Текст книги "Лекарка для варвара. Проданная дракону (СИ)"

Автор книги: Марго Арнелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

52. Кровь предателя

52. Кровь предателя

Хаальд

Весть пришла из самого сердца Эль Кхары. Конунг объявил имена тех, кто вместе с ним начнет войну с Империей.

Бьорн Железный собрал лучшие Дома. Тех, кто доказал свою силу. Тех, кто достоин идти с ним.

Меня в списке не было.

Горько ли? Да. Но ожидаемо.

В глазах других вождей и самого конунга я – самозванец. Вероотступник. Кто ж такого возьмет?

Я знал, что рискую. Знал, что мой собственный поход мог окончится чем-то похуже провала – моей смертью.

Но, как только гонец ушел, тут же велел седлать коня.

У ворот меня поймал Олав. После ухода Торварда он стал кем-то вроде советника и моей правой руки.

Услышав, куда я направляюсь, вытаращил глаза.

– С ума сошел? Конунг тебя с землей сравняет!

– Может, да. А может, и нет. Я должен объяснить ему, что не предавал Ульгра. Не творил запретных обрядов за его спиной. Эта сила во мне однажды просто проснулась.

Я уже не был так уверен в том, что хочу участвовать в самом походе. В войне бок о бок с конунгом, о которой грезил годами. В войне, призванной показать Империи истинную силу элькхе.

Вот только Галатии поклонялись именно в Империи Инвиктус. И эфирные драконы прежде появлялись исключительно среди имперцев.

Император, против которого конунг шел войной, – один из них.

– Ты не думаешь, что Бьорн уже все решил насчет тебя?

– Думаю. Тогда я скажу ему, что он не прав.

Я не могу допустить, чтобы Дом Торн стал мишенью конунга. Ему под силу уничтожить его подчистую. Оставить от него лишь пепел.

Я не могу позволить, чтобы люди, которые доверились мне, расплачивались за мои собственные решения и данный мне Галатией дар.

Олав покачал головой, но спорить не стал.

Перед отъездом я отдал короткие распоряжения рабыням и воинам. Встретился взглядом с Евгенией, которая в длинном доме ухаживала за Аскелем. Молодой элькхе до сих пор не оправился от столкновения с Домом Болго.

В тот день он был дозорным и пострадал больше всех, едва не умерев от полученных ран.

Если бы не Евгения со своими зельями, умер бы наверняка.

Наверняка из моих разговоров с воинами она поняла, куда и зачем я направляюсь. Возможно, это лишь игра света или моего собственного воображения, но мне почудилась тревога в ее глазах.

Вряд ли она, конечно, беспокоилась за меня самого. Скорее, как и любая невольница, не любила и боялась перемен.

Я невольно поморщился. Отчего-то мне не нравилось думать о ней как о рабыне. Несмотря на то, что я был воспитан традициями и законами элькхе, сложившимися десятилетия назад.

Я запрыгнул на лошадь и уже собирался уезжать за ворота, когда Евгения вышла из длинного дома и подошла ко мне.

– Подождите!

Она и сама порой забывалась – не обращалась так, как положено, как делали это другие рабыни. Я никогда ее не поправлял.

– Возьмите.

Евгения подошла вплотную и коснулась моей руки, сжимающей вожжи. Так, чтобы этого не было заметно со стороны.

– Что ты делаешь? – озадаченно нахмурился я.

– Делюсь своей силой. – Она подняла на меня глаза. – Вы пойдете туда, где вас ненавидят. Может, хоть это поможет.

Я изумленно смотрел на Евгению. А меж тем от нее пришло тепло.

Проникло сквозь кожу, смешалось с тем, что было во мне. Свет внутри вспыхнул ярче, чем когда-либо.

Проклятье, неужели я и впрямь становился сильней рядом с ней? С женщиной, чужестранкой, рабыней?

Евгения отступила на шаг, прежде чем воины во дворе задались вопросом, что между нами происходит.

– Возвращайтесь, – тихо сказала она прежде, чем уйти.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась в доме.

* * *

Арг Хольм встретил меня зажженными факелами и столь же ярко пылающей ненавистью.

Я вел коня через ряды шатров, и совсем скоро по поляне поползли шепотки. Элькхе выходили из шатров, чтобы посмотреть на “предателя Ульгра”.

И все – вожди. Все – достойные сыны Ульгра, избранные конунгом для великого похода на Империю.

Я чувствовал, как по мне скользят десятки взглядов. Редкое невинное любопытство. Презрение. Откровенная враждебность.

На меня непременно напали бы, не запрети Бьорн любое кровопролитие в Арг Хольме.

Я спешился. Бьорн Железный сидел на своем месте, окруженный ближайшими советниками. Смотрел на меня сверху вниз.

В его глазах не было ничего, кроме насмешки.

– Это правда, что передо мной предатель? – лениво спросил конунг.

– Нет, – выдержав его взгляд, припечатал я. – Я никогда не молился Галатии и не просил этой силы.

– И как же ты объяснишь то, что все же обладаешь ею?

– Я не знаю.

Слабый, неубедительный ответ. Но другого у меня не было.

Впрочем, самое время вспомнить о цели моего визита.

– Возможно, это мой шанс доказать, что элькхе могут быть не только убийцами, но и защитниками.

Разве не ему, конунгу, это знать? Разве лидер не должен оберегать своих людей?

Но какой из Домов, кроме своего собственного, он вообще защищал? Ведь прежде Бьорн лишь поощрял нас сражаться друг с другом.

Мысль ударила в голову. Жаль, что лишь сейчас, когда опрометчивые слова уже были произнесены.

Среди воинов, сгрудившихся за моей спиной, поднялся гвалт.

– Защитник? – хохотнул конунг. – Кого ты, вероотступник, собрался защищать? Может, имперцев, которые верят в Галатию, как и ты? Или, может быть, рабынь?

Позади раздался издевательский смех.

Еще недавно я был бы среди тех, кто засмеялся. Но сейчас я вспоминал Евгению и ее навязчивые слова: “Воин света”.

Почему они казались мне такими соблазнительными?

– С тобой что-то не то, Хаальд Торн, – подавшись вперед на троне, низким голосом проговорил конунг. – И вот что я тебе скажу… Я никогда не приму в свои ряды почитателя богини-шлюхи.

Я скрипнул зубами. Видел: убеждать его бесполезно.

Я оказался слишком наивен, надеясь на обратное.

Значит, все закончится именно так. Главное, Олав знал, что делать, если я не вернусь. Он соберет всех тех, кто не пожелает примкнуть к другому Дому, и уведет в самый северный край Эль Кхары.

Дому Торн, лишенному вождя, придется все начать сначала.

Но это все же лучше, чем стать лишь пеплом и чужими воспоминаниями.

– Ты носишь в себе дар Галатии, но что хуже всего – ты признаешь его, – резко выпрямившись, пророкотал Бьорн. – А значит, ты – враг. Ульгра и всех нас.

С высоты помоста конунг обвел взглядом толпу.

– Что делают с предателями? Их истребляют! Я разрешаю вам окропить кровью предателя Арг Хольм.

Он вскинул руку и стремительно ее опустил.

Толпа взревела.

Кто-то схватил меня за плечо, разворачивая. Я ударил локтем в лицо, отшвырнул. Второй налетел справа – я увернулся, сделал подсечку.

Третий, четвертый...

Их было слишком много. Я не видел лиц, только кулаки – оружие элькхе оставляли в шатрах Арг Хольма.

Кто-то ударил в спину, кто-то в лицо. Кровь залила глаза.

Я упал на колени. Элькхе навалились сверху, прижимая меня к земле. Чей-то сапог вдавил мою голову в грязь. Другой ударил под ребра.

Не знаю, почему ярость во мне дремала. Возможно, я чувствовал, что заслужил все это. Что предал Ульгра. Предал своих соплеменников.

А впрочем, какого черта. Эти соплеменники только рады вгрызться в горло друг другу. И все ради того, чтобы почтить Ульгра… и конунга. Проклятые лизоблюды.

И я совсем недавно таким был. Но с той поры многое изменилось.

Свет наконец вспыхнул внутри меня. Впервые он шел не от ярости и не от отчаяния. А от принятия, осознания, кем именно я стал.

Я – сын Галатии. Я – эфирный дракон.

Я ощутил в себе искру, которую Евгения заронила в меня перед долгой дорогой. Но разжег ее я сам.

Свет вырвался из меня волной. Ударил во все стороны.

Элькхе вскрикнули, зажмурились, отшатнулись.

Стояли, закрывая лица руками. Отступали, натыкаясь друг на друга. Свет плясал на моей коже, стекал с пальцев, с волос.

Сквозь ослепительную пелену мне показалось, что я увидел лицо Торварда. Но ведь вокруг меня столпились исключительно вожди.

Торвард, не обладающий ульгримом, быть таковым никак не мог.

Развернувшись, я бросился к коню. Вскочил в седло и погнал коня прочь из Арг Хольма.

В спину летели проклятия, но меня никто не догнал.

Даже добившись многого, после стольких лет борьбы за право называться достойным элькхе, я как никогда чувствовал себя изгоем, отверженным.

Несколько часов изматывающего пути.

Если бы не теплящийся внутри меня свет, я бы его не перенес. Просто рухнул бы на землю меж холмов и навеки остался лежать.

В ворота хутора я въехал на рассвете, едва держась в седле. Представляю, какое зрелище я, основательно побитый вождями, собой являл.

Меня встретил взволнованный Олав.

– Проклятье, вождь… Что они с тобой сделали?

– Все нормально, – выдавил я, сползая с коня. – Я жив.

Олав помог мне удержаться на ногах.

– Есть кое-что, что ты должен знать.

Проклятье. Что еще? Какая беда стряслась на этот раз?

Однако лицо Олава вдруг просияло.

– К нам пришли трое воинов из Дома Стур. Их шпыняли там, ни во что не ставили. Дескать, не чистокровные элькхе, полукровки. А их матери, даневийки, молились Галатии.

Я понемногу начал осознавать.

– Когда они услышали о тебе, поняли, что их место здесь.

На моем лице, на котором почти не осталось живого места, сама собой прорезалась улыбка. Олав ошалело смотрел на меня.

– Где они?

Он кивнул в сторону длинного дома.

Каждый шаг давался с трудом, но я направился туда.

У крыльца стояли трое совсем молодых воинов. Они надеялись, что я приму их. Верили, что я – такой же, как они, изгой и полукровка.

Даром что вождь.

Я остановился. Отер кровь с лица и выдохнул:

– Добро пожаловать в Дом Торн.

53. Шрамы

53. Шрамы

Выйдя во двор, я увидела Хаальда.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Лицо запачкано и разбито, одежда порвана, один глаз заплыл и не открывается.

Рядом с ним стоял верный Олав. Обернувшись, Хаальд встретился со мной взглядом.

Не знаю, что именно он увидел в моих глазах. Хмуро бросил:

– Все нормально. Я жив.

Хаальд старался держаться прямо, но я видела, как он то и дело морщится. И как он бледен под слоем грязи и запекшейся крови.

Я решительно шагнула к нему.

– Ваши раны нужно обработать.

– Пройдут, – отмахнулся он. – Я пока не умираю.

– И почему вам обязательно упрямиться? – возмутилась я.

Заметив ошарашенный взгляд Олава, сбавила тон.

– Я хотела сказать… господин, в ближайшее время, судя по всему, забот у вас прибавится. Так не лучше ли браться за них здоровым и полным сил?

– Рабыня дело говорит, – хмыкнул Олав.

Хаальд повернул голову.

– Ее зовут Евгения.

Олав так и застыл с приоткрытым ртом. Неудивительно – я и сама остолбенела.

Последовали несколько мгновений неловкой тишины. Наконец Олав кивнул, настороженно глядя на Хаальда.

– Хорошо, – буркнул тот мне. – Идем.

Я направилась в главный дом вслед за Хаальдом, чувствуя сверлящий затылок взгляд элькхе.

В доме было тихо. Герда спала в своей комнате, на кухне не было ни души.

Я развела огонь в очаге, поставила греться воду.

– Садитесь, – строго сказала я, указывая на лавку у стола.

Сейчас не до сантиментов.

Хаальд послушался, хоть и выглядел не слишком довольным. Хмурый и насупленный, с этим взглядом исподлобья, он напоминал мне взъерошенного волчонка.

– Чему улыбаешься? – буркнул Хаальд.

– Ничему, – торопливо проговорила я, стирая непрошеную улыбку.

Чуть погодя поставила на стол миску с теплой водой и еще одну – с легким обеззараживающим отваром. Положила чистые тряпицы, мазь.

– Снимите верх.

Хаальд поднял голову. В единственном открытом глазу мелькнуло изумление.

– Что?

– Мне нужно осмотреть ваши раны.

Он помедлил, потом стянул через голову рубаху.

Я невольно замерла с тряпицей в руках.

Прямо передо мной оказался не просто оголенный торс с впечатляющими мышцами. На теле Хаальда практически не было живого места.

Застарелые белые полосы шрамов пересекались со свежими багровыми гематомами, оставленными после десятков ударов.

Черт возьми… Его что, били ногами?!

Широкая грудь, вздымающаяся от тяжелого дыхания, мощные плечи… и десятки шрамов. Хаальд отличался грубой, опасной красотой дикого зверя.

Я с трудом отвела взгляд. Отвернулась, чтобы намочить тряпицу. Для начала – чистой водой.

– Они были жестоки, – хмурясь, проговорила я. – И явно хотели вас убить. Но как вам удалось вырваться?

– Благодаря свету Галатии.

– Вы снова использовали его…

– Да. – Голос глухой, усталый.

Я осторожно коснулась влажной тряпицей его лица. Он даже не дернулся.

– Будет больно.

– Не страшно.

Я очищала кожу от крови, смывала грязь. Под ней проступали ссадины, синяки, глубокие порезы. Веко левого глаза распухло и посинело.

Я промакивала раны отваром, стараясь действовать как можно мягче. Подспудно боясь причинить боль ему, этому большому и суровому элькхе.

Он сидел неподвижно, позволяя мне делать свое дело. Только дыхание иногда сбивалось, когда я касалась особенно чувствительных мест.

– Почему, призывая свет, вы не исцелили себя? – тихо спросила я.

Я же видела, как Хаальд одновременно ослеплял врагов и исцелял своих воинов. Однако никогда не видела, чтобы он залечивал собственные раны.

Если верить Герде, это случилось один-единственный раз. Тогда, когда он был еще ребенком, и сила Галатии в нем только проявилась.

Я взяла мазь и начала втирать ее в гематомы на лице – на скулах и подбородке. Пальцы скользили по его коже, и мне чудилось, что под ними зарождается тепло.

А Хаальд меж тем упрямо молчал. Видимо, время откровенности прошло.

Но я не сдавалась.

– Может, вы не чувствуете себя достойным этому дару? – задумчиво проговорила я. – Или все еще сопротивляетесь ему?

Эдакая психологическая защита. Отрицание.

Человек, который привык быть сильным, не может позволить себе слабости. Даже когда эта “слабость” – полубожественное исцеление.

Возможно, Хаальд считает, что заслужил каждый шрам, каждую рану. Но… почему?

Я вздохнула.

– Нам нужно больше времени уделять вашей практике, чтобы вы могли лучше управлять даром и понять его границы. Тогда вы станете непобедимым.

– Непобедимым? – усмехнулся Хаальд.

– Да. – Я взяла его руку, чтобы смазать сбитые костяшки. – Но для этого вам нужно осознать, что свет внутри вас – это не слабость. Это особая сила. И чем охотнее вы принимаете ее, тем сильнее становитесь.

Я водила пальцами по его ладони, втирая мазь в глубокие царапины. Хаальд вдруг перехватил мою руку. Сжал ее в своей. Не крепко, почти… бережно.

Он смотрел снизу вверх, и в его единственном открытом глазу горело что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

– Почему ты заботишься обо мне? – низким, хриплым голосом спросил он. – Я не умер. Тебе не грозит новый Дом и новый хозяин, который может оказаться куда хуже меня. Так… почему?

Все мое тело напряглось. Нервы натянулись как струны. Моя рука в его руке, его пытливый взгляд, этот вкрадчивый голос…

И смущающий меня трепет.

– Не знаю, – кусая губы, призналась я.

Я не знаю, почему весь этот бесконечный день провела у окна, проверяя, не вернулся ли Хаальд. Почему сердце замирало при виде его ран. Почему мне хотелось, чтобы этот момент, когда он сжимает мою ладонь, растянулся до вечности.

И сам Хаальд, казалось, был обескуражен происходящим.

Но никто из нас руки не отнимал.

54. Белые вороны

54. Белые вороны

Положение лекарки при Доме Торн позволяло мне почти постоянно находиться рядом с воинами. Поить их зельями и отварами, перевязывать раны, втирая мазь в обожженную и воспаленную кожу.

Мало-помалу они перестали меня замечать. Я стала для них фоном, “белым шумом”.

И теперь для того, чтобы узнать последние известия и курсирующие по Эль Кхаре слухи, мне не нужно было таиться и подслушивать.

Достаточно было просто делать свое дело, оставаясь при этом незаметной. И ловить каждое слово.

Так, вскоре выяснилось: весть о том, что Хаальд – вестник Галатии и носитель ее дара, после собрания в Арг Хольме дошли до самых дальних Домов.

И реакция ожидаемо была разной.

Одни считали, что Хаальд Торн – предатель, другие – что он больше не истинный элькхе. И вообще не имеет права быть вождем.

Но для тех, кто устал от бесконечной резни во имя Ульгра непохожесть Хаальда на других стала своеобразным маяком.

Первым пришел воин из Дома Парва.

Пеший, с пробитой головой и пустыми глазами. Его Дом пал, хозяин погиб, идти было некуда.

Говорят, он при встрече сказал Хаальду: “Слышал, у тебя можно служить и не бояться, что тебя пошлют на убой”.

Могу предположить, что происходило в Доме Парва. Солдаты в нем были разменными монетами, не более.

Пушечным мясом.

За воином Парва пришли и другие, потерявшие или намеренно покинувшие свои Дома. Рабыни, бежавшие от жестоких хозяев. Женщины-элькхе – вдовы, которым некуда было идти. Полукровки, чьи родители-имперцы молились Галатии, и которым пришлось несладко среди почитателей Ульгра.

Дом Торн рос и набирался силы.

Выходит, план Хаальда начал осуществляться. Все “белые вороны” Эль Кхары, все изгои, все те, кому не нашлось места в жестоком мире элькхе, спешили к нему. И я понимаю, почему.

Он давал им не только приют. Он давал надежду на лучшую жизнь.

Среди пришедших было много женщин. Астрид – жена Олава – встречала их, распределяла по домам. Эмма, в свою очередь, принимала рабынь, вела в барак и объясняла, что здесь к чему.

Так как у меня уже было разрешение от Хаальда, я подумала, что его легко распространить и на других рабынь. Потому я подошла к новоприбывшим и предложила обучить их лекарскому делу.

– Для начала я научу вас промывать раны, делать перевязки и накладывать жгуты. В будущем вы сможете помогать мне делать простые отвары, зелья и мази.

Рабыни растерянно переглянулись.

– А хозяин не накажет, если узнает, что мы занимаемся не своим делом? – вжав голову в плечи, спросила самая юная из невольниц.

Ей едва ли исполнилось семнадцать лет.

– Не накажет, – с улыбкой заверила я. – Для нашего господина главное, чтобы его воины выжили и были здоровы. Он разрешил мне вас обучать.

Ну или разрешит.

От мысли, что мне предстоит разговор с Хаальдом, дыхание перехватило. И почему я волнуюсь, как девчонка, думая о нем?

Перед глазами встала сцена, которую я упорно не могла забыть. Взгляд исподлобья. Низкий, волнующий голос. И моя рука в его руке.

Я тряхнула головой, возвращаясь в настоящее.

Оставила рабынь размышлять над моим предложением, а сама направилась к Астрид.

Я нашла ее во дворе, где она раздавала припасы новоприбывшим. Дородная, с русой косой, уложенной вокруг головы, и сильными руками. Не удивлюсь, если они умели и месить тесто, и держать оружие.

– Госпожа Астрид, – почтительно обратилась я.

Она повернулась ко мне. Окинула спокойным, оценивающим взглядом.

– Евгения, верно?

Кивнув, я рассказала Астрид о своем плане. О том, что женщины-элькхе могут упрочить свое положение и усилить власть над мужчинами…

Если будут уметь то, чего не умеют они.

– Что именно ты предлагаешь? – сощурила глаза Астрид.

– Стать незаменимыми в войнах, которые элькхе ведут постоянно.

– Многие наши женщины сражаются наравне с мужчинами.

– Знаю. Но я не об этом. Я не призываю вас становиться воинами, потому что ничего в этом не смыслю.

И не готова смириться с мыслью, что и женщинам нужно проливать чужую кровь и гибнуть ради бога-шовиниста.

– Я предлагаю вам стать теми, без кого не обойдется ни один воин. Научиться лечить. Готовить по-настоящему сильные снадобья, способные даровать им жизнь. Стать их спасительницами.

Астрид склонила голову набок, задумчиво глядя на меня.

– Дай мне минуту.

Ей потребовалось чуть меньше, чтобы собрать во дворе всех женщин. Интересно, отчего они так беспрекословно слушались ее? Вряд ли только из-за положения Олава, ее супруга.

Была в ней некая уверенность и властность, побуждающая тебя делать все, что она говорит. Сдается мне, такой могла бы быть Герда в молодости, будь она свободной женщиной, а не рабыней.

При мысли о Герде сердце кольнуло. Лучше ей, увы, не становилось. Я поддерживала ее организм особыми зельями с магической основой, задерживала развитие ее болезни, как могла…

Но не более того.

Ладно. Будем решать по одной проблеме за раз.

Астрид спросила сгрудившихся вокруг нее женщин, не хотят ли они учиться лекарству у меня.

Вот только те видели перед собой чужестранку и рабыню. Какая из меня наставница?

Они не говорили ничего подобного вслух, но я читала это по их взглядам и лицам. Мысленно вздохнула.

Что ж, этого следовало ожидать. Женщины-элькхе относятся к рабыням лишь немногим лучше мужчин.

Астрид бросила на меня еще один задумчивый взгляд.

– Я пойду к тебе в обучение, – вдруг сказала она.

Я удивленно моргнула.

Женщины переглянулись, зашептались между собой. Раз Астрид не брезговала помощью рабыни, чем они хуже?

– Я тоже пойду, – вызвалась одна.

– И я, – вторила ей другая.

А за ними – еще несколько человек.

Когда они разошлись, я поблагодарила Астрид. Она улыбнулась краешком губ.

– Знаешь, мне и самой хочется быть полезной. А не просто рожать мужу детей и ждать, когда он вернется с очередной войны. Кроме того… Я знаю, что к тебе обращался сам Хаальд. Если наш вождь доверяет твоим знаниям, то и я тоже.

Выходит, Астрид весьма наблюдательна и знает многое, о чем молчит.

Мне такая союзница очень пригодится.