Текст книги "Заставь меня Не любить. Исповедь (СИ)"

Автор книги: М. Климова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 24

Замерла, с силой вдавливая пальцы в ношу, развернулась, продолжая надеяться на звуковую галлюцинацию. Не она… Игнат стоял посреди комнаты и с голодной похотью смотрел на меня. Взгляд зацепился за крупную каплю, стекающую по обнажённой груди и впитывающуюся в край полотенца, низко повязанного на бёдра. Видела, как заметно начинает топорщиться ткань, недвусмысленно намекая на возбуждение Немцова.

Пересохло во рту, повело от слабости, растекающейся по кровотоку. Словно под наркотой. Слишком громкая тишина. Слишком сильно бьётся сердце. Слишком болезненное давление со стороны Игната.

Он молчал, но ему и озвучивать не пришлось приказ. Я всё прочла по глазам, остальное дополнил кивок головы. Ноги сами понесли к нему, как бы разум не сопротивлялся. Приблизилась, замялась, почувствовала уверенный нажим на плечо. Зажмурилась, стоило полотенцу свалиться белой тряпкой на пол, символизируя моё очередное падение.

Оказывать интимные услуги женатому мужику… Игнат знал толк в унижениях. Для меня такие отношения всегда были табу. Более того, когда-то с пеной доказывала подлость и нечистоплотность таких связей. А сейчас… Я стояла на коленях перед чужим мужем, в губы требовательно тыкалась головка, а жена в неведении ждала внизу, когда служанка принесёт её сумку.

Послушно приоткрыла рот, готовясь к грубому вторжению в горло, попыталась спешно нырнуть в себя, отрешаясь от неприятного действа. По позвоночнику пронеслась болезненная дрожь, затылок и шея покрылись липкой изморосью. Член медленно заскользил по языку, собирая слюну и стремясь погрузиться глубже.

– Тебя за смертью посылать, тупая дура? – донёсся истеричный крик Лоры, разбавляемый звонким стуком каблуков. – Так сложно выполнить приказ?

Отпрянула, сжимаясь и со страхом переводя взгляд на приоткрытую дверь. Вцепилась в палантин, как в спасательный круг, предчувствуя грандиозность скандала.

– Пошла вон, – рыкнул Игнат, дёргая за плечо и поднимая с пола.

Толчок придал ускорение, и я выскочила в коридор, налетая на подошедшую Лору. Пульс бил набатом по вискам, в груди клокотал неуёмный страх, руки тряслись, как после отбойного молотка. Сунула ей шарф с сумкой и понеслась, не видя ничего перед собой. Чувствовала прожигающий спину взгляд итальянки, но продолжала петлять по длинному коридору.

Что скажет Немцов жене? Как объяснит моё нервное состояние супруге? Мне было наплевать, как Игнат выйдет из скандального положения. По ступеням сползала, держась за перила, боясь потерять сцепку с лестницей и с реальностью. Только не упасть, не споткнуться и не скатиться кубарем.

Не заметила Полину, пролетая мимо, зацепила Милу, оттолкнув её к стене. По краю сознания донеслась её недовольная ругань, но мне было не до неё. Распирающие лёгкие грозились вот-вот разорваться, а закипающие слёзы выжигали глаза. Почему-то спасение видела в беседке, оплетённой лианами зазеленевшего хмеля.

Упала на пол и завыла раненым зверем. До чего же больно. Казалось, что от напряжения разлечусь на части, забрызгивая кровью и ошмётками белоснежное кружево ограждения. Отскулившись, перевернулась на спину и тупо пялилась в голубое небо, затянутое ватными облаками. Тело налилось свинцовой тяжестью, притягивая к земле, в голове роились недобрые мысли. Я не выдержу до конца года. Я сломаюсь и что-нибудь сделаю с собой, или убью Немцова.

– Ир, он уехал, – заглянула в проём тётя Поля, нависая надо мной и тревожно всматриваясь в лицо. – Возвращайся к себе, отдохни.

– Мне убраться надо, сменить бельё, – вдохнула, корректируя резкость на ней. – Пойду, пока Игнат не вернулся.

– Я сама, – тронула меня за руку. – А ты выпей успокоительный чай и поспи.

– Но как же, – поднялась, отряхивая платье. – У вас своей работы достаточно. А там тряпкой махать, унитаз с ванной мыть.

Полина подбоченилась, прищурила глаза и окатила меня ощутимым раздражением. Сразу вспомнила этот её давящий взгляд. В детстве она часто смотрела на нас так, стоило нам с Игнатом нашкодничать.

– Думаешь, я забыла, как хозяйскую спальню убирать? – наигранно строго спросила Поля. – А ну марш в свою комнату. Будет всякая мелочь меня учить.

Решила не идти на конфликт. Да и права тётя Поля, сил работать совсем не было. Выплеснула их, скуля от боли. Кончился заряд, а штекер с подзарядкой не подвезли. Успокоюсь, посплю, а завтра буду как новенькая.

– Спасибо, – обняла Полину, подпитываясь теплом и нежностью. – Что бы я без вас делала.

Чашка чая замедлила сердцебиение, опустошила голову, вытолкнув расшалившиеся мысли. Либо произошёл откат, замедляя реакцию, либо травка притупила сознание. Тело накрыло такой пустотой, что захотелось закрыть глаза, расслабиться и утонуть в ней.

Не поняла сама, как заснула, пригревшись под одеялом и обняв вторую подушку. Проснулась от нехватки воздуха и от тяжести, навалившейся на меня. Попыталась отмахнуться от навязчивого дыхания, обжигающего шею и грудь. Не сразу очнулась, всё ещё пребывая в остатках сна. Заворочалась, желая скинуть помеху, передавившую дыхалку, но услышала недовольный рык. Следом зубы прикусили сосок, неожиданно вызывая слабую волну возбуждения.

– Не двигайся, – прохрипел Игнат, облизывая укус и сминая рукой грудь. – Просто лежи и не шевелись.

Замерла, стиснув челюсть и борясь с предательством тела. Жалящие поцелуи прошлись по шее, мазнули по губам, с какой-то жадностью впились в подбородок. Почувствовала руку, скользнувшую по животу и в нетерпении стягивающую трусики. Неосознанно напряглась, ожидая новой порции боли. По-другому Немцов не умел, если дело касалось меня.

– Расслабься, – жаркий шёпот, и пальцы с ужасающей нежностью проникли между ног. – Не делай хуже себе, Ирина.

Не могла последовать приказу, даже когда Игнат вывел восьмёрку вокруг клитора, задевая пульсирующую плоть. Палец с лёгкостью погрузился внутрь, за ним второй, запуская колючие разряды тока. Видно, тело истосковалось по мужской ласке, реагируя так неправильно на скупую страсть Немцова.

Игнат вытащил пальцы и, довольно хмыкнув, подтолкнул коленом бедро, требуя раскрыться. Нерешительно раздвинула ноги, постаралась не зажиматься. Близости мне не избежать, а расслабившись я минимизирую болезненные ощущения.

Спешная возня, и меня заполнило до предела. На мгновение забыла, как дышать, то ли от горячего распирания, то ли от нежелания смириться, что увлажнилась, как течная сука. Так и лежала звездой, дёргаясь от глубоких, ритмичных толчков.

Противоречие накрыло удушливым жаром. Не могла понять, нравится мне, или противно. Жуткий коктейль из возбуждения, растерянности, ненависти к самой себе. Господи, какая дура. Немцов столько измывался надо мной, а я растеклась под ним, сжимаясь вокруг члена.

До оргазма я не свалилась. Всё закончилось слишком быстро. Пара, может тройка минут, и Игнат с хрипом излился, сдавливая со всей дури бёдра и с силой втираясь в меня. Несколько минут шумного дыхания, и тяжесть соскользнула, оставляя прохладную пустоту. Так и не шевельнулась, бестолково всматриваясь в посеревшую темноту.

Не шелохнулась, пока Немцов поправлял одежду, не дёрнулась от резкого хлопка двери. Хозяин воспользовался телом рабыни и с чистой совестью отправился в спальню к супруге. Тошно, стыдно, но такова реальность жизни рабыни.

Глава 25

Я так и пролежала всю ночь, натянув только до подбородка одеяло. Вихрь мыслей, судорожные попытки осмыслить произошедшее и разобраться в себе. Ненамного легче было найти объяснение прихода Игната и выбранный им способ близости. Ни привычный ему минет, ни извращённый анал, а простая миссионерская поза. Даже его хриплый шёпот, его сиплые слова выбивали полностью из стабильного состояния.

Перепутал с женой или очередной любовницей, с которыми, скорее всего, был по-своему нежен? Вряд ли. Ведь он чётко назвал меня Ириной. Поругался с Лорой и пришёл расслабиться? Тогда почему не воспользовался обычным способом? Наглотался чего-нибудь запрещённого? Сомневаюсь. У него дурман вызывает излишние злость и агрессию.

Не найдя оправдания странной мягкости Немцова, погрузилась в себя, вылавливая каждую ниточку ощущений. Тело точно оказалось не против, и даже более того, желало продолжения. А сердце? Удивительно, но оно спокойно билось, не сжимаясь от тоски. Только мозг слабо генерировал неприятие всей ситуации. Лучше грубо, больно, с унижениями, чем почти как с нормальным человеком.

С рассветом я всё же заставила встать и неслышно проскользнула по коридору в ванную комнату. Смыла засохшие следы спермы, выдавила шампунь и взбила пену на волосах. Казалось, стоит уничтожить запах Игната, и между нами ничего не было. Он не приходил ко мне ночью, не кусал, не прожигал поцелуями, не трогал, не… Знаю, по-детски так думать, но с обманом, иногда, легче смириться, даже если врёшь сама себе.

Очень боялась попасть Лоре на глаза. Пока шла к гостиной, где она до завтрака читала кулуарные новости, яркими вспышками проносился вчерашний мой побег и невменяемость. Не сложно было догадаться, чем я занималась в спальне с её мужем, потерявшим, случайно, полотенце с причинного места.

Госпожа Немцова сидела на угловом диване, обняв подушку и улыбаясь увиденному в телефоне. Попыталась прошмыгнуть мимо неё, низко опустив голову. Надеялась, что она меня не заметит, и появится шанс избежать скандал. Не сбылось.

– Эй, как тебя там, – крикнула в спину, останавливая меня в проёме, ведущем в столовую. – Я поговорила с Игнатом. Он больше не будет выходить голым из душа, так что можешь спокойно убираться в комнате.

Так и застыла, некультурно раскрыв рот. По спине скользнула струйка липкого пота, тело противно зачесалось, щёки запылали огнём. Изворотливая скотина. Выкрутился, даже не запнувшись. Можно было ещё долго придумывать определение неверному мужу, но с кухни раздался звон посуды, и Поля выглянула в дверь, ища меня глазами.

В последнее время завтракающих за столом обслуживала я. Распоряжение Немцова или Лоры. Правда, чаще всего Игнат уже отсутствовал дома, но сегодня он решил помучить меня до конца, с интересом следя за моими действиями.

Лора щебетала о понравившихся серёжках и о желание погреться на морском побережье, а её супруг послушно кивал головой, не особо прислушиваясь к её разговору. Он даже не краснел и не потел в муках совести, как будто всю ночь провёл в постели с женой. То ли всё было проекцией моего сходящего с ума воображения, то ли у Немцова совсем отсутствовали рамки приличия по отношению к супруге.

– Игнааат, – капризно протянула Лора, увлечённо разминая ягоды в творожном муссе. – Так что с поездкой? Я могу брать билеты и лететь с Кармилой?

– Когда? – оторвался от слежки Немцов, переводя внимание на жену.

– Билеты сегодня вечером, – расползлась в слащавой улыбке, а я замерла, занеся руку над пустой тарелкой Игната. Двоякая реакция пронеслась по телу. Низ живота стянуло в пульсирующем спазме от предвкушения, а в груди закололо от нехорошего предчувствия и осознания всей пагубной ситуации. Не отстанет от меня хозяин просто так. Как пить дать, воспользуется отсутствием итальянской красотки по полной.

– И на сколько? – заинтересованно прищурился счастливый супруг. Разве что в пляс не пустился.

– Нууу. Недели на три… Может на пять, – накрутила на палец локон Лора. – Там сейчас сезон для сёрфиров начинается. Такие волны…

– Хорошо, – с лёгкостью согласился Игнат, при этом не сдерживая оскала. – Гасан отвезёт тебя в аэропорт.

Схватила опустевшую посуду и метнулась в кухню, отгораживая себя от бурной благодарности жены к мужу, и спасаясь от потемневшего взгляда мучителя, в котором читалось обещание. Боли? Извращённых игр? Грубой ласки? Скупой нежности? Горьких слёз? Удовольствия?

В царство Марии влетела пулей, отбиваясь от картинок, всплывающих перед глазами. Почему-то все они были до такой степени интимными и откровенными, что самой перед собой стало стыдно… и тошно… За слабость на передок, за попытки оправдать такую реакцию на Игната больной любовью, за перекладывание последствий на его плечи, пользуясь сложившимися обстоятельствами и своим бесправием.

Нет, я не строила воздушных замков и, как всегда, трезво оценивала положение. Знала, что меньше чем через восемь месяцев я уйду, вычеркнув Немцова из своей жизни. Слишком быстро он разбил мои розовые очки и показал свою сущность. Слишком жёстко растоптал моё мировоззрение и измазал грязью честь, гордость и достоинство. После такого даже близкое существование невозможно, а что-то большее означало бы сломать себя.

Весь день ходила как не в себе. На автомате упаковывала чемоданы Лоры, протирала пыль, до блеска натирала сантехнику и плитку, поливала цветы в кадках. Как-то мимо прошёл обед, не запоминающе проплыл ужин. В полночь Игната ещё не было, и я позволила себе расслабиться и лечь спать. На удивление, сон пришёл быстро, и даже вполне спокойный, несмотря на всю нервозность. И так же быстро испарился, когда в глухой тишине щёлкнул замок двери.

Глава 26

Немцов долго стоял у двери, подпирая её плечом и хмуро всматриваясь в темноту. Кожей ощущала его нетерпение, прорывающуюся злость и что-то ещё, не определяемое, но разъедающее душу. Приподнялась на локтях, ожидая дальнейшего действия Игната. Ведь, явно не проверить пришёл, сплю я или нет.

Хозяин издал непонятный звук, отлепился от деревянного полотна и направился в мою сторону, попутно расстёгивая и сбрасывая одежду. За три шага до моей кровати он умудрился избавиться от пиджака с рубашкой и взялся за ремень.

Приготовилась сползти с постели и опуститься на колени по приказу, но Немцов молчал, расправляясь с оставшимися вещами. В стену с глухим стуком отлетел ботинок, по полу звонко брякнула пряжка, с шелестящим шуршанием спали брюки и бельё, со скрипом прогнулся матрас на узкой полуторке.

– На ней невозможно лежать, – буркнул Игнат, цепляя за край пижамной майки и раздражённо сдёргивая её с меня. – Завтра привезут новую кровать. И не смей надевать при мне эти тряпки. Либо кружево, либо, вообще ничего.

Знаете, что угодно ожидала, но не голодный поцелуй, обжигающий жаром губы. Властное внедрение языка, жёстко прошедшего по зубам и дёснам, грубое сжатие рукою рёбер, бескомпромиссная хватка за волосы, обездвиживающая голову и позволяющая откровенно пожирать меня.

Когда-то я мечтала о поцелуе с Немцовым, но он в моём представление был нежнее, мягче, легче. Ни такой жадный, болезненный, лишающий кислорода. Не заметила, как начала отвечать на него, сплетая языки, с отчаянием цепляясь за плечи, кажется, оставляя на них отметины от ногтей.

Игнат с рыком оторвался от истерзанных губ, провёл влажную дорожку по шее до груди, поймал сосок, прикусывая и втягивая в рот. Выгнулась в спине, подставляя тело для жалящих прикосновений, для отчаянной ласки, скупо дарящей моим личным мучителем. Временно выветрилась обида и ненависть, оставляя только похоть, томление и пульсирующий гул в голове.

Жуткая нехватка воздуха, перегревшийся кислород, с трудом проникающий в лёгкие. Ощущение, что меня поместили в кузнечный цех, где меха раздувают адское пламя. Закипала кровь, казалось, покрывалась волдырями кожа, плавились кости, и я сама. Никогда так остервенело не сминали моё тело.

Где-то валялись порванные трусики, из окна проникал стрёкот сверчков, а мой мир аккумулировался на глубоких толчках внутри, набирающих ускоренный темп. Немцов снова приник к губам, заглушая стоны и крик, перемешанные со скрипом и с бьющейся о стенку спинки кровати.

На последних толчках вытянулась в струну, срываясь в бурный оргазм, сопровождающийся неконтролируемыми спазмами и сокращениями. На пике удовольствия в плечо впились зубы, и раздался вымученный рык, оповещающий, что зверь кончил.

Замерло всё. Я, Игнат, посторонний шум, удары сердца, темнота, трель насекомых. Только частое дыхание продолжало самостоятельно жить. Моё свистящее, и его хриплое, неспешно замедляющее темп. Про себя считала секунды. То ли ожидая конца, то ли мысленно продлевая нашу близость. Глупая, но сейчас я забыла унижения и издевательства, позволив на мгновение побыть просто женщиной, пережившей свой лучший оргазм.

Постепенно в комнату проникли звуки с улицы, заработал насос, перекачивающий кровь, по телу расползлась тёплая нега, и приятная слабость отключила сознание, погружая в сон. Снилось что-то мягкое, пушистое, невесомое, продлевающее наркотический кайф, полученный от принудительной инъекции.

А утром я мучалась от противоречивых чувств, атаковавших мозг. Было стыдно за стоны, за выгибающееся от ласк тело, за полученный оргазм. И в тоже время тянущее томление сворачивалось в животе от воспоминаний прошедшей ночи. Снова пыталась врать себе, что такая реакция от длительного воздержания, что совсем не важно, кто целовал и вбивался в меня, что в любом случае кончила бы под любым мужчиной, истосковавшись по ласке и по подобию любви.

Сполоснулась, оделась и пошла на кухню помогать Полине. Почему-то была уверена, что Игнат сегодня завтракает дома. Хотела ли его видеть? Наверное, да. Желание посмотреть в его глаза и понять, что это было с его стороны ночью. Пугал тот резкий переход от насилия к умопомрачительной близости. А это была именно близость. Возможно, не особо нормальная, скорее всего частично ущербная, но слишком отличная от похода в бордель.

Не знала бы Немцова со стороны жестокого монстра, приняла бы сегодняшний демарш за проявление симпатии и страсти. Но, я всё ещё помнила, что значит внимание хозяина, и не расслаблялась, ожидая следующего удара.

– Сядь за стол и позавтракай со мной, – оторвался от планшета Игнат, когда я принесла поднос с кофе, с черничными кексами и с другой снедью, приготовленной Марией.

Ошарашенно кивнула и послушно разместилась напротив, беря пиалу с творогом и свежими ягодами. Несмотря на неловкость и растерянность, аппетит никуда не пропал, как обычно случалось в обществе мужчины. Сжала ложку, сдерживая мелкую дрожь в пальцах, опустила голову, наблюдая из-под ресниц за Немцовым.

Он сам налил себе в чашку кофе, пробежался взглядом по ассортименту, выбрал бутерброды с сыром и ветчиной, с жадностью откусил большой кусок и… подмигнул мне. Как раньше… когда я была влюблённым подростком, заворожённо следящим за каждым движением объекта своей любви.

Позавтракав, Игнат поднялся из-за стола и, ничего не говоря, оставил меня одну, пребывать в шокированном состояние и с поднесённой ложкой ко рту.

– Лучше так, Ириш. Лучше так, – тихо подошла сзади Полина и крепко обняла за плечи. – Без боли, без унижений. И не смей истязать себя муками совести. Ты не делаешь ничего плохого. Всё Игнат, чтоб ему икалось. А ты просто приспосабливаешься чтобы выжить.

Глава 27

Полинины слова стали хорошим оправданием для моей совести. На протяжение полутора месяцев, пока отсутствовала законная супруга, я как-то сжилась с новой ролью и с непривычным поведением… любовника? Другое определение не формировалось в голове.

Мы завтракали и ужинали вместе, днём я убиралась, гуляла во дворе, ночь была наполнена какой-то ужасающей нежностью, а после Игнат притягивал меня к себе и засыпал в моей постели. Правда, наше общение протекало, в основном, в молчание, не считая коротких команд в кровати.

С Немцовым что-то происходило. Он мог надолго зависнуть, задумчиво смотря на меня, и всё заканчивалось тяжёлым вдохом и опустошением стакана виски. Где плавали его мысли в тот момент, для меня оставалось загадкой, только после такого вдумчивого препарирования, Игнат был особенно нежен.

Мне бы включить мозг, наложить его поведение на себя, заподозрить неладное, но я просто расслабилась, устав от постоянного напряжения, и позволила погрузиться в обжигающую страсть. Понимала, что с возвращением Лоры капелька ненормального счастья закончится, вернув меня в новую боль, ревность и стыд от неправильной связи, но, как сказала тётя Поля: «лучше так», «я не делаю ничего плохого», «вся ответственность на Игнате».

Где-то через три недели нашего странного мира произошёл не очень приятный конфликт, окончательно поставивший жирную точку на моих планах вернуться в конце года в отчий дом. Немцов не вернулся ещё с работы, а в гости пожаловали братья Казанцевы.

К ним бы отправить Милу или Полину, но первая сослалась на головную боль, провожая меня ехидной улыбкой, а вторая ругалась с поставщиком продуктов, оттесняя разгневанную Марию. Пришлось выходить самой, о чём сразу пожалела.

– О, Ирусик пришла развлечь друзей хозяина, – довольно протянул Влад, похабно облизывая губы. – До сих пор перед глазами стоит, как ты отсасывала Игнату.

– Предлагаешь разделить, пока Немец в пробках застрял? – подобрался Денис, готовясь к броску.

Сделала шаг назад, собираясь ретироваться на кухню, но младший Казанцев оказался быстрее, подрываясь с дивана и хватая меня за грудки платья. Начала задыхаться в паническом страхе, бесполезно открывая рот и пытаясь глотнуть недостающего кислорода. Впилась ногтями в удерживаемую руку, выворачиваясь и теряя оторванные с корнем пуговицы.

– Тихо… Тихо, – развернул спиной Денис, впечатывая в себя и давя всё сопротивление. – Ты же будешь хорошей шлюшкой, Ира? Ты же не хочешь, чтобы мы сделали тебе больно.

Он говорил о боли? Да меня разрывало от неё. Снова почувствовать себя беспомощной, бесправной, грязной шлюхой, которую может натянуть любой. Это же никогда не закончится. Игнат поставил на мне вечное клеймо. Каждый, встретивший меня из его знакомых, будет стараться нагнуть ради любопытства и спортивного интереса.

– Отпусти, – со свистом выдохнула, зажмуриваясь и дёргаясь вперёд. – Я не блядь и не развлекаю гостей.

– Отпустим, – присоединился Влад, подпирая меня пузом и одаривая алкогольным смрадом. – Поработаешь ротиком, и отпустим.

Сзади на плечи надавил Денис, заставляя встать на колени, а старший братец завозился, расстёгивая ширинку. Вырывалась, сопротивляясь, хотела закричать, но шершавая ладонь, пропитанная никотиновым дымом, вдавилась в губы. Мычала, дёргалась, но справиться с двумя подвыпившими уродами была не в состояние.

Сердце исступлённо пробивало грудную клетку, кровь болезненно пульсировала в висках, глаза затянуло тёмными пятнами. Обессилив в неравной схватке, позволила страху и обречённости взять вверх, отрешаясь от жестокой реальности и погружаясь в поверхностное беспамятство.

– Убрали от неё руки! – прорезал гул в ушах голос Игната. – Совсем охерели?!

– Да ладно тебе, – отмахнулся Влад, немного отстраняясь и перестав возиться с ремнём. – Подумаешь, развлечёмся с твоей шлюшкой. Разве она не для этого здесь?

Спиной чувствовала злость и гнев Немцова. Воздух сгустился до такой степени, что его можно было нарезать кусками. Казалось, поднеси к Игнату спичку, и он взорвётся, снося стены и оставляя глубокую воронку.

– Я что-то неясно сказал в прошлый раз? – сквозь зубы процедил Немцов, делая к нам шаг. – Ты перепутал мой дом с борделем, Влад. Шлюх поищи вдоль дороги, а моё трогать не смей!

Младший Казанцев отступил, поднимая руки в жесте сдачи и всем видом показывая, что не претендует на меня, а вот старший решил испытать друга на прочность и сдержанность, за что отлетел на диван от удара в челюсть.

– Иди к себе в комнату, – прорычал Игнат, не отпуская взгляда с матерившегося товарища и отслеживая траекторию движения Дениса. – Быстро!

Побежала со всех ног, снося по пути какую-то дорогую, напольную вазу, со звоном бьющуюся о мраморную плиту. Странно, всё это случилось из-за Немцова, а виноватой чувствовала себя я. Это ведь он полностью измарал мою репутацию, унизил и опозорил при посторонних, загнал в чистилище, из которого не было выхода в нормальную жизнь.

По его избалованной прихоти, из-за его раздутой ненависти, благодаря его мужскому, сраному эгоизму я была близка к очередному изнасилованию. И кем? Братьями Казанцевыми, которые издевались надо мной всё детство и юность.

Настолько униженной и грязной я себя не чувствовала с того вечера, как мне посчастливилось познакомиться с анальным сексом. Начала уже подзабывать то чёрное, вытравляющее всё живое состояние. Влетела в комнату и захлопнула дверь, защёлкивая замок и подпирая ручку стулом. Упала на кровать и позволила разрыдаться, поджимая колени к груди и натягивая одеяло на голову.

Слышала, как Игнат стучал, бился в дверное полотно, требовал впустить, угрожал наказать, только я не могла заставить себя подняться и не хотела видеть его. Первый раз с момента своего пребывания здесь мне было плевать на договор и его нарушение.

Всё, что сейчас бушевало внутри, так это ненависть к Немцову и ко всем мужчинам, живущим на Земле. Они все были сволочами и тварями, возомнившими себя выше нас, выше чести, выше человечности. Этакие божки, считающие, что им всё позволено.