Лекарка для варвара. Проданная дракону (СИ)

Текст добавлен: 31 июля 2026, 19:00

Текст книги "Лекарка для варвара. Проданная дракону (СИ)"

Автор книги: Марго Арнелл

Жанр:

Бытовое фэнтези

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Назад к карточке книги

55. Пора нападать

Хаальд

Знающий, несколько дней назад отправленный мной на разведку в один из Домов, наконец вернулся.

Я встретил его прямо у ворот. Хмурые и молчаливые братья Скель шли по бокам от колдуна в неизменном черном балахоне и серебряной маске.

– Конунг объявил тебя вне закона, – сказал Знающий.

Вероятно, прочел это в мыслях воинов чужого Дома.

Я ждал иных вестей. Но услышанное меня не удивило.

– Он призывает все Дома Эль Кхары выступить против тебя, предателя и почитателя богини-шлю…

– Я знаю, кем Бьорн меня считает, – сухо перебил я. – И кем он считает Галатию – тоже.

Знающий едва заметно кивнул.

– Тот, кто принесет твою голову, получит награду. Земли, золото, возможность отправиться в великий поход на Империю.

– Разве список вождей уже не утвержден?

– Ваш конунг отложил поход.

– Ради меня? – изумился я.

Новый кивок.

– Дескать, сначала нужно очистить Эль Кхару от скверны. Потом уже воевать с Империей.

Весьма странно. Что за странная одержимость мной? Точнее, моим убийством?

Я невольно усмехнулся.

Когда-то я мечтал, чтобы Бьорн Железный заметил меня. Чтобы сказал мне, что я достоин. Чтобы взял с собой в поход и позволил поравняться с легендой, которой для меня был он сам.

Что ж, он определенно меня заметил.

Наверное, я должен был злиться, что все случилось именно так. Должен был бояться за свою жизнь.

Но вместо этого ощущал нечто совершенно иное. Как будто впервые за всю мою жизнь с моих глаз спала пелена. И я впервые видел Бьорна Железного по-настоящему.

Он разрешил пролить кровь в Арг Хольме. Там, где веками запрещалось даже обнажать оружие. На территории, десятилетиями традиций свободной от вражды. Он нарушил этот закон ради меня.

Не потому ли, что увидел во мне угрозу? Не в Доме Торн – во мне самом. В том даре, который пылал у меня внутри. В том, что я – другой, “неправильный” элькхе.

Настолько сильную угрозу, что пожелал немедленно ее устранить?

Я вспомнил, как Бьорн смотрел на меня тогда, в Арг Хольме. В его глазах было не только презрение, но и опаска.

Неужели конунг, обладатель сильнейшего ульгрима, может бояться какого-то вероотступника?

Прежде, ослепленный обожанием, поклоняющийся Бьорну, как “истинному сыну” Ульгра, я не ставил под сомнение его решения. Но теперь…

Почему он потворствует вечной войне в Непримиримых Землях? Почему позволяет Домам истреблять друг друга, уничтожать Эль Кхару? Почему даже не пытается нас объединить?

Когда я, будучи незрелым юнцом, спрашивал об этом отца, он говорил: такова воля Ульгра.

Наш бог любит войну, и вмешательство в справедливое противостояние между Домами – грех. Конунг лишь следит, чтобы войны не перешли в самоуничтожение. Не дает жечь святилища. Не позволяет убивать жрецов.

Но какой бог будет благоволить тому, чтобы страна, в которой ему поклоняются, стремилась к саморазрушению? Зачем ему нужно, чтобы его народ уничтожал сам себя? Чтобы лучшие воины гибли не в походах на врагов, а в бесцельных склоках между соседями?

Может, в том и суть? И цель конунга, как “истинного сына” Ульгра – держать элькхе в вечной войне, чтобы они никогда не стали единой силой? Чтобы всегда были слабы, разрозненны, зависимы от того, кто сверху раздает награды и милости?

Может, конунг боится того, что Дома в какой-то момент объединятся и свергнут его? Если Дома перестанут враждовать между собой, всю свою природную ярость или недовольство происходящим в Эль Кхаре они обратят на конунга. А так они выплескивают жестокость, не угрожая трону.

А еще это естественный отбор. В междоусобицах побеждают сильнейшие вожди. Конунг опирается на них, выдает за них дочерей, привлекает на свою сторону. Слабые Дома вырезаются или поглощаются.

Возможно, Бьорн даже считает, что таким образом элькхе становятся сильнее.

А он остается верховным арбитром, вершителем судеб и голосом самого Ульгра.

Тем, кто сидит на недосягаемой высоте и смотрит, как волки грызутся внизу.

Я прикрыл глаза. Как я раньше этого не видел? Как я мог быть так слеп?

Ни дать ни взять, щенок, который смотрит на хозяина и ждет, что ему кинут вкусную косточку или погладят по голове.

Я молился Ульгру, чтобы он дал мне силу. Лез из кожи вон, чтобы заслужить его благословение. Верил, что если буду достаточно предан, достаточно силен, достаточно жесток, бог заметит меня.

И подарит мне ульгрим.

А он не замечал. Потому что ему не нужны сильные. Ему нужны те, кто не задает вопросов. Те, кто верит, что война – это святое, а смерть в честном бою – высшая из наград.

– Вождь! Нападение!

Я обернулся. Во двор влетел запыхавшийся Олав.

– Где?

– У западного частокола. Их много. И... – Он запнулся. – Вождь, там Торвард.

Я не поверил сначала. Думал, ослышался.

– Что?

– Торвард. Он ведет их всех.

Мир сузился до одной точки. Я схватил топор и побежал, громогласно призывая своих воинов.

Чужие стояли у ворот.

Торвард – впереди, за ним остальные. Мои бывшие воины, вместе с ним покинувшие Дом Торн.

Те, кого я знал годами. С кем ел из одного котла. Те, кто называл меня вождем.

Теперь они смотрели на меня как на врага.

Торвард шагнул вперед. Лицо жесткое, чужое. А в глазах ничего, кроме ненависти.

– Ты предал нашего бога. Ты – позор рода.

Он сплюнул мне под ноги. Хорошо хоть, не в лицо.

Я сжал топор до побелевших костяшек. Внутри поднималось что-то темное, тяжелое. Я мог бы ударить. Мог бы крикнуть, что он не прав. Мог бы...

Торвард ударил первым.

И это был ульгрим.

Волна боли накрыла меня. Скрутила внутренности в узел. Выбила из легких весь воздух.

Я упал на колени, хрипя от невыносимой боли, какой не испытывал никогда. Она была так сильна, что я должен был умереть прямо на месте.

Не умер лишь потому, что внутри меня зажегся свет.

Я не звал его. Он пришел сам. Возможно, виной тому мое недавнее прикосновение к руки Евгении.

А может, причина в другом.

В голове зазвучал ее голос: “Почему, призывая свет, вы не исцелили себя?”. “Может, вы не чувствуете себя достойным этому дару? Или все еще сопротивляетесь ему?”

Что ж, самое время перестать сопротивляться.

Под изумленным взглядом Торварда я тяжело поднялся на ноги, опираясь на колено.

– Ты восстановил Клык Ульгра, – прохрипел я.

Торвард с ледяной усмешкой покачал головой.

– Это моя собственная сила. Но я сделал то, чего ты не смог.

Он ударил снова, прежде чем я успел что-то сказать.

Ульгрим вырвался из тела Торварда, сминая сам воздух, заставляя его дрожать. Не знаю, как, но я его чувствовал.

Теперь сила Торварда – откуда бы она в нем ни взялась – была направлена не на меня одного. Теперь он собирался уничтожить всех воинов за моей спиной. А после уничтожить Дом Торн.

Эта мысль и последующая за ней ярость придали мне сил.

Свет хлынул из меня, поглощая смертоносную волну. Ульгрим натолкнулся на ослепительную силу Галатии, будто прилив – на скалу.

Торвард, хоть и ожидал от меня проявления дара, будто бы не ожидал такой мощи. Усмешка исчезла, самоуверенность сменилась замешательством.

Он зажмурился, заслонился рукой. Но свет Галатии легко миновал любые преграды. Проходил сквозь его веки, сквозь кожу, проникал внутрь, ослепляя.

Мои воины рванули вперед. Они сражались как одержимые – с новой яростью, с новой верой. Люди Торварда – мои бывшие люди – дрогнули. Свет слепил их, путал, лишал возможности действовать и отвечать на удары, которые сыпались на них со всех сторон.

Я шагнул к Торварду и схватил его за горло.

– Сдавайся.

Он смотрел на меня невидящим взглядом. Я просто не знал, как погасить льющийся из меня свет.

– Будь мужчиной, убей меня, – прошипел бывший соратник.

Я не убил.

Вместо этого я отвел Торварда в подземелье и велел позвать туда Знающего.

Когда колдун пришел, Торвард сидел у стены связанный. Глаза все еще слезились и он не мог открыть их полностью.

Потому и не знал, кто находился в подземелье вместе со мной. На то и был расчет.

– Откуда у тебя ульгрим? – спросил я.

Торвард молчал.

Я кивнул Знающему. Тот закрыл глаза, потянулся мыслями к пленнику.

– Он нашел мага с редким даром. Того, кто крадет чужой дар и передает другим. Тем, кто хорошо заплатит.

Торвард дернулся, стиснул зубы. А я даже не знал, что подобная магия существует.

– Он убил нескольких вождей, – продолжал Знающий. – Перед смертью колдун забирал их силу, чтобы наделить его ульгримом, а после усилить его.

Я во все глаза смотрел на Торварда. На человека, который был мне ближе всех. Которого я считал своим братом.

– Что с тобой стало? – глухо спросил я.

– Я – элькхе, – процедил он. – Мы не можем иначе. Мы берем силу. Мы убиваем слабых. Мы идем по головам. Это наш путь. Он был и твоим тоже, пока ты не свернул. А я… Я сделал то, что должен был сделать ты. Вытравил из себя силу Галатии ульгримом. Теперь Ульгр не отвернется от меня!

Я лишь покачал головой.

В одном Торвард прав – это больше не мой путь.

Я развернулся и направился к выходу. Я не собирался убивать бывшего друга, несмотря на то, что тот был готов убить меня.

Может, это и слабость. Плевать.

Выбравшись из подземелья, я направился к толпящимся во дворе воинам.

– Что теперь? – бойко спросил Олав.

Битва закончилась слишком быстро, а горячка боя еще не схлынула. Он жаждал еще.

– Когда Знающий прочтет мысли Торварда, мы пойдем на его Дом и завладеем им.

Набеги на чужие земли никогда не совершаются полным составом воинов и наемников, ведь в то же время кто-то может напасть на их Дом.

А мне, как всегда, нужны были воины. Мы заберем всех, кого привлек Торвард. Согласятся ли они воевать под моим началом – уже другой вопрос.

Сколько Домов я должен взять, чтобы элькхе поняли, что можно быть сильным и без ульгрима? Что можно одерживать победу без убийств, без пролитой понапрасну крови?

Не знаю. Но мне надоело отсиживаться здесь. Надоело лишь отражать чужие атаки.

Пора нападать.

56. Пленник

Я принесла Герде очередное зелье. Очередную Благодать.

Она выпила, не морщась – Благодать не горчила, а оставляла тонкий привкус меда.

– Спасибо, девочка, – зажмурившись, словно большая кошка, проговорила Герда. – Руки у тебя золотые, прям как это зелье. С каждым разом все легче дышится.

– Но оно только поддерживает организм, – вздохнула я. – Полностью вылечить вас я не могу.

– А я и не жду чуда, дитя. У меня никогда не было столько сил. Даже до болезни. Так что твои зелья – уже подарок судьбы.

Я кивнула, но продолжала понуро смотреть на опустевший флакон. Мне все еще казалось, что я делаю недостаточно.

Вот только одними травами и зельями большего не добиться.

Даже в моем мире Герде потребовалась бы операция. Резекция печени, чтобы удалить часть органа с опухолью. Или радиочастотная абляция – разрушить опухолевую ткань током.

Были и другие способы, но что толку? В нынешних реалиях они недостижимы.

Сейчас я проводила нечто вроде иммунотерапии, использую магические эффекты зелий. Но для полноценного исцеления нужен более серьезный подход.

– Хаальд обязательно научится управлять своим даром, – с жаром сказала я Герде. – Научится использовать силу прицельно, точечно. Тогда он сможет вам помочь.

Ведь мало устранить саму опухоль – есть еще и метастазы. Исцелить их Вейлр не смог. Хаальд должен с этим справиться.

Он – эфирный дракон. Силы Галатии в нем куда больше.

Герда посмотрела на меня с теплотой.

– Ты веришь в него.

– Я верю в его дар, – смутившись, сказала я.

– Только ли?

Я не нашлась, что ответить. Хотела было отшутиться, но в этот миг увидела вспышку яркого света за домами.

Хаальд снова сражался с кем-то неподалеку.

Сердце пропустило удар.

Разумеется, я боялась. Можно сколько угодно жить среди элькхе, сколько угодно раз становиться свидетелем очередной битвы, но… война есть война. Привыкнуть к ней тяжело.

А может, невозможно вовсе.

Но неизменный страх внутри меня смешивался с надеждой. Хаальд снова призывал силу Галатии. Значит, шаг за шагом, он все больше принимал свой дар.

– Снова воюют? – спросила Герда устало.

– Похоже на то.

– Знаешь, я часто думаю: как бы все сложилось, если бы Хаальд родился и вырос не здесь? А в Даневии или в любом другом краю Империи. Главное – не в Эль Кхаре, где эта бессмысленная война не утихает ни на день.

На лицо старой рабыни легла тень. Я все больше убеждалась в мысли, что, несмотря на разницу в положении, Хаальд был для нее как сын.

– Он мог бы стать другим, – тихо сказала Герда. – Таким же сильным, упрямым и смелым, но не вынужденным вечно сражаться и убивать.

Наверное, так, но…

Я поймала себя на странной мысли, от которой мне вдруг стало неуютно.

Если бы Хаальд вырос за пределами Эль Кхары, мы бы никогда не встретились. Возможно, я сбежала бы из Дома Воргата, добралась до герцогства, до хижины Вейлра. Возможно, сейчас я жила бы в его деревне, варила зелья и лечила крестьян. Была бы свободна.

Еще пару недель назад я бы сказала, что это – лучший исход. Что я отдала бы все за свободу. За право идти, куда захочу, и делать, что захочу.

Но теперь…

Теперь я учила других женщин лекарскому делу. Помогала Герде. Я была нужна здесь. И, признаться, в последнее время почти не ощущала себя невольницей.

А еще я получила возможность узнать Хаальда Торна. Видеть его, говорить с ним, быть его Истоком.

Я нахмурилась.

Мне не нравились эти мысли. Я ведь не из тех, кто променяет свободу на мужчину. Тем более до сих пор чужого мне, все еще загадочного и, несомненно, опасного.

Но и представить, что я никогда бы его не узнала, тоже не могла.

Я невольно вздрогнула, когда в дверях возник Хаальд. Как будто из моей головы каким-то неведомым образом перекочевал сюда.

Он казался уставшим – наверняка выплеск силы вымотал его.

– Мы взяли пленных, – сказал Хаальд, глядя на меня. – Среди них даневиец. Думаю, ты захочешь ему помочь.

Ну конечно, ведь герцогство Легранд, откуда родом Айрис, было частью Даневии.

Меня приятно удивило то, что Хаальд дал мне возможность помочь соплеменнику. Впрочем, это могло говорить и о том, что тот находится в тяжелом состоянии.

Для простой перевязки можно было вызвать любую из рабынь, которых я обучила. Мои же навыки Хаальд явно успел оценить по достоинству.

Как реаниматолог, приученный оказывать помощь пациентам в критическом состоянии, я умела действовать быстро и без колебаний. Что не раз пригождалось, когда речь шла о жизни и смерти.

Потому к самым тяжелым воинам Хаальд направлял именно меня.

Я кивнула и направилась следом за ним, оставив Герду отдыхать.

Подземелье я увидела впервые.

Когда мы спустились по каменным ступеням, меня пробрал озноб. Не столько от сырости и самой температуры, сколько от осознания, что под домом, где я работала и где жил Хаальд, оборудована настоящая темница.

Наверное, если ты элькхе, иначе никак.

Впрочем, из разговоров воинов я знала: многие элькхе вообще не держат пленных.

Часть захваченных присоединяются к новому Дому сразу – от безысходности, ради заработка, просто чтобы выжить. Других пытают, чтобы сломать или убедить “сотрудничать”. Тех, кто не сдается даже под давлением, убивают.

Кто захочет кормить лишний рот?

Однако Хаальд, судя по всему, не оставлял надежды переубедить пленных примкнуть к нему.

В большой камере я увидела несколько воинов. Некоторые были ранены. Но Хаальд повел меня дальше, к одиночной клетке в самом конце коридора. Отпер решетку и пропустил меня.

Внутри на цепях висел человек.

Лицо в кровоподтеках, губа разбита, один глаз заплыл. Гематомы застарелые, желтоватые по краям. Одежда дорогая, но разорвана и вся в крови. Тоже не свежей – она успела запечься на ткани.

Судя по характеру порезов и тому, что я видела под разорванными жилетом и рубашкой, его пытали.

Не Хаальд, конечно. Он бы не стал.

Я внимательно осматривала раны, как вдруг пленник заговорил.

– Айрис? – ошеломленно спросил он.

Я в то же мгновение узнала этот голос, несмотря на его слабость и хрипоту.

Холодея, подняла взгляд.

Передо мной на цепях висел Рейвен Легранд. Мой бывший муж.

57. Быть рядом

Я буквально остолбенела.

Рейвен Легранд висел на цепях в подземелье элькхе, избитый и окровавленный. И смотрел на меня с тем же презрением, что и прежде.

– Айрис, – прохрипел он. Его разбитые губы растянулись в ухмылке. – Значит, мой план удался. Ты – рабыня. Пленница этих варваров.

Я расправила плечи и приподняла подбородок, заглядывая этому уроду прямо в глаза. Точнее, в единственный открытый.

– А ты нет? – с достоинством осведомилась я.

Он побледнел. Глаз сузился, в нем вспыхнула ярость. Но ответить Рейвен не успел.

– Вы знакомы? – раздался голос Хаальда.

Он стоял чуть позади меня, но я отчетливо чувствовала исходящее от него напряжение.

– Почему он называет тебя Айрис?

– Потому что она – Айрис Торнвуд, – выплюнул Рейвен. – Моя бывшая жена.

– Которую ты лишил магии, чтобы передать ее своей любовнице, – процедила я. – И продал на рынке, как вещь.

Рейвен перевел взгляд на Хаальда. Ухмылка вернулась на его лицо.

– Может, я заслуживаю послабления за то, что привел вам такую лакомую добычу? Вы уже успели ее опробовать?

Меня всю передернуло от отвращения. Руки сжались в кулаки.

Хаальд шагнул вперед.

– Я скажу, чего ты заслуживаешь.

Он ударил.

Резко, коротко, без замаха. Кулак встретился с лицом Рейвена. Голова герцога мотнулась в сторону. Из носа хлынула кровь.

Рейвен ошарашено таращился на Хаальда.

“Элькхе, который заступился за рабыню?” – вот что сквозило в его взгляде.

Я прикрыла глаза, делая глубокий вдох.

Галатия, спасибо тебе за то, что в этом мире я очнулась только в момент развода. И мне не пришлось делить постель с этим мерзким напыщенным червяком.

Я взглянула на Хаальда.

– Что он здесь делает?

– Он колдун. Или маг. Или как вы, даневийцы, называете таких, как он? В общем, он использовал свой дар, чтобы вытянуть магическую силу из вождей и передать ее Торварду.

Я вскинула брови. Разумеется, я помнила его бывшего соратника. Того, кто отплатил за спасенную Хаальдом жизнь предательством и уходом из Дома Торн.

– Так Торвард завладел силой ульгрима.

Вот значит как…

Я повернулась к герцогу. Едко осведомилась:

– Что, не договорились с ним о цене? Или он не предложил цену вовсе? Поэтому тебя пытали, пока ты не согласился? Ведь ты вряд ли так принципиален, что отказывался красть у чужих людей дар. Раз сделал это с собственной женой.

Рейвен стиснул зубы, мрачнея с каждым моим словом.

Значит, я угодила в цель.

– Хорошо. Надеюсь, это было больно.

Я подошла к нему вплотную.

Рейвен дернулся, прижался спиной к стене. Его взгляд в панике заметался по моим рукам, будто он ждал, что в них окажется оружие.

Герцог что, боялся меня? Хрупкую молодую женщину, которую когда-то вышвырнул на улицу?

Видимо, уловил нечто новое в моем тоне и в моих глазах.

Да, урод, я не Айрис. И жизнь среди элькхе еще больше закалила меня.

Я бесстрастно осмотрела его. Ощупала ребра – кажется, целы. Проверила пульс – частый, слабый. Гематомы на лице и корпусе. Обезвоживание, запавшие глаза. Некоторые порезы и более глубокие раны воспалены.

– Его жизни ничего не угрожает, – заключила я, глядя на Хаальда. – Но он потерял много крови. Нужно обработать раны и напоить восстанавливающим зельем.

– Ты будешь его лечить? – с нескрываемым удивлением спросил он.

Я пожала плечами.

– Я врач. Кроме того, у него будет ребенок. Уж лучше такой отец, чем никакого.

Тут же задумалась: а так ли это?

Для ребенка, который появится на свет, может, и лучше вовсе не знать этого человека. Но я не имею права решать за него. И уж точно не оставлю Рейвена медленно умирать от заражения крови. А оно непременно начнется, если не обработать раны.

– Я принесу все необходимое.

Хаальд кивнул. Его взгляд скользнул по Рейвену, и в голосе зазвенела сталь:

– А я пока присмотрю за твоим гостем.

Почудилось, что герцог поежился.

Я вернулась несколько минут спустя, но не одна, а с Лейзой.

Она несла миску с теплой водой и чистые тряпицы, я – флаконы с мазями и зельями. Рейвен смотрел на нас обеих исподлобья и с явным подозрением. Хаальд небрежно прислонился к стене, сложив руки на груди.

– Сегодня ты будешь наглядным пособием и манекеном, – почти ласково сказала я Рейвену.

Я уже не раз объясняла Лейзе, как правильно промывать рану, чтобы не занести грязь. Как накладывать мазь – тонким слоем, не втирая, чтобы не повредить воспаленную кожу. Как бинтовать запястья – не слишком туго, чтобы не нарушить кровоток.

Теперь же мне выпал шанс проверить, чему она научилась.

И да, Лейза была не самой старательной из моих учениц. Но ведь все мы когда-то начинали… Учения без практики не бывает, верно?

А у нас как раз появился своеобразный медицинский манекен-тренажер.

Под моим надзором Лейза приступила к обработке и перевязке. К отсутствию всяческого опыта прибавилось то, что она резковата и несколько… равнодушна.

Перетянула повязку на левой ноге так, что Рейвен зашипел. Надавила на рану на груди, заставив его дернуться и выругаться сквозь зубы. Мазь в ссадины втирала слишком сильно, задевая поврежденные ткани.

Я поправляла ее, наставляла на будущее, но позволяла продолжать.

К концу лечения Рейвен был еще бледнее, чем прежде. Я заглянула ему в глаза.

– Ну что, нравится чувствовать себя бездушной вещью?

Рейвен молча буравил меня ненавидящим взглядом.

Я кивком отпустила Лейзу. Бросила грязные тряпки в миску с отваром. Хаальд вызвался помочь донести до комнаты рядом с кухней таз с водой.

На днях я убедила его, что еда и зелья должны вариться и храниться в разных комнатах. Так что рядом с кухней я оборудовала нечто среднее между аптечным пунктом и алхимической лабораторией. Хаальд соорудил там очаг, грубый стол и шкаф для снадобий.

– Мне называть тебя Айрис? – спросил он, задумчиво глядя на меня.

Я покачала головой.

– Айрис Торнвуд больше нет.

Слова прозвучали горько, но быть правдой от этого не перестали.

Женщина, чье тело я носила, исчезла. Растворилась в прошлом, которое я не выбирала.

– Мне понравился урок, который ты преподала бывшему мужу.

– Надеюсь, Рейвен его запомнит. – Я усмехнулась. – Хотя с большей вероятностью он просто возненавидит меня. И при любом удобном случае отомстит.

– Я никогда этого не допущу, слышишь? – твердо сказал Хаальд. – Никто не посмеет причинить тебе боль.

От его слов что-то перевернулось у меня внутри.

Я смотрела в темные глаза Хаальда и чувствовала, как стена льда, что держала меня на расстоянии от него, неумолимо тает. Хочу я этого или нет.

Но…

– Никто не посмеет причинить мне боль, пока я служу вам, верно?