Текст книги "Заставь меня Не любить. Исповедь (СИ)"

Автор книги: М. Климова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 64

Давным-давно я мечтала услышать хотя бы такую формулировку нашего будущего. Ирина Алексеевна Немцова – именно эту фамилию шептала, ложась спать и вспоминая незначительные знаки внимания Игната в мою сторону. Дурочка. Тогда в каждой его улыбке я видела посыл к влюблённости, а если вдруг коснётся, то почти ощущала себя невестой.

– Нет, не выйду, – выскользнула из объятий, впихнув перед собой горячую сковороду с омлетом.

– Почему? – отступив назад, нахмурился Немцов.

– Во-первых, у нас с тобой есть слишком непривлекательное прошлое, – показательно загнула палец, наступая на Игната. – Во-вторых я там уже была и мне не понравилось. В-третьих…

– В-третьих, я уже не так презентабелен. Потрепали, пережевали и выплюнули, – перебил меня, отходя за стол и нервно пряча руки за спину. Старался сохранить невозмутимое выражение лица, но остывший взгляд, поджатые в белую полосу губы, хруст суставов на сжатых кулаках хорошо выдавали его подбитое состояние.

– А, в-третьих, моя жизнь принадлежит сыну, – поправила его, раскладывая в тарелки завтрак. – Для меня ты остался всё тем же мальчишкой, в которого я когда-то влюбилась, от которого родила ребёнка. Но со временем от того сумасшествия остались только благодарность за спасение и единение, как с близким другом. Мне приходилось уже выходить замуж, основываясь на эти чувства. Без любви, страсти и безграничного доверия они быстро истощаются, перерастая в раздражение.

– Я понимаю, что вёл себя как конченный ублюдок, и такое сложно простить, но мне казалось, ты подпустила меня, пережила, позволила быть рядом.

– Рядом, Игнат, но как отец Алёши, – уточнила границы, в которых Немцову предстояло с нами общаться.

Понимала, что делаю ему больно, что он вернулся к нам, а не только к сыну, но мне осточертело оглядываться на других, боясь своими действиями их обидеть.

– А ты? Как ты собираешься находиться рядом со мной и делать вид, что ничего не чувствуешь? Я же видел, как тебя трясёт от моей близости. И трясёт от желания, а не от брезгливости.

– Да, трясёт! – взвилась, пойманная на горячих мыслях, от чего стало стыдно. Ощущала себя пятнадцатилетней девочкой, смущающейся от шуток Немцова. – У меня два года не было секса. Вполне нормальная реакция на тестостерон. Но это не говорит о том, что из-за удовлетворения своего либидо я должна выходить замуж. Любовника можно на стороне иметь, не ввязываясь в длительные отношения.

– Только попробуй, – прошипел, поднимаясь и опираясь кулаками на стол. – Я твоего любовника в асфальт закатаю. Рядом с моим сыном не будет постороннего козла, и тебя…

Наверное, у Игната ещё много было чего интересного сказать, но его прервал топот ног, слетающего со второго этажа Лёшки. Глянула на часы. Через полчаса за ним заедет Стас и подбросит до школы.

– Игнат… папа… – затормозил, обеспокоенно перебегая взглядом от меня к Немцову и обратно. – Ты вернулся? Навсегда, или утром снова сбежишь?

Алексей всё ещё обижался, несмотря на прошедшие месяцы и на мои объяснения. В этом он тоже был похож на отца. Слишком долго цеплялся за обидки, разжигая и накручивая себя. Решила не вмешиваться и не помогать. Пусть они сами разбираются между собой и налаживают контакт.

– Навсегда, и надеюсь, что ты позволишь проводить с тобой время и участвовать в жизни. Мне надо многое рассказать тебе, объяснить причины, показать, что могу быть твоим отцом и нести ответственность.

– Может тогда заберёшь меня после занятий? – оживился Лёшка, занимая свой стул и придвигая тарелку. – У меня соревнования по борьбе.

– Конечно. С удовольствием поболею за тебя.

Сын быстро запихнул в себя омлет и тосты, запил какао и сбежал, с грохотом собираясь на учёбу. Его штормило от эмоций, и он несколько раз снёс в запале мебель. Лёшка ждал Игната. Наверное, даже больше, чем я, и сейчас очень сильно волновался, боялся, что отец снова от него сбежит.

– Мы с тобой не договорили, – приблизился со спины Немцов, дождавшись ухода сына. – Меня не впечатлили твои объяснения отказа выйти замуж, и, не буду скрывать, собираюсь опровергнуть все три пункта. На целый год я полностью отдался врачам, позволяя ставить над собой опыты и тестировать новую программу лечения. Знаешь, что не позволяло мне сдаться и заставляло идти вперёд, несмотря на боли, на множество операций, на ломку, когда меня сняли с антидепрессантов и с обезболивающих? Моя вера, что мы с тобой будем вместе. Я не отступлю, Ира.

– Заставишь? – напряглась, впиваясь ногтями в ладони.

– Уговорю. Заеду за тобой перед соревнованиями. Скинь время и адрес.

Коснулся губами шеи, нарисовав цепочку поцелуев по плечу, подул на вставшие дыбом волоски и исчез, хлопнув входной дверью. Я же стояла, вцепившись в раковину, невидяще пялилась на струю воды, с шипением льющуюся из крана, и старалась удержаться на ногах с подгибающимися коленями.

Всего один мазок по коже, а взрыв внутри перекрыл самые откровенные ласки с Ником. Чувствовала себя голодной кошкой в самом пике течки. Игнат был прав, говоря, что меня трясёт. От сокращающихся импульсов в конечностях крупная дрожь пробегала по всему телу, сердце крутилось по широкой амплитуде, долбя то внизу между ног, то стучась в горле. И бабочки… те, придурочные, что лупят крыльями в животе…

Но даже такая тяга и ненормальное желание не могли толкнуть меня в брак с Немцовым. Это сейчас подрывало от голода, а что случится, утоли я его? Не настолько позабылось прошлое. Не уверена, что оно не станет точкой преткновения во время ссор и конфликтов, отравляя мир в нашей семье. Кому это надо? Лёше, Игнату, мне? Лучше на расстояние. Секс и больше ничего.

Глава 65

– Настоящий мужик растёт. Ты молодец, Ириш. Спасибо тебе и прости, что я оказался таким мудаком.

Не знаю, кто больше волновался. Игнат, впервые видя, как его сын борется за победу, или Алёша, переживая за первое выступление перед отцом. Лёшка очень старался, при этом нервничал, поэтому сначала допустил несколько ошибок, вызвав недовольный рикошет тренера.

– Ничего-ничего, – нервно приподнялся Немцов, сжав моё плечо. – Он сейчас всё отработает и обязательно обойдёт конкурентов.

Улыбнулась, дёргая его и усаживая обратно. Для меня это были уже третьи соревнования, а Никосу не повезло. Отпускные выпадали только на тренировки, но видео боёв Лёшка всегда ему высылал.

– Это и есть биологический папа Алекса? – шёпотом поинтересовалась Пелагия, коснувшись моей ладони.

Кивнула, переводя взгляд на неё и на свёкра. Арнеон не успел переодеться, поэтому сидел в кителе, строго посматривал на соперников и усиленно болел за внука. Чувствовала, что параллельно со сканированием зала, он пытался влезть под кожу Игната. Рисковала знакомить прошлое и настоящее таким способом, но сын оказался в приоритете.

– Присмотрись к нему. Иногда, надо отпустить прошлое и открыть сердце для будущего.

Мама Ника сжала мою руку, передав своё тепло и нерастраченную любовь. Она ещё не до конца отошла после гибели родителей, и только Лёшка мог отвлечь её от тоски. Не препятствовала их встречам. Наоборот, старалась порадовать каждый выходной и отпускала на все каникулы к ним.

– Я попробую, – кивнула, прикрыв глаза и сделав глубокий, судорожный вдох. Пелагия открыто приняла Игната, несмотря на ревностное сожаление, что у нас не получилось с её сыном.

Лёшка в этот раз не взял первое место, уйдя под поощрительное похлопывание тренера на второе, но отца раздувало от гордости, как и деда. Арнеон забрал внука на выходные, вызвав перед этим Игната на пару слов, а мы решили посидеть в кафе и поесть в романтической обстановке.

– О чём свёкор с тобой говорил? – насела на Немцова между первым и вторым бокалом вина.

– Предупредил, что если не увидит тебя счастливой, спустит меня в утиль, – весело подмигнул, делая глоток и подцепив кусочек сыра.

– И чего радуешься? – в непонимание уставилась на него. Игнат редко позволял себе улыбаться вот так откровенно, изнутри. Всегда лишь механическое растягивание губ с совершенно вымораживающей холодностью в глазах.

– Моя жизнь теперь полностью в твоих руках. А с учётом серьёзности и могущества Арнеона, ты должна меня беречь и защищать.

В тот момент беречь и защищать требовалось мою психику. Немцов мастерски подводил меня к краю пропасти, искушая каждым ласковым словом, каждым жадным взглядом, каждым голодным касанием прыгнуть в неё. Ужин превратился в какую-то вязкую пытку по соблазнению.

– Попробуй кусочек рыбы в сливочном соусе с апельсинами, – протянул вилку к послушно открытому рту. – А этот маринованный с мёдом помидорчик. Только здесь можно попробовать такие.

Таким образом Игнат скармливал мне содержимое своей тарелки, втягивал ноздрями воздух и облизывался, как кот на сметану, оставленную без присмотра. Я же ловила вибрацию его голоса, прокатывая её по кровотокам и пульсируя в такт ядовитым волнам. Глупая дурочка, желающая почувствовать, как это… отдать себя мужчине по собственной воле, а не по команде «надо».

Плавилась в предчувствие, пока ехали в машине домой. Искуситель невозмутимо смотрел в лобовое стекло, не напрягаясь, крутил руль, и только огненная ладонь на моём колене, слабо подрагивающая от напряжения, говорила, что он тоже горел не меньше меня.

– Зайдёшь? – прикрывая веки, спросила я, пьянея от композиции вечерних цветов, морской соли и его дикого, с горчинкой запаха.

– Нет, – мотнул головой. – Провожу и вернусь в гостиницу. Документами надо заняться.

Не выпускал руки, пока шли по мощёной дорожке. Он вырисовывал восьмёрку по запястью, а моё дыхание набирало обороты и земля уплывала из-под ног. Дальше дверное полотно, подпирающее спину, предобморочное кружение головы, крупная дрожь, скачущая по коже, и состояние, что вот-вот взлечу.

– Невыносимо находиться рядом, – прошептал в губы, касаясь их языком. – Убьёшь ты меня, Ирина.

И следом поцелуй… Сначала лёгкий, порхающий, пропитанный нежностью, потом глубокий, пожирающий, полосующий темноту яркими вспышками. Провёл по бедру, задирая юбку и вжимаясь в пульсирующую влажность, болезненно налитую возбуждением, сдвинул в сторону полоску ткани, покружил у входа и, шипя, воткнул пальцы, вгрызаясь в губы. Застонала, содрогаясь в предоргазменной конвульсии, подалась вперёд, насаживаясь глубже, и взорвалась, захлёбываясь кислородом, перенасыщенным эндорфинами и тестостероном.

– Я, охренеть, как хочу тебя, – прервал общее дыхание Игнат, упираясь своим лбом в мой и успокаивающе поглаживая спину.

– Пойдём, – царапнула дверь, с трудом сохраняя вертикальное положение.

– Нет, Ир, – оторвался, делая шаг назад и увеличивая между нами расстояние. – Ты не сказала «да».

Смотрела, как он уходит, ни разу не обернувшись, и прикусывала губу, чтобы не издать разочарованного звука. Гадёныш. «Да» я ему не сказала. Не сразу справилась с замком, косолапо стянула босоножки и на подгибающихся ногах прошла в кухню.

Страшная жажда, разыгравшийся аппетит. И аппетит совсем не к содержимому холодильника. Тянущая тяжесть в животе, лопающиеся пузырьки в крови, невесомые крылья за спиной. Не важно, что тело покалывало от кратковременной разрядки, утолить многолетний голод такой мизер не смог.

Глава 66

– Господи, Нат, ты понимаешь? Мне нужен здоровый, горячий секс, липкий пот, стекающий крупными каплями от страсти и мужское, сильное тело, вдавливающее мощными толчками в матрас, – жаловалась Наталье, сидя на кухне Ростовских. – А он, сволочь жестокая, только руками играется и раздражает вкусовые рецепторы. Я же скоро на стену полезу.

– Так соблазни, доведи дело до конца, – закусила губу подруга, со звонким чмоканьем оттягивая Сашку от груди. Уменьшенная копия Стаса недовольно поморщила нос, надула маленьким ротиком слюнявый пузырь и потянулась обратно к молочному счастью, сжимая мамкину округлость пухлыми кулачками. – Иногда у меня ощущение, что он похож на папу не только внешне, но и с аппетитом от него не отстаёт.

Странно, но я совсем не помнила этот момент единения с сыном. Вроде, совсем недавно Алёша так же лежал на моих руках и с серьёзной моськой требовал покормить его. Слегка кольнуло завистью от невозможности как Натка прижать к себе маленькое чудо, втянуть молочный запах от волосиков, почувствовать себя вновь необходимой мамочкой для беспомощного ребёнка.

– Пыталась, – отогнала призрачные мечты. Мне достаточно Лёшки, второго, если и рожать, то в такой же крепкой семье, как у Ростовских. – Но он же Немцов. Упёрся, как баран на новые ворота. Вынуждает принять предложение.

– Ну, тут всего два варианта. Или найти себе мальчика на ночь и разово оторваться, или принять предложение и получать удовольствие долгие годы, – посоветовала Наташа, повторяя попытку оторвать от груди сына, но он так чутко спал, что все телодвижения по лишению груди пресекал недовольны кряхтением и судорожным цеплянием пальцев за свою собственность. – Сколько ещё ты будешь одна? Не надоело ложиться в холодную кровать?

– Надоело, но как я соглашусь после всего, что у нас произошло? – без агрессии, и как-то устало возмутилась. Сложно сосчитать, сколько раз я себе говорила эту фразу, стараясь убедить саму себя в правильности решения.

– Столько лет прошло, Ира. Игнат уже сто раз раскаялся, расплатился, наказал себя, осознал и распластался у твоих ног. Знаешь, он разговаривал недавно со Стасом и рассказал, что творил с тобой. Ростовский немного настучал ему по почкам, но потом поведал мне, что Немцов больше никогда не обидит и не унизит тебя. И не потому, что боится лишится внутренних органов.

– Всё я понимаю, Нат, и знаю, что Игнат будет сдувать с меня пылинки, но дело во мне. Не уверена, что никогда не поставлю между нами прошлое, – качнула головой, обнимая себя за плечи руками. – Ссора, всплеск гормонов, скачки в настроение. Любой негатив может спровоцировать злые слова и обвинения. Как строить семью, когда я в любой момент могу проткнуть её осколками вырвавшейся наружу ненависти?

Да я давно готова была сорваться в эту пропасть с Немцовым, если бы знала наверняка, что дно не выложено острой порослью камней. И сколько бы не убеждала себя, что простила, амнистировала, приняла, только изнутри поднималось подленькое – «простить, не забыть… простить, не забыть…»

– Игнат очень тонко настроен на тебя. Он не допустит такой ситуации, – перестала бороться Наташка с жадностью и с собственническим чувством Сашки, откинулась на спинку стула и поудобнее перехватила щекастого малыша. – Даже если ты и ляпнешь что-то во время битья посуды, то твой мужчина всё сгладит и минимизирует ущерб.

Кажется, на меня насели все родные, подталкивая в лапы Немцова. Лёша постоянно уговаривал Игната остаться с ночёвкой и намекал на обещание подарить ему карапуза, Пелагия старательно убеждала, что Алексу нужен отец, а не приходящий воспитатель, Арнеон требовал порадовать его на старости лет и дать понянчиться с внученькой, Стас всё чаще намекал на отсутствие крепкого плеча и рабочих рук в моём доме, а Наталья просто спрашивала, не затащила ли я его ещё в постель.

И в один из вечеров я сломалась, только чтобы оказаться под ним. Снова его руки, блуждающие по телу и стягивающие сарафан, снова пальцы, проникающие туда, где пульсировало и горело всё, снова губы и язык, вырисовывающие узоры страсти. На пике взрыва окончательно поняла, что не хочу больше засыпать и просыпаться в одиночестве.

– Игнат, я согласна выйти за тебя замуж, – простонала, собирая себя после оргазма. – Останься. Не уходи.

– Если ты так пытаешься затащить меня в кровать, то я, как честный мужчина, вынужден ночевать на диване, пока нам не поставят штамп.

– Ну перестань, – надула губы, расползаясь по простыне и раздвигая ноги. – Я же дала своё согласие.

– Как дала, так можешь и забрать, – подмигнул, накрыв меня одеялом и натянув на себя футболку. – Завтра заеду за тобой. Не забудь взять документы.

Утром было запущено колесо нашей совместной жизни. Подача заявления, роспись через шесть дней, маленький банкет в узком кругу родных и друзей, первая брачная ночь и давно забытое ощущение полёта в момент невесомости перед падением.

Игнат был жаден и неутолим, лаская, целуя и вылизывая каждый миллиметр моего тела. Я же плавилась, горела, растекалась лавой, разрешая выпивать меня без остатка. Содрогалась от наполненности и от резких толчков, продирающих, кажется, до самой души, умирала от нежности, качающей на волнах безмятежного моря.

Засыпала на короткое время и пробуждалась от лихорадочного танца губ по коже, позволяя втягивать себя в наше общее сумасшествие. С рассветом не осталось сил, но мы не в состояние были отлипнуть друг от друга. Руки жили сами по себе, касались, сжимали, притягивали, отказываясь подчиняться импульсам мозга и команде остановиться.

– Ты не пожалеешь, – прошептал Игнат, заключив засыпающую меня в объятия. – Я сделаю тебя счастливой.

Эпилог

Странная вещь, эта любовь. Мы умудрились сделать всё, чтобы убить её, изничтожить на взлёте, похоронить под толстым слоем ненависти и обид, но она, как сорняк с крепкой корневой системой, настырно давала ростки, несмотря на нещадную обработку химикатами и истребление ножом.

Правильно ли я сделала, снова впустив Игната в мою, в нашу жизнь? Уверена, что мнение сторонних наблюдателей разделилось на неравных три лагеря. Да-да, именно три. И каждый из них по-своему прав, но пятнадцать лет, прожитых душа в душу, доказали верность выбранного пути.

Помнится, я много переживала, боясь со своей стороны испортить наш брак тяжёлыми последствиями прошлого, но муж всегда мастерски сглаживал острые углы и заранее переводил набирающие обороты споры в миролюбивое русло.

Сложно ли было ему? Скорее всего да. Как-то он признался, что на протяжение первого года систематически тонул в собственных страхах, доходящих до маразма и токсичного восприятия самого себя.

– Я столько раз ловил себя на ощущениях, что моя гонка за правильным, нужным тебе мужиком может внезапно закончиться с одним твоим словом «нет». Пугающая неуверенность в своих силах сдержать обещание и сделать тебя счастливой.

Такое откровение я получила на пятилетнюю годовщину, находясь в России. Мы решили познакомить Лёшу с нашими родителями и рассказать им, что скоро у них родится второй внук. Поездка на кладбище далась нам тяжело, всколыхнула волну многолетних событий и стала настоящим экзаменом по семейной профпригодности.

Тогда, стоя на могиле папы, я окончательно приняла, что Игнат мой, несмотря ни на что. Когда-то он говорил: «простила, но не забыла». Сейчас могла честно ответить: «простила, не забыла, но теперь это не имеет значения». Прошлое было и прошло, а в будущее нужно идти с открытым сердцем.

Мишу я родила на Рождество, а ровно через год вернулась за Лерочкой, за крохой, похожей на отца, как и мальчишки. Даже не знаю, кто больше был рад девочке – муж или дед. С её появлением стартовало соревнование на лучшего мужчину, в котором Игнат с Арнеоном разве что не доходили до драки.

От конфликта интересов, на удивление, спас Ник, умудрившийся наступить на те же грабли. Он так и не отпустил мысли о нормальной семье, женился на пацанке унисекс и подарил старшим Цости долгожданную, родную внучку, на полгода младше Леры.

Смотрела на них и думала, что это и есть настоящая любовь. Она приняла его такого, как есть, с влечением к мужчинам в прицепе, и не ломала под стандартные отношения, трезво осознавая, с кем связала свою судьбу. Он же не скрывал своих дружеских чувств к жене, без страсти и надрыва.

Могла ли я так? Вряд ли. Немцов дал мне и удушающий надрыв, и одуряющую страсть, и безграничную любовь, позволяющую летать, не способную сделать вдох друг без друга, сметающую все препятствия на своём пути.

Кажется, с рождением Лерочки мы все смогли полностью отпустить то, старое, что когда-то имело смысл. Игнат решил окончательно наладить связь с матерью и пригласил её в гости. Алиса приехала с мужем и с дочерьми, а их пребывание внесли именно то равновесие и покой, которые существуют между родными людьми. Мы обрели ещё одних родителей, дети обзавелись дополнительными бабушкой и дедушкой, а Игнат узнал, что значит быть не единственным ребёнком в семье.

Перед отъездом Алиса поведала о судьбе Артура, которому не принесли счастья украденные деньги Немцовых. Они не уберегли его от быстро прогрессирующей онкологии. За два года Сорматов спустил всё на непонятных лекарей, обещающих стопроцентное излечение, и на наркотики, по первости облегчающие боль. Умер от преднамеренной передозировки, пустив по вене лошадиную дозу героина.

В тот вечер Игнат первый раз напился и вернулся домой под утро. На него было жалко смотреть. Мокрая одежда в песке, ненормальный блеск в глазах, ссадина на скуле, порядочная гематома под рёбрами и сбитые в кровь костяшки на кулаках. Так своеобразно он переболел остаточный всплеск ненависти к человеку, лишившему его всего.

Империю Немцовых Игнату создать пока так и не удалось. Не скажу, что мы жили на средние доходы, но и спать на золотых слитках не приходилось. Супруг старался, прощупывал разные направления, находил слаборазвитую нишу и бросался со знанием дела в бой. Не всегда удачно, но если выстрелило, то цеплялся зубами, вкладывая очередную победу в будущую корпорацию детей.

А дети…

Лёша пошёл по стопам папы Ника и через год пополнит ряды спецподразделения пожарной службы. Боялась за реакцию Игната на такой выбор, но он при любом раскладе гордится своим сыном и поддерживает его.

Самое смешное, что Мишка с Лерой, вслед за старшим братом, называют Никоса тоже папой, а тот относится к ним с той же заботой, что и к Алексею. Немцова поначалу бесил такой коленкор, но спустя время он смирился и стал смотреть на двойное отцовство с частичкой юмора.

И сейчас оба папы сидят за одним столом и любуются старшим сыном, ведущим в танце молодую жену в воздушном, белом платье.

– Бедный Лёша, – качает головой Ната, склонив голову на плечо Стаса и умиротворённо улыбаясь. – Женился на оторве и радуется.

Рози так и осталась мальчишкой в юбке, соблазняя Алёшу на разные авантюры. И если погоны в новой ячейке общества лежат на плечах у мужа, то генеральшей в семье, без сомнения, будет дочь Ростовских. Кто бы знал, что детские шалости и подростковое хулиганство перерастут в крепкую любовь. Они чем-то напоминают нас молодых, только без нашего багажа ошибок.

– Не преувеличивай, – поднимает бокал Игнат, чокаясь в воздухе. – У Лёхи мой жёсткий характер и безграничное терпение Ника. Он с лёгкостью подберёт ключик к Рози, если уже не подобрал.

– Дааа, – тянет довольно Стас. – Внуки будут «огонь».

Зависнув, мы все поворачиваемся к Ростовскому, пытаясь разгадать подтекст сказанного. Ник тянется к жидкости покрепче вина, Наталья промахивается вилкой мимо тарелки, Игнат задумчиво чешет затылок, а я всматриваюсь в область живота невестки.

– Лет через пять, – со смехом дополняет Стас, угорая над нашими лицами.

Мы расслабляемся, переводим взгляды на молодых, которые берут микрофон и привлекают к себе внимание гостей.

– Дорогие мамы, папы, – лыбится во все тридцать два Алексей, обнимая за талию жену. – У нас для вас потрясающая новость. Мы ждём ребёнка.

– Ты будешь самой красивой бабушкой в мире, – шепчет Игнат, притягивая к себе и оставляя нежный поцелуй за ушком. – Предлагаю мелких отправить сегодня к Арнеону и отпраздновать по-взрослому.

– Маньяк, – уворачиваюсь от укуса мочки, мечтая, чтобы день быстрее закончился и наступила наша ночь.

– Твой маньяк, любимая.

– Мой, – соглашаюсь. – Любимый.