Текст книги "Лекарка для варвара. Проданная дракону (СИ)"

Автор книги: Марго Арнелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

31. Самозванец

31. Самозванец

Хаальд

Три Дома сошлись на Кровавом Лугу, чтобы решить, кто достоин идти с конунгом.

Дом Торн. Дом Скар. И Дом Грон.

Последние – северяне, о которых я мало что знал. Слышал лишь, что их вождь очень молод и жаден до славы.

Три Дома. Три вождя. И лишь один победитель. Ведь элькхе не привыкли отступать.

Мы боролись до последней капли крови.

Я стоял в первой шеренге, сжимая топор отца. За спиной – мои люди. Торвард и Олав справа, братья Скель слева.

Самые верные соратники всегда находились подле меня.

Я так и не провел ритуал. Гуннар до сих пор находился в моем плену. Торвард убедил – на случай, если я передумаю.

Но теперь у меня оставался единственный выход: участвовать в войне Домов без ульгрима, полагаясь только на топор. А Клык использовать лишь в исключительных случаях.

Если совсем припрет.

Битва началась с воя рогов.

Мы сошлись с Домом Скар в центре поля. Краем глаза я видел, как Торвард сцепился с тремя сразу, как братья Скель держат правый фланг.

И тогда ударил ульгрим.

Не мой – чужой.

Вождь Дома Грон, молодой и наглый, выбросил руку вперед, и волна боли накрыла моих людей. Трое упали сразу, забились в судорогах. Еще пятеро выронили оружие.

Я рванул к нему, но на пути встали его воины.

– Хаальд! – крикнул Торвард.

Я обернулся. Вождь Дома Скар тоже использовал дар. Его ульгрим бил прицельно, выкашивая моих воинов.

Кровь. Крики. Боль.

Мои люди падали один за другим, а я ничего не мог сделать.

– Вождь! – заорал кто-то. – Они косят нас!

Я и сам видел это. Видел, как враги, ободренные победами, прут вперед. Как над Домом Торн нависает смертельная угроза.

Я не мог стоять и смотреть, как мои люди гибнут. И призвал силу Клыка.

Жар ударил в руку, в грудь, в голову. Волна силы хлынула из меня.

Я давил врагов болью, по капле выжимая из них жизнь. Чувствовал, как Клык пульсирует на руке.

А потом он взорвался.

Тишина ударила в уши вслед за резким хлопком.

Я стоял на коленях и смотрел на свою руку. Обруч лопнул, Клык разбился, разлетелся вдребезги, словно стеклянный. Превратил рукав туники в лохмотья, взрезав ее изнутри.

Кровь текла по пальцам, капала в траву. Кристалла не было. Лишь дымящиеся осколки вокруг.

Я поднял голову.

И враги, и соратники смотрели только на меня.

– Что это было? – спросил кто-то.

Один из воинов Дома Горн – рыжеволосый, широкоплечий – поднялся, не сводя с меня цепкого взгляда.

– Эта штука на его предплечье… Она взорвалась.

– Заткнись, – процедил я.

Тот расправил плечи.

– Так заткни меня.

Вот только я не мог. Отцовский топор мне пришлось бросить, чтобы выпустить волну боли с обеих рук. Он лежал где-то в траве.

Как и уничтоженный Клык.

– У него нет ульгрима, – громко, чтобы все слышали, сказал рыжеволосый.

Поле бое взорвалась криками.

– Самозванец!

– Лжец!

– Он не избранный!

Мои воины замерли. Я видел их растерянные, недоверчивые лица.

– В атаку! – заорал вождь Дома Горн. – У них нет ульгрима, нет избранного! Руби их!

Враги ринулись вперед.

Я поднялся на нетвердых ногах. С трудом, но все же нашел топор. Схватил его левой рукой – правая висела плетью, залитая кровью.

– Дом Торн! Сомкнуть строй!

Они должны были окружить меня, встать со мной бок о бок.

Но среди моих людей воцарилась паника.

Те, на кого напали, сражались в одиночку. Другие тупо, неверяще смотрели на меня. Третьи, судя по взгляду, готовы были сдаться – настолько их поразила правда о том, что их вождь лишен ульгрима.

А значит, и не вождь вовсе.

– Хаальд! – Торвард прорвался ко мне, отбиваясь от двоих сразу. – Уходим!

– Мы не можем, – протестующе прохрипел я.

Элькхе борются до последней капли крови.

Торвард схватил меня за здоровую руку и потащил за собой. Я отчаянным криком подозвал своих. Я должен сохранить хотя бы тех, что остались.

Мы и впрямь отступали.

Бежали до темноты. Я остановился, чтобы перевести дыхание и глотнуть воды из фляжки. Рука горела огнем, в голове шумело.

Я обвел взглядом выживших. Двадцать два воина. Когда я отправлялся на Кровавый Луг, нас было сорок.

Часть убиты. Часть пленены. Часть остались, прикрывая отход.

Если бы я был лучшим вождем, всего этого бы не случилось.

– Это правда? – едва слышно спросил Олав. – Твой ульгрим прятался в той штуке, которая взорвалась?

– Это сейчас неважно, – за меня сказал Торвард.

– Разве? – мрачно спросил Гарто.

Я ненавидел лгать или избегать правды, когда меня спрашивали напрямик. Но сейчас признаваться в своей лжи был не в силах.

– Надо идти, – бросил я. – Они будут искать.

Воины хмуро переглянулись. Мы побрели в темноту.

Кровавый Луг остался далеко позади.

И кажется, я оставил там не только Клык с исчезнувшим ульгримом.

Но и собственную честь и уважение моих людей.

32. Женская солидарность

32. Женская солидарность

Вереницей тянулись серые дни. Каждый был похож на предыдущий. Уборка, готовка, обслуживание гостей.

Первое впечатление о Гаене Воргате лишь подтвердилось. Жестокий, расчетливый, любящий причинять боль.

Любые провинности рабынь сурово карались. За каждый огрех – по паре ударов плетей.

Беспризорных собак в Эль Кхаре ценили куда больше, чем женщин.

Со мной Воргат никогда не использовал плеть. У него был другой способ – магия. Несколько минут выворачивающей наизнанку боли, и никаких следов на теле.

А что происходило внутри, не волновало никого.

Воргат хотел, чтобы именно я подавала еду во время нередких приемов гостей – нынешних или будущих союзников. Миловидную красоту Айрис, теперь принадлежащую мне, выставляли напоказ.

Я стояла с опущенными глазами, под плотоядными взглядами элькхе. Они смотрели на меня так, будто были дикими хищниками, а я – их добычей.

В этом облегающей сером наряде служанки, под градом взглядов я чувствовала себя куском мяса на витрине.

И лишь ночами я могла остаться наедине с самой собой. Признаюсь, нелегко сохранять оптимизм, когда почти не видишь выхода из ситуации.

Но я не позволяла мрачным мыслям меня поглотить. Не желала сдаваться.

Пусть порой я чувствовала себя птицей с подрезанными крыльями, жажда борьбы во мне не угасла.

Сегодня, проходя мимо одной из комнат, я услышала всхлипы.

Заглянула внутрь и замерла.

На койке лежала совсем молоденькая девушка. Лет семнадцати, не больше. Лицо бледное, в кровоподтеках. Губы разбиты. На руках и груди – багровые полосы от плети.

Рядом суетилась Альтид. Она не лекарка Дома Воргат, но явно обладала некоторыми познаниями в этой области. Я видела, как она время от времени готовит что-то для Воргата и наемников.

Однако сейчас Альтид просто смачивала тряпицу в воде и прикладывала ее к ранам девушки. Помогать рабыням ей было строго-настрого запрещено.

– Тихо, Лейза, – шептала она. – Потерпи.

– Больно... – еле слышно простонала девушка.

Ни одного наемника рядом не было. Оглядевшись по сторонам, я скользнула в комнату.

– Что случилось?

Альтид подняла на меня усталые глаза.

– Наемник Воргата переборщил с плетью. Теперь раны воспалились.

Я бегло осмотрела Лейзу. Опытным взглядом врача, скрывающимся за образом бывшей аристократки, уловила малейшие детали.

Краснота, припухлость, жар. Начало заражения.

– Если она не встанет на ноги в ближайшие дни, ее снова накажут, – тихо сказала Альтид. – За то, что не выполняет свои обязанности.

У меня внутри все сжалось. Проклятый порочный круг. Рабыню избили – она не может работать – ее изобьют снова.

Я прикрыла глаза, вспоминая рецепты из книги Вейлра.

Малахитовое кольцо, лежащий сейчас в лифе платья – еще один маленький секрет, который я трепетно хранила. По ночам я превращала его в книгу и читала страницу за страницей.

Это приносило мне странное успокоение, пусть даже применить свои знания я не могла.

Пока не могла.

– Я могу помочь, – понизив голос, сказала я.

– Ты? Чем? – изумилась Альтид.

– Я умею делать мази. Лечебные. Если достать травы...

– Какие? – перебила она.

– Светлолист, корень огневки, мед и топленый жир.

Альтид оживилась.

– Такое у меня есть. Если ты скажешь мне рецепт…

Я покачала головой.

– Приготовить мазь должна я. Тогда она станет намного сильнее. – Я помялась. – Я могу активировать магию в травах. И… не только в них.

Она задумчиво смотрела на меня какое-то время. Кивнула.

– Хорошо, девочка. Давай попробуем.

* * *

Следующий день выдался суматошным.

Воргат собирал очередное собрание. В нем участвовали даже охранники, прежде стоящие на посту.

У нас было всего несколько минут.

Альтид к этому времени подготовила все на кухне: толченый светлолист, мелко нарезанный корень огневки, мед и топленый жир в отдельной плошке. А сама ушла.

На кухне остались лишь мы с Доф.

Я встала у очага. В котле булькало варево – какой-то суп для гостей.

Удостоверившись, что никто не смотрит, я быстро смешала ингредиенты в маленьком горшочке. Поставила на угли.

Руки делали свое дело, а я молилась, чтобы мой дар сработал. Чтобы магия в корне огневки и светлолисте проснулась. Тогда обычная мазь превратится в действенное лекарство, которое быстро поставит Лейзу на ноги.

Мази должно получиться достаточно, чтобы в будущем можно было помочь и другим рабыням, пострадавшим от гнева элькхе.

Я корила себя лишь за то, что не сделала ее раньше. Но первые дни здесь я находилась в каком-то оцепенении. Лишь изредка оно сменялось или яростью, или страхом.

Но теперь я готова действовать. Какие бы последствия мне ни грозили.

– Что ты там делаешь?

Мужской голос грянул как гром.

Похолодев, я обернулась. Охранник, который до собрания стоял у дверей, направился ко мне.

– Я спросил, что ты делаешь у котла? Ты не повариха.

– Ах, господин хороший, – затараторила Доф, шагая ему навстречу, но опустив глаза в пол. – Это я ее позвала. Совсем старая стала, немощная. Решила себе помощницу подготовить.

Охранник нахмурился.

– Разве Воргат это разрешал?

– А зачем тревожить по пустякам господина? – Всплеснула руками Доф. – Подумаешь, девка на кухне помогает. Не велика беда!

Охранник зло сощурился.

– Самовольничаешь, старая. Знаешь, что за это бывает?

– Знаю. – Голос Доф не дрогнул. – Но и господин не любит, когда ужин долго готовится или подгорает. А одной мне уже не управиться.

Словами не передать, как я была благодарна Доф за помощь. Пока она отвлекала элькхе, перелила еще пока жидковатую, не загустевшую мазь в чистую плошку. Сунула ее за банки.

Горшочек убрать не могла – охранник видел, что я использую его. Но если Воргат догадается, что там было что-то целебное…

Всем нам несдобровать.

Так что, наполовину скрывшись за спиной Доф, схватила половник и налила в горшочек приготовленного поварихой супа. Вместе с остатками мази на стенках получилось нечто жирное, мутное и неаппетитное.

Но главное, мясной бульон и приправы перебили характерный травяной запах.

Не успела я выдохнуть, как на кухню зашел Воргат. Наверняка его привлек голоса охранника и Доф, которая храбро продолжала ему перечить.

Ох.

– Что здесь происходит? – недовольно проговорил хозяин дома.

– Господин, ваша повариха вздумала обучать помощницу!

Воргат обвел взглядом кухню, остановился на мне и на горшочке, который я теперь держала в руках. Подошел, заглянул внутрь.

– Что это за дрянь?

– Я пыталась приготовить суп, господин, – сдавленно проговорила я. – Для гостей.

– Для гостей? Да это пойло даже собакам давать стыдно! – Он поморщился. – Ты не годишься в поварихи. И покупал я тебя не для того! Занимайся своим делом и знай свое место.

– Да, господин, – бесцветным голосом произнесла я.

Заученная и ничего не значащая фраза.

– А ты, – Воргат перевел взгляд на Доф, – получишь наказание за самовольство. Пять плетей. Но только после того, как мои гости будут накормлены. И не какой-то там дрянью!

Доф покорно склонила голову.

– Да, господин.

Воргат вышел из кухни.

Я виновато посмотрела на Доф. Я знала, на что шла. Осознавала последствия. Но не предусмотрела, что из-за моих действий могут наказать кого-то другого.

Однако Доф подмигнула мне. Воспользовавшись тем, что стоит спиной к охраннику, беззвучно заговорила.

Я прочитала по ее губам: “Не переживай, девонька. Пять плетей я переживу. А вот Лейзе без твоей мази туго придется”.

Вечером я успела шепнуть Альтид, где спрятала мазь. Та через другую невольницу передала ее Лейзе.

Бедняжке самой пришлось смазывать свои раны. Однако уже утром она принялась за работу. Вряд ли рубцы полностью зажили, но воспаляться перестали.

Увидев меня, Лейза кивнула с благодарностью в глазах.

На кухне мы обменялись молчаливыми взглядами с Доф и Альтид.

И в этот миг я вдруг осознала…

На этой жестокой земле, где мужчины видят себя на вершине мира, женщинам остается только держаться друг за друга. И, может быть, именно так мы и сможем выжить.

Выжить и отвоевать свою свободу.

* * *

Друзья, хочу напомнить вам про мою серию «Самоцветные драконы», каждая книга в которой читается отдельно! Одна из них – история пылких и сложных отношений Руби и Люциуса (но не лишенная уютных бытовых моментов)

РАЗВОД. ИСТИННАЯ ГЕНЕРАЛА-ДРАКОНА (Завершено)

“Заканчивайте это! – Не голос, а низкий рык с металлическими нотками, от которого по коже бегут мурашки. – Я и минуты лишней не хочу находиться рядом с ней”.Служитель взмахнул рукой, и золотую нить между нами с Люциусом перерезало невидимое лезвие. Я почувствовала странный, щемящий разрыв внутри. Наша связь разорвалась.Люциус Гербер развернулся так стремительно, что взметнулись полы его темного плаща. Он не бросил на меня ни единого взгляда.“Собери свои вещи и исчезни до моего возвращения”.***Я, талантливый ученый Алена Астахова, очутилась в незнакомой реальности брошенной, выставленной за дверь и нелюбимой. Мне предстоит выжить в мире, полном магии, с клеймом предательницы и без гроша в кармане. Моя единственная опора – холодная логика ученого. Главная угроза – генерал-дракон Люциус, чья красота и пылкий нрав пугают точно так же, как и притягивает.ЧИТАТЬ

33. Я хочу сбежать

33. Я хочу сбежать

Я стояла в гостевом зале. Простирая над камином озябшие руки, наблюдала за Альтид.

Старая рабыня накрывала стол для наемников и членов Дома Воргат. Ее руки дрожали от тяжести блюда с яблоками. Альтид снедала болезнь, которая с каждым днем делала ее все слабее и немощнее.

Я подошла к ней. Хотела помочь, пока мужчины не видят. Но опоздала.

Тяжелое наливное яблоко упало с блюдца. Оно угодило прямо на край стоящей на столе хрустальной пиалы и опрокинуло ее на пол.

Раздался звон стекла, разбитого на множество осколков.

Будто хищник, затаившийся в засаде, в зал влетел Воргат. Я привычно опустила глаза.

– Ты мне надоела, старая. – В голосе Воргата словно застряли кусочки льда. – Я трачу на тебя еду, а ты разбиваешь посуду, которая гораздо ценнее тебя! Ронак, отправляйся на невольничий рынок и приведи мне новую рабыню!

Новую?

Меня пронзила мысль, от которой тело занемело. Воргат хотел убить Альтид за разбитую посуду?

В глазах старухи плескалась обреченность. Каким бы ужасным ни было положение женщин в землях элькхе, каждая из них, несмотря ни на что, хотела жить.

Я не успела остановить рвущийся из горла крик.

– Подождите!

– Что ты сказала? – прорычал Воргат.

Разговаривать с мужчинами без их разрешения, разумеется, запрещалось тоже.

– Простите, господин, – выдавила я, старательно глядя в пол.

Ненавидела себя за нотки мольбы, звучащие в голосе, но иначе Воргата не задобрить.

– Я только хотела сказать… Это я разбила пиалу. Совершенно нечаянно. Я потянулась за яблоком, и оно упало.

– Ты пыталась взять еду без моего разрешения?

Воргат повысил голос, что не предвещало ничего хорошего.

– Простите, господин, – тихо повторила я.

– Значит, я недостаточно кормлю тебя?

“Да, проклятый ты скупердяй, недостаточно”.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но Воргат не позволил.

– Ты забываешь свое место, раба. – Его тон снова стал привычным, угрожающе-холодным. – Ты пыталась украсть еду – это раз. Посмела прервать меня – это два. Заступилась за другую рабыню – это три. Ронак, я отменяю предыдущий приказ. Принеси мне плеть.

Плеть.

Я смотрела в пол, чувствуя, как тело охватывает дрожь. Подняв глаза, встретилась взглядом с Альтид. Мгновения оказалось достаточно, чтобы понять: она хочет сознаться Воргату в содеянном.

Воспользовавшись тем, что элькхе отвлечен разговором с наемником, я медленно покачала головой и безмолвно прошептала: “Не надо”.

Меня Воргат не убьет. Я молода, привлекательна, и я – его новое приобретение. Ему будет попросту жаль лишиться меня так скоро. А боль…

Когда-нибудь она закончится.

– А ты чего стоишь? Накрывай на стол и убирайся. И не забудь привести зал в порядок, – обрубил ледяной голос Воргата.

– Да, господин, – хрипло ответила Альтид.

Сквозь ресницы я наблюдала за тем, как она поспешно собирает осколки с пола и уходит. С облегчением вздохнула.

Лучше плеть для меня, чем мучительная смерть для Альтид.

– Сними платье и повернись, – приказал Воргат.

Я расстегнула пуговицы рабского платья – чуть более изящного, нежели наряды остальных рабынь. Крепко прижала ткань к груди, оголяя спину.

На меня обрушилась плеть, словно жалящий, обжигающий язык. От удара на глазах проступили непрошеные слезы.

Я стиснула зубы в ожидании следующего удара плети, но его не последовало. Зато меня пронзила знакомая мучительная боль, скручивающая внутренности в тугой узел.

И снова руки Воргата тянулись ко мне. И снова фиолетовые искры плясали на кончиках пальцев.

Фиолетовый, некогда мой любимый цвет, стал для меня цветом боли.

Казалось, пытка продолжалась несколько часов, но в реальности могло пройти не больше десяти минут.

Чередуя плеть и магию, Воргат добился того, что у меня потемнело в глазах от боли. Я потеряла сознание и ускользнула в спасительную темноту.

Очнулась я в собственной постели. Лежала на животе. Спина была будто в огне.

– Выпей, полегчает, – раздался в тишине едва слышный голос.

Подавив стон, я повернула голову. Стоящая у постели Альтид протягивала мне кружку. Судя по запаху, в ней был травяной отвар.

Она сильно рисковала, пронося его сюда.

– Спасибо, – пряча взгляд, произнесла Альтид. – Не стоило заступаться за меня, но… Спасибо.

На миг забыв о боли, я слабо улыбнулась. Приятно слышать столь редкие для рабыни слова.

Взяв кружку с теплым отваром, сделала глоток.

– Господин не думал, что ты так быстро очнешься. Говорю же, ты сильная, – сказала Альтид с оттенком одобрения в голосе.

Я попыталась пожать плечами, но поморщилась от прострелившей спину боли.

– Перевернись на спину – я обработаю твои раны. Твоей волшебной мазью, которая так хорошо помогла Лейзе.

Конечно, мне ведь предстоит служить Воргату месяцы, годы или десятилетия.

До тех пор, пока какой-нибудь проступок не разозлит его до такой степени, что он захочет от меня избавиться.

Отвращение накатило волной и схлынуло, оставив лишь тошноту.

– Я хочу сбежать, – вырвалось у меня.

– Это невозможно. Бежать некуда.

Нахмурившись, я перевернулась. Спины коснулись пальцы Альтид, умело наносящие мазь на рану. Я зашипела сквозь зубы.

Прикрыв глаза, переждала, пока боль пройдет.

– Лучше умереть свободной, чем рабыней.

– Неправда, – возразила Альтид. – Неважно, как ты умрешь. Важно лишь, что твоя жизнь закончится.

– А зачем мне такое существование?

В ответ – тишина.

Я шумно выдохнула и зарылась лицом в подушку. Нужно сбежать отсюда…

Но как?

Я и сама понимала, насколько безрассудна сама мысль о побеге. Вокруг – незнакомые земли. Союзников там мне не найти. Не найти ни приют, ни помощь.

Любую беглую рабыню, которая бродит по Эль Кхара в одиночестве, убьют или пленят, едва завидев.

Раздавшиеся в тишине слова Альтид заставили меня широко распахнуть глаза. И почувствовать, как среди пепла глухого отчаяния воскресает надежда.

– Если ты твердо решила сбежать, я тебе помогу.

34. Последствия

34. Последствия

Хаальд

После битвы на Кровавом Лугу я вернулся в хутор не просто побежденным – униженным.

Мы зализывали раны, провожали в последний путь падших собратьев, совершали вылазки на опустевший Дом Гуннара Скегга, чтобы обобрать его дочиста, чтобы забрать все причитающиеся нам трофеи.

Все, что можно использовать и обменять. Битва с Домами Скар и Грон знатно нас потрепала.

Неизбежно настал момент, когда мои люди потребовали правды о том, что там произошло.

Вернувшись из оружейной в главный дом, я застал там почти всех воинов. Среди них были даже наемники Гуннара, примкнувшие ко мне.

Наемники всегда выбирали сторону победителей.

Вперед выступил Гард.

– Вождь, это правда?

– Что именно?

– Что у тебя нет ульгрима. Что ты самозванец.

Торвард вышел откуда-то сбоку. Встал по правую сторону от меня.

Хотел было заговорить, но я остановил его взмахом руки.

Там, в лесу, скрываясь от воинов Домов Скар и Грон, мы какое-то время могли говорить без лишних ушей. Торвард убеждал меня соврать, что мою силу забрали. Выставить так, что это были происки врагов.

– Хаальд... – с предупреждающими нотками начал Торвард.

– Нет, Торв. Хватит врать. Хватит притворяться. Я… устал.

Я повернулся к своим людям. И обратился в первую очередь к тем, кто годами следовал за мной.

– Да. Это правда.

Кто-то из воинов выругался. Кто-то отступил на шаг, будто боясь заразиться моей немощностью. Несмотря на то, что сам ульгримом не обладал.

Руки нескольких воинов легли на рукояти мечей и топоров. Неосознанный жест. Но он значил, что те, кто доверял мне, вдруг увидел во мне не просто лжеца – врага.

– У меня никогда не было ульгрима. Та реликвия, которая взорвалась на Кровавом Лугу… Это был Клык Ульгра. Он достался мне в бою. Я забрал его у вождя Дома, которого победил. И использовал все эти годы.

– Ты обманывал нас!

– Обманывал.

– Ты не избранный!

– Нет.

– Ты прокаженный! Отвергнутый Ульгром!

Я посмотрел на того, кто крикнул. Совсем молодой наемник. Не помню, как его звали.

– Как и ты?

Он хмуро молчал.

– Да, я лгал вам о том, что во мне пробудилась сила Ульгра. Потому что знал: если бы не Клык, многие из вас просто не пошли бы за мной. Но разве я не вел вас к победам, как обещал?

Они молчали.

– Когда мы брали Дом Гхар, кто вел вас? Когда мы отбивались от Скеггов, кто стоял в первых рядах? А другие Дома, над которыми мы одержали верх? Разве мы не сделали это сообща?

– Фальшивым ульгримом, – фыркнул Гард.

– А еще мечом и топором, – парировал я. Помолчал, глядя на воинов. – Да, я не избранный. Я просто воин. Хороший, умелый воин. Но разве я не доказал вам свою силу? Разве Дом Торн не стал при мне могущественнее, чем был? А Клык… Я добыл его в честном бою. Разве не этому учит Ульгр? Сильный забирает у слабого.

– Но ульгрим – это дар бога! Его нельзя украсть, нельзя присвоить! – выкрикнул один из наемников.

– А без ульгрима нельзя называться вождем, – хмуро вторил ему другой.

Я устало усмехнулся.

– Вы примкнули ко мне недавно, а потому многого не знаете. Я возродил и укрепил Дом Торн, не будучиистинным вождем. Не обладая ульгримом. Сделал это, опираясь лишь на силу духа, тела и ума, и на мастерство боя, переданное мне отцом. Делает ли это Дом Торн хуже, чем другие? Делает ли это меня плохим лидером, вожаком?

Я обвел взглядом своих воинов.

Всех я точно не убедил. И наемников потеряю всех до одного. Им вожак без ульгрима не нужен. Просто потому, что они не способны в него поверить.

Вопрос в том, кто способен и… как много их.

– Я не прошу у вас прощения. Я сделал то, что должен был, чтобы Дом Торн выжил.

Или, если не считать так и не проведенный ритуал, почти все.

Я направился в свои покои.

Пусть мой голос звучал твердо, внутри меня царил раздрай. Я впервые не знал, что делать.

Мой самый страшный кошмар стал явью: о моем позоре узнали те, кто мне доверял.

* * *

Я проснулся среди ночи.

Где-то в доме раздавался шум. С каждым мгновением голоса становились громче.

Я поднялся. Взял приставленный к стене у кровати топор.

Внизу меня уже ждали. Дюжина-полторы человек. Те, кто решил, что с них хватит. Кто не мог позволить беспомощному самозванцу быть вождем.

Гард стоял чуть впереди. Полагаю, главным среди бунтовщиков был именно он.

– Нам нужен вождь с ульгримом, – выкрикнул Гард. – А это не ты.

– Значит, уходите? – спокойно осведомился я. – Будете искать себе новый Дом?

Гард поудобнее перехватил топор.

– Нет. Мы воевали за эти земли. Мы отвоевывали их. Мы заслужили право находиться здесь. Вместо того, чтобы начинать все с нуля.

Я мог их понять, но оправдывать не собирался.

Значит, это мятеж. Военный переворот.

– Выходит, вы хотите свергнуть меня и выбрать нового вождя, – холодно заключил я. – Но кого? Кто тут владеет ульгримом?

Группа воинов расступилась, пропуская кого-то вперед. Мои брови поползли вверх.

– Гуннар?! – вырвалось у меня.

Освобожденный старик, ухмыляясь, смотрел мне в глаза. На его лбу и на груди под разорванной туникой все еще виднелись золотые знаки.

Теперь воины знали и то, что я едва не пошел на колдовство.

Однако не это меня сейчас занимало.

– Неужели мне, сильному воину, который привел наш Дом к многочисленным победам, вы предпочтете слабака, которого я же сам и победил? – воскликнул я.

– У него есть ульгрим, – пожав плечами, сказал Гард. – А ты сражался нечестно. Ты вообще не имел права сражаться с ним как вождь.

Мелькнула дикая, пусть и запоздалая мысль. Как же нелепы порой наши законы. Именно они толкнули меня на то, чтобы использовать Клык.

Именно они привели меня к этому мгновению.

– Вы бредите, – нервно рассмеялся я.

Лицо Гарда пошло пятнами.

– Хватит болтать с этим самозванцем, – процедил он толпе. – Топоры говорят громче слов. Вперед!

Первым на меня бросился Гуннар. Глава уничтоженного, разоренного Дома очень хотел доказать, что еще может быть хорошим вождем.

И, конечно, показать мне, лжецу, что такое – настоящий ульгрим.

Я боролся как дикий зверь, призвав всю свою ярость и силу. Все, чему меня когда-то учил отец. Все, что я оттачивал самостоятельно после его смерти.

Разумеется, я бы не выстоял. Не продержался бы и несколько минут.

Однако, едва до длинного дома донесся шум битвы, в мой дом ворвались воины во главе с Торвардом.

Те, кого я знал с самого начала возрождения Дома Торн. Мой “лесной клан”. Те, кто пришел ко мне, когда у меня не было почти ничего.

Включая Клыка.

Торвард напал на Гуннара. Он любил браться за сильнейших – кроме вождей, которых обычно оставлял мне. Но теперь у него была возможность напасть со спины.

И он не стал игнорировать это преимущество.

Озверевший Гард бросился на меня. Я встретил его ударом топора. Он едва успел подставить древко.

Гард был силен, но медлителен. От нового удара я легко ушел в сторону. Пригнувшись, рубанул по ногам. Гард упал с криком.

Добивать его я не стал. Перешагнул и пошел дальше.

Я победил лишь благодаря Торварду и остальным. Тем, кто до сих пор, несмотря ни на что, был мне предан.

Когда все кончилось, я оглядел побежденных.

– Уходите.

Гард недоверчиво смотрел на меня снизу вверх, зажимая раненую ногу.

Но отпустить их – дело чести. Я ведь и правда все это время им врал. Их вождем был тот, кто, по законам элькхе, быть им недостоин.

Я смотрел, как они уходят. Опустошенно думал о том, что однажды мы встретимся снова. На настоящем поле боя.

По разные стороны баррикад.