Текст книги "Лекарка для варвара. Проданная дракону (СИ)"

Автор книги: Марго Арнелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

42. Герда

42. Герда

Дни потянулись размеренно, почти спокойно.

Я помогала по хозяйству – носила воду, убирала, стирала. Варила зелья для раненых воинов, лечила тех, кто не успел восстановиться после битвы с Домом Воргат. Работы хватало, но это была работа, от которой не хотелось выть.

Кормили нас хорошо. Не бросали объедки, как у Воргата, а давали нормальную еду – сытную кашу, хлеб, сыр, овощи, иногда мясо.

Никто не бил, не применял магию боли. Воины проходили мимо, не замечая.

Жены воинов относились к нам как к служанкам – без жестокости, но и без панибратства. В Доме Воргата женщин, кроме рабынь, не было вовсе.

Полагаю, все из-за того, как сильно Гаен Воргат и его люди были зациклены на войне.

Еще одно отличие – в Доме Торн не было гостевых и личных рабынь. Мы просто работали по дому и следили за немногочисленным хозяйством.

Я смотрела на все это и понимала, как многое зависит от вождя. Его характер и то, какие порядки он устанавливает в Доме, напрямую влияет и на поведение его людей.

Заинтригованная происходящим, я продолжала наблюдать.

Однажды я стала свидетельницей тому, как Хаальд вершил суд.

Двое воинов спорили до хрипоты, чуть не до драки. Один обвинял другого в краже. Хаальд слушал молча, не перебивая. Задал несколько вопросов – коротких, по существу. Без труда вычислил виновного и, более того, заставил его сознаться. Вынес приговор – возврат украденного, штраф и лишний караул.

Без унижения и жестокости. Быстро и четко.

Я слышала и то, как бывшие воины Воргата обсуждали судьбу Эгилла, который некогда “позарился” на чужую рабыню и тем самым едва не развязал войну между Домом Торн и союзным ему в прошлом Домом.

От слов, что Хаальд приказал лишить Эгилла кончика пальца, меня пробрал озноб. Но только слушая воинов, я поняла, как сильно в вечно воюющих Непримиримых Землях ценили редкие союзы.

И насколько большое значение придавали праву собственности – в том, что касалось непосредственно рабынь.

Один из воинов так и сказал: “Воргат отрубил бы ему руку по локоть. И не левую – правую”.

Видела я и самого Эгилла. Он до сих пор служил Хаальду, несмотря ни на что. Молодой, пылкий, преданно заглядывал ему в глаза.

Выходит, считал приговор справедливым? Или даже был благодарен за его мягкость?

Сколько бы я ни узнавала об элькхе, они все еще оставались для меня странными и пугающими чужаками, до одержимости преданными своим идеалам.

И пусть в Доме Торн дышалось чуть легче, мысли о побеге из Эль Кхары я не оставила.

А вот Доф, Альтид и Лейза моего рвения не разделяли.

– Да мне вовек так хорошо не жилось! – воскликнула Лейза.

Рабыней она, правда, была чуть больше моего. Но и Альтид закивала, подтверждая ее слова.

– Разговаривать друг с другом можно и свободно ходить по хутору… Сказка!

– И ульгримом не мучают, – добавила Доф.

Они выглядели приободренными, почти… счастливыми.

– Вы понимаете, что мы все еще рабыни? – хмурясь, спросила я.

Повисла тишина.

– Понимаем, – буркнула Доф. – Но лучше быть сытой рабыней здесь, чем голодной, усталой и вечно битой там. Ты не жила у Воргата столько, сколько мы.

Я промолчала. Спорить не хотелось.

Но внутри сидело глухое раздражение. Неужели Лейзе, Альтид и Доф достаточно того, что им разрешают разговаривать, не держат в доме, словно в клетке, и не бьют?

Мы же все еще невольницы, утратившие свободу и право… да на все.

Альтид словно прочитала мои мысли. Мягко коснулась руки.

– Не все сразу, девочка. Иногда и малое счастье – уже счастье.

– Наверное, ты права, – вздохнула я.

Тем же днем в барак пришел Хаальд.

Застыл в дверях, окидывая помещение холодным, царственным взглядом. Рабыни притихли, привычно опуская глаза в пол.

Но смотрел он... на меня.

– Как тебя зовут, лекарка? – спросил Хаальд.

– Евгения.

Темные густые брови чуть приподнялись.

– Странное имя. – Он помолчал. – Идем со мной.

Мы прошли через двор к гостевому дому. Но на этот раз Хаальд привел меня в небольшую комнату в глубине.

В нише, вырубленной над разожженным очагом, лежала очень старая женщина.

Кожа бледно-желтоватая, в глубоких морщинах, глаза мутные, почти белые. Она дышала тяжело, с хрипом.

– Это Герда. Помоги ей.

Я подошла ближе. Окинула старуху внимательным взглядом врача.

Это про нее говорила мне Альтид.

– Что с ней?

– Не знаю. Зелья, которые ты варишь воинам, лишь облегчают ее боль. Но ненадолго. Другие не помогали тоже. Мне нужно, чтобы ты вылечила ее.

Я открыла рот, чтобы расспросить подробнее, но Герда вдруг проворчала:

– Хватит говорить так, будто меня тут нет. Я еще жива, помнишь?

В глазах Хаальда промелькнуло смущение. Однако он быстро взял себя в руки.

– Оставь нас, мальчик, – с трудом произнесла Герда. – Дай поговорить по-девичьи, наедине.

Мальчик?! Вот этот широкоплечий детина почти на целую голову выше меня?

Мое изумление лишь возросло, когда Хаальд просто кивнул и вышел.

Я не верила своим глазам. Рабыня, к которой прислушивается хозяин? Нет, даже не так – которую он покорно слушается?

Кажется, чем дольше я нахожусь в Доме Торн, тем меньше понимаю.

43. То, для чего рождена

43. То, для чего рождена

– Не хочу при Хаальде говорить о своих болячках, – призналась Герда. – Не хочу, чтобы он знал, если жить мне осталось недолго.

– Мне нужно понять, что с вами, – сказала я, присаживаясь на табурет у очага. – Когда все началось? И как?

Она поморщилась, вспоминая.

– Давно. Сначала просто слабость. Потом суставы ломить стало, особенно по ночам. Потом кожа пожелтела, глаза... Есть почти перестала. Тошнит от всего. И в правом боку... тут... – она показала под ребрами, – боль и тяжесть. Будто камень лежит. Иногда говорю чего-то не то, Хаальд говорит – брежу.

Желтуха. Потеря веса. Боль в правом подреберье. Тошнота. Поражение суставов. Спутанность сознания.

Печень. Скорее всего, хроническое заболевание печени. Тяжелая форма цирроза? Гепатит? Что-то медленное, годами разрушающее организм.

В моем мире это лечили. Сложно, долго, но вполне успешно.

Здесь уровень медицины – травы и заговоры. Даже магия, если она не направлена конкретно на исцеление, вряд ли поможет. Нужны препараты моего родного мира, которых тут быть не может.

Или какие-то особые магические ингредиенты. Но какие?

– Я не знаю, смогу ли помочь, – честно сказала я.

Герда кивнула. Без разочарования, без злости.

– Не страшно, дитя. Я уже вдоволь пожила.

– Не говорите так. Я сделаю все возможное, просто гарантировать ничего не могу.

Я задумалась. Благодать, которую я варила для Вейлра. Она восстанавливает силы. Может, поможет и Герде?

Хотя бы облегчит ее состояние и будет действовать дольше, чем обычные зелья.

Я вышла в коридор, где и обнаружила Хаальда.

Рассказала ему все то же самое. Добавила:

– Есть зелье, которое может на время помочь, пока я буду следить за состоянием Герды. Светлолист, корень огневки и мед есть. Еще мне нужен топленый жир и драконья слеза. Последний ингредиент редкий, но…

– Я добуду, – с готовностью сказал Хаальд. – У горных торговцев можно найти всякое.

Он ушел, едва договорив. А я вернулась к Герде.

– Давно вы с господином Торном? – поинтересовалась я.

– С самого его рождения, – хмыкнула Герда. Посетовала: – Когда-то я помогала Хаальду, а теперь стала для него обузой. Но он все равно не отказывается от ворчливой старухи.

Не только не отказывается, но и держит рядом.

Герда – единственная рабыня, которая жила с Хаальдом в главном доме. Да еще и в отдельной комнате.

Даже не как служанка, а как член семьи.

Когда я осторожно упомянула о ней, Герда вздохнула.

– Я знала родителей Хаальда, служила им, будучи еще совсем юной. А потом помогала растить его самого.

– И что-то случилось, верно?

– В Непримиримых Землях что-то всегда случается, дитя. – Она помолчала. – Когда Хаальду было двенадцать, на Дом Торн напали враги. И подожгли его. Я вытащила Хаальда из огня и утянула в лес, потому что знала, что его будут искать. Что не успокоятся, пока весь Дом Торн не будет уничтожен. С тех пор он считает, что обязан мне жизнью.

И не без оснований.

– Он отомстил? – тихо спросила я.

Герда мотнула головой.

– Еще нет. Но отомстит. Иначе его душа не упокоится.

Я хотела расспросить еще – о Хаальде, о том, почему он такой... странный. Не похожий на других элькхе.

Образ Хаальда, он сам как личность отчего-то вызывал во мне интерес.

Но Герда устало прикрыла глаза.

– Иди, дитя. Мне нужно отдохнуть.

Я тихонько вышла.

* * *

Вечером Эмма позвала меня на кухню главного дома.

Там меня ждал Хаальд. На столе перед ним лежали несколько мешочков.

– Делай свое зелье, – коротко сказал он.

Я развязала мешочки. Проверила – все на месте. Даже драконья слеза – синяя ягода, похожая на крупную чернику.

Ждала, что он останется наблюдать, чего бы мне очень не хотелось.

Магию в Благодати скрыть не просто тяжело – невозможно, ведь оно становится полностью золотым.

К моей удаче, Хаальд был явно чем-то озабочен и торопился уйти. Но перед выходом из кухни задержался. Развернулся ко мне.

– Если нужно что-то еще, говори. Даже если что-то редкое. Дорогое. Только бы это помогло Герде.

Меня приятно удивляла его привязанность к старой рабыне и забота о ней. Не о воине, не о союзнике, а о старой больной женщине. Невольнице.

Да, теперь я знала источник этой привязанности и благодарности, который крылся в детстве Хаальда. Но не могла представить на его месте Воргата или кого-то из его воинов.

Они бы сочли поступок Герды как нечто само собой разумеющееся и продолжили бы относиться к ней как к рабыне.

То ли Хаальд прочитал что-то в моих глаза, то ли сам понял, что сказал лишнее.

Поморщившись, резко добавил:

– Она хорошая рабыня. Такие, как ты, ей и в подметки не годитесь.

Однако это ложь – Герда сама говорила, что после болезни стала обузой для Хаальда.

Так что я решила воспользоваться ситуацией и весьма необычной для него, рабовладельца, симпатией к рабыне.

Собравшись с духом, спросила:

– Могу я приготовить мазь для рабынь?

– Зачем? – озадачился Хаальд.

– Чтобы смазывать раны после наказаний.

В Доме Воргата подобное строго-настрого запрещалось. Я тешила себя надеждой, что непохожесть, инаковость Хаальда проявится и в большей заботе о рабынях.

Не так, как о Герде, конечно. Скорее, как об инструменте, который бережливый хозяин бездумно, без повода ломать не станет.

Правда, я не видела, чтобы кого-то из рабынь наказывали. Но и находилась здесь всего несколько дней.

Хаальд неприязненно поморщился.

– Я не дикарь. И не использую плети. Если рабыни саботируют обязанности, просто лишаю еды. Обычно это помогает.

– А ваши воины?

– Мои воины знают, что за избиение рабыни последует наказание. – Он смотрел на меня спокойно. – Еще вопросы?

У меня крутилось на языке “Почему?” Из-за той самой бережливости и умения ценить свои ресурсы? Или исключительно из сострадания?

Хотя я сейчас говорила с элькхе, рабовладельцем. Потому задавать вопрос все-таки не стала.

Боялась разочароваться, услышав прямой ответ.

Я покачала головой.

Окинув меня напоследок долгим взглядом, Хаальд ушел.

Я с удовольствием вернулась к лекарским делам. Разожгла огонь в очаге и принялась за зелье.

Уже знакомые мне ингредиенты. Та же последовательность. Тот же эффект.

Когда я бросила драконью слезу в котелок, жидкость вспыхнула и засияла чистым золотом.

Глядя на это свечение, я вновь невольно вспомнила о Вейлре. И о том, какой могла бы стать моя новая жизнь.

Что ж, я всегда мечтала лечить людей. Какая разница, где это делать? Пусть даже в плену.

Главное – я снова делаю то, что умею. То, для чего рождена.

Я вылила готовое зелье в кувшин и понесла Герде.

***Друзья, приглашаю вас в свою новую историю!

ОТБОР. ИСТИННАЯ ПРИНЦА-ДРАКОНА

Я очнулась в чужом, перепачканном золой теле. Обнаружила, что моя новая “семья” – это мачеха с замашками тирана и две озлобленные сестры. А дальше началось самое интересное…

Отбор невест? Я в игре. Но не ради любви. Ведь что может быть общего у меня, попаданки, вынужденной стать служанкой, и принца-дракона, главного сердцееда империи? Нет уж, мое сердце он не получит.

Пока благородные леди мечтают о бале, я помогаю подруге открыть кондитерскую и пытаюсь понять, как вернуть украденное у меня наследство. Моя главная соперница – вовсе не участница Отбора. А мачеха, которая плетет паутину интриг, постепенно опутывая ею весь город.

Но что, если чувства к принцу все же проснутся? Да еще и в момент, когда до исполнения моей главной цели останется лишь один шаг?

Вас ждет:✔️ Бытовое фэнтези✔️ Испытания Отбора невест✔️ Мачеха-интриганка с реальной властью, а не просто “злодейка”✔️ Героиня, которая борется не только за любовь, но и за справедливость✔️ Женская дружба и общая мечта✔️ ХЭ

Читать книгу

44. Свет

44. Свет

Хаальд

Я находился во дворе, когда увидел Герду.

Она стояла у хлева, опираясь на клюку, и щурилась на яркое солнце. Уже и не помню, когда последний раз видел ее стоящей на ногах, да еще и за пределами дома.

– Герда? – вырвалось у меня удивленное.

На ее морщинистом лице расцвела улыбка.

– Чего вытаращился? Думал, я уже одной ногой в могиле?

Я хмыкнул. Пусть еще недавно она лежала пластом, с трудом дыша, своему норову она не изменяла.

– Как?

Герда махнула клюкой в сторону дома.

– Лекарка твоя постаралась, Евгения. Всю ночь надо мной сидела, поила чем-то. Талантливая девка. Упрямая.

Я проследил за направлением ее клюки. Евгения стояла в дверях, смотрела на нас. Когда наши взгляды встретились, она отвела глаза и скрылась внутри.

– Сказала, правда, что недуг мой так легко не вылечить, – проворчала Герда. – Однако сил у меня прибавилось.

– Ты бы полежала еще.

– Успею належаться. – Она стукнула клюкой по камню. – Дай хоть воздухом подышать, пока могу.

Я хотел ответить, но не успел. Со стороны ворот донесся крик.

Обернувшись, я увидел, как двое моих воинов тащат кого-то под руки. Третий бежал впереди, мешая мне разглядеть, в чем дело.

– Вождь! Вождь, беда!

Я рванул к ним и застыл.

Торвард.

Он висел на плечах товарищей. Из раны в боку хлестала кровь, заливая все вокруг. Лицо белое, как снег.

– Что случилось?!

– Засада, – выдохнул один из воинов. – Патруль... Дом Скегг... они...

Уже не слушая, я перехватил Торварда и уложил на землю. Рана была страшная. Глубокая, рваная. Кровь уходила прямо на глазах.

– Евгения! – заорал я так, что, кажется, стекла задрожали. – Евгения, сюда!

Она выбежала через несколько ударов сердца.

Увидела Торварда, побледнела. Но тут же опустилась на колени рядом, прижала ладони к ране. Они не дрожали.

– Ваши руки сильнее, держите вы!

Я сменил ее.

– Нет, чуть выше! Давите сильнее, чтобы остановить кровь.

Если воины и заметили, что она, забывшись, командовала мной, то не подали виду. Каждый из нас сейчас думал только о Торварде.

Только бы он выжил.

– Да, вот так.

Она молниеносно бросилась в главный дом и, не прошло и минуты, вернулась со снадобьем. Одним из тех, которые готовила впрок.

Я покорно зажимал рану Торварда. Кровь текла сквозь мои пальцы. По лицу Евгении я понял – дело плохо.

Но она все равно осторожно влила зелье в рот Торварду. Он послушно его проглотил.

– Чувствуете что-нибудь новое? – выждав пару минут, мягко спросила Евгения.

Торвард едва заметно качнул головой. Она обреченно вздохнула. Перевела взгляд на меня.

– Этого я и боялась. Он потерял слишком много крови, чтобы отвар помог. Более сильных зелий я не знаю. Да и нужных ингредиентов все равно нет.

Значит, это все?

Я смотрел на бледное лицо Торварда. Течение крови замедлилось, но она все еще сочилась из раны. И я буквально чувствовал, как силы покидают его тело.

Он умирал.

Тот, кто был со мной рядом с самого начала. Кто знал мою тайну и не предал. Кто всегда прикрывал мне спину в бою. Кто продолжал верить в меня, когда другие уже не верили.

Он умирал.

И так глупо! Напоровшись на засаду, а не унося чужие жизни в славной битве.

Он умирал на моих руках.

– Нет, – глухо сказал я.

– Господин... – начала Евгения.

– Нет!

Я сильнее прижал ладонь к ране. Чувствовал, как жизнь уходит из него, и ничего не мог сделать.

Ничего.

Внутри что-то оборвалось. Это не было мыслью или чувством. Что-то внутри меня просто сломалось. Рухнула стена, которую я выстраивал годами и на которую мог опереться в любой момент.

Я закричал. Не Торварду, не богам, не Евгении. Просто, запрокинув голову в небо, завыл как раненый зверь.

Ярость и боль внутри меня требовали выхода. Иначе сердце просто бы разорвалось.

И вдруг я ощутил жар.

Он поднялся откуда-то изнутри, из самой глубины, где я годами держал взаперти то, что считал проклятием.

Жар хлынул в руки, в ладони, в пальцы.

Нет, не жар…

Свет.

Яркий, теплый, живой, он окутал мои ладони. И вдруг хлынул прямо в рану Торварда.

Кровь остановилась. Я осторожно отнял все еще светящиеся пальцы.

Прямо на моих глазах края раны сошлись. Но я отчего-то знал – исходящий от меня свет проник гораздо глубже. Он зарастил, исцелил, скрепил то, что было разрезано и разорвано.

А потом свет погас, и я без сил откинулся назад.

Повисла такая тишина, что даже дыхание Торварда показалось слишком громким.

Все находящиеся во дворе воины застыли, ошеломленно глядя на меня. Лишь Евгения смотрела на меня с каким-то благоговением.

На лицах остальных было неверие, недоумение или… ужас.

– Что это было? – прохрипел Торвард.

Приподнялся, посмотрел на свою грудь. Там, где только что зияла рана, теперь была розовая полоса свежей кожи в окружении багряно-алого.

– Что это было? – повторил он.

Я смотрел на свои руки. Они все еще мягко светились. Как это остановить?!

– Я знаю. – Голос Евгении прозвучал едва слышно, но в тишине его услышали все. – Это исцеляющая сила Галатии.

– Молчи, – процедил я.

Она поспешно опустила глаза.

Я перевел взгляд на Торварда. Он смотрел на меня так, как не смотрел никогда.

С ужасом.

С ненавистью.

С отчетливым желанием убить.

– Ты знал?

– Торв...

– Ты знал, что в тебе это есть? Эта зараза?

Я помрачнел.

– Я не знал, что это такое! Я просто...

Глаза Торварда округлились.

– “Что это такое”?! Значит, ты знал!

Он вскочил с небывалой резвостью для человека, который еще несколько минут назад умирал. Отшатнулся от меня, как от прокаженного.

– Я ничего для этого не делал, – устало сказал я. – Эта сила просто появилась во мне, когда я был еще ребенком. Я думал, что заглушил эту силу, уничтожил. И сейчас я не призывал ее намеренно!

Просто хотел, чтобы мой единственный друг и названый брат остался жив.

– Будь ты проклят, Хаальд! – взревел Торвард. – Так, как только что проклял меня!

Я опешил.

– И не делай такие глаза! Неужели ты не понимаешь? Во мне – сила чужой богини, Хаальд! Во мне – сила Галатии! Путь к Полям Ульгра мне закрыт. В глазах бога я – предатель.

– Как ты не понимаешь? Я не мог дать тебе умереть! – вскричал я.

– Лучше бы дал! – В голосе Торварда звучала такая боль… – Лучше бы я умер! Тогда бы я сейчас был с Ульгром. А теперь... теперь я навеки проклят.

Он бросил на меня последний яростный взгляд и ушел в длинный дом. Часть воинов последовала за ним. Часть осталась и во все глаза смотрела на меня.

Возвращаться к своим делам никто не спешил.

Евгения подняла взгляд.

– Простите, господин, – прошептала она. – Я не думала, что...

– Уходи, – резко велел я. – И впредь молчи, пока тебя не спросят.

Она кивнула и поспешила уйти.

Я смотрел на свои руки, которые все еще помнили то противоестественное тепло. Они не светились больше. Но я знал, свет никуда не делся. Он там, внутри.

Там, где я запер его много лет назад.

В тот день, когда отчий дом сгорел дотла, а мы с Гердой бежали в леса. Когда я сидел на поляне, сжимая топор отца, который взял, чтобы дать отпор врагам.

И мечтал только об одном: отомстить.

Свет появился именно тогда, смывая, залечивая мои ожоги. В какую же ярость я пришел!

Я не знал, кому принадлежала эта сила и что значила. Знал лишь, что одарил меня не Ульгр. Но только ульгрим был способен помочь мне в моем возмездии.

Так что я запер свет внутри. Силой воли, страхом, ненавистью к самому себе. Я надеялся, что ульгрим выжжет эту дрянь из моей души. Что бог примет меня, очистит от скверны.

Не выжег. Не очистил. И не принял.

И теперь Торвард проклят из-за меня.

Я невольно встретился взглядом с Гердой, все это время наблюдающей за происходящим издалека. Отвел свой. Не хочу даже знать, что она думала об увиденном.

Много раз она порывалась рассказать мне об этом свете, который я похоронил внутри. Или думал, что похоронил. Я, конечно, ничего не желал слышать.

Ведь свет – это не ульгрим.

Я поднял голову к небу.

– За что? – спросил я вслух, не смущаясь чужих взглядов. – За что ты так со мной?

Небо молчало.

Впрочем, как и всегда.