Текст книги "Лекарка для варвара. Проданная дракону (СИ)"

Автор книги: Марго Арнелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

61. Моя женщина

61. Моя женщина

Каждый день из разговоров воинов я узнавала вести о происходящем в Доме Торн. О торговле, об очередном нападении на Хаальда, о новых союзах с другими вождями.

Но одно имя привлекло мое внимание больше прочих.

Раен Соро.

Говорят, Хаальд, недавно вернувшийся с большого собрания, заключил с ним союз.

Соро. Старший сын того самого вождя, который когда-то стер с лица земли родной дом Хаальда. Убил его родителей. Разрушил все, что ему было дорого.

Однако Хаальд смог себя превозмочь и заключить с ним союз.

Если вождь элькхе способен на прощение, способен забыть о разрушающей мести – это хороший знак.

Еще одно доказательство грядущих перемен. Как и дар Галатии, который принял Хаальд, и тем самым пошел против всех.

Может быть, мир жестоких варваров действительно возможно изменить.

Я пришла в лабораторию, едва за окнами забрезжил рассвет. А проснулась и того раньше. Хотела разобрать новые рецепты из книги. Выбрать, какие зелья мы будем готовить на этой неделе, и решить, какие травы заказывать.

Я сидела над книгой, делала пометки, когда почувствовала на себе чужой взгляд.

Улыбнулась. Я хорошо знала, кому он принадлежит.

Всякий раз, когда Хаальд заходил в лабораторию проверить, как идет работа, женщины замечали, что он подолгу задерживал взгляд на мне.

И я ощущала его как-то особенно остро.

Может, дело в силе Галатии, которая связывала нас. А может, в чем-то другом.

– Все в порядке? – спросила я, не отрываясь от книги.

Тишина. Потом хриплое: “Нет”.

Я взволнованно обернулась.

Хаальд стоял в дверях. В простой рубахе, с распущенными волосами. Его глаза странно горели.

– Что случилось?

Он порывисто шагнул в комнату.

– Меня тянет к тебе, – глухо сказал он. – Я постоянно ловлю себя на том, что ищу тебя взглядом. Прислушиваюсь, надеясь услышать твой голос.

Я смотрела на него, не дыша.

– Я элькхе. Я вождь. Я в шаге от серьезных перемен. Я должен думать только о них. О будущем Дома Торн. О будущем всей Эль Кхары. Так почему я не могу выкинуть тебя из головы?

Я набрала в легкие воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду.

Прыгну – и будь что будет.

– А почему я не могу перестать думать о вас? – выдохнула я.

Хаальд смотрел на меня так, будто не мог поверить в услышанное.

Не знаю, кто сделал первый шаг.

Не помню, как оказалась в его руках и как его губы нашли мои.

Хаальд целовал меня жадно, почти грубо, будто долго мечтал об этом и теперь не мог остановиться. Или просто не умел иначе.

Я отвечала ему, растворялась в нем, в его руках и его дыхании.

Мы целовались, пока не кончилось дыхание. Отстранились, тяжело дыша, с пылающими губами.

– Так не может продолжаться, – хрипло сказал Хаальд.

Мое сердце заледенело. На миг перестало биться.

Сейчас он скажет, что мы не можем быть вместе. Что я – рабыня, а он – мой господин.

– Евгения, – он неожиданно мягко взял меня за плечи, – ты свободна.

– Что? – изумилась я.

– Прости меня. Я должен был сделать это раньше. Я просто… не мог тебя отпустить. Но теперь ты свободна. Если хочешь, можешь вернуться в Даневию… или отправиться куда-то еще. Я больше не буду тебя держать. Не имею права.

Я смотрела в его темные глаза и будто падала в бездну.

Свобода. То, о чем я мечтала с самого первого дня, как оказалась в Эль Кхаре.

Хаальд дарил мне ее.

– Я хочу остаться.

– Ты… что? Почему?

– Потому что здесь я нужна. Потому что здесь я могу что-то менять. И видеть, как ты меняешь мир. И мое сердце здесь, рядом с тобой.

Он ошеломленно молчал. Провел ладонями по моим плечам и рукам, заправил выбившиеся волосы.

– Рабыней ты не останешься, – твердо сказал он. – Я освобожу тебя от этого клейма.

Закусив губу, я покачала головой.

– Хаальд… Я не хочу быть какой-то… фавориткой. Я отказываюсь от твоего предложения. Если только…

– Что? – нахмурился он.

– Если только ты не подаришь свободу и другим рабыням. – Я вскинула голову. —Пусть они будут служанками. Но не рабынями. Не собственностью. Не вещью. Вольными уйти, если пожелают.

Хаальд шумно выдохнул.

Я понимала, что многое прошу от него. Это серьезный шаг даже сейчас, в самый разгар перемен. Многие воины могут воспротивиться. Это может помешать ему завоевывать симпатию других, ведь среди элькхе подобное не принято.

Одним неверно принятым решением Хаальд может поставить под удар все, что строил.

Но и оставить все это так я не могла. Не могла просто наслаждаться ролью свободной женщины. И знать, что случилось это лишь потому, что в меня влюбился вождь-элькхе.

А другим так не повезло.

Хаальд протянул мне руку. Я понимала, что именно это значит. Без колебаний вложила в его широкую ладонь свою.

Он легонько сжал мои пальцы.

– Идем.

Мы вышли из главного дома. Хаальд велел одному из караульных созвать всех – ударить в колокол.

Когда это случилось, во двор начали стягиваться люди. Заспанные воины, женщины, рабыни. Астрид вскинула брови, глядя на нас. Лейза пихнула Доф в плечо и указала на наши переплетенные руки.

Я чувствовала себя неуютно под прицелом десятков взглядов. Не привыкла к столь пристальному вниманию. Но стояла, держа спину прямой, а подбородок приподнятым.

– С сегодняшнего дня Евгения – не рабыня, – громогласно объявил Хаальд. – Она – главная лекарка Дома Торн и… моя женщина.

У меня перехватило дыхание.

Мне бы возмутиться такому собственничеству… Но то, с какой гордостью и нежностью Хаальд говорил это и с каким теплом смотрел на меня, согревало.

В череде удивленных лиц я увидела Герду. Она стояла, опираясь на палку, и одобрительно улыбалась. Тревоги в ее глазах больше не было.

Но Хаальд свою речь еще не закончил.

– Все рабыни Дома Торн отныне переведены в служанки. Им будет начисляться жалование, их права будут равны правам других женщин. Они вольны покинуть Дом Торн, если пожелают. И впредь рабов в нем не будет.

Лейза стояла, раскрыв рот. Доф прижимала ладони к щекам. В глазах Альтид стояли слезы.

Воины переглядывались, бурно обсуждая услышанное.

Я напряженно следила и за реакцией женщин. Мне не хотелось, чтобы тех, кто пришел со мной из Дома Воргат, возненавидели. Однако почти все женщины-элькхе, которых я видела сейчас перед собой, застали “эпоху перемен”.

Так что недовольными выглядели немногие. Те же, кто вместе с Лейзой, Альтид и Кэтрин готовил зелья, и вовсе улыбаются и искренне поздравляли их.

Астрид кивнула мне, и в ее глазах я прочла одобрение. На ее плече повисла плачущая Лейза.

– Всем недовольным придется смириться, – проговорил Хаальд, перехватив мой взгляд. – Или найти себе новый Дом.

Он повернулся ко мне. Взял уже обе мои руки в свои.

– Спасибо, – прошептала я.

Хаальд улыбнулся. И поцеловал меня на глазах у всех.

Я не успела ни смутиться, ни насладиться поцелуем. Плечо пронзила боль.

Хаальд отшатнулся, схватился за собственное. Задрал рукав.

На его коже проступила метка. Серебристая, светящаяся, она вилась узором, напоминающим крыло.

Такой же пылал и на моей руке – я чувствовала его через ткань.

– Что это? – прошептала я.

Герда подошла к нам.

– Метка истинности, дитя. Метка наивысшей связи. Символ того, что вы двое предназначены друг другу судьбой. Самой… Галатией.

Пожалуй, мне понадобится время, чтобы переварить эту мысль.

Но я вдруг поняла: мы могли бы и вовсе не узнать об этом. Могли разойтись по разным сторонам.

Мое решение остаться и решение Хаальда рискнуть и дать мне и другим рабыням свободу по-настоящему сблизило нас.

И теперь наша связь друг с другом стала еще прочней.

62. Свет над Арг Хольмом

62. Свет над Арг Хольмом

Хаальд

Наши кони ступали по земле, которая когда-то считалась нейтральной. Нас ждала битва против того, кто открыл на меня охоту.

Против конунга и его союзников.

Я же вел за собой “Армию Света”.

Среди них – мои бывшие враги. Дом Болго, Дом Соро и другие. Малые Дома, элькхе-полукровки и даже старые вожди, взявшие в руки оружие, чтобы поквитаться с Бьорном, который списал их со счетов.

И Евгения.

Несмотря на все мои уговоры, она наотрез отказалась оставаться в хуторе. Уверяла, что мне может понадобиться ее сила.

Ведь она – не просто Исток. Не просто вестница Галатии, усиливающая любую магию в дарах природы и в людях.

Она – моя истинная пара.

Вместе мы становились сильны как никогда… Но все равно Евгения рисковала жизнью, отправляясь со мной на битву.

Разумеется, я велел воинам не спускать с нее глаз.

Все время пути они поглядывали на Евгению с отчетливым недоумением. Наверняка считали ее, женщину, помехой или даже обузой.

Но они и не подозревали, насколько Евгения сильна. Не знали, что она – та самая искра, которая разжигает во мне пламя.

Не говоря уже о том, что каждый из них нес за поясом склянки с ее зельями. Благодать, как она их называла. Исцеляющие, укрепляющие, дающие силы, когда те уже на исходе.

Арг Хольм встретил нас пронизывающим ветром. Будто сама природа чувствовала грядущую рукотворную бурю.

Каменная чаша между двумя заснеженными пиками никогда не казалась мне такой тесной. Здесь, на священной земле, где веками запрещалось проливать кровь, собрались все, кто хотел моей смерти.

И те, кто был готов положить свою жизнь на то, чтобы меня защитить.

Конунг ждал на возвышении, у каменного трона. Медвежья шкура на его плечах казалась живой.

Вокруг Бьорна Железного сгрудились десятки элькхе. Сильнейшие воины, закаленные в боях. Самые преданные, самые достойные вожди.

Я вышел вперед, оставляя воинов за спиной.

– Бьорн, я пришел не за твоим троном. Я пришел за миром. За объединенной Эль Кхарой. Ты – главное препятствие на пути к этому.

Он гулко, раскатисто рассмеялся.

– Мир? Ты, вероотступник, говоришь мне о мире? Ты, носящий в себе скверну Галатии? Ты, отрекшийся от Ульгра?

– Я не отрекался. Я просто перестал убивать во имя того, кто этого не просил.

Ноздри Бьорна раздувались от тяжелого, гневного дыхания.

– Ульгр требует от нас войны и крови! Это знает каждый, кто предан ему!

– А может, ты просто хочешь в это верить, как и другие конунги до тебя? Или тебе выгодно в это верить?

В глазах Бьорна я увидел то, чего не видел прежде. Не только ярость, но и… страх. Будто он впервые по-настоящему увидел во мне угрозу.

– Убейте его, – с ненавистью процедил он. – Убейте всех.

Битва началась с воя рогов. Цепные псы конунга бросились на нас.

Сам он предпочитал держаться за спинами вождей, тогда как я рвался вперед, к нему.

Бьорн – моя главная цель.

Но так же, как воины конунга защищали его самого, сильнейшие из моих защищали Евгению. Кто-то бы сказал, что это неразумно.

Я так не считал.

Призвав силу Галатию, я использовал ее как щит.

Свет накрыл моих воинов. Они сражались, зная, что если их ранят – их вытащат. Исцелят. Вернут в строй.

Это придавало им смелость. Они лезли в самую гущу, не боясь ударов, потому что знали: я не дам им умереть. И каждый раз, когда кто-то падал, мой свет подхватывал его, затягивал раны и возвращал в бой.

Воины конунга дрогнули. Они не понимали, что происходит. Их враги должны были умереть… но каждый раз вставали снова. Мои воины не ведали страха.

И казались поистине бессмертными.

– Не отступать! – заорал Бьорн. – Ульгр с нами!

Растолкав вождей, он ударил сам.

“Истинный сын” бога использовал ульгрим на полную мощь.

Боль ударила по мне и моим воинам штормовой волной, сметая их, скручивая, вырывая крики из глоток.

Как мог, я держал щит, но сила ульгрима была слишком велика. Он бил по каждому, по всем сразу.

Я не мог защитить всех.

Мои воины падали один за другим, будто скошенные остро наточенной косой. Заорав от невыносимой боли, лишь смягченной даром Галатии, я упал на колени.

Свет во мне угасал. Силы иссякали. Тьма подступала к краю сознания.

И тогда Евгения вырвалась из кокона окружающих ее мужчин и бросилась ко мне. Рухнула на колени, потянулась ко мне и… поцеловала.

Сила во мне взорвалась. В груди стало тесно и жарко. Миг спустя свет, который я носил в себе всю жизнь, затопил каждую клетку моего тела.

И вырвался наружу.

Яркая вспышка прорезала пространство. Евгения отстранилась, ошеломленно глядя куда-то за мое плечо. Я не удержался от соблазна повернуть голову.

За моей спиной распахнулись огромные, сотканные из света крылья.

Арг Хольм сиял так, будто сама Галатия спустилась на землю. Свет, заливший поле боя, исцелил моих воинов, вернул им силы.

Они бросились на ошеломленных вождей. И тогда-то стало ясно, что и на союзников Бьорна подействовал свет. Правда, совершенно иначе.

Некоторые из них не могли больше призывать ульгрим. Будто сила Галатии поглотила магию тьму и боли – ту, что была слабее света.

Воины конунга в ужасе отступали. Ведь их бог молчал.

– Нет! – видя это, в ярости заорал Бьорн.

В его глазах горело безумие.

– Ты не победишь, – прошептал он. – Ты не победишь меня.

Он поднял лицо к небу.

– Ульгр, дай мне силу! Вознагради своего сына за все, что я сделал для тебя!

Евгения рядом со мной изумленно вскрикнула, когда над Арг Хольмом сгустились тучи. Мгновенно, будто кто-то накрыл небо черным плащом.

В землю позади Бьорна ударила молния.

Фиолетово-черная, пульсирующая, что жила в ульгриме. Та же, что рождала боль, которую элькхе причиняли другим.

На миг я увидел за спиной Бьорна крылья, сотканные из полумрака, накрывшего Арг Хольм. Возможно, мне просто показалось.

Я стремительно отодвинул Евгению себе за спину.

Вовремя.

Бьорн улыбнулся. Выбросил руки, направляя вперед волну боли. Она прокатилась по рядам моих воинов. Буквально скосила первую линию, выжигая из них жизнь.

Я зарычал от ярости.

Свет хлынул из меня, озаряя пространство и прогоняя полумрак.

Но он стал не оружием, а щитом. Накрыл меня, Евгению и моих воинов непроницаемым куполом.

И отразил ульгрим.

Бьорн заорал от боли, порожденной им же самим. Она прошла через его тело, швырнула его на камни Арг Хольма.

Где он и остался лежать.

Воины по обеим сторонам баррикады смотрели на меня. На крылья за моей спиной. На свет, который все еще струился с моих рук.

– Ты одолел самого бога, – прошептал Олав.

То же благоговение я видел в глазах и других элькхе.

Я покачал головой.

– Не бога. Лишь его вестника.

Главное – конунг побежден. Низложен.

И мы можем возвращаться домой.

63. Ты – моя судьба

63. Ты – моя судьба

Будучи врачом, я не впервые сталкивалась со смертью.

Привыкла к тишине, которая наступает после того, как жизнь уходит. К треску аппаратов. К неизбежному чувству опустошения и сожаления внутри.

Но я никогда не думала, что стану частью самой настоящей битвы.

Кто-то еще дышал – я слышала хрипы, стоны. Кто-то уже нет.

Хаальд стоял в центре этого хаоса, и его сияющие крылья разгоняли тьму, накрывшую Арг Хольм.

Я смотрела на него во все глаза.

Он больше не был тем мрачным, непреклонным варваром, которым я увидела его впервые. Не был усталым от бремени вождем. Не был даже тем элькхе, который отчаянно прятал свою ранимость и сентиментальность. Тем, кто сидел у постели Герды со страхом в глазах.

Сейчас Хаальд был самим воплощением света. Защитником каждого, кто пошел за ним. Истинным сыном Галатии.

Если бы не его сила, жертв оказалось бы куда больше.

А меня до сих пор трясло от осознания, каким близким было наше поражение. И как тонка порой грань между жизнью и смертью.

Я видела, как в самом разгаре битвы Хаальд, сраженный ульгримом Бьорна, рухнул на колени. Испугалась, что он может упасть и не подняться больше никогда.

Не помню, как растолкала воинов, которые окружали меня. Откуда во мне вообще взялась такая сила? Но я отправилась на Арг Хольм не для того, чтобы просто наблюдать.

Так что я бросилась к Хаальду, обхватила его лицо руками и поцеловала.

Я стала его Истоком.

Нить связи между нами натянулась до предела… и взорвалась светом.

Я отстранилась, ошеломленная, когда за спиной Хаальда распахнулись прекрасные сияющие крылья. Свет хлынул из него волной.

В миг наивысшей связи между нами я вдруг осознала, что он всегда хранил внутри этот свет. Несмотря на всю жестокость мира элькхе. Несмотря на то, что был буквально воспитан войной.

И на Арг Хольме он боролся со своей полной противоположностью. С конунгом, который нес с собой только тьму и смерть, кровь и боль.

И Хаальд победил.

* * *

Мы вернулись в хутор с победой… и десятками раненых. Тех, кто не пережил бой, Хаальд проводил в последний путь в Поля Ульгра прямо в Арг Хольме.

Моей задачей было сделать все возможное, чтобы выжившие пережили дорогу до хутора. Теперь им требовался отдых.

Раздав указания воинам, Хаальд беседовал с вождями союзных Домов.

Раен Соро прижал ладонь к груди и склонил голову.

– Для меня честь – быть союзником того, кто одолел конунга, носителя сильнейшего ульгрима.

Я мысленно добавила: “И одолел его светом, силой Галатии”.

Может, это станет сигналом для всех сомневающихся? Знаком, что Эль Кхаре и впрямь нужны перемены? Слом существующих и отживших свое устоев?

Когда суета немного улеглась, а вожди разъехались, Хаальд повернулся ко мне. Обнял меня за талию, притянул к себе и нежно поцеловал в лоб.

Я прижалась к нему. Чувствовала, как бьется его сердце, видела усталость в его глазах.

– Такое ощущение, что это не конец, – вздохнула я.

– Нет, конечно, нет. Борьба за объединенную Эль Кхару только начинается.

Я подняла голову.

– Осталась еще одна битва. За жизнь Герды.

И я знала, что эта битва не менее важна для Хаальда, чем уже выигранная.

Однако я была уверена, что на этот раз все получится.

То, что за спиной Хаальда раскрылись крылья, значило, что он обрел свою наивысшую силу.

Он всегда был эфирным драконом, хоть и не знал этого. Но благодаря принятию силы Галатии и истинной связи со мной будто… нашел наконец дорогу к себе.

К своей истинной сути.

Разумеется, сначала Хаальду пришлось в подробностях рассказать Герде, что произошло в Арг Хольме.

– Я и не сомневалась, что ты победишь, – подслеповато щурясь, улыбнулась она.

Хаальд попросил ее лечь. Склонился над ней и закрыл глаза.

За его спиной снова распустились крылья – уже без какой-либо помощи с моей стороны. Свет такой ярким, что слепил глаза. Я зажмурилась вслед за Гердой.

А когда осторожно открыла глаза, увидела старую рабыню… обновленной.

Кожа очистилась, утратив желтый оттенок. Белки глаз побелели. На щеках появился румянец, в глазах – блеск.

Герда улыбалась, и от этой счастливой, девичьей улыбки внешне словно помолодела.

– Спасибо, – прошептала она.

Хаальд покачал головой.

– Это я должен благодарить тебя. За все. И я должен был раньше освободить тебя от клейма рабыни. Прости, что был таким упрямым дураком.

Герда ласково, по-матерински, взъерошила его волосы. Ворчливо проговорила:

– Я рада, что у тебя появился тот, кто тебя надоумил.

Хаальд с редкой для него улыбкой взглянул на меня.

* * *

Той ночью мы стали по-настоящему близки.

Лежа в постели, я водила пальцами по застарелым шрамам на груди Хаальда. Тихо проговорила:

– Я должна кое-что тебе сказать.

Открыть последнюю тайну, которая стояла между нами. Я не хотела ничего от него скрывать.

– Я – Евгения Аксакова, врач-реаниматолог из двадцать первого века, из мира под названием Земля. Пару месяцев назад я умерла и появилась здесь, в теле Айрис Торнвуд. Вот почему я назвалась Евгенией. Так меня звали… там.

Я заглянула в лицо Хаальда, пытаясь понять его реакцию.

– Я бы счел тебя колдуньей и вероотступницей, если бы сам не был таковым, – пошутил он. – И, возможно, прежде даже не поверил бы в подобное. Но теперь…

Он взял мою руку, поднес к губам и поцеловал запястье.

– Ты – моя судьба. И Герда права: ты указала мне верный путь, помогла мне встать на путь света. Так может, ты появилась в Фэйлане не просто так? Может, такова была воля Галатии?

– Может, и так, – прошептала я. – Может, нет.

Положила голову ему на грудь. Прикрыла глаза, ощущая невероятное умиротворение. Больше не было страха неизвестности, не было тревоги. Я была на своем месте.

Рядом с ним.

– Но я знаю одно. Все должно быть именно так.

64. Перемены

64. Перемены

Хаальд

Арг Хольм давно не собирал столько вождей.

Они пришли со всех концов Эль Кхары. Те, кто вчера был моим врагом. Те, кто стал моим союзником. Те, кто жаждал моей смерти. Те, кто бежал с поля боя. Те, кто видел, как я победил Бьорна Железного.

Сегодня вожди выбирали нового конунга.

Первым голос подал вождь Дома Болго.

– Я голосую за Хаальда из Дома Торн. Он победил конунга, не имея ульгрима. Он защищал слабых, когда другие их грабили. Он предложил мир, когда все хотели войны. Я не знаю, чего ждать от этого человека. Но я знаю, что от Бьорна мы ждали только новых жертв во славу Ульгру.

Толпа зашумела.

Вперед вышел Раен Соро.

– Мой отец некогда уничтожил Дом Торн… или думал, что уничтожил, – сказал он, глядя на меня. – Он убил семью Хаальда. Я думал, что мы будем врагами до конца. До смерти одного из нас. Но Хаальд протянул мне руку. Он выбрал мир, когда мог выбрать месть. Я голосую за него. И я пойду за ним.

Вперед вышел вождь, которого я не знал. Крепкий, матерый, с темными волосами с проседью, в плаще из волчьей шкуры.

– Мой отец – элькхе, моя мать – имперка. Она молилась Галатии и меня учила молиться ей. Но здесь, в Эль Кхаре, я должен был скрывать это. Меня и без того называли полукровкой, выродком, сыном имперской шлюхи. Две дюжины лет я не мог стать вождем из-за своего происхождения. Даже когда во мне пробудился ульгрим. А теперь я слышу, что конунг носит в себе свет Галатии. Что он – эфирный дракон и не стыдится этого. Я голосую за Хаальда. И надеюсь, что при нем моим детям не придется прятать свою веру.

Вперед вышел старый вождь Фарво. Я видел его на Тингах раньше, но никогда не говорил с ним.

– Я всю жизнь воевал. Я потерял трех сыновей в войнах, которые начал не я. Я убивал врагов, которые были моими соседями. Я грабил дома, где жили такие же элькхе, как я. И я думал, что так правильно. Что Ульгр требует крови. Что война – это святое.

Фарво понизил голос, невольно заставляя других вождей вслушиваться в его слова.

– А потом я услышал о Хаальде. Об элькхе, чья сила способна исцелять и защищать. И подумал: может, я ошибался? Может, сила Ульгра – не единственная достойная для элькхе? В Хаальде Торне нет ульгрима, но он помог многим. Возможно, именно тот, в ком нет силы Ульгра, может привести нашу страну к возрождению. – Он помолчал. – Я голосую за Хаальда, потому что хочу дождаться момента, когда на свет появятся мои внуки. И хочу, чтобы они жили в мире.

Один за другим вожди поднимались и называли мое имя. Те, кто пришел ко мне раньше. Те, кто верил, что Эль Кхара может быть другой.

Те, кто сражался со мной в Арг Хольме, не могли простить мне гибель Бьорна. Я читал это в их глазах. Другие видели во мне угрозу священным традициям Эль Кхары.

Не все любят перемены. Не все готовы к ним.

Однако всех моих противников подводило то, что после гибели Бьорна явного лидера у них не было.

Они называли имена вождей – сильных, обладающих ульгримом, способных править. Но это были разные имена. И никто не получал от других вождей такую поддержку, как я.

Отчасти потому, что я доказал свою силу, победив Бьорна. Отчасти – потому что я был эфирным драконом, кому благоволили полукровки.

И потому что я единственный на их памяти предложил мир.

Когда я впервые заговорил об этом, оказалось, что многие элькхе устали от войны. Просто не смели признаться. Ведь это – не просто признание слабости… Но и прямая дорога к тому, чтобы тебя объявили предателем, раз ты не спешишь следовать воле Ульгра, а всячески противишься ей.

Но когда я сказал это вслух, многие подхватили мой голос. И присоединились к нему.

Вожди продолжали называть имена. Шум нарастал.

В конце концов ярл Альфгор объявил итог, уже очевидный большинству.

– Хаальд из Дома Торн избран конунгом Эль Кхары!

Толпа взревела.

– Вождь, иди же, – шепнул Олав.

Очнувшись, я поднялся на возвышение под шум толпы. Застыл рядом с каменным троном.

Я стоял на камнях Арг Хольма, смотрел на десятки лиц. Изнутри распирало что-то… Не радость. Не гордость.

Незнакомое мне прежде волнение. Тяжелейшая ответственность за жизни и судьбы других.

Я поднял руку. Воцарилась тишина.

– Я принимаю ваш выбор и благодарен за оказанную мне честь. Но борьба за новую Эль Кхару только начинается. Мы больше не будем называться Непримиримыми Землями. Мы перестанем убивать друг друга. Мы начнем строить.

Я обвел взглядом всех собравшихся.

– У нас есть руда. Лес. Меха. Золото в горах. Мы можем заняться производством. Торговать с Империей, с другими странами, как это было раньше, до затянувшейся войны, почти истощившей нашу страну. Мы можем стать сильной, крепкой державой.

Кто-то крикнул из толпы:

– А как же Ульгр? Ты запретишь нам верить? Заставишь нас молиться своей богине?

– Я не буду запрещать веру в Ульгра, – твердо сказал я. – И веру в кого бы то ни было. Каждый волен поклоняться тому, кому пожелает. Но я хочу, чтобы элькхе-полукровки, которые чтут память о своих матерях и отцах, могли свободно поклоняться Галатии. Мы построим храм на этой земле. И святилища в каждом Доме, который того захочет. Но я не позволю, чтобы вера становилась поводом для убийств.

Толпа загудела. Я поднял руку.

– И главное. На смену устаревшему обычаю “кровь за кровь” придет сила закона. Нам пора перестать быть варварами, которыми нас вполне справедливо считают. Мы научимся решать споры не топором, а законом.

Повисла озадаченная тишина. Как я и сказал Евгении, это только начало.

Впереди еще много работы.

Я хочу изменить отношение к женщинам. И снова на это потребуется время, и снова найдутся недовольные… Но первые шаги к этому сделал даже не я, а Евгения.

К женщинам, которые обучаются у нее, и впрямь стали относиться иначе. Их ценят, берегут, к ним прислушиваются. Да, пока только в пределах их Дома, но это уже очень важный шаг вперед.

Если многие женщины Эль Кхары будут жрицами, лекарками, целительницами, их статус станет священным. Никто не посмеет их тронуть. Особенно зная, что их защищает закон.

Я хочу изменить отношение к рабству. Этот пережиток прошлого нужно искоренить. Не сразу, не за один день. Но я сделаю так, чтобы рабыни по всей Эль Кхаре получили свободу. Чтобы женщин империи не похищали и не лишали таковой.

Я хочу, чтобы наши дети не знали войны. Чтобы наши женщины не боялись за свою честь. Чтобы наши мужчины умирали от старости, в своих постелях. А не на поле боя в разгаре разрушающей страну междоусобицы.

Это будет трудно. Многие бросят мне вызов. Найдутся те, кто скажет, что я слаб. Те, кто назовет меня предателем.

Но я готов встретить любые трудности лицом к лицу. Потому что знаю: это правильный путь.

* * *

Я вернулся в хутор лишь к вечеру.

Евгения ждала у ворот. Когда увидела меня, побежала навстречу. Я обнял ее так крепко, как только мог.

И спросил то, о чем думал всю дорогу:

– Евгения Аксакова… Готова ли ты стать женой конунга?

Она счастливо засмеялась.

– Да. Конечно, да!

Однако той ночью не спалось нам обоим. Я смотрел, как лунный свет подсвечивает распущенные волосы любимой, как мягко обрисовывает черты ее лица.

Должен был чувствовать благодарность и покой, но вместо этого ощущал себя так, будто мою грудь придавила свинцовая плита.

– Что тебя тревожит? – мягко спросила Евгения. – Ты ведь сам хотел перемен.

– Да, я хотел менять Эль Кхару… но никогда не думал о том, чтобы править ею, – признался я. – Я не знаю, как быть хорошим конунгом. Я умею только воевать.

Она поднялась на постели. Взяла мою руку.

– Ты умеешь больше, Хаальд. Ты умеешь слушать. Умеешь сомневаться. Выбираешь не то, что легче, а то, что правильнее. Это важнее, чем любой ульгрим. Важнее, чем расти с мыслью о том, что трон уже предназначен тебе.

– Я боюсь не справиться, – с усилием сказал я. – Боюсь подвести всех тех, кто в меня поверил.

– Этого не случится, – сжав мою руку, убежденно проговорила Евгения. – Ты уже сделал немало. И умение вести за собой людей, защищать их, заботиться о них всегда было в твоем сердце. Как свет Галатии всегда был в твоей душе. Этой силе просто нужно было проявиться. Так же и со способностью быть лидером. Ты уже был им, помнишь? Просто теперь у тебя стало чуть больше подданных. Чуть больше тех, кого нужно защищать.

Я невольно рассмеялся.

– Чуть-чуть больше.

– Самую малость, – с улыбкой подхватила она. Посерьезнев, сказала: – Хаальд, ты открыт переменам. Ты несешь в себе силу богини. Ты не равнодушен к бедам других. Именно такой лидер и нужен элькхе. Ты станешь прекрасным конунгом.

Я смотрел в ее глаза, в которых отражалась луна. Провел пальцем по губам, которые так любил целовать.

Которые вновь произнесли то, что окрыляло сильнее всего:

– Я верю в тебя.

Магия это или сила любви, но вера Евгении передалась и мне.