Текст книги "Осколки тени и света (СИ)"
Автор книги: Мара Вересень
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)
Сегодня он придет со своей чашкой и кистью…
С каждой новой процедурой что-то неуловимо менялось, будто внутри меня кто-то проворачивал тугое колесико механических часов, сжимая пружину все плотнее. Эверн старательно избегал смотреть в глаза, больше не угрожал своим богатым прошлым, но полярная эмоция, которую он во мне вызывал, становилась все ярче.
А в том, что случилось, были виноваты одинаковые кружки. И обстоятельства, и нервы, и в конце концов он привлекательный мужчина, а я дама в беде. Но кружки, конечно же, – в первую очередь.
Когда мы ввалились в зал (я ввалилась, Эверн вошел), оставив лошадей специальному типу во дворе, никто на нас особого внимания не обратил. Поселок, даже скорее городок, был вполне оживленным и по вечернему времени в таверне при гостинице и без того посетителей хватало. Но свободный стол нашелся и даже разносчик явился почти сразу, притащив чаши, чтобы вымыть руки, и принял заказ.
Эверн как всегда сурово молчал, у меня как всегда все ныло. Я немного злорадно пошутила про линялую лошадь, а вампир вдруг улыбнулся, как совершенно обычный парень, которому весело. Глазами и ртом. Даже клыков почти видно не было. Я споткнулась об эту его улыбку, будто мне в лоб кружкой стукнули. За кружку и схватилась – нам как раз подали ужин. Первые несколько глотков провалились, и только потом, чуть отойдя от впечатлений, я поняла, что пью вовсе не пряный квас. Внутри сделалось тепло, а в голове немного шумно и легко. Главное, меня почти перестала беспокоить поясница, копчик и то, что пониже. Сидеть стало на порядок приятнее, и вообще все вокруг сделалось приятнее, даже носатый трактирщик. Эверн вообще…
Я сбежала.
Когда схлынул адреналин, меня повело. Вымыться еще смогла, а до постели добрести уже нет. Помню, как присела на стул и все.
Разбудили руки. Я лежала, меня аккуратно раздевали. Распустили тесьму на рубашке, в которой я собиралась спать, и открыли грудь и живот. Столик, что прежде был в углу, теперь стоял у самой постели. Тускло тлел светильник, отбиваясь мягкими бликами на поверхности вязкой смеси в чашке и отражался искрами на тонких иглах и лезвиях из магического льда в открытом футляре рядом. Кисточка лежала поперек чашки ворсом на краю, щетинки прогнулись, еще немного и съедет вниз, в темное и густое с терпким запахом железа.
Ниже…
Рука перехватила. Длинная кисть, запястье с чуть выпуклой вилкой вен. Кожа, гладкая и матовая, на внутренней стороне руки казалась тоньше и светлее, дорожки вен тянулись выше, по предплечью, ныряя в подвернутый рукав.
– Вы говорили, что нужна и моя тоже, – я старалась говорить отстраненно, но в комнате явно стало светлее. Приподняла руку запястьем вверх, протянула. – Вот, добровольно. Надрежете или так… сами?
Я не рискнула посмотреть в глаза, только на подбородок, наткнулась на губы, заметалась взглядом по щеке, запуталась в тени от ресниц и упавших на висок и лоб темных прядях.
Вампир сцепил зубы, аккуратно взял за руку, придавливая пальцем вены на запястье, провел подушечкой пальца, будто погладил, поднес к губам, склоняясь, вдохнул, замер на миг и подул, стало горячо и тут же – прохладно. Лезвие мелькнуло, я даже не почувствовала ничего, но с запястья потекло, чуть ниже того места, где палец Эверна придавил венку. Еще одно дуновение, невнятный шепот, от которого заныло за ушами, немного в груди и захотелось сжать колени. Ранка стянулась, а моя кровь упала в подставленную чашку.
Он ничего не ответил на мои нервные слова и продолжал молчать, а когда кисточка коснулась кожи, было иначе, чем раньше.
Я, окончательно потерявшись в том, что со мной происходит, отвела взгляд и смотрела на блики, пляшущие по серпикам лезвий, и как край кисточки окунается в чашу и выныривает, как медленно набухает на конце, норовя упасть, темная глянцевая капля. Прислушивалась, как влажный ворс касается меня, оставляя прохладные, мгновенно наливающиеся жаром штрихи, завитки и точки. Постепенно опускается от ключиц к ложбинке, замирая над солнечным сплетением, очерчивает полулуниями бисерных знаков грудь, затем спиральной дорожкой метит живот и снова замирает. В миллиметре от кожи. Как и его рука.
Затем кисть вернулась в чашку, а рука на живот, на не успевший взяться рисунок. Там, под его рукой – эхо пульса, частило, вздрагивало. Я все еще не смотрела. Накрыла его пальцы своими, подтянула выше, смазывая нанесенную вязь, туда, где под ребрами билось, и прижала. Проступившие когти кольнули кожу, я вздрогнула и прикусила губы, чтобы удержать хлипкую преграду между тем, чего делать не стоило бы, и тем, чего мне сейчас хотелось. Эверн слышал меня и мой запах. И мой пульс. И кровь на коже, что смешал со своей. И мою… жажду? Наверное, я тоже немного вампир, раз мне важен запах. У Ромиса он, как у смеси в чашке – железо и влажный полумрак комнаты, которую в дождь оставили с открытым окном.
– Эленар, – голос шелестел и похрустывал, шуршал, как вода по жестяному отливу или край лезвия, если вести им по коже, – посмотри, я должен знать.
– Ты знаешь, – с трудом разлепив немеющие губы прошептала я.
– Я бы хотел еще и видеть, – его рука, освободившись от моих, нырнула под спину, приподнимая меня, а другой он развернул лицо к себе. Я дрожала, упрямо сомкнув веки, стыдясь желания, причиняющего почти физическую боль.
– Посмотри, посмотри, светлячок, – шептал он, едва касаясь моих губ прохладными своими, становящимися все горячее с каждым новым прикосновением, – просто немного тепла. Нужно. А ты такая теплая.
– Возьми, – устав бороться с собой, сдалась я, посмотрела в рубиновый мрак, пробуя его губы, потрогала кончиком языка опасно острые клыки и запрокинула голову, подставляя беззащитно бьющуюся жилку на шее под жадные поцелуи.
Глава 10
Открыв глаза тем следующим утром, я, наверное, впервые с начала этой безумной гонки поверила, что все может закончится благополучно.
Ночь сбежала и страс(ш/т)ное чудовище, заставлявшее меня издавать неприлично громкие звуки удовольствия, превратилось обратно в сурового и неумолимого охранника. Эверн вел себя как обычно, и я тут же прекратила моральные терзания. Откуда у беглой жены мораль? Так, видимость одна, и ту попробуй разгляди.
Рисовать оберег пришлось заново, причем вторая попытка закончилась тем же, чем и первая. Ближе к утру мы справились с задачей, а мне, удивительно, хватило нескольких часов, чтобы выспаться. Еще бы, ведь хладен анФеррато сторожил меня самым надежным образом, находясь рядом со мной в одной постели, а не прячась по теням непонятно где.
Едва отъехали, я занялась тем, что наверняка делают все женщины – принялась сравнивать кавалеров. Это помогло отрешиться от нытья в мышцах, впервые ноющих не от седла.
Я не знала других мужчин кроме Драгона, тем занятнее мне было сопоставлять имеющийся опыт с новоприобретенным. От воспоминаний кровь прилила к лицу, сердце забилось, и Ром тут же обжег глазами, поворачиваясь в мою сторону, что только добавило огня и мне, и моей шевелюре.
Спустя всего пару часов, он вдруг скомандовал остановку, велел спешиться, перевьючил лошадей, уложив часть вещей с линялой Ведьмы на Тьму и взял меня к себе, усадив боком.
– Что не так?
– Ерзаешь, будто в первый день, – со значением ответил вампир, – устал следить, чтоб не свалилась.
– Вы такой заботливый, хладен Эверн.
– Ромис.
– Спасибо, что напомнили, а то с ночи как-то подзабылось.
Меня тут же прихватили зубищами за край уха, призывая к покорности, но покорность не призвалась, только щекотка и желание поболтать. Так я узнала, что мы не избавились от линялой Ведьмы, потому что две лошади, какие ни есть, лучше одной на двоих, а теперь едем на одной от того, что белая – чистокровка и выносливее. Послушала короткую байку, как дом Эфар хотел вывести сказочных магических однорогов, но получились только чуткие к проявлениям тьмы белые лошади, которых эльфы почти не продают за пределы Светлого леса. Из сказанного следовал очевидный вывод, что Ведьма точно ворованная.
– Нам несказанно повезло отхватить эксклюзив, на котором мы едем куда? – язвил вампир.
– В Ирий.
– Через земли Эфар, – уточнил Эверн.
О том, что эльфы вряд ли воспримут явление блудной лошади как возвращение собственности законным владельцам, я додумала сама. Не очень-то «нянь» желал беседовать, впрочем, это дело обычное. Зато с завидной регулярностью он тыкался носом мне в волосы и принюхивался, будто я аппетитный бутерброд, полежавший без холодильного шкафа и свежесть ветчины вызывает сомнения. Намекнуть, что я тоже не прочь перекусить?
От городской стены осталась полоска на горизонте, полоской потемнее виднелся чуть сзади и слева Драгонийский хребет, далеко впереди темно-синими и графитовыми штрихами в поволоке облаков проступали пики Ирия. Солнце поднималось выше, отсвечивало старой тарелкой сквозь сероватую кисею. По сторонам замаячили редкие деревья и островки низкого, почти стелющегося кустарника с мелкими листьями. Становилось жарче и тише, а вампир делался все более настороженным, неохотнее отзывался на вопросы, потом и вовсе перестал обращать внимания и иногда тянулся к рукояткам мечей, прицепленным на пояс во время пересадки. Одна из них тыкалась мне в пониже спины, вторая вызывающе торчала поверх бедра.
Было немного нервно. Я списывала волнение на случившуюся близость и на то, что сейчас приходится сидеть рядом и почти обнимать его, держась за ремень, к которому крепились ножны. Так что когда Ром вдруг свернул с дороги, я решила, что это долгожданный привал с перекусом, но вампир не остановился. Лошади пошли медленнее, углубляясь в редкий молодой лиственный подрост. Эверн, удерживая поводья одной рукой, второй сплел пальцы в фигуру и уши придавило ватой. Внешние звуки пропали, слышала только оставшееся внутри пузыря: дыхание лошадей, свое и едва ощутимое Эверна, поскрипывание ремней упряжи, глухой шелест приминаемой копытами травы и мелких камней, шорох веток, задевающих сумки.
– Ром, зачем?...
– Слишком тихо.
– Разве это не…
– Нет. Нас заметили и пасут. С момента выезда за ворота Нар-Ами. Взяли на глазок вчера в гостинице, скорее всего.
– А мы могли не ехать туда?
– Могли. Но тебе нужно было отдохнуть нормально. И мне. Мы… отдохнули, – Эверн ткнулся в макушку, потерся носом. Мне захотелось сделать что-нибудь в ответ, я отпустила ремень и просто обняла. У него в груди, далеко и почти не заметно дрогнуло и снова стихло. Сердце у вампиров бьется намного медленнее и обычно его не слышно, разве что иногда. Я слышала ночью и вот сейчас. Мне стало неловко, будто я подсмотрела что-то слишком личное, а он продолжал спокойно и тихо объяснять:
– Это так или иначе должно было произойти. В любом месте из тех, где мы останавливались. Всего двое, хорошие лошади, вещи. Легкая, – мне послышалась ухмылка в голосе, – добыча. На всякий случай – твои вещи с частью припасов здесь, на Ведьме, она быстрее. В боковом кармане – карта с отметками маршрута. В нескольких часах на восток будет Кемн, заметишь даже если немного собьешься. Город пострадал, но там военный лагерь и вышка-анализатор, ее видно издалека. Только не заезжай. Рядом овраги и полно рощиц, переждешь. Амулет с разовый охранным контуром в кармане вместе с картой. Спрячет и тебя и лошадь, хватит на сутки, активируется…
– Кровью? – выдавила я.
– Верно, только никаких рек, бисерная капля на активатор. Здесь опасно с открытой раной. Мигом желающие найдутся.
– А как же ты… найдешь?
Эверн дернул уголком рта, снова перебросил поводья в одну руку, поймал мои пальцы и надел на большой стянутое со своего безымянного плоское широкое кольцо с гравировкой из мелких рун, затертых почти до неузнаваемости.
– Не догоню к утру – дальше по дороге в Эр-Дай сколько хватит сил и упрямства. У тебя хватит. Твой побег тому подтверждение. Ты знаешь, что обречена, но не остановишься. Эта храбрость и воля подкупают. Я думал, ты пустышка, но ты заставила себя уважать, Эленар. – Он помолчал, погладил кольцо у меня на пальце. – Покажешь в «Трех утках» и будешь ждать. Там не тронут. Это были земли Эверн. Поняла?
– Это ведь на всякий случай, не так ли? – как-то слишком уж спокойно переспросила я.
– Конечно. А теперь сядь нормально, а не как принцесса на прогулке.
Перехватил меня под грудью и сдвинулся назад, давая мне пространство для маневра и придерживая, чтобы я не сверзилась, пока перекидываю ногу.
– Ромис Эверн, – я вцепилась в его руки, оставляя на светлой коже вмятинки от ногтей, и извернулась, пытаясь поймать ускользающий взгляд, – ты ведь не собираешься бросить меня одну?
Мне досталась опасно-хищная ухмылка и щелки, прикрытые колючками ресниц.
– Я ведь поклялся главе охранять тебя. В целости и сохранности, помнишь? Любой ценой.
О последнем я не знала. Видимо, это было только между Лайэнцем и Эверном.
– Все будет хорошо. Главное, чтобы среди них не случилось пары-тройки боевиков, вроде меня, или годного некроманта, вроде твоего неудачливого супруга, – говорил вампир, чуть вздергивая голову, будто принюхиваясь.
Среди встретивших нас на дороге, были и те и другой.
Глава 11
У всякого магического договора обязательно есть ограничивающее условие, иначе он не будет иметь силы. Клятва, по сути, тот же договор. Тогда где границы «любой цены»? Определил ли ее ана Феррат, поручая меня своему телохранителю, или Эверн сам должен был решить, где будет порог?
Роща стала совсем редкой, но очертания дороги размывались, будто подернутые туманом. Глазам делалось неприятно, и они тут же цеплялись за более устойчивые и четкие объекты, спасая организм от подступающей тошноты.
Эверн остановил лошадей, передал мне поводья, уговорами и пинками по пяткам заставил сунуть ноги в подтянутые кое-как на ходу, но все еще длинноватые стремена.
– Ром…
– Нас ждут и руки нужны мне свободными.
– Я ничего не вижу.
– Они тоже нас не видят, но знают, что мы тут так же, как мы догадываемся, что они – там.
– Кто?
– Мародеры или наемники.
– И как понять?
– Когда им за это платят – наемники, а когда для души – мародеры. И маг у них точно есть и не глупый. И кажется, я его знаю, только Безбашенный Нику так работает с мороками, что от них мутить начинает.
Эверн обнял, прижимая плечи, не давая шевельнуться, а второй рукой прядка за прядкой принялся неспешно убирать растрепавшиеся волосы с шеи, уткнувшись носом за ухо, едва касаясь мягкой мочки.
– Ты как огонек в далеком окне на краю пути, Эленар, – тихо говорил он и щекотал кожу дыханием и запахом железа, – зовешь, пахнешь теплом и домом. Я почти забыл, как это, а ты напомнила. Теперь я понимаю ана Лайэнца, понимаю, почему ты так ему дорога. Ради этого ощущения. Было бы невозможным чудом, если бы ты звала именно меня, но и то, что есть – дорогого стоит. Капля тепла, светлячок. Для жизни.
В ямку над ключицей кольнуло. Сердце пропустило удар. Почти тут же по месту, где кожу проткнули иглы клыков, зализывая саднящие ранки, прошелся кончик языка, вызвав сладкую дрожь желания.
Ведьма, подстегнутая ударом вампирьих пяток, рванула вперед, Тьма – следом, и мы вынеслись прочь из-за деревьев.
Быстрый поцелуй со вкусом железа в уголок губ. Еще один резкий удар, рывок…
Больше меня никто не держал. За спиной сделалось пусто. И оказалось, что белая уносит меня в одну сторону, а Ромис, верхом на Тьме, мчится в другую, разворачивая сверкающие многогранники щитов, отливающих алым, графитовым и золотым.
Тот, кто ему противостоял, был не слабее уж точно, но кроме мага ждали еще и другие. Много.
За яростной атакой Эверна с веером брошенных проклятий и щитов мое отступление заметили не сразу. Когда заметили, нагонять было поздно. Да и им было на что отвлечься.
Обернувшись, я видела, как Ромис, взмахнув сверкнувшими клинками, будто узкими крыльями, вскочил ногами на седло. Выпрямляясь в прыжке, кувыркнулся через голову Тьмы. Один из мечей полоснул лошадь по горлу, и на землю вампир встал в окутавших его спину плащом алых брызгах. Тьма билась в судорогах в дорожной пыли, еще живая, рубиновый бисер падал вверх, и мне стало больно от прокатившейся по телу вибрации силы. Эта же вибрация подстегнула и без того несущуюся Ведьму. Я до ноющих мышц и слезящихся глаз вглядывалась в стремительно удаляющийся, заволокший часть дороги красный туман, но там были только вспышки пульсаров, да изредка взблескивали узкие крылья клинков. Чьих – не разобрать.
Когда спустя несколько часов бешеной гонки я забилась в овраг, сглатывая злые и отчаянно горькие слезы, солнце садилось за спиной, а значит Ведьма прекрасно выдержала нужное направление, в отличие от меня, наплевавшей на поводья и думающей только о том, как не свалиться. Привязала притихшую Ведьму к кривоватому дереву, вытащила из одной из сумок одеяла – их оказалось два – и размазывая по лицу уже совсем другие слезы, активировала охранный контур.
Листья шуршали, мягко подбирала траву притихшая уставшая Ведьма, которой пришлось отдать почти всю нашедшуюся воду. Я засыпала, просыпалась, вздрагивая от случайных звуков, и засыпала снова, проваливаясь в недавнюю ночь: беседа дуэтом на два голоса и прохладная ладонь на груди, столкнувшая за шею нитку с красной бусиной, чтобы та не мешала слушать, как бьется мое сердце. Были другие красные бусины, целых две, на подушке напротив.
– Как часто вам нужна кровь живых разумных?
– Просто для жизни? Не очень часто. В среднем, раз в месяц. Совсем немного, мы же не животные. Но без нужного количества крови женщина не сможет выносить и родить здорового ребенка, а мужчина этого ребенка зачать. Без крови не развить у ребенка магический дар и не восстановиться после тяжелой раны. Она управляет нашими жизнями больше, чем мы управляем ею.
– Некроманты тоже используют магию крови.
– Это немного другое. Каждый некромант в той или иной степени – маг крови, но не каждый Заклинатель крови – некромант. Большинство одаренных просто используют кровь. Некроманты – даже мертвую, пока разлагаться не начала. Для наших магов и меня в том числе, нужна живая кровь, кровь еще живущего существа.
– Отданная добровольно.
– О, это не обязательно, но в добровольной жертве больше энергии. Всем хочется немного побыть героем и это добавляет… огня.
– А как давно ты…
– И часа не прошло, на тебе было более чем достаточно для нормального функционирования. Так что перестань хихикать и засыпай, разрисовывать тебя в четвертый раз будет издевательством. Это, знаешь ли, довольно утомительно и сил отнимает не мало. Оба процесса...
Открыла глаза с приходом утра во сне и наяву. Собралась. Села верхом. Выбралась из оврага. Обогнула Кемн с торчащей вышкой анализатора, не заезжая, как мне велели. Напоила лошадь в колодце на окраине под пристальным взглядом тетки с ведрами и, сверившись с картой, вновь взгромоздила ноющую тушку в седло и направилась в Эр-Дай. Ждать.
В «Трех утках» я провела несколько дней, а Эверн так и не появился. Поводок, от которого я успела отвыкнуть, уже давал о себе знать. Было страшнее, чем раньше, потому что я успела поверить, что в безопасности. Обманулась, как «серна» в рубиновых играх. Потом случился темный всплеск.
Я выбралась из-под чудом не придавившей меня крыши гостевого домика, примыкавшего к таверне одной стеной, и вытащила свою сумку. Как раз перекладывала ее, как делала каждый вечер, когда на другом краю поселка ударило.
Долго бежала от привязавшихся у ворот не-мертвых. Едва не попалась почти сразу, оставив в лапах одного из восставших кольцо Эверна. Это придало резвости ногам, правда ненадолго. Не так много сил мне оставил ощутимо врезающийся в горло и сердце поводок.
Затем было кладбище, где я упала и где меня нашел и позвал из-за порога поехавший крышей и пахнущий лавандой и горячим железом некромант со странным именем.
Тен-Морн… Тен-Морн… Похоже, как сердце стучит и не останавливается, упрямое. Ине…
Глава 12
Сейчас
– И не говорите, уважаемая, – влетел в распахнутую дверь мерзкий дребезжащий голосок, затем громыхнуло ведро, заплюхала тряпка и с гадким чавканьем принялась елозить по доскам пола под ворчливые невнятные звуки. «Ходють, топчуть» было произнесено с особенным чувством, а мои приподнявшиеся веки позволили глазам сначала рассмотреть немелкого размера сапоги, ноги в них, вполне себе ничего, если бы не набившие оскомину штаны, и прочее повыше в комплекте с лопатой. Дверь закрылась.
– Доброе утро, золотко! – радостно поприветствовала я прибывшую делегацию.
У некроманта вытянулось лицо, потом он сообразил, что я не ему, и швырнул мне в лицо ком, который держал в свободной от лопаты руке.
– Что это? – брезгуя утренними дарами скривилась я.
– Штаны. Ты же хотела.
– Надеюсь, не твои? – я отползла от уроненного на постель подальше. Мало ли, где каланча с лопатой это добыл.
– Твои. Мои на мне. Ну?
– Что «ну»? – проворчала я. – Для благодарностей я слишком не выспалась и слишком голодна.
– Тогда одевайся шустрее, – ответил некромант и добил меня лучезарной улыбкой. – Нас ждет завтрак, лошадь и прогулка на свежем воздухе.
Меня передернуло. От улыбки и перспектив. Лошадь!
А все-таки, куда он по утру с лопатой таскался? Проверял свежесть воздуха?
Я придирчиво рассмотрела штаны, оказавшиеся новыми, но в процессе доставки измявшимися до состояния позапрошлогодних. И это было однозначно лучше тряпки, в которую превратилось мое платье. В кармане штанов обнаружились свернутые в затейливый клубок длинные носки – чуть распутала.
Какой беспокойник в него с утра вселился? Такое чувство, будто с балбесом лет восемнадцати только что говорила. Или и того младше. Ведь был же ночью условно адекватный взрослый… кто-то. Тело тут же отреагировало, припомнив ощущение инея, тяжесть придавившей руки, и красные сферы глаз. Я потянулась нащупать бусину, мой якорь и спокойствие, вновь забывшись, что сама ее отдала. Этому.
Эхо касания, будто держишь в руках вдруг ставший реальным мираж и… пусто. Но ведь было! Гладкое под пальцами. Только что.
За дверью завозились и засопели, как выводок ежей. Он там ждет что-ли? Я удивилась и даже быстро сбегала в ванную за бельем, ботинками и сорочкой. Оделась, оставшись в тиснутой у некроманта рубашке. Помяла в руках, сорочку, не зная, куда деть, поскольку рюкзак Ине уже куда-то уволок. Зато свой плащ, в котором меня нес, оставил. Вычищенный. Запихала свернутый гулькой комок ткани в бездонный карман. Похихикала, представив, что штаны каланча примерно так же нес и прижала ладонью разъезжающийся рот. Все-таки дурь – это заразно. Или просто место такое?
Меня не ждали. За дверью вместо некроманта была только грузная тетка с клейкой тряпкой на старой швабре и деревянным ведром. Поломойка поприветствовала меня жестом от дурной силы и напутственным словом. А ее сомнения в моем моральном облике ничуть не задели, я и сама в нем сомневалась, зато выяснила, что еду можно найти внизу.
Нашла. И еду, уже остывшую, и каланчу в стадии тихого бешенства. Тихонько примостившись за стол напротив рюкзака, который делил стул с «душечкой», «золотком» и т. п., вприкуску кашей насладилась окончанием разговора между сутуловатым желтоволосым управляющим и лосем. Как я поняла, некромантскую лошадь не доглядели. И чем лучезарнее становилась улыбка на лице Ине, тем бледнее делался управляющий, отползая вдоль стойки в сторону кухонной двери, откуда побрякивало таресками и расползался по обеденому залу запах свежего хлеба.
С улицы, споткнувшись о порожек, шумно и сквернословно вошли. Вчерашний Лодвейн, действительно вампир. Узнав его по голосу, я за каким-то демоном дернула на голову капюшон плаща. Вошедший потаращился на некромантский рюкзак и набросился на каланчу с претензиями.
– Тен-Морн! Ты куда? А работа?
– Я уже всю поработал, пока ты клыками подушку давил.
– Не давил, а отдыхал после ночной смены. И тебе не мешало бы.
– За меня звезда отдыхала, – выдал темный, и все трое уставились в мою сторону. Нет, четверо. Тетка со шваброй тоже, замерев в рабочей позе на верху лестницы. Я даже не подумала прекращать. Каша, хоть и остывшая, оказалась вкусной, к тому же на миске было не подписано, что она чья-то, а мне завтрак обещали.
– Эта звезда за тебя и кашу ест, – ляпнул управляющий, чем снова привлек к себе внимание, понял, что сглупил, но было поздно, Ине вновь мечтательно улыбался в его сторону.
– Взамен другая будет. Даже лучше прежней, – бил в грудь подрагивающей рукой мужик. – Эльфья! Чистокровка! Не сойти мне с этого места.
– Не сходи, – покивал темный и фигурно сцепил руки за спиной. – А я как раз пойду погляжу.
И как-то так на меня зыркнул, что я сама не сообразила как оказалась за порогом. Наверное, к лучшему, потому что вампир настойчиво пытался заглянуть под капюшон.
Некромант вышел следом, свободная рука пригребла к себе, прижала, меня обволокло лавандовым теплом, а я почувствовала, как у меня черепица ползет.
– Хорошая девочка, – шуршал на ухо Ине, увлекая меня куда-то за гостинный дом. Голос чудно гармонировал со звуком отъезжающей крышки, и я всей душой надеялась, что он каким-то удивительным образом перепутал меня с «золотком». – Прелесть. Прелесть до чего сообразительная. Вкусно было?
Нет, не перепутал. И волосы тут же полыхнули.
Хорошо, что светло. Ночью зрелище было бы инфернальное, учитывая, что капюшон все еще у меня на голове. И хорошо, что он у меня на голове, иначе между моим ухом и ртом каланчи вообще никакой преграды не было бы. Зараза… Озноб, надо полагать от бодрого утреннего ветерка, или это все сны и глупая ошибка? Где в карантине найти чудо-краску, от которой меня в Нодлуте воротило? Такая вещь, оказывается, полезная.
Кстати, о краске…
– Ненавижу, – сказала я, глядя на лошадиную морду, к которой мы пришли знакомиться.
– Вообще лошадей или имено эту? – совершенно нейтрально спросил Ине, отпустивший меня, едва мы оказались в конюшне.
– Вообще, а эту – особенно, – мрачно сообщила я.
– Почему?
– Потому что это некоторым образом моя лошадь, – еще мрачнее добавила я. В седло еще не села, а зад заныл так, словно я только что из него выбралась.
Обретающаяся в стойле Ведьма всем своим видом давала понять, что тоже не очень рада встрече. И жалела я теперь не только об отсутствии краски для волос, но еще и о той дивной мази, которую мне когда-то, кажется, очень давно, выдал Эверн.
Глава 13
Похоже, каланча самостоятельно сделал выводы о предыстории нашего с Ведьмой знакомства, потому что не задавал больше вопросов. Вместо этого он вытянул руку с лопатой в мою сторону и разжал пальцы. Осталось только подхватить бросившуюся ко мне за утешением «душечку», жалостливо звякнувшую кромкой лезвия о мощеный тесаным камнем пол. В противном случае мне перепало бы краем черенка по зубам, но! Вот так променять боевую подругу на какую-то приблудную белобрысую кокетку с линялыми боками? Мужчины…
Я заключила «золотко» в объятия, прижимая к плечу. Так и тянуло погладить черенок. Удержалась. Во-первых, Ине не смотрел, во-вторых, было в этом что-то слишком личное. Не настолько мы с «деткой» близки для подобных нежностей. А вот каланча решил ни в чем себе не отказывать. Распахнул низкую дверцу стойла и вперся в девичье обиталище.
– Халтурщики, – возмутился темный, окинув лошадь взглядом, поплевал на палец и принялся почесывать ее за ухом, как кошку. Опешившая от напора и сомнительной ласки Ведьма, хоть и косилась опасливо на нахального гостя, но голову пригнула пониже и чуть на бок повернула, чтоб некромантским пальцам было удобнее чесать.
Счастье оказалось недолгим.
– Ну кто так лошадей красит, – скривился Ине, разглядывая оставшиеся на пальцах следы. – Наверняка не додержали или воды долили в готовую смесь. А потом будут свистеть, что краска дрянь.
Затем некромант попытался заглянуть дареной кобыле в зубы, Ведьма дернула головой и наступила каланче на ногу. Темный упорствовал во знакомстве, обошел лошадь с тыла и тут же огреб по уху хвостом. Из-под серебристой гривы в мою сторону скосился черный блестящий глаз. Я мгновенно прониклась к кобыле приязнью. Так, слегка. Потому что на этом Ведьма посчитала свой долг выполненным и покорно отдалась в руки нового владельца. Предательница, а столько вместе пережили.
Я все еще была под впечатлением от участия некроманта в противозаконной деятельности сбыта эльфийских лошадей, а деятельный некромант уже добыл откуда-то седло и потник, ловко нахлобучил все это на Ведьму и принялся сноровисто затягивать подпругу, фамильярно поглаживая кобылу по гладким, странного цвета бокам.
В конюшню, снова споткнувшись на пороге (проклял его кто, что ли?), явился Лодвейн.
– Тен-Морн, ты зачем управляющего к стойке приклеил?
– Не врал бы про лошадь, не приклеился бы. Порода – как и говорил, а характерец, – на меня с намеком из-за плеча глянул темный глаз.
Мы с «душечкой» сделали вид, что ни при чем. В основном я, конечно. И капюшон пониже натянула. А вампир пошел на сближение, почти как Ине к Ведьме: взгляд с поволокой, клыками сияет, грудь колесом. Харизмой обдал, поверх моих рук на черенке своею – мац, и в глаза норовит заглянуть поглубже! Принюхивается еще. На мне чего только нет: лавандовое мыло, некромантская старая рубашка и плащ, штаны новые, знаки кровью, поводок… Кашу вот ела. Интересно, этот вампир может знаки и поводок увидеть? Тен-Морн прятал меня потому, что во мне заподозрят жительницу зачищенного Эр-Дай или опасается преследования хозяина поводка? И так и не ясно, кто были те типы, которые подкараулили меня с Ромисом: действительно просто мародеры, позарившиеся на двух путников с перспективной добычей, или наемники по мою беглую душу?
– И откуда вы взялись, звездочка? – светским тоном поинтересовался вампир, жмякнув за пальцы. – Этот изверг вас случайно не силой с собой ведет, м-м-м?
– Лодвейн, – зашуршали угольки в опасной близости, – а ну положи, где взял.
Я тоже было впечатлилась, только пробующая на зуб некромантский воротник Ведьма, напрочь лишила сцену трагизма. Лодвейн же не видел, чем занята лошадь, и поумерил пыл. Убрал лапку от святого, я про «золотко», мои пальцы там вообще случайно, но не отступил, а руку переместил мне на плечо, крабом подбираясь к шее, и уточнил:
– А то что?
Оно и понятно: в его вотчину притащили не пойми что не пойми откуда, вдруг заразное или мертвое, или…
– Кусается. Слышишь, как зубами скрежещет? Ночью набросилась, пришлось на поводок посадить. Временно, пока не сдам куда надо.
– И куда?
– Эльфам. Не надо на меня так смотреть, понятия не имею, зачем, кому и для каких надобностей это нечто нужно, но нужно, а мне все равно туда дальше по маршруту, так почему бы и не…
Ииинеее…– от всей души не осталась в долгу я. Скрежет зубов вышел вполне искренним, вампир опасливо отдернул пальцы от капюшона.
