное, знать не хочу! Мать сдала, а отец начал пить. Нас не трогали, нет. Да и с преступностью стали бороться в то время. Да только теперь атмосфера в семье изменилась, застыла.
Я вырос и съехал. Женился на Вике. Мне казалось, что брак по любви. Вике тоже казалось. Но позже, когда родила, передумала. Денег всегда не хватало, хотя я старался, как мог. Вика усердно искала «замену», я долго терпел. Но в итоге развёлся, подался в Москву. Не прошло и двух лет, как она позвонила, хотела вернуться, дать шанс. Нашему сыну тогда было семь. Мать моя, по межгороду, долго меня умоляла подумать. «Ведь мальчик растёт без отца». Я решился и вызвал её. Только сразу сказал: это всё ради сына.
Мы жили, не то, чтобы плохо. Нормально! Как все. К тому времени я обрастал полезными связями, не тратил, копил. Никогда и ни у кого в своей жизни я в долг не просил. И никому не одалживал. Принцип такой.
Сперва я работал «палаточником», снимал место на рынке, торговал. Помню, Вика стеснялась меня! Ей бы хотелось уже тогда, чтобы я ездил на собственной иномарке, имел квартиру, как минимум двушку, желательно в центре. Но мы скитались по съёмным. Нет, она не роптала. Терпела, я видел! Ждала.
Помню, как я накопил денег, достаточно, чтобы купить квартиру, хотя бы на окраине, тесную. Но всё же свою. И тут вдруг задумали строить павильон, взамен крытому рынку. Настоящий, пускай и одноэтажный, ТЦ. Первый такой на весь город! Я и вложил эти деньги в него. Я выкупил площадь торговую. Я привык видеть вдаль. Наверное, шахматы научили меня стратегически мыслить.
Вот только Вика тогда не простила мне этого шага. Нет, она не ушла! Но отношения стали холодными, очень. Мы не ругались. Я вообще – человек не скандальный, спокойный по жизни. Возможно, она и ждала от меня неких драм и страстей?
Я помню, ещё в Казани, когда мы встречались с ней только. Идём как-то раз, а из подворотни ребята навстречу. Троица. Я напрягся. И вижу, что это – не наши, не с нашего района. Парни, конечно, узнали меня. Но ограбили! Если не сказать, что я добровольно от них откупился деньгами, и Викины серьги в довесок отдал. Ох, помню, она мне устроила…
– И что это было? Ты что, не мог в рожу им дать?
Я не мог объяснить, что дай я им в рожу, сейчас бы лежал в позе «эмбриона» на асфальте, весь в крови. Нас точно также ограбили! Хорошо, если плюс ко всему не лишили бы Вику достоинства у меня на глазах.
Я никогда не дерусь. И это ещё один принцип! Хотя, человеку с моими «габаритами» такая модель поведения непростительна. Да, я от природы такой! Просто крупный, высокий, руки сильные. Я никогда не старался, само. Однако за всю свою жизнь умудрился ни разу не применить свои природные данные по назначению. Всё, что я бью – это груша боксёрская. Идеальный противник! Потому, что она неживая и сдачи не даст. Хотя, иногда может так дать в отместку, что мало не покажется…
Вот и эта «курочка Ряба», Марина Дмитриевна, тоже решила, что я склонен к кулачному бою. Забавно, однако! Совсем она в людях не смыслит, хотя и психолог.
– Я детский психолог! – задрав нос, сказала в ответ. Словно дети, не люди.
Алиска… Её мать, Настю, я повстречал на работе. Она была продавщицей в одном из отделов. Женского белья, кажется? Отдел не мой, но я не пытался оказывать знаки внимания. Когда Настя ушла, отыскала другую работу, тогда всё случилось само…
Сыну было четырнадцать лет, трудный возраст. Он начинал «быковать», выражая свой ярый протест родительскому слову. Так что я никак не мог бросить семью, я воспитывал сына. Ведь только ради него я терпел отношения с бывшей женой. Кстати, мы так и жили, как принято говорить «в гражданском браке», были не расписаны. Возможно, и это сыграло, увы, не в мою пользу. Настроило Вику против меня.
Я боялся жениться повторно. Боялся, что всё, что нажил за эти годы, при разводе она отберёт. Я не жадничал, нет! Но принцип разумной достаточности соблюдал всегда и всюду. Вике это не нравилось. Сын тоже не был в восторге от папиных вечных запретов. А вот Насте доставалось ещё меньше. Всего ничего, раз в неделю. Зато этот раз стоил тысячи прочих разов!
В один из таких вечером она объявила:
– Руслан, я так больше не могу жить. Делить тебя с другой женщиной. Я ещё молода, я хочу семью и детей хочу.
Я понял. Не стал уговаривать. А она, вероятно, надеялась, стану? Всего ничего оставалось до совершеннолетия сына. Правда, и после того он доставлял мне немало хлопот. Учиться не хотел, ВУЗ бросил, жил впроголодь, лишь бы папа не знал. Много воды утекло. Да только я вспоминал свою Настю. В самые сложные моменты жизни, всегда вспоминал свою рыжую бестию. И желал ей добра! Как в песне поётся:
«Пусть не со мной, так с другим».
Однажды, когда уже обзавёлся собственной службой безопасности и «подмял под себя», как сейчас говорят, весь ТЦ. Разузнал, что она живёт в городе. Возвращалась в провинцию, к маме. Да только мать умерла. И живёт не одна…
Я нашёл её, мы повстречались. Я спросил напрямую:
– Чья дочь?
А Настя ответила:
– Дочь от другого мужчины. Она не твоя. Живи спокойно, Руслан.
Не знаю, зачем я поверил? Почему не настаивал? Просто дал ей свободу, как и тогда. Ведь свобода – это всё, что я мог ей дать в тот момент.
Когда Вика ушла от меня. А это случилось внезапно! Просто однажды пришёл, а её вещи собраны. Как и Настя, она мне сказала:
– Руслан, я больше так не могу! Есть мужчина, другой, я люблю его. Наш сын вырос. Мне тесно с тобой под одной крышей, нечем дышать.
– Что ж, – ответил, – Иди. И будь счастлива.
Решил, что такова моя карма, наверное. Ни одну женщину в своей жизни я не сумел осчастливить. Все от меня ждали чего-то. А я? Я остался верен себе.
Помню, как мысль промелькнула. Шальная, почти сумасшедшая мысль! Разыскать Настю. Время пришло. Ведь теперь нам ничто не мешает быть вместе? Разыскал. Не успел.
– Девочка выжила чудом, – сказали в больнице.
Я посмотрел на неё сквозь стекло. Сразу понял, не брошу. Моя, не моя? Всё равно. Оказалось, моя! Сердце сжалось. Я чуть не заплакал. Хотя, проявление чувств мне не свойственно. Выдержка, холодность – это первейшее правило шахматиста. Ведь противник не должен понять, что ты чувствуешь в данный момент.
Вот так мы и оказались с ней под одной крышей. Для неё, впрочем, как и для меня, факт того, что мы родня – оказался сюрпризом. Хорошим, или плохим, я ещё не решил.
Да только Алиса вся в мать! Такая же дерзкая, страстная, глупая. «Кончит также», – это всё, чего я боюсь. Потому и пекусь о её безопасности. Приставил к ней водителя. Тот забирает её со школы. Да, школу тоже сменил! Хоть она и противилась. Я, как выросший в жуткое время, отчаянно верю, что среда формирует личность даже в большей степени, чем наследственность.
Отношения с дочерью сложные. Я понимаю, что я ей чужой. Как и она – мне, чужая. Хотя, мне проще! Я вижу в ней Настю. И хотя бы за это люблю. А она? Что она видит во мне? Ненавистного опекуна. Но никак не отца, которому сможет довериться.
Слышу дверь. А вот и она, возвратилась из школы. Алиса вбегает в просторный холл нашего дома.
– Привет! – говорит на ходу, ускользая наверх.
Там у неё есть своя спальня. Со всеми удобствами. Я ей сразу сказал: «Оборудуй на свой вкус и цвет». Но она ничего менять не стала. Сказала только, что там, где они жили с матерью, ей было хорошо. А здесь ей плохо. Вот и всё.
Следом заходит охранник. Сегодня «дежурит» Альберт. Я снимаю с охранки ребят, по мере необходимости. Всё же, я – не последний человек в нашем городе. Не враждую ни с кем. Да и время, когда похищали детей, миновало. Но всё-таки…
– Алик, присядь, – я киваю на стул.
Мы на кухне. Я в брюках, в просторной рубашке из льна. Альберт, скинув куртку, даёт лицезреть свой «ручной пистолет». У меня тоже есть, в кабинете.
– Будешь чай, кофе? – предлагаю приятелю. Мы с ним знакомы давно. Ещё со времён, когда я торговал. Он тогда был на рынке «смотрителем». Потом отсидел пару лет. А когда вышел, то я его нанял в охранку.
– Кофейку бы выпил! – зевает, широко раскрыв рот.
– Как сегодня моя? – я киваю наверх, откуда ни звука.
– Просила стрелять научить, – произносит Альберт.
Я напрягаюсь, плеснув мимо чайника. Надо же!
– А ты что? – кошусь на него.
– Ничего! – усмехается Алик, – Говорю, ещё козюли под носом не высохли, чтобы пистолет в руках держать.
Я смеюсь про себя. Да, девчонка – не промах! Чую, ещё предстоит осознать…
Сев к столу, допиваю остатки напитка. Столько гущи осталось на дне. Говорю:
– Слушай, Алик. Разыщешь инфу для меня по одному человечку?
– Запросто, – хлопает он в ладони. У Алика много знакомых. Причём, и в законной среде, и в преступной, – Говори, кто такой?
– Такая, – вздыхаю.
Альберт каменеет. Нечасто прошу его выяснить что-то о женщинах. Ведь меня не волнует, с кем именно сплю. Переспал, оплатил, пусть идёт восвояси.
– О бабе какой-то? – глаза у Алика делаются круглыми.
Я поправляю:
– О женщине.
– Вот так, тааак! – тянет он, потирая ладони. А в глазах такой детский азарт.
– Ты не думай, это для дела, – решаю добавить.
– А я и не думаю, – машет он головой.
Тут чайник свистит. Я плещу кипяток в его «личную» чашку. Да, у него в моём доме есть личная чашка, тарелка и даже своя раскладушка. Но это на крайний случай.
Вижу оскал, ставя чашку на стол.
– Прекращай! – осаждаю.
– Ну, говори, я же весь в нетерпении! – подвигает к себе.
– Дорофеева Марина Дмитриевна, она психолог у Алисы в школе. Это всё, что я знаю о ней, – говорю.
– Ну, вполне! Остальное узнаю я, твой верный друг Санчо Панса! – козыряет Альберт.
Усмехаюсь угрюмо. Я в целом редко смеюсь.
– По личке узнать? Я имею ввиду, с кем встречается, спит, какие букетики любит? – продолжает хохмить.
– Всё, что получится, – равнодушно бросаю, – Тебе сливки добавить?
– Добавь! – усмехается он, – Сахарку не забудь сыпануть.
– В твоём возрасте много сладкого вредно, – говорю, но всё равно ставлю сахарницу на стол между нами.
– В нашем возрасте, – напоминает Альберт. Ведь мы с ним – погодки! Он меня как-то раз своей грудью прикрыл, когда разборки чинили на рынке. А потом я его из тюрьмы раньше времени вытащил. Вот такая судьба. В любви не везло, так хоть в дружбе фартит.
Глава 36. Лида
Жизнь налаживается. Вот уж точно! Я снова с квартирой. Егорыч купил. Я думаю, что со временем мне удастся отжать её, мягонько так, нежненько, без напора. Надавлю на жалость. Ведь он же поверил в «люблю, ни магу»?
Мать была рада отъезду. Расстроился только Демид. Надо же! Не ожидала, что сыну понравится общество матери. Правда, такая, как я, скорее сойдёт за подругу, или сестру. Мы с ним, бывало, болтали ночами. Шептались. Пока бабка из зала не крикнет, что мы ей мешаем. Шутили, кидались игрушками мягкими. В общем, весело было! Но жизнь такова, что пора «делать ноги».
А ещё я дала слабину. Не знаю пока, что из этого выйдет! Но Борюсик поверил. Короче, я наплела ему чёрт знает, что. Знал бы Егорыч, какой он «тиран», «изувер» и «насильник». Типа, он заподозрил нас с Борькой в романе, и так взревновал, что едва не уволил его! Только я помешала. Вмешалась. Я ему отдалась добровольно, почти, лишь бы только спасти «зад любимого».
Боже мой! Я и сама, когда излагала, так поверила в эту легенду. И так стало жалко себя. Надо же! Всё, как в кино. И с любимым судьба разлучила. И денег лишила. И воли лишила. И заставила спать с нелюбимым и жирным мурлом. В общем! Бис мне и браво. Актриса во мне умерла. Но талант мой бессмертен.
«Квартирка моя, квартирочка», – глажу стены, шныряя из комнаты в комнату. Почти всё также, как я и оставила. Разве что, только прибраться немного? Расставить любимые мелочи всюду. Янтарную пальму, цветочную бра, увлажнитель и свечи с маслами.
Я опять веду блог. Я вернулась! Даже записала несколько новых подкастов. Для женщин. «Уверенность в завтрашнем дне». Вдохновлённая собственным ярким примером.
Мой контент-менеджер, Анечка, так радовалась, так радовалась, что даже камеру опрокинула, когда узнала о моём возвращении «в строй».
– А я думаю, всё! Ну, такой проект пропадает! Хотела купить и заняться вплотную.
Я ей фигу в экран. Говорю:
– Мой проект. Никому не отдам!
В общем, снова встала на путь «вдохновения женщин». Анечка, к слову, сказала, что мне нужно что-то оформить. Ну, чтобы налоги платить! Ну, я думаю, это подождёт. Сперва нужно дать себе насладиться моим вернувшимся образом жизни.
Расставила свечи, сижу, медитирую.
– Купили ещё один видеокурс, – пишет Аня, – А я коллажей накидала для постиков.
Вот так мы в четыре руки формируем продукт категории ВИП. «Гармоничная женщина» рекомендует…
Здесь тебе и шикарные «луки», наряды и постеры.
«Деньги не сделают тебя счастливой», – гласит один из таких. Скролим влево, и вуаля: «Грущу в автосалоне». Ага!
Вот чего мне не хватает. Машины! Но только подряд, и машину просить, и квартиру – это жирно. Даже я понимаю. Так что покупку машины придётся пока отложить. Поезжу на такси. Не обеднею.
А вот и ещё один пост. Она ему:
– Котик, хочу новое обучение пройти!
А он ей:
– Умница, ты постоянно учишься. Перевёл)
И дальше: Тот самый курс «Как управлять мужчиной, 50 видов манипуляций». Ха-ха! Вот это как раз про меня. Уж я – манипулятор от бога! И матери мною гордиться бы стоило. Хотя… Ей гордость не свойственна. Она бы гордилась, будь я поломойкой у них в больнице, или судки за лежачими «зомби» таскай.
Ага! А вот новый пост…
«Я влюбилась в тебя не потому, что мне нужны были отношения. Я влюбилась в тебя, потому… Что впервые за целую вечность, я обрела покой, и ты заставил меня почувствовать себя любимой, ты не осуждал меня настоящую». Это в смысле, про здоровые отношения. Про то, как должно быть! Вот этому я и учу. А сама не имею. В общем, я – сапожник без сапог. Ведь кто знает меня настоящую? Борька? Да, уж! Узнал. Не одобрил. А Егорыч вообще видит «сладкую Риту», и большего видеть ему не дано.
Наверное, мать с Дёмкой знают? А если быть точной, то мать! Круг сужается до одного человека, который меня ненавидит всем сердцем. Вот вам результат «откровенности». Судьба вынуждает меня притворяться. А я сама тут ни при чём.
Боренька… Глупый мой, милый мой! Надо же было так «влипнуть» в тебя. И пошёл бы ты на фиг? Отжала квартиру, сплю с боссом. И всё. Ты живи.
Так нет же! Приспичило мне доказать ему что-то. Ведь последнее слово за мной. Мой спектакль удался. Теперь из категории «предательниц» Лидочка стала «спасительницей». Моя жертвенная любовь убедила его в том, что измена во благо. Я надавила на самую адскую точку. Даже не на семью. На карьеру. Вот уж чем дорожит мой родной! Вот что ему потерять равносильно, что жизни лишиться.
Как же было приятно с ним спать. С ним, таким, благодарным! То, как он меня целовал, как ласкал, как утешал, и как клялся в любви. Напомнило то, как у нас было в самом начале. А, может быть, ещё не всё потеряно? Может, хорошее ещё не закончилось, а?
В дверь звонят, когда я медитирую. Хотя, медитацией сложно назвать бесконечный хоровод разных мыслей. А куда их деть, если они постоянно со мной?
Заказала доставку. В надежде на то, что приедет он. Как зовут, я не знаю! Но я написала в поддержку, просила прислать «того самого мальчика». Они обещали исполнить каприз постоянной заказчицы. И, вуаля! Мой «падший ангел» в униформе любимой пиццерии, опять на пороге.
– Привет! – говорю. А сама улыбаюсь так плотоядно. Уже раздеваю глазами.
Он высокий, и очень молодой. Восемнадцать, конечно же есть! Ведь на работу иначе б не взяли? Лет двадцать, наверное. Мальчик, мальчишечка, щёчки как яблочки. Губы обкусаны, как-то по-детски опасливый взгляд.
– Проходи, не стесняйся, – делаю шаг внутрь квартиры.
– Я…, – машет он головой, – Я лучше пиццу оставлю и пойду. У меня ещё три заказа сегодня.
– Так давай отдадим их кому-нибудь? У тебя же есть напарники? Я заплачу, – предлагаю.
Он шумно дышит, кадык напрягается. Весь напряжён, я же вижу. А член у него сладкий, сладкий! А как он стоит… Боже мой!
– Не бойся, никто не придёт, – возвращаю себе обычный тон. И без всей этой «сладости» он вдруг роняет:
– Точно?
– Точнее некуда, – я пожимаю плечами. Чуть распахнув свой халатик, даю оценить то, что скрыто под ним. То, что ждёт его, если он всё же решится…
Парень мнётся, сглотнув. Смотрит так, словно голоден.
– Впрочем, – беру у него свою пиццу, – Если не хочешь, вали!
И уже собираюсь закрыть дверь, как ступня в стоптанных кедах ныряет в проём, вынуждая отпрянуть назад.
– Передумал, малыш? – говорю, поигрывая ремешком от халатика. Ставлю пиццу на коридорный комод.
Он, не отрывая глаз от меня, разувается, швыряет сумку в угол, сверху неё – куртку с логотипом компании. Пишет кому-то, не глядя почти. Этот кто-то ему отвечает…
– Тебя оштрафуют, – дую губки.
– Потом отработаю! – бросив смартфон на комод, он шагает ко мне.
– Дверь-то закрой, торопыжка! – смеюсь, отходя.
Он, навалившись на дверь, запирает её, ключ оставляет в замке.
– Точно, никто не придёт? – смотрит в жадной попытке себя убедить.
– Ой, да точно! – бросаю уже раздражённо.
Но не успеваю сделать и пары шагов, как мальчишка меня настигает. Прижимает лицом к коридорной стене.
– Прямо тут? – шепчу я.
– Так скучал, – произносит мне в ухо.
И я ощущаю, как сильно скучал.
– Только презик надень, – говорю, закрывая глаза, позволяя ему лапать всё, что сумеет достать. И мурчу от желания близости…
Спустя пару часов неустанного секса, лежим на постели, которую я застелила атласным бельём. Это для видеоролика. Я изучаю пятно от спермы на ткани:
– Вот чёрт, придётся стирать!
– Брезгуешь? – он лежит на боку, подперев голову крепкой ладонью. Он такой, чуть накаченный, если раздеть. Без излишеств, но мускулы есть. Мог бы смело влепить Дорофееву, если бы был посмелее. Но может и к лучшему, что не влепил?
Я, задержав на нём взгляд, понимаю невольно, кого он напомнил мне. Дёмку. О, боже мой! Тороплюсь отослать его прочь. Нет, если не думать об этом, то норм. Ну, подумаешь, мне тридцать девять. Сорок в этом году. А ему? Ну, всего лишь на двадцать лет меньше. Да, он годится мне в сыновья! Что с того? Мы же с ним не родня. Мы – свободные, взрослые люди.
– У тебя, кажется, были заказы? – роняю.
Он хмурится:
– Гонишь? Уже надоел?
– Не хочу, чтобы ты привыкал, – говорю.
– Или сама боишься привыкнуть? – подмигивает он ехидно. Вот гад!
– Умный больно! – толкаю.
А он смеётся, и увлекает меня за собой. Я лежу на нём грудью, соски напрягаются, он это чувствует. С жаром шепчет мне в губы:
– А кто это был?
– Кто? – шепчу.
– Ну, тот мужик злой, тогда?
Я усмехаюсь:
– Любовник.
– Такой же, как я? – говорит, накрывая рукой мою задницу.
– Чуть взрослее, – смеюсь, касаясь носом его щеки.
Он опять меня хочет, я чувствую это. Вот в чём преимущество юных самцов! Их не нужно ласкать, ни ртом, ни руками. Напротив! Это ускорит процесс. А нам это ни к чему. У него итак постоянно стоит, и это, чёрт возьми, здорово…
Глава 37. Марина
Я купила курсы. И ничего в этом стыдного нет! Курс называется «Гармоничная женщина». Он разбит на уроки. Где ты, вместе с тренером прорабатываешь разные вопросы. Очень важные, кстати! Хотя и простые.
Ну, например. Гардероб. Хотя вкус у меня и присутствует, но пару дельных советов себе запишу. Или вот. Женская энергия. О, нет! Это не про «дыхание маткой». Вот это сразу отвергла. Здесь тренер учит бороться со стрессом, сохраняя свою женскую энергию. Не подвергать её травмам, беречь. С этим, к слову, у меня грандиозные сложности.
А вот и ещё. Красота. Здесь предлагается просто принять себя такой, какая ты есть. Это кажется – просто. На самом деле – задачка сложнее, чем думаешь! Дальше будет раздел о «питании». Но его мы пропустим. Хотя… Если тренер потребует исключить всё мучное и сладкое, моя жизнь потеряет оставшийся смысл.
По итогам теории следует практика. К примеру, «свидание с собой». Это, как я поняла, когда нужно выйти одной, раскрасавицей, к примеру, в кафе. Просто сидеть, думать о важном, пить кофе, ну, или вино. И отвергать любые попытки к тебе подкатить. Но отвергать их красиво! С достоинством. Об этом, кстати, будет теоретический блок. А именно «мужчины в твоей жизни».
Из прочтённого мною базиса, особенно запомнился урок «попутчики». То есть те, кто мешает тебе двигаться дальше. И нам, по итогу урока, предстоит научиться от них избавляться. Я прикинула! К этому времени Боря получит развод. Я избавлюсь от мужа, и жить станет проще.
Ну, что ж! Подключаю урок. Нажимаю на видео. И девушка на экране обращается прямо ко мне.
– Привет, дорогая! Как спалось? Как сегодня себя чувствуешь? Готова немного поработать?
Я усмехаюсь. Готова ли я? Я всё время работаю!
– Нет, я не о той работе, которую ты исполняешь, уверена, более чем хорошо. Я о важной работе НАД СОБОЙ, – последние слова она выделяет голосом, – Задумайся, как давно ты, глядя в зеркало, собой восхищалась? Как давно ты хвалила себя просто так? И вот этому нам предстоит научиться. Сегодняшний важный урок называется просто. «Знакомство с собой».
Я недоверчиво хмыкаю, глядя в экран. А она продолжает:
– Понимаю, что ты подумала: «Фи! И это всё, что она может мне предложить? Так я и сама справлюсь». Но это лишь только начало большого пути. Пути превращения куколки в бабочку. Сейчас ты на первой ступени. Смотри! Что нам нужно? Во-первых, раздеться. Предстать перед зеркалом в том, в чём мать родила. Сними всё! Даже украшения, даже заколки. Распусти волосы, если они у тебя длинные. Сними макияж. На тебе не должно быть ни грамма косметики! Пора посмотреть на себя во плоти.
Я смеюсь. Вот так номер! Раздеться. Я в целом стесняюсь ходить голяком. Даже в сауне, где женщины разного телосложения запросто ходят, в чём мать родила, я прячу себя в полотенце.
И, тем не менее, ставлю на паузу. Что ж? Отвалила за курс 7500. Будь готова на всё. Выдыхаю. Снимаю пижаму в цветочек. Трусы. И пока не смотрю на себя. Рядом на тумбочке возле постели, кладу резиночку для волос и серёжки. Осталось… А разве что-то осталось? Носки. И… кольцо. Ну, конечно! Кольцо обручальное. Я же его не сняла. Вы подумайте только, сроднилась с ним так, что оно стало частью меня, неотъемлемой частью.
Снимаю с трудом, на руке остаётся полоска. Словно тело не хочет избавляться от него. Но я кладу колечко к прочим украшениям. Вот теперь всё, пожалуй! А дальше-то что?
Снова включаю урок.
– Ты разделась? – интересуется тренер, – Точно-точно? Всё сняла? Ничего не осталось?
Я проверяю, веду по себе взглядом вниз, немного стесняясь того, что я вижу.
– А теперь, – произносит она, – Самое главное! Если рядом есть зеркало в полный рост, встань к нему. Если нет, то найди! И тогда мы продолжим.
У меня оно есть. Прямо в спальне. Одна дверца шкафа-купе целиком зеркальная. Так что я не спеша подхожу, но глаза поднимать не пытаюсь.
– Если ты всё ещё смотришь подкаст, значит, зеркало всё-таки есть? Дай угадаю? Стоишь и не хочешь смотреться? Знакомо! Боишься? Ещё как знакомо! Но просто представь, что девушка там, в зазеркалье, незнакомка. И вам нужно с ней познакомиться. Подними глаза на неё, и скажи: «Привет!». Ну, же! Смелее. Я верю в тебя.
Я поднимаю глаза, вскользь минуя всё тело. Смотрю в лицо своему отражению в зеркале. Красивый овал, чуть испорчен морщинками. Сегодня на мне нет косметики. Я такая, как есть. Разве что, брови покрашены. Но это никак не стереть… Нос? Всегда был излишне громоздким, на мой взгляд. А вот губы хотелось пухлее. Даже думала ботекс вколоть. Но боюсь, будет хуже! Глаза… Вот глаза – моя гордость. Огромные и до сих пор голубые. Наверное, в них в своё время влюбился Борис?
– Умница! Я вижу, что ты смотришь на себя, – пугает меня её голос. Как будто и впрямь меня видит, – Лицо рассмотрела? Теперь приступаем к осмотру всего остального. Смотри, изучай. Это ты! Ты прекрасна. Во всех проявлениях. Всё, что есть в тебе, нужно принять. Я дам тебе время с собой познакомиться. А затем мы обсудим твои «недостатки».
Это слово она берёт в кавычки пальцами. Ну, да! Недостатков у меня хоть отбавляй.
К примеру, взять хотя бы вот эти руки? Они полные! И ничего не поделаешь. Нет, кисти изящными так и остались. А вот предплечье… беда.
Или грудь? Ну, это отдельная тема. Нет, я не жалуюсь! В целом она сохранила упругость, соски не висят «вниз», как это бывает у многих женщин в моём возрасте. Но, стоит мне похудеть, как сама грудь как будто сдувается. А если толстею, толстеет живот.
О, да, мой живот! Вот уж кого ненавижу, так это его. Он не жирный, он дряблый. И как ни пыталась его «накачать», ничего не выходит. Там, под слоем жирка, присутствуют мышцы, там пресс. А поверх него – этот уродливый слой. И с этим, увы, ничего не поделаешь…
Двух детей я рожала сама. После родов пришла в форму быстро. Но вот такие последствия, незримые глазу, остались. Боря всегда повторял, что он любит меня настоящую. Нет, я не жалуюсь! Мне ли роптать? Вон, у Лариски живот выпирает, как будто она до сих пор на сносях. Правда, Стёпыч её не бросал, в том и разница…
«Ножки», – смотрю на свои. К ним претензия только одна. Они слишком короткие! Потому и приходится, в обход модных тенденций и минуя вопросы удобства, надевать каблуки. Везде и всегда! Хотя, этот изъян приучил к каблукам. И на них я хожу, как летаю! Подруги завидуют. Машка у нас «каланча», а у Лорика – вес. Мне же природой «позволено». Так вот всю жизнь «на носочках»…
– Ну, что? Рассмотрела себя? – запускаю я видео, – Дай угадаю причины расстройства? Наверняка, грудь? Живот? Ну, и конечно же, бёдра. Кстати! А ты в курсе того, что у Мэрилин Монро был животик, целлюлит на бёдрах и полные руки? Но она никогда не стеснялась подобных изъянов. А мы все считаем её одной из самых красивых женщин всех времён. Ну, каково?
Я вздыхаю. Ну, я же не Мэрилин Монро. И меня не снимают в кино. Я – обычная женщина. Между тем, тренер вещает:
– Ты же в курсе, кто такая Вивьен Ли? Пресловутая Скарлетт О'Хара. «Я подумаю об этом завтра»! Кстати, фразочку эту возьмём на заметку. Но это потом. Так вот! Вивьен Ли просто терпеть не могла свои руки. Потому надевала перчатки. Хотя, никто из её окружения не разделял её мнения. А Марлен Дитрих? Легенда, икона стиля, законодательница мод. Всю жизнь боролась с шириной своего носа. Изощрялась, как только могла! А Одри Хепбёрн – общепризнанный символ изящества, грации. Да она же терпеть не могла свой овал лица! И регулярно страдала по этому поводу. Открою тебе секрет, дорогая моя, что все мировые красотки имели изъян и никогда не были довольны собой на сто процентов. И это нормально! Ведь мы же не куклы, мы – женщины.
«Да, женщины», – думаю я, изучая своё отражение. И сама не замечаю, как начинаю ненавязчиво гладить себя. Свои бёдра, на которых растяжки и целлюлит. Свою задницу, в меру круглую, слегка отвисшую с возрастом, но всё же вполне аппетитную, стоит сказать. Талию, которой всегда отличалась фигура. Живот, ненавистный, но всё-таки мой. Грудь, пережившую столько…
– Ты красива во всём! – шепчет тренер, – Полюби себя такой, какая ты есть. Прими себя такой. Все изъяны у нас в голове. Я скажу тебе по секрету, что у меня целлюлит, волосатые ноги и ступня сорок первого размера. Разве бывают принцессы с такой огромной ногой? Кстати, ты в курсе, что Ума Турман имеет сорок второй размер обуви? Но это ничуть не мешает ей сниматься в кино и быть любимой актрисой Квентина Тарантино. Ты скажешь: «Конечно! Ведь я не актриса, не мировая звезда». А тебе и не нужно быть ею! Ты звезда для себя. Это главное. Все мы – звёздочки, только сияем по-разному. Так не дай же своим глупым комплексам погрузить мир во тьму.
Насмотревшись на себя, я сажусь на кровать. Я по-прежнему голая. Это ещё один совет от тренера – «почаще ходить голой по дому, если позволяют условия». И в зеркале видеть себя, а не свои недостатки. Пытаюсь! Ведь я ученица прилежная. С детства была такой.
– А теперь мы с тобой устроим маленький ликбез по косметике. Много её у тебя? А какой из них ты чаще всего пользуешься? Я проведу мастер-класс, перечислю всё то, что непременно должно быть в тумбочке у каждой женщины. Готова? Поехали!
Я, вооружившись блокнотом и ручкой, пишу. Изучаю новинки. Сегодня же устрою рейд по интернет-магазинам косметики, пополню запасы и обновлю ассортимент. Проведу полную ревизию своих косметических средств. Выброшу всё, где истёк срок годности. Это – часть процесса любви к себе.
– И перестань на себе экономить! – советует тренер, – Ты – это главный человек в твоей жизни. Не муж, и не дети, а ты. Запомнит, что любовь начинается с тебя. Полюби себя, а уж затем дели остатки любви между всеми, кто этого заслуживает.
Я ловлю себя на том, что киваю. И улыбаюсь при этом. Глупо, наверное? Но чувство такое, как будто она говорит это именно мне. Интересная женщина. Надо же! Темноволосая, стрижка каре. Очень красивая, верно, моложе меня. Но не то, чтобы очень намного. Будь она, к примеру, юной нимфеткой с надутыми губами и наращенными ногтями, я бы не купила этот курс. Но она – настоящая! Всё от природы. Уважаю таких.
Под конец коуч-сессии, я уже исписала блокнот. И это только один из уроков. Думаю, что к финалу курса, я наберусь женской мудрости и полюблю себя так, как никто не полюбит…
– Э… Марина? – слышу знакомое.
Поднимаю глаза. На пороге Борис. Он оглядывается по сторонам, словно хочет увидеть кого-то ещё. С опозданием я вспоминаю, что голая. Но вместо того, чтобы прикрыться, смеюсь. Бросаю блокнот на кровать. Надеваю пижаму.
– Привет! – говорю, – Почему без звонка?
– Ты одна? – хмурит он брови.
– Да, – отвечаю я, – Видео слушала.
– Ммм, – говорит, подойдя. Замирает при взгляде на экран моего ноутбука, – Аааа… это… это что?
– Борь! – отвечаю, – Тебе оно надо?
Беру с тумбочки серьги, резинку. А вот кольцо обручальное решаю не надевать. Незаметно кладу его в ящик. Попробую так походить, без кольца. Хотя, без него, пускай даже в одежде, я ощущаю себя словно голая.
