Текст книги "Лекарка для варвара. Проданная дракону (СИ)"

Автор книги: Марго Арнелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

19. В чужих руках

19. В чужих руках

В глазах герцога застыло такое изумление, будто он призрака увидел.

– Ты, – выдохнул он.

Я не могла пошевелиться. Ноги приросли к земле.

Он здесь. Тот, кто изменял Айрис. Тот, кто отобрал ее магию – да даже если только пытался это сделать.

Тот, кто изгнал из города меня саму. И бросил на пустыре у самого леса.

А теперь смотрел на меня так, будто я – оживший мертвец.

Рейвен шагнул ко мне так стремительно, что я не успела отшатнуться. Его пальцы – те же, что не так давно сжимали подбородок до синяков – впились в мой локоть.

– Пусти, – прошипела я, дернув руку.

Но он держал крепко.

– При всем уважении, ваша светлость... – нахмурившись, Вейлр выступил вперед.

Рейвен перевел на него ледяной, высокомерный взгляд.

– Вздумал перечить своему повелителю? Кроме того, она – моя бывшая жена. Это семейное дело.

На лицах Томаса и Вейлра застыло такое ошеломление, что я едва не рассмеялась сквозь страх.

– Вот именно, бывшая, – процедила я, дергая руку снова. – Даже тогда у тебя никаких прав на меня не было. А сейчас – тем более.

Рейвен на миг опешил. Видимо, не привык к отпору.

Однако быстро взял себя в руки.

– Что здесь происходит? – спросил он командирским тоном, обводя взглядом группу людей за нашими спинами.

И когда они только успели выбраться из своих домов?

Кто-то узнал герб, кто-то – самого герцога. Страх перед властью был сильнее недавнего безумия.

Из толпы раздался робкий голос:

– Ваша светлость, целитель Вейлр спас нас... Он всех вылечил!

Рейвен скользнул по Вейлру равнодушным взглядом.

– Вот как? Похвально.

Я перевела дух. Может, пронесет? Сейчас он уедет, и...

– А госпожа ему помогала, – добавил кто-то заискивающе. – Когда касалась его, в нем будто второе дыхание просыпалось.

Я зажмурилась. Лучше бы этот человек молчал.

Рейвен медленно повернул голову. Перевел взгляд с меня на Вейлра. Задумчиво взглянул на мою руку, которой я касалась плеча целителя.

Неужели он видел это из окна кареты?

– Вот как, – повторил он.

И улыбнулся. Фальшиво до зубного скрежета.

– Я выехал, как только узнал о происходящем в деревне, – хорошо поставленным голосом сказал он, обращаясь к толпе. – Но, вижу, вы справились сами.

Я чуть не выкрикнула: да плевать тебе на жителей деревни!

Его наверняка тревожили лишь последователи Умбраала. То, что их темные чары однажды могут поставить под угрозу столицу.

И власть самого герцога, допустившего все это.

– Я непременно награжу целителя, – добавил Рейвен. – А пока...

Он дернул меня к карете.

– Нам нужно поговорить.

– Ваша светлость! – заподозрив неладное, запротестовал Вейлр.

Шагнул вперед. Томас – следом.

Будто дожидаясь этого момента, из кареты вышли двое человек. Крупных, в одинаковой броне, с мечами на поясах. Лица – каменные, глаза – пустые.

Личная гвардия герцога.

Ну конечно. Отправиться в деревню, охваченную безумием, в одиночку он не рискнул.

Не дожидаясь команды, здоровяки устремились к Вейлру. Встали стеной, преграждая ему путь.

Рейвен вкрадчиво, с той же фальшивой улыбкой, осведомился:

– Вы хотите оказать сопротивление своему герцогу? И вместо награды получить наказание?

Вейлр помрачнел. Я видела, как в нем борются ярость и здравый смысл. Поймала его взгляд и едва заметно покачала головой.

“Не надо”, – умоляли мои глаза.

В его протесте нет никакого смысла. Охрана просто сметет его, и не заметит. А герцог мстительный – я уже успела это понять.

Рейвен довольно усмехнулся и впихнул меня в карету.

Следом в нее вошли двое стражей. Один сел рядом со мной, тесня меня к окну. Второй – рядом с герцогом.

Дверца захлопнулась, будто решетка темницы.

Карета тронулась.

Я смотрела в окно на удаляющиеся фигуры Вейлра и Томаса. На толпу людей, которых мы спасли. На деревню, где я впервые за долгое время почувствовала себя нужной.

И ощутила жуткое дежавю.

Та же карета. Тот же человек напротив. Тот же страх неизвестности.

Как будто и не было ничего.

Не было встречи с Вейлром, спасения Эби, зелий, золотого свечения в котелке. Не было восхитительного ощущения, что в моей крови течет магия. Что я снова спасаю жизни, как раньше.

Все исчезло. Я снова оказалась в ловушке, а моя судьба – в чужих руках.

В руках ненавистного бывшего мужа.

20. Большой Тинг

20. Большой Тинг

Три дня пути на юг.

Я вел отряд по каменистой тропе, вьющейся между серых скал. За спиной оставались земли Дома Торн, впереди лежала долина, где конунг собирал Большой Тинг.

Место называлось Арг Хольм.

Там, меж двух заснеженных пиков, природа вырубила ровную каменную чашу. Скалы поднимались отвесными стенами, защищая от ветров.

В центре возвышался вырезанный из валуна и испещренный рунами трон конунга.

Говорили, в древности на Арг Хольме приносили жертвы Ульгру. Теперь жертвы приносили иначе. Кровь лилась на полях сражений. Здесь решались только людские судьбы.

Сзади шагали два десятка воинов – лучшие из лучших. Олав, братья Скель, еще несколько проверенных людей. Остальных я оставил в Доме. Мало ли что.

Тропа расширялась, выводя нас на открытое пространство. Внизу, в каменной чаше, уже кипела жизнь.

Вдоль скал пестрели шатры и палатки. Дым костров поднимался в серое небо. Ржали лошади, перекликались воины, где-то пели – хрипло, надрывно.

Я насчитал не меньше трех десятков знамен. Три десятка Домов.

Три десятка вождей, каждый из которых готов перерезать друг другу глотки за пределами этого круга.

Здесь они разве что пронзали друг друга многообещающими взглядами.

Я повел отряд вниз.

Торвард хмуро оглядывал долину. Он не любил сборища. Слишком много чужих взглядов. Слишком много тех, кто может ударить в спину.

Даже под страхом смерти.

Железное правило Тинга: любой, кто обнажит оружие в Арг Хольме, объявлялся вне закона. Его Дом подлежал уничтожению, а его самого ждала смертная казнь.

Вся вражда оставалась за пределами земель конунга.

Я помнил, как впервые пришел на Тинг, будучи мальчишкой. Разумеется, вместе с отцом. Хотел посмотреть на тех, кто, как мне казалось, правил всем миром.

Теперь я сам был вождем.

Мы разбили лагерь у восточной стены, подальше от Дома Соро.

Мои кровные враги. Проклятые, бесчестные убийцы.

Его вождь истребил мою семью. Сжег мой дом и забрал земли Торнов, когда наш клан рассыпался в прах.

Старый вождь Соро все еще правил. Я видел его шатер через всю долину – черный, с волчьей головой на шесте.

– Не смотри туда, – мрачно сказал Торвард. – Здесь нельзя.

– Знаю.

Я отвернулся, но в груди клокотало. Я запретил себе думать о мести. Сейчас не время и не место.

Сначала – Тинг.

На закате ударили в барабаны.

Гул прокатился по долине, отражаясь от скал. Воины зашевелились, потянулись к центру Арг Хольма.

На мне был парадный плащ – темно-синий, с вышитым гербом Дома Торн. Я поправил обруч на предплечье. Клык под тканью был холодным и мертвым.

Конунг – Бьорн Железный – восседал на троне.

Шестьдесят зим, а силен и могуч, как медведь. Борода заплетена в косы, в каждой – серебряное кольцо. Светлые, с проседью волосы падали на широкие плечи. Глаза серые, холодные, как зимнее море.

На его плечи была наброшена медвежья шкура. В руке посох – не оружие, а знак власти. В навершии мерцал огромный камень со знаком Ульгра.

Вокруг трона стояли ярлы – ближайшие советники конунга. Старые воины, чьи имена гремели по всей Эль Кхаре. Каждый из них мог бы стать вождем, но выбрал служить.

Я понимал, почему.

Служить такому конунгу – честь. Быть им замеченным – высшая награда.

Я встал в круг вождей, среди десятков таких же, как я. Некоторые кивнули, узнавая. Другие смотрели настороженно – Дом Торн рос быстро, слишком быстро.

Пусть смотрят.

Бьорн поднял руку. Тишина мгновенно окутала Арг Хольм, будто кто-то отрезал ножом все звуки.

– Вожди, я собрал вас не для пира, – проговорил конунг низким, рокочущим голосом. Обвел взглядом собравшихся. – Империя забыла, кто мы.

Толпа загудела. Бьорн ждал, давая гулу улечься.

– Сто лет мы платили дань. Сто лет наши воины умирали в их войнах. Сто лет мы терпели их порядки.

Он поднялся с трона. Огромный, нависающий над всеми.

– А теперь они хотят, чтобы мы забыли Ульгра.

Тишина стала звенящей.

– Император прислал указ. – Бьорн вытащил из-за пояса свиток. – Он хочет “навести порядок” в наших землях. Он хочет, чтобы мы перестали сражаться, доказывая Ульгру свою силу. Чтобы заслуживали право после смерти воевать на его Полях. Император хочет, чтобы мы отпустили рабов. Чтобы мы позволили женщины принимать решения. Но главное – чтобы мы молились их богам.

Могучими руками конунг разорвал свиток пополам. Затем – на мелкие клочки. Бросил обрывки под ноги и сплюнул на них.

– Вот что я думаю о его указе. И о нем самом.

Со всех сторон послышались одобрительные выкрики. Гул нарастал.

Руки сами собой сжались в кулаки.

Империя посягнула на самое святое. На Ульгра. На право мужчины быть мужчиной. На право сильного владеть слабым.

Они хотели сделать элькхе такими же, как они сами. Мягкими. Слабовольными. Жалкими.

– Мы пойдем на империю. Но не так, как раньше. После этого похода они накрепко запомнят: Эль Кхара не прогибается под чужую волю.

Толпа взорвалась криками, но голос Бьорна без труда смял их.

– Я возьму с собой сильнейших. Тех, кто готов умереть за Ульгра. Мы сожжем их города. Мы утопим имперцев в их же крови. Мы покажем, что значит настоящая сила.

– Во имя Ульгра! – раздалось со всех сторон.

Воины били себя в грудь, потрясали оружием.

Я стоял молча. Глядя на конунга, я видел то, к чему стремился с самого юношества. Власть. Силу. Признание.

Бьорн Железный был воплощением всего, что элькхе считали правильным. Он не спрашивал, а приказывал. Не договаривался, а брал. Не подчинялся, а устанавливал собственные законы.

Этот поход – мой шанс. Не просто стать сильнее или прославиться. А подняться по-настоящему высоко. Выбиться из толпы других вождей.

Стать особенным, по-настоящему избранным, но не богом – конунгом.

Бьорн поднял руку, и крики стихли.

– Через месяц я изберу тех, кто достоин сражаться бок о бок со мной. Победители пойдут на империю. Проигравшие останутся грызться за свои клочки земли.

Он усмехнулся, хищно и жестко.

– Или присоединятся к тем, кто уже сгнил в ней.

Вожди зашумели. Одни, судя по взгляду, предвкушали грядущие схватки. Другие хмурились, прикидывая силы.

Месяц.

У меня есть месяц, чтобы подготовиться. Решить проблему с Клыком. Укрепить свой Дом и усилить его влияние.

Я должен попасть в этот поход.

Война с Империей Инвиктус – это не набег на соседний хутор. Там другие стены, другое оружие, другие воины. Многие не вернутся.

Но те, кто вернется...

Те станут легендами.

21. Вещь

21. Вещь

Карета остановилась.

Я не видела, куда мы ехали – окна были плотно зашторены. Но когда дверца распахнулась я поняла: я снова в столице, у дома герцога Легранда.

Стражи вцепились в меня, выволокли наружу.

Протащили через двор, втолкнули в открытую дверь. Но на этот раз повели вниз, в подвал. Сырой, холодный, пахнущий плесенью.

Дверь захлопнулась. Лязгнул засов.

Я осталась одна в комнате без окон.

Тьма сгущалась вокруг, давила на глаза. Я нащупала стену, сползла по ней на пол и обхватила колени руками.

Мне оставалось лишь гадать, что меня ждет. Теперь Рейвен знает, что во мне есть магия. Попытается ли он отобрать ее?

Да, наверняка.

Но почему он не последовал за мной? Хотел подержать меня в темноте и страхе, чтобы подавить любой порыв к сопротивлению?

Впрочем, в одиночестве я оставалась недолго.

Минут через десять засов лязгнул снова. Дверь распахнулась, и в проеме возник Рейвен Легранд. В руке он держал масляную лампу.

Тусклый свет выхватил из темноты его лицо – злое, искаженное. Неужели когда-то оно могло показаться мне привлекательным?

– Встань, – приказал он.

Я не пошевелилась.

Он шагнул внутрь, поставил лампу на пол. Навис надо мной.

– Я задам тебе несколько вопросов. И ты ответишь. Если, конечно, не хочешь, чтобы я вытряс из тебя ответы силой.

Я поднялась. Не из послушания – просто чтобы не смотреть на него снизу вверх. Скрестила руки на груди.

– Что ты хочешь знать?

– Откуда в тебе эта магия? И что это за чары?

Я нахмурилась.

– Что значит “откуда”? Разве это не моя магия? – вырвалось у меня.

Взгляд Рейвена стал подозрительным.

– Ты головушкой, часом, не ударилась? В тебе всегда была сила Сестры Очага.

– Сестры Очага?

– Ты шутишь, да? – хмыкнул герцог. – Ну хорошо, я тебе подыграю. Сестра Очага – богиня деторождения и семьи. Ты могла помочь другим выносить дитя или своей магией помочь при тяжелых родах. Но не пользовалась этой силой. Ни разу за пять лет. Нет, за всю свою жизнь.

– Почему?

Рейвен сощурился, глядя на меня.

– Хочешь сказать, ты не знаешь того, что непосредственно касается тебя самой?

– С моей памятью что-то случилось, – сориентировалась я. – Возможно, забирая мою магию, ты что-то повредил во мне.

– Вздор, – вспыхнул он. – Я знаю, что делаю!

Я молчала под его испытующим взглядом.

Поверит ли мне герцог? Он ведь и впрямь наверняка думал, что я в последнее время веду себя странно.

Интуиция подсказывает, Айрис, его настоящая бывшая жена, не огрызалась и не задавала лишних вопросов. Иначе она бы не допустила, чтобы Кларисса и Рейвен так легко обвели ее вокруг пальца.

– Тебя воспитывали как дикарку, – не скрывая презрения, проговорил герцог. – В тех краях, откуда ты родом, магия не в чести. Тебя учили скрывать ее, прятать. И ни в коем случае не использовать. А знаешь, что я еще я узнал уже после свадьбы?

Рейвен угрожающе надвинулся на меня, но я подавила порыв вжаться в стену.

Лишь приподняла подбородок, с вызовом глядя ему в глаза.

– Я узнал, что женщины, благословленные Сестрой Очага, не могут зачать свое собственное дитя. Такова цена их силы.

– Поэтому ты возненавидел меня?

– Мне нужен был сильный наследник! – рявкнул Рейвен. – Который унаследовал бы мой дар!

– Красть чужие дары? – усмехнулась я.

Герцог дернулся, будто я ударила его.

– Замолчи.

– Но это правда, – пожала я плечами. – Ты – вор. Украл у жены ее силу, отдал любовнице…

Терпение Рейвена лопнуло. Он схватил меня за грудки, притянул к себе. Ткань платья под его руками протестующе затрещала.

– Я спрашиваю в последний раз. Откуда. В тебе. Эта сил?

– Не знаю, – выпалила я ему в лицо. – Она просто проснулась во мне. Я варила зелья, и она проявилась.

Рейвен смотрел на меня несколько долгих секунд. Потом медленно разжал пальцы.

– Что ж, давай проверим, что это за магия, – вкрадчиво проговорил он.

Он толкнул меня к стене, прижал к холодному камню. Ладонь легла мне на грудь – туда, где билось сердце.

И снова я чувствовала, как из меня тянут силы – сильнее, отчетливее, чем это было с Вейлром.

Возможно, оттого, что сейчас мою магию забирали без спроса. Без моего желания.

Рейвен просто брал все, что хотел.

Я протестующе вскрикнула. Дернулась, пытаясь вырваться. Лягнуть, ударить, укусить.

И вдруг все прекратилось.

Рейвен отшатнулся. Его лицо исказилось от боли. Он схватился за грудь, упал на колени и закричал.

Пронзительно, страшно, будто его жгли изнутри.

– Нет! Не отдам!

Я ошеломленно смотрела на герцога, прижимаясь к стене, и не понимала, что происходит.

Руки бессильно повисли вдоль его тела как плети. Он медленно поднял голову.

В его глазах застыло такое опустошение, что мне стало страшно.

– Моя сила, – прошептал он. – Вся моя сила... исчезла.

– Что?

Рейвен тяжело поднялся. Бросился ко мне, схватил за плечи, тряхнул – раз, второй.

Моя голова с глухим стуком ударилась о стену.

– Что ты сделала?! – заорал он, брызжа слюной. – Как ты ее забрала?!

– Я ничего не делала! – закричала я в ответ, пытаясь вывернуться.

– Ты забрала мою силу! Ты! Пустышка! Ничтожество!

Держа меня за горло, он приблизил свое лицо к моему. В глазах – ярость. А еще – жгучая ненависть.

– Кларисса была права. Я действительно трус. – В голосе Рейвена звучала мука. – Я не могу убить тебя, хотя так было бы проще.

Он разжал пальцы. Я сползла по стене, хватая ртом воздух.

– Но я придумал для тебя наказание получше. За то, что отобрала мою силу.

– Я не отбирала! – выдохнула я.

Он не слушал.

– Льюис! – крикнул он, не оборачиваясь.

Дверь открылась. На пороге возник один из стражников.

– Слушаю, ваша светлость.

Рейвен выпрямился. Поправил камзол. Посмотрел на меня с таким превосходством и предвкушением, что у меня внутри все оборвалось.

– Отвези ее на невольничий рынок. И продай.

У меня кровь застыла в жилах.

– Что?

– Посмотрим, поможет ли тебе твоя магия, когда ты станешь вещью, – холодно улыбнулся Рейвен.

– Нет, – прошептала я. – Нет, ты не можешь...

– Могу. – Он шагнул к двери. – Я герцог. Я могу все.

Стражник схватил меня за локоть, повел вверх по лестнице. Ноги не слушались, я спотыкалась, падала, но он продолжал волоком тащить меня вперед. Пыталась вырваться – бесполезно.

– Прощай, бывшая жена, – донесся мне в спину голос Рейвена.

Я его почти не слышала. В голове билась только одна мысль: меня повезут на невольничий рынок.

Чтобы продать, как вещь.

22. Невольничий рынок

22. Невольничий рынок

Наш путь продолжался несколько часов.

Находясь словно в полузабытьи, я смотрела прямо перед собой. Шторки на окнах все равно были плотно задернуты, так что я не видела ничего.

Знала лишь, что мы долго ехали по главному тракту, затем повернули куда-то, а потом еще и еще. Никакой пользы эта информация принести мне не могла, а расспрашивать стражей Рейвена было бесполезно.

Так что я откинулась на спинку сидения и, прикрыв глаза, ждала, когда закончится выматывающая дорога. Меня страшило то, что ждало нас за пределами родного города. Но неопределенность казалась еще страшнее.

Любой путь рано или поздно закончится. Этот подошел к концу куда быстрей, чем я предполагала. Ожидала, что меня вывезут за пределы герцогства Легранд, а потому путь займет несколько дней. Однако меня, вероятно, привезли в какой-то приграничный город.

Ворота распахнулись. Карета загромыхала по мостовой.

Миновав несколько улиц, мы остановились на широкой, просторной площади. В самом центре возвышалась статуя мужчины, держащего в руках мешочек монет. А поодаль я увидела помост с установленными на нем деревянными шестами.

Карета остановилась. Стражи Рейвена схватили меня за локоть и вытащили наружу.

Что бы ни находилось здесь раньше – площадь для увеселений, где проходили городские праздники, или рынок, изобилующий специями, фруктами, овощами и мясом, теперь это место превратили в рынок рабов.

У помоста застыли повозки, прибывшие из других городов. Клетки с живым товаром – испуганными, бледными девушками, женщинами и даже старухами. Их окружали рослые, широкоплечие мужчины. Те самые варвары-элькхе.

Раздался скрежет задвижек – пленниц выпускали на свободу, которую вот-вот у них же и отберут. Времени до торгов, вероятно, осталось немного.

Я закусила губу, чувствуя змеей свернувшийся в животе холодный, скользкий страх.

Пока меня держали за локти, один из стражников Рейвена подошел к широкоплечему мужчину с замашками истинного варвара. Тот, глядя на меня, оскалился.

Какое у людей герцога может быть дело с работорговцем? Охранник говорил с ним так, будто хорошо его знал. Будто это далеко не первая их встреча, и тот уже не раз оказывал ему – или самому герцогу – некие… услуги.

Я услышала и его имя – Кьярго. И накрепко запомнила его.

А вместе с тем элькхе одну за другой повели рабынь на помосты. Поставили возле деревянных шестов и связали за спиной руки. Тем самым лишая возможности побега и позволяя покупателям по достоинству оценить живой товар.

Кьярго схватил меня за локоть и заставил подняться на помост. А после привязал тоже. Задерживаться рядом со мной не стал.

– Я Роуз, – заметно нервничая, представилась светловолосая девушка примерно одного со мной возраста.

Ее привязали к соседнему шесту.

Я до сих пор находилась в некотором оцепенении, потому в первое мгновение решила не отвечать. Мне сейчас не до новых знакомств. Да и какой в них смысл?

Все равно нас разбросают по разным уголкам чужой земли.

Взгляд против воли метнулся к элькхе, дожидающихся начала торгов. Что-то холодное снова заворочалось в желудке.

Я прикрыла глаза, по капле собирая остатки храбрости.

Нет, глупо сейчас блуждать в собственных мыслях. Я знаю, как далеко они могут завести.

– Я – Евгения.

– Оу, чужестранка? – почему-то обрадовалась Роуз.

Я усмехнулась.

– Можно и так сказать.

Задумалась. А ведь эта девушка откуда-то отсюда, а значит, знает местные порядки. Может, знает и что-то об элькхе?

– Роуз… Почему здесь только девушки?

– Так рабов элькхе не держат, – наморщив носик, сказала она. – Только наемников. Как же, ведь жизнь мужчин священна, а любой их труд требует достойной платы!

Роуз закатила глаза, отчетливо показывая, что думает о нравах элькхе.

Я задумчиво покивала.

– А что значит “личная” рабыня?

– Ну… Это значит, что рабыня предназначена для всех мужчин Дома. Или только для его главы.

Я похолодела. Предназначена?

Нет, даже думать об этом не хочу.

– Какие есть еще? – твердым голосом спросила я.

Мне нужно знать все возможные пути развития событий.

– Гостевые, детородные и служанки, – охотно сообщила Роуз. – Самые привлекательные обычно служат “личными” или “гостевыми”. Развлекают гостей Дома и выполняют их прихоти. Для этого им, конечно, нужна яркая внешность. Ну и молодость.

Я поморщилась.

– Дай угадаю, а детородные должны отличаться отменным здоровьем и рожать элькхе наследников?

Даже не знаю, чья участь хуже. Хотя нет, все-таки знаю.

– Да. Ну а все остальные обычно становятся простыми служанками.

Я насчитала дюжину пленниц. Львиная доля находящихся на помосте на первый взгляд подходили под все категории. А это увеличивало шансы Кьярго и других работорговцев заработать кучу золотых монет.

Я прикрыла глаза. Как же хотелось, чтобы все происходящее вдруг оказалось лишь сном…

Но я все же нашла в себе силы расспросить Роуз. Мне нужна была информация.

Оказалось, у торговли рабынями был свой заведенный порядок. Распорядитель торгов называл сначала самых ценных из них, подходящих на роль личных и детородных. Затем начинались торги.

Те, кто назначал самую высокую цену, забирал рабынь в свой Дом. Главы самых бедных Домов обычно ждали до последнего, забирая самых неказистых, старых или неумелых.

– Ты постоянно говоришь “Дом”, – заметила я. – Это значит что-то большее, чем просто жилище, верно?

Роуз удивленно взглянула на меня. Вероятно, считала, что такое должны знать даже чужестранки.

– Дома в Эль Кхаре – это что-то вроде небольших кланов. Они постоянно враждуют между собой. За власть, за ресурсы, за территорию. Вот почему Эль Кхару называют Непримиримыми Землями.

Я окинула взглядом толпу элькхе. Озадаченно нахмурилась.

– Но подожди, разве здесь не собрались представители разных Домов?

– Верно. Вот драк или, тем более, убийств во время торгов никогда не случается.

– То есть невольничий рынок – нечто вроде нейтральной территории?

Роуз пожала плечами.

– Вроде того. У элькхе очень неоднозначный вождь. И законы у него соответствующие. Он всецело одобряет междоусобные войны, ведь мужчинам следует демонстрировать свою силу и отстаивать свое право на власть, – почти пропела Роуз.

Слова звучали заученно, будто она прочитала их в какой-то книге или услышала от кого-то.

– Однако он строго карал тех, кто развязывал войны на невольничьих рынках или на несколько лиг вокруг них. Очень строго. Так строго, что отбил у элькхе охоту нарушать этот негласный закон.

Я только головой покачала.

Радовало то, что элькхе не были стопроцентными дикарями, и какие-то законы у них все-таки имелись. Но их отношение к женщинам и одобрение рабства переходило все мыслимые пределы.

– Кажется, начинается, – взволнованно проговорила Роуз.

По собравшимся и впрямь пронесся взволнованный гул.

Однако прежде чем была озвучена первая цена и первая пленница стала рабыней, к помосту подошел старик. В сером балахоне, с жуткими шрамами на лице.

Толпа расступилась перед ним.

На лицах высокородных элькхе застыл тщательно скрываемый страх, порой – отвращение. Шепотки вились вокруг старика, словно мухи.

Не знаю, кто он такой, но точно не элькхе. Слишком высокий, слишком бледный, слишком…

Я подавила изумленный вскрик, когда увидела его глаза.

Белые, начисто лишенные и радужки, и зрачков.

– Зачем он здесь? – шепотом спросила я.

– Оценить нас, – так же тихо отозвалась Роуз. – Понять, чего мы стоим.

– Слепой?!

– О нет. Видящий вовсе не слеп.

В этот миг старик чуть повернул голову. Я могла поклясться, что его невидящие глаза впились прямо в меня.

Внутри завозилось нехорошее предчувствие. Шестое чувство, возможно, пробужденное магией в моей крови, вопило.

Я чувствовала исходящую от Видящего угрозу. Смертельную угрозу.

И в первую очередь, лично для меня.