Текст книги "Лекарка для варвара. Проданная дракону (СИ)"

Автор книги: Марго Арнелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

58. Другой путь

58. Другой путь

Хаальд

Я смотрел в глаза Евгении и не мог заставить себя отвести взгляд.

Мир, казалось, остановился. В груди разгоралось что-то теплое, живое. Не то, что приходило с силой Галатии. Другое. Свое.

Она тоже смотрела на меня. Щеки чуть порозовели, губы приоткрылись.

Я подался к ней – сам не знаю, зачем. И застыл на полпути.

В голове звучало холодное: “Остановись”.

Я не привык подпускать к себе других. Нет, не так. Я запрещал себе кого-то подпускать.

Даже столько лет спустя я чтил обещание, которое дал себе, будучи юнцом. Тем мальчишкой, что с холма смотрел на пепелище, недавно бывшее его домом.

Мальчишкой, который потерял и родителей, и братьев.

Я поклялся тогда: у меня не будет другой семьи. Потому что жизнь в Эль Кхаре сурова. Я не могу допустить даже мысли о том, что мой сын потеряет отца и будет страдать так же, как страдал я.

И любая женщина рядом со мной будет в опасности. Как бы я ни пытался ее защитить.

“Так отпусти ее, – стучало в висках. – Отпусти Евгению, пока не случилось непоправимое”.

Я сжал кулаки.

Не могу.

Не хочу.

Евгения все еще смотрела на меня. Будто ждала чего-то. Я отвел взгляд.

Тишина повисла в комнате – тяжелая, почти осязаемая.

– Что-то гложет вас, – тихо сказала Евгения.

От беспокойства в ее голосе у меня защемило сердце.

Я не мог поделиться с Евгенией своими мыслями. Как бы ни хотел, не мог быть с ней честен. Просто не мог переступить барьеры, который сам же и выстроил.

Сказал лишь полуправду – то, что тревожило меня не меньше запутанных чувств к ней.

– Ты называла меня воином света… Точнее, говорила, что я мог бы им стать. И хотя во мне есть сила света, сила Галатии, я по-прежнему действую как истинный элькхе. Как те, кого вы, имперцы, называете варварами. Да, я не убиваю – я беру в плен, но какой в этом толк? Пленные все равно отказываются идти за мной, потому что у меня нет ульгрима. Ничего не изменилось.

Из чувственного рта Евгении вдруг вырвался смешок.

Я удивленно уставился на нее. Спросил с холодком:

– Что?

– Вы правда хотели добиться лояльности от людей, на чей Дом напали? И удивлены, что этого не произошло?

Я нахмурился.

– Таковы порядки.

– Да, порядки, принятые среди кровожадных варваров-элькхе, на которых вы, как я поняла, не хотите быть похожи. Но – простите за прямоту – что вы сделали, чтобы изменить ситуацию? Вы говорите, что устали от войны, но продолжаете ее вести. Я слышала, как вы говорили с господином Олавом о том, что конунг своими действиями разрушает Эль Кхару. Но разве вы сами не продолжаете ее разрушать?

Я стиснул зубы.

– Мне нужны воины. Иначе сильные Дома ко мне не присоединятся.

– Так может, сильные вам пока и не нужны?

– Объясни.

Евгения прислонилась к столу, на котором лежали заготовки для ее снадобий.

– Ваша сила не в ульгриме, а в той самой непохожести на других элькхе. Которую, как мне кажется, вы до сих пор не смогли полностью принять. Или приняли, но в некоторых аспектах продолжаете действовать по инерции… Эм-м, по привычке.

В ее голосе появилась та холодная уверенность, которую я замечал в ней раньше.

– К вам пришли люди, которым некуда идти. Полукровки, изгои, те, кого презирают за их происхождение. Те, кто потерял все. Но не только.

Я вопросительно поднял бровь.

– К вам пришли те, кто жаждет перемен. И видит в вас воплощение этих перемен.

– Я не думал об этом так, – хмуро признался я.

Элькхе приучены действовать, а не размышлять. Бросаться в бой, а не сидеть и взвешивать.

Поэтому любой мой тактический ход воины встречали с удивлением. Вроде бомб, ловушек и ядовитых стрел, которые мы до сих пор использовали при набегах, чтобы компенсировать небольшую численность солдат Дома Торн.

– Может, стоит продолжить гнуть эту линию? – мягко предложила Евгения. – Оставить в покое сильные Дома. На время забыть о вражде.

– Забыть о вражде? – повторил я.

Столь дикими казались эти слова.

– Да. Вместо этого сосредоточиться на союзах. Привлечь на свою сторону малые Дома. Те, что страдают от набегов более сильных соседей. Те, у кого давние конфликты с самыми яростными участниками междоусобиц. Те, где есть полукровки-имперцы. Может, даже вожди.

Я усмехнулся.

– Вожди-полукровки? В Эль Кхаре?

– А почему нет? Вы уже доказали многим, что можно быть сильным лидером без ульгрима. Так почему не может быть вождя с имперской кровью?

– Ну хорошо, допустим. Но с чего бы им присоединяться ко мне? Да, я заключал союзы прежде. Но уже тогда, когда Дом Торн нарастил мощь. А сейчас…

– Вы все еще можете предложить им защиту. Долю от завоеваний будущих Домов. Обучение для слабых воинов – вами лично или вашими людьми. Вы умелый воин, так почему бы этим не воспользоваться? А еще вы можете предложить им снадобья, которые приготовлю я и мои ученицы. Я даже могу обучить лекарскому искусству их женщин.

– Ну хорошо. В этом действительно есть смысл.

– Думаете? – весело фыркнула она.

Тут же смутилась, но на моих губах уже появилась невольная улыбка. Я не хотел, чтобы Евгения извинялась за неподобающий тон. Потому заговорил раньше нее.

– Заключенные союзы – это прекрасно. Но они означают, что у нас долгое время не будет сражений. А моим воинам они нужны как воздух. Элькхе привыкли выплескивать свою ярость. Не будет битв с другими Домами – будет междоусобица.

– Пусть выплескивают, – пожала она плечами. – Только не на соседей.

– Ты про тренировочные бои друг с другом? Боюсь, этого недостаточно.

– А что, если усилить их важность? Проводить настоящие состязания. Турниры. Пусть бьются между собой… – Евгения забавно наморщила носик. – Не до смерти, конечно. Победителю вы лично вручите награду. Золото, оружие… Да они захотят сражаться даже за само право называться лучшим! И за шанс повысить авторитет в ваших глазах.

– Думаешь, это сработает?

– Попробовать всегда можно, не так ли? Кроме того, если будет меньше набегов, вы сможете уделять больше внимания торговле с соседними Домами. Разовьете ее – укрепите влияние Дома Торн.

Я сощурился. Складывалось ощущение, что Евгения думала об этом не первый день.

– Вы сможете показать всей Эль Кхаре, что лидер может быть другим, – вдохновленно проговорила она. – Восстанавливать и развивать, а не разрушать. Применять силу лишь тогда, когда это необходимо. Наказывать не грубой силой, а силой закона.

– Закона? – хмыкнул я. – Мы не в Империи.

– Да, в Эль Кхаре все несколько иначе, но… Вы же вождь. Вы создаете правила для своего Дома. Судите своих воинов, когда те их нарушают. Защищаете рабынь от насилия и грубого обращения. А значит, вы уже можете предложить многое тем, кто к вам присоединится. Справедливое, милосердное разрешение споров внутри клана. Законы, которые защищают слабого от сильного.

Я смотрел на Евгению, очарованный ее пылом. С каждой фразой ее голос набирал силу и звонкость. Щеки раскраснелись еще сильней. В глазах горел огонь.

– Помяните мое слово, справедливость и стабильность привлечет многих элькхе. Как минимум тех, кто устал от войны и хаоса Непримиримых Земель так же, как и вы.

Слова Евгении эхом отзывались в моей голове. Цеплялись за мои собственные мысли, не желая отпускать.

– Ты думаешь, это возможно? Изменить порядки в Эль Кхаре? Изменить самих элькхе?

– А разве это уже не происходит? – серьезно спросила Евгения. – Вы меняетесь. Воины, которые после всего происходящего по-прежнему преданы вам, изменились тоже. Возможно, даже не осознавая. А других нужно просто к этому подтолкнуть.

Я задумчиво смотрел на нее.

– Я подумаю над тем, что ты сказала.

Она улыбнулась той самой светлой улыбкой, от которой что-то внутри меня разгорелось с новой силой.

– Мне надо возвращаться к работе. Приготовить одному мерзавцу восстанавливающий отвар.

Я едва не улыбнулся в ответ. Кивнул и вышел, спиной чувствуя ее взгляд.

Хотел обернуться, сказать что-то еще… Но усилием воли сдержал этот порыв.

Вместо этого я покинул главный дом и направился к своим воинам. Меня ждало много дел. Множество решений.И одно из них я уже принял.

59. По-настоящему живой

59. По-настоящему живой

Дни, наполненные суетой, пролетели как один миг.усиленно боролся за укрепление влияния Дома Торн и вовсю заключал союзы с другими вождями.

Удивительно, но свою лепту в это внесла и я.

Хаальду понравилась моя идея наладить торговлю и поставлять союзным Домам различные лекарственные снадобья. Занятно, но многие элькхе до сих пор не доверяли всему имперскому. Будто Галатия могла оставить на нем свой след.

А вот то, что снадобья были приготовлены здесь, в Непримиримых Землях, да еще и руками женщин-элькхе, многих подкупало. И неважно, что готовили их и рабыни-даневийки тоже. А среди них – я, вестница Галатии.

Был еще очень важный нюанс. Те элькхе, которые все же не чурались “дополнительных средств” для поддержания вечной войны, вели торговлю через Рокру, столицу герцогства Легранд.

А герцог с недавних пор находился в плену Дома Торн. Место главного поставщика зелий пустовало… И его с моей помощью заполнил Хаальд.

Варить зелья приходилось много. Попутно я следила за тем, как это делают мои ученицы – Альтид, Лейза, Кэтрин, Астрид и еще несколько женщин-элькхе.

Последние поначалу косились на меня с недоверием. Наставница-рабыня – такого они прежде не видели. Но учились быстро.

Сказывалась и природная сноровка, и большое количество свободного времени, и желание повысить свою ценность и усилить влияние в жестоком мире мужчин.

Однажды, когда мы делали жаропонижающее, я взяла горсть светлолиста и бросила в котелок. Листья вспыхнули золотом. Женщины ахнули.

– Что это было? – спросила одна из элькхе.

– Магия, – ответила я просто. – Скрытая сила, которая есть во многих травах. Я просто помогаю ей проявиться.

Я не боялась открыться. А с чего бы им презирать магию, даже понимая, что дар во мне от Галатии?

Богиня света поддерживала женщин, в отличие от Ульгра, который наделял своим благословением исключительно мужчин. Из-за чего они, как я подозреваю, и возомнили себя царями природы, вершиной всего сущего.

И кто пострадал от этого, если не женщины?

С тех пор они стали смотреть на меня иначе. С уважением и интересом, смешанным с легким недоверием или опаской. Не идеально, но меня это устраивало.

Помимо прочего, я обучала лекарству и новоприбывших женщин и рабынь других Домов, как мы условились с Хаальдом.

От других обязанностей меня освободили, но работы и без того хватало.

Я вставала затемно, ложилась за полночь. Спасалась лишь Благодатью.

Рутина стала моим якорем. Проверка запасов, разбор новых трав, которые привозили купцы или приносили воины из походов. Потом – варка, варка, варка.

От простых зелий до сложных, рецепты которых я узнавала в купленных Хаальдом книгах. Учила женщин различать травы на глаз и запах, запоминать их свойства. Показывала, как сделать мазь, которая заживляет мелкие ссадины за ночь, и отвар, который сбивает жар быстрее, чем хорошо знакомый мне по прошлой жизни парацетамол.

Лейза взяла на себя простые снадобья. Более способная Кэтрин и более опытная Альтид – мази и сложные зелья с долгой выдержкой и редкими ингредиентами.

Астрид схватывала все на лету и вскоре уже могла заменить меня у котла, если я отлучалась.

Я гордилась каждой из них. Гордилась тем, что мы делаем. И каждый вечер, падая на койку без сил, думала о том, что мы, женщины Эль Кхары, вели свою собственную невидимую войну против мужчин.

Ведь вместо разрушения мы выбрали созидание.

* * *

В один из дней я увидела, как Хаальд въезжает в ворота. С ним был верный Олав. Они возвращались с совета с союзными вождями.

Я подлетела к Хаальду, едва он спешился.

– Я понимаю, что вы заняты, но мне нужно… я хочу… – Я шумно выдохнула. – Вы не могли бы помочь Герде?

Как же сложно порой соблюдать субординацию! Мне и вовсе хотелось просто взять его за руку и потащить к старой рабыне.

В темных глазах отразилось удивление.

– Но я думал, ей стало легче. Она же ходит и ворчит, как в старые добрые времена!

– Мои зелья – как заплатка, – погасив вспышку раздражения, объяснила я. – Они лишь задерживают течение болезни, нейтрализуют часть симптомов. Но корень проблемы все еще в ней. Его нужно устранить. И для этого как нельзя лучше подойдет свет Галатии. Ну… я так думаю.

– Я пытался, – напомнил Хаальд.

– Не страшно, попытаетесь еще.

Хаальд фыркнул. Олав бросил на меня косой взгляд. Он уже почти привык, что я веду себя не как “нормальная” рабыня.

Почти.

Хаальд повернулся к нему, развел руками, будто говоря: “Ничего не поделаешь”.

Я закусила губу, чтобы спрятать улыбку.

Вместе мы вошли в главный дом, где уже вовсю кипела работа. Еще немного, и нам понадобится еще пара комнат для алхимической лаборатории.

Лекарки, шумно переговариваясь, готовили зелья или обсуждали новый рецепт, который недавно узнали от меня.

Я с удовольствием отметила, что граница между свободными женщинами и рабынями здесь стиралась.

К тому же, Лейза и Альтид больше не прислуживали женам и родственницам воинов Дома Торн. От этих обязанностей Хаальд освободил и их тоже – зелья ему были нужней. А к Кэтрин всегда в первую очередь относились как к поварихе.

Когда мы с Хаальдом вошли в комнату Герды, он сдержанно поприветствовал ее. Однако от меня не укрылось, как сильно он напряжен. Плечи сведены, кулаки сжаты.

Он волновался, хотя пытался этого не показывать.

Хаальд уже не раз призывал свет Галатии. Однако это происходило в моменты ярости, отчаяния и горячего желания постоять за себя. Когда внутри него бушевали эмоции, более свойственные элькхе, нежели желание защитить. И тем более – исцелить.

Последнее им и вовсе незнакомо.

Но я надеялась, что трепетное отношение Хаальда к Герде ему поможет.

Старая рабыня и впрямь выглядела неплохо, но у нее до сих пор был плохой аппетит и ее часто мучили боли. Не хотелось, чтобы так было всегда.

Кроме того, я боялась, что в какой-то момент ее организм попросту привыкнет к зельям, что снизит их эффективность.

Хаальд попросил Герду лечь. Положил ладони на грудь старухи и закрыл глаза.

Свет не заставил себя ждать. Вспыхнул на кончиках пальцев, охватил руки и разлился по телу Герды.

– Отлично, получается! – восторженно воскликнула я.

– Но я не знаю, что я должен ощущать, – признался Хаальд.

– Направьте свет внутрь Герды, – подсказала я. Так делал Вейлр, когда работал с больными. – Не поверхностно, а как можно глубже.

Теперь сияние полностью охватило тело Герды. Так продолжалось несколько минут.

Шумно выдохнув, Хаальд открыл глаза и отнял руки.

– Чувствуете что-нибудь? – с надеждой спросила я.

– Было тепло, приятно, – пожала плечами Герда. – Но больше ничего.

Что ж, тогда попробуем иначе. Я повернулась к Хаальду.

– Я могу стать вашим усилителем.

Он кивнул.

Я шагнула к нему. Осторожно коснулась его руки… и меня будто током ударило. Что-то пробудилось внутри. Жар разлился по телу. Сила загудела в кончиках пальцев.

Хаальд замер, глядя на меня расширенными глазами. Его тяжелый взгляд словно пригвоздил к месту и меня саму.

Воцарившуюся тишину нарушил ворчливый голос Герды.

– Вы тут собрались мне помогать или играть в гляделки?

Я рассмеялась. Хаальд, к моему удивлению, смутился.

Надо сказать, смущенный вождь-великан – очень непривычное зрелище. Но по-своему милое.

Словно зарядившись моей силой, Хаальд снова положил ладони на грудь Герды. На этот раз свет вспыхнул ярче. От сияния, объявшего тело старой рабыни, исходило ощутимое тепло. Даже… жар.

Вот только… Когда сияние погасло, желтизна ее кожи не ушла, в глазах не появился блеск, а губы не порозовели.

Болезнь не ушла.

Лицо Хаальда разочарованно вытянулось.

– Не расстраивайтесь, – мягко сказала я. – Это не поражение. Просто ваша сила еще не раскрылась окончательно. Это обязательно придет.

– Думаешь?

Хмурая складка меж густых бровей лишь углубилась.

– Да. Потому что я в вас верю.

Кадык Хаальда дернулся. Он неловко бросил “Спасибо”, будто само это слово звучало для него непривычно. И ушел.

Как только мы остались одни, Герда перевела взгляд на меня.

– И что между вами происходит?

– Ничего, – торопливо ответила я.

Наверное, слишком торопливо.

Она хмыкнула, но тут же посерьезнела.

– Будь осторожна, девочка. Рабыне влюбляться в господина опасно.

Я молчала, кусая губы. Не найдясь с ответом, направилась к двери.

Однако в спину мне донесся голос Герды.

– Хаальд всегда был замкнутым, закрытым для других. Ненадолго открывался только со мной. Потому что я знала все его тайны. Его родителей и братьев, его самого. Но только рядом с тобой он становится таким, каким я никогда не видела его за все эти десятилетия.

– Каким именно? – обернувшись, тихо спросила я.

Герда улыбнулась.

– По-настоящему живым.

60. Начать сначала

60. Начать сначала

Хаальд

Я стоял на вершине холма и смотрел на долину, где еще недавно дымились разоренные хутора. Теперь там строили.

Многое изменилось с того разговора с Евгенией. Я и сам не заметил, как ее слова проросли в моей голове, пустили корни. Начали менять то, что казалось незыблемым.

Первыми моими союзниками стали малые Дома.

Те, кто жил на границе голода и смерти. Те, у кого не было ульгрима, а с ним – и надежды.

Те, кто, как и я сам, устали от вечного кровопролития. Те, кто в силу слабости были вынуждены постоянно защищаться, теряя воинов и ресурсы в набегах более сильных Домов.

Зелья Евгении и ее учениц, как рабынь, так и женщин-элькхе, потекли на внутренний рынок. Сначала через третьи руки. Потом – открыто, потому что наши снадобья лечили лучше любых знахарок, а стоили дешевле.

Смешно. Я, элькхе, который всю жизнь учился убивать, стал главным поставщиком лекарств в Эль Кхаре.

Как и прежде, Знающий по моей просьбе читал мысли других вождей и воинов. И рассказывал о них мне. Сразу после приказа конунга там была одна только ненависть. Потом – любопытство. Потом – сомнение.

А сейчас за мной и вовсе закрепилась роль защитника, миротворца. Что для элькхе, мягко говоря, непривычно.

Слухи о моей борьбе за цельность Эль Кхары вместо вечного разъединения разносились повсюду.

Говорили и о моей силе. О свете Галатии, который я ношу в себе. О том, что я – эфирный дракон, как и повелитель Империи Инвиктус.

Элькхе-полукровки шептались об этом с благоговением. Для них я стал тем, кто смог подняться, не имея ульгрима. Тем, чья сила не убивает, а защищает и лечит. Тем, кто ничем не уступает самому императору.

Я не знал, правда ли это. Не знал, что значит быть эфирным драконом.

Но слухи определенно работали. Даже те, кто собирался в великий поход с конунгом, начали поглядывать в мою сторону. Если я действительно тот, о ком говорят... может, стоит иметь такого союзника?

В Дом Торн приходили молодые воины, которым надоело быть пушечным мясом в чужих войнах. Те, кто видел, как их братья гибнут за чужую славу. Те, кто хотел жить.

Приходили старые вожди, от которых конунг отрекся, когда они стали неспособны сражаться, как прежде. Когда они перестали быть полезны ему. Те, кто понял, что верность Ульгру и Бьорну Железному, его истинному сыну, не защищает от предательства.

И от участи быть выброшенными, словно мусор.

Приходили женщины, бегущие от побоев, от насилия, от дозволения мужчинам делать с ними что угодно. Я смотрел на них и видел мать, которую не смог защитить. Но их – мог.

Армия Света, как полушутя называла нас Евгения, росла.

И сейчас я находился на большом совете, где среди прочих Домов находился Дом Болго. Мой бывший союзник, ставший врагом.

Мои воины стояли за моей спиной наготове.

За мою голову назначена награда. Нам пришлось отразить уже не одну атаку на пути к другим Домам и к местам подобных сборищ.

Но мы выстояли. И вот я стою перед вождями Домов, которые все еще выбирали сторону. Я должен во что бы то ни стало склонить их на свою.

– Жизнь в Эль Кхаре может быть иной, – сказал я, обводя вождей пристальным взглядом. – Не такой, какой ее навязал нам конунг и устаревшие традиции наших отцов, дедов и прадедов.

Поднялся гвалт.

Я ждал. Когда шум немного стих, как ни в чем не бывало продолжил.

– Элькхе не обязательно убивать друг друга. Это выгодно конунгу. Это ему нужно, чтобы мы были разрозненны. Чтобы грызлись за клочки земли, пока он сидит на троне, смотрит на нас свысока и окружает себя сильнейшими, выжившими. Мы убиваем своих братьев, а он называет это волей Ульгра. Но чья это воля? Его или наша?

Вожди переглядывались. Одни хмурились, другие слушали внимательно, будто видели в моих словах отражение собственных мыслей.

– Мы, элькхе, грезим “великим походом”, который принесет нам золото и славу. Мы одержимы утопической, недостижимой мечтой о завоевании империи, где есть колдуны и артефакты. Где оружие совершеннее нашего. Где армия обучена и едина. Но вместе с этим мы продолжаем убивать друг друга. Мы уничтожаем Эль Кхару. Мы опустошаем свои земли, чтобы потом идти на чужие. Разве это не безумие?

Вождь Болго кашлянул со смущением в глазах. Вождь Скар помрачнел.

– Десятилетиями мы были разрозненны. Я же предлагаю вам объединиться. Возродить истинную силу Эль Кхару, о которой мы забыли. Мы утратили ее с тех самых пор, как нашу страну стали называть Непримиримыми Землями.

Поднялся шум пуще прежнего. Я слышал и оскорбительные выкрики в свой адрес, и поддерживающие, громогласные “Да!”

Главное, чтобы не воцарился хаос. Чтобы моя жажда единства элькхе не обернулась очередным кровопролитием.

И тогда в дверях показались новые фигуры.

Стражники расступились, пропуская их. Впереди шел вождь. Мой ровесник, элькхе с длинными темными волосами и цепким взглядом. С лицом, которое я не раз видел во снах.

Чаще – в кошмарах.

Соро. Раен Соро. Сын того, кто уничтожил мой Дом. Сын мерзавца, который убил моих родителей и братьев. Кто стер Дом Торн с лица земли, оставив только пепел и меня – мальчишку, который поклялся отомстить.

Меньше всего я ждал появления сына моего кровного врага там, где я призывал воинов к союзу и объединению.

Раен Соро шел через зал, и воины расступались перед ним. Краем глаза я видел, как Олав положил руку на рукоять топора. Братья Скель по другую сторону от меня сделали то же самое.

Я смотрел на сына своего врага, а в моих венах вскипала ярость. Годами я мечтал об этом мгновении. О том, чтобы встать перед вождем Дома Соро и потребовать возмездия. Чтобы его кровь смыла позор моего Дома.

И заполнила дыру в моей душе.

Воздух вокруг накалился. Соро будто этого не заметил. Или не придал значение.

Он остановился напротив меня.

– Ты говоришь о мире. Об объединении. О том, чтобы забыть старые обиды. – Соро посмотрел мне в глаза. – Но готов ли ты сам зарыть топор войны? Готов ли забыть то, что было между нашими Домами?

Этого вопроса я ждал меньше всего.

Разумеется, все это время я наблюдал за Домом Соро. Я знал, что они не проиграли ни одной битвы с другими Домами. Потому другие вожди предпочитали обходить их стороной.

Я знал, что старый вождь, Арген Соро, прикован к постели. Десятилетия войны не могли не сказаться на нем. Я злорадствовал, когда конунг отверг его, назвал слабым, несмотря на все его кровавые победы. Знал, что старший Соро болезненно воспринял это.

Судя по тому, что Раен заявился на собрание, его это тоже задело. А может, он изначально был другим. И, в отличие от Аргена Соро, война не вдохновляла его.

Я молчал под пытливыми взглядами вождей.

Все эти годы я жил мечтой о мести.

Она вела меня, когда я стал сиротой. Когда выживал в лесу.

Она грела меня, когда я собирал свой Дом по крохам. Она кричала во мне, когда я брал Клык у первого побежденного вождя.

Месть была моей целью. Смыслом всей моей жизни. Единственной правдой, которую я знал.

И теперь сын моего кровного врага стоял передо мной и спрашивал: готов ли я забыть о ней?

Я вспоминал о матери. О ее взгляде, когда она поняла, что все кончено. О братьях, чьи голоса я слышал в огне. Об отце, который умер, защищая нас.

Я думал о всех тех воинах, которые пришли ко мне и стали частью Дома Торн. О словах Евгении: “Ты можешь быть другим”.

Думал о том, что если продолжу идти путем мести и убью Раена, то обесценю все, что проповедовал последнее время.

Ведь жажда возмездия – одна из причин того, что война в Эль Кхаре не смолкает.

Да, многих элькхе ведет цель показать себя достойным перед Ульгром. Но что происходит дальше?

Насилие порождает насилие.

Один Дом уничтожает другой. Один вождь лишает другого отца или сына. Тот, собрав силы, приходит мстить. И конца и края этому нет.

Потому что замкнутый круг не разорвать, если не сделать первый шаг.

– Да, – хрипло сказал я.

Я ощущал вес одного-единственного слова. Произнести его было невероятно тяжело. Почти невозможно.

И все же я нашел в себе силы пойти дальше.

– Я готов забыть о нашей вражде. Готов отказаться от кровной мести, если Дом Соро станет союзником Дома Торн.

Гул волной прокатился по залу. Многие воины смотрели на меня с изумлением. Многие понимали, что это значит для меня.

– Тогда и я готов стать союзником Дома Торн, – сдержанно кивнул Раен. – Мы не обязаны продолжать войну наших отцов. Не обязаны повторять их ошибки.

Он шагнул вперед, протягивая руку. Я смотрел на его ладонь, едва веря в происходящее. Тряхнув головой, протянул в ответ.

Мы сжали запястья друг друга – так, как делают вожди, когда заключают союз.

Я смотрел на свою руку, сжимающую руку сына врага. Я только что отринул, отпустил что-то, чем жил всю свою жизнь.

– Мы начнем все сначала, – хрипло сказал я, глядя в глаза Раена. – И проложим свой собственный путь.

Посмотрим, куда он нас приведет.