Текст книги "Заставь меня Не любить. Исповедь (СИ)"

Автор книги: М. Климова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12

Время неспешно текло, отсчитывая день за днём. В отсутствии Немцова дом спокойно спал, снизив всю деятельность до минимума. Мария ушла в кратковременный отпуск, пользуясь короткой передышкой, а непритязательную еду на трёх человек готовила Поля.

Я с каким-то болезненным кайфом отлёживалась в кровати, куталась в халат и ела как нормальный человек, а не как послушная собачка. Никогда не думала, что буду с восторгом сидеть за столиком и орудовать столовыми приборами. Как ничтожно мало нам надо для счастья. Забери привычные вещи, отними устаканившуюся жизнь, а потом выдавай по капельке, строго дозируя, чтобы не было передоза.

Сколько бы тётя Полина не уговаривала выбраться из ракушки и пойти погулять во двор, я упиралась и сидела в комнате, боясь высунуть из временного убежища нос. Было стыдно даже перед фотографиями, занимающими место на стенах. Знала, что ни в чём не виновата, но все действия Игната покрывали позором именно меня.

Много думала все эти дни. Вся моя гордыня в прошлой жизни, всё моё деление на хороших и плохих, все мои скептические взгляды на мужчин, оказались погребены под толстым слоем рабского договора, спасающего отца от тюрьмы. Кто я теперь? Не человек, не женщина, не свободная личность, имеющая право на гордость и самоуважение. Уважения больше нет. Я была сама себе противна. Знал бы папа…

Очень хотелось позвонить ему, поздравить с Новым годом, узнать, как у него дела, просто послушать голос и утереть не сдержавшуюся слезу. Только вбитые в подкорку мозга правила, заставляющие отвечать за взятые обязательства, не давали нарушить договорные условия. Вот зачем отец с детства вкладывал эту догму в меня?

Если первые два дня я была готова к любым причудам Игната, то чем ближе маячил его приезд, я всё больше закрывалась в себе, страшась новых вспышек его садизма. Выбора у меня не было. Второго публичного столба я не переживу.

Утром в доме началась суета. В комнатах работали моющие пылесосы, стайка горничных щебетала, вытирая пыль, с кухни доносились ароматы свежего хлеба, жареного мяса и сдобной выпечки. Точного времени возвращения хозяина никто не знал, поэтому напряжение скрипело в воздухе весь день.

Я молчаливо прощалась с кроватью и халатом, морально готовясь к тяжести ошейника. Прождала до ночи, пялясь в окно и вздрагивая от каждого шума, но Игнат так и не пришёл, хотя точно прилетел ещё до обеда. Вглядываясь в даль, провожала блики фар, с облегчением теряя их в темноте. От напряжения устали глаза, а от нервного ожидания суставы выкручивало от ломки.

Не знала, когда он вернётся, и где мне сегодня спать. Далеко за полночь измотала себя настолько, что на последствия неправильного выбора стало плевать. Закуталась плотнее в большой халат, залезла под одеяло и провалилась в тревожный сон, просыпаясь от малейшего звука.

Видно, сработала внутренняя защита. В какой-то момент я провалилась в глубокое состояние покоя. Удивительно, но мне было хорошо, даже стали вырисовываться красочные очертания видений. Вынырнула резко от грубого захвата щиколотки и бесцеремонного сдёргивания с кровати.

Немцов был пьян, и разило от него дешёвыми духами, тяжёлым бухлом и грязным сексом. Он стоял, широко расставив ноги, с ненавистью буравил меня покрасневшими, мутными глазами, и шлепал себе по ладони розовым ошейником в стразах, тоньше, чем старый, очаровательнее, если не брать в расчёт отсутствие собаки.

– Надеюсь, урок усвоен? – выплюнул, нагибаясь и вытряхивая меня из халата. – Одевайся. Будем проверять твоё послушание.

Вывалила из пакета, лежащего на краю матраса, нечто, состоящее из тонких ремешков, и покосилась на Игната. То ли неудачно слетал в Италию, то ли пропил сегодня все мозги. Как можно приобрести такое безобразие и притащить домой?

– Шевелись. Достаточно отдохнула. Пора отрабатывать – подтолкнул, заставляя начать наряжаться.

Подцепила пальцами одеяние, разбираясь в какую дырку чего пихать. Наряд напоминал портупею, только с подобием трусов из тесёмочек. На обряжение ушло несколько минут, и всё это время Немцов недовольно перекатывался на ступнях и вдыхал, закатывая глаза. Знаю, что он считал меня медлительной дурой, бесился, но не соизволил помочь.

Кое как справилась, застегнув последнюю пряжку под грудью. Глянула на себя в зеркало, и ощутила удушающий стыд. Сказать, что я одета, значило жестоко поиздеваться на до мной. Ремешки приподнимали оголённую грудь, стягиваясь под ней, а тесёмки, заменяющие «трусы», выделяли эпилированный треугольник между ног и перекрещивались на ягодицах, врезаясь в белоснежную кожу. Развратнее и пошлее я не выглядела даже голой.

– На колени, сучка моя, – указал на место у ног хозяин, обхватывая ошейник и ожидая, пока я подставлю шею.

Снова путь по коридору, спуск по лестнице, марш-бросок через половину дома в комнату отдыха. Успела забыть, как правильно ползти, и с непривычки несколько раз подвисала на цепи, задыхаясь от передавливания горла ошейником. Он болезненно впивался в кожу, не давая сделать вдох и сглотнуть. Жуткое ощущение, сравнимое с удушьем.

Ожидаемо, в бильярдной находился Влад, не спеша потягивая виски и дымя вонючей сигарой. Затормозила на входе, багровея на глаза. Видела только свои кисти, но и по ним от ужаса пошли красные пятна. Как бы не сломалась я у столба, сколько бы не пролежала в безразличном состояние, присутствие Казанцева оказалось невыносимо.

– Чего застыла, Ирусь? – сально протянул, озабоченно пялясь на грудь, Влад. – Вползай и выгибай спинку. Будем тебе показывать, как мужики трахать умеют.

Глава 13

Вползла, стараясь не смотреть на Казанцева, развалившегося на угловом диване. Кожу жгло от его голодного взгляда. Хотелось закрыться, спрятаться, но я послушно двигалась в сторону зоны отдыха. Представляла, что они вдвоём могут сделать со мной, и старалась морально подготовиться ко всему, что здесь произойдёт. Лучше так, чем обездвиженной у столба перед несколькими десятками народа.

Немцов протащил меня по дуге, старательно обходя бильярдный стол, барную стойку и демонстрируя гостю ручного питомца. Дышала через раз, ощущая нехватку горького кислорода. Ремешки нещадно сдавливали под грудью, вызывая зуд и затруднение дыхания.

С приближением к Владу я всё больше замедлялась, а Игнат всё сильнее натягивал цепь, зло пыхтя и раздувая ноздри. Видела, в каком он состояние, понимала, что его лучше не бесить, но страх сковывал тело. С трудом подтягивала ноги, пытаясь не упасть и не вызвать в хозяине взрыв гнева.

Немцов сел на вторую половину кожаной громадины и подтянул меня вплотную к ногам, как обычно широко расставленным, когда владелец находился в расслабленном состояние. Мужчины начали одним им понятный разговор о перекрытиях, плотности металла для конструкций, перешли на стоимость акций конкурирующей компании. И всё это время Игнат гладил меня по голове, будто я его любимая собака, а Влад жадно пялился на грудь, гулко глотая виски.

– Твоя псинка, наверное, тоже хочет выпить, – указал стаканом на меня Влад, крутя головой и выискивая посуду. – Это как раз подойдёт.

Губы растянулись в пьяной улыбке, когда он узрел подставку под цветком. Потянулся, выломал поддон от горшка, вытряхнул мелкие комья земли и торопливо протёр рукавом. Тут же плеснул на дно приличную порцию вискаря и, подавшись вперёд, поставил его к моим ногам.

– Пей, – дёрнул за волосы Игнат. – И без рук.

Сгорая от стыда, закипая от ненависти, наклонилась и лизнула противную жидкость, надеясь, что спирт обезвредил грязь в поддоне. Собиралась выпрямиться, но тяжёлая рука схватила за шею и нагнула ещё ниже, впечатывая лицом в миску.

От неожиданности втянула ноздрями виски, подавилась, закашляла, чувствуя, как спирт продирается через носоглотку в кишечник. Сразу стало горячо, обжигающая лава потекла по пищеводу.

– Ещё, – ткнул мыском ботинка Игнат, довольно скалясь над моей неудачей. – Не поднимешь свою морду, пока всё не вылакаешь.

Скотина! С каждым разом он всё искуснее издевался, озвучивая более извращённые приказы. Вытянула губы в трубочку, потихоньку всасывая пойло. Пить, так пить. Почему-то подумала, что нажраться сейчас было бы лучшим вариантом. С пьяной бабой многого не сотворишь.

От усердия закружилась голова. Или от градусов, отравляющих кровь. Доза для меня оказалась не маленькой, особенно, если учесть, что ужин я пропустила. Оторвавшись от миски, бесполезно переводила помутневший взгляд по предметам мебели. Во рту стояла вязкая горечь, мозг приятно затягивался в туман, по позвоночнику заструилась умиротворённая слабость.

– Чего расползлась? – напомнил о себе Игнат, ухмыляясь и расстёгивая ремень. – Отрабатывай давай.

Странно, вместе с алкогольной эйфорией внутри поселилось безразличие и опустошение. Было наплевать, есть ли здесь свидетели моего позора или нет. Протянула руку, расстёгивая ширинку, оттянула трусы, ловя ладонью выпрыгнувший член.

Закрыла глаза, чтобы уйти от действительности, придвинулась, размещаясь между ног. Накрыла губами головку, почувствовав и там запах дешёвых духов. На мгновение стало противно до тошноты, но я проглотила образовавшийся от неприятия ком и насадилась на ствол чуть глубже.

– Языком, сучка, работай, – прикрикнул Игнат, вцепляясь в волосы и насаживая на себя. – Мне нужен качественный отсос, а не вялое сосание леденца.

Поперхнулась от резкого внедрения в горло, оттолкнулась от коленей, чтобы вдохнуть порцию кислорода. Поспешила скорее снова взять в рот, пока Немцов не решил научить искусству глубокого, горлового минета. Отрешённо вбирала, посасывала, крутила языком, стараясь быстрее довести до разрядки.

Чувствовала, как плоть мелко подёргивается в приближение оргазма, приготовилась к очередному сбросу спермы, когда на бёдра легли чужие лапы, приподнимая и подхватывая под животом. Ощутила попытку проникновения постороннего предмета, напряглась, сжимая ягодицы и отстранилась, выпуская блестящий от слюны член.

– Ты охренел, Казан? – отмахнулся от меня Игнат, от чего я неловко завалилась на бок, радуясь спасению от потуг Влада. – Если я разрешил смотреть, это не значит, что позволил тебе пихать свой хер в мою подстилку. Мне потом не в кайф собирать после тебя грязь. Ты сегодня шлюху натягивал без гандона, а теперь им же лезешь в принадлежащую мне дырку.

– Твоя сучка заскучала совсем. Она не будет против, если мы её отдерём вдвоём. Соглашайся. Будет весело.

Мразь! Повеселиться решил. Я против! Да я даже под вискарём не согласна на его веселье. Из-под ресниц смотрела на Немцова, с содроганием ожидая его ответа.

– Веселиться будешь на расстояние, Влад, – заключил Игнат, сверля Казанцева недобрым взглядом. – Можешь подрочить, пока я вдую своей рабыне.

– Да ты не в состояние её нормально трахнуть. Чтобы искры из глаз и хрип от сорванных связок, – усмехнулся Влад, садясь обратно и протискивая в кулак свой агрегат. – Могу продемонстрировать, как это делается.

– Я сам могу научить тебя драть бабу до визгов, – выплюнул Немцов, дёргая меня за плечо и толкая на диван.

Грубо заставил залезть коленями на него, уткнул лицом в спинку и резко вошёл туда, где никогда никого не было. Завизжала, срывая голос, от невыносимой, разрывающей боли. Казалось, мне в зад засунули здоровый тесак и провернули, впихивая по рукоятку.

Вцепилась зубами в кожу, царапая обивку дивана, попыталась отползти ужом, но хватка в волосах и на бёдрах усилилась. Каждый толчок нещадно раздирал на части. От нескончаемой пытки потемнело в глазах, место проникновения жгло калёным железом. Пульсировала и кружилась голова, пытаясь выключить реальность.

Несмотря на затапливаемую истерику, чётко слышала шлепки тел, сбитое дыхание Немцова, стоны Влада и надсадный хрип с моей стороны. От очередного режущего толчка подступила тошнота. Не стала сдерживать рвотный позыв, освобождаясь от остатков алкоголя. Насрать, что подумают обо мне уроды.

Игнат дёрнулся последний раз, впечатываясь пахом в ягодицы, замер, издал звериный рык и только после этого вышел, отпуская меня. Ноги отказывались держать, и я завалилась на бок, поскуливая и содрогаясь в рыданиях. Трясущейся рукой провела по развороченному заду и чуть не потеряла сознание, увидев на пальцах кровь.

– Какой же ты тварью стал, Немцов! – выкрикнула, смахивая с подбородка слёзы и проводя кровавыми пальцами по бедру. – Игры в рабство это одно, а изнасилование слабой и беспомощной женщины, это уже дно, Игнат. Вряд ли в тебе ещё можно найти что-нибудь от мужчины, ублюдок!

Глава 14

В памяти почти не отложился остаток ночи. Смутно помню, как Немцов молча вёл меня в комнату, сдавливая до синяков предплечье побелевшими от злости пальцами, как тяжело давался мне каждый шаг, как, оставшись одна, я сдирала с себя портупею с ошейником, царапая кожу и ломая под кромку ногти.

Осторожно смывала с себя следы насилия и рыдала от режущей, жгучей боли. Кое-как доковыляла до кровати, кутаясь в халат и проклиная Игната. Накрылась одеялом с головой, всхлипывая и подвывая. Хотелось заснуть, забыться, убежать от ноющей пульсации, оказаться дома под крылом отца. Папа бы меня сейчас обнял, предложил бы выпить чашечку липового чая, подоткнул бы одеяло и сидел со мной, гладя по плечу, пока я засыпала.

Скорее всего, к утру поднялась температура. Ощутимо ломало кости, выворачивало суставы, плющило от жара и вставали дыбом волосы, реагируя на озноб. Сквозь провалы в темноту почувствовала чужое присутствие. Прохладная ладонь коснулась лба, принеся мимолётное, недолгое облегчение.

Снова утянуло в гудящую тишину. Мечтала остаться в ней пока не пролетит рабский год. Только бы не трогали меня, не унижали, не насиловали тело и не ломали душу. Хотя… Стержень внутри подломился. Читала однажды про предсуицидальное состояние, когда над пропастью удерживает тонкая нить, готовая вот-вот порваться от слабого ветерка.

Во время коротких провалов снился один и тот же сон. Немцов, с головой быка, выпускающей струи дыма ноздрями, врывается здоровым стволом, одновременно раздирая мою грудь когтями. Напротив сидит Казанцев с мордой кабана, наяривая кулаком по члену и ожидая своей очереди додрать то, что осталось. Полина с белокурыми кудряшками овцы ползает по полу с тряпкой, вытирая потоки крови, льющейся не переставая, и рыдая в голос.

Из кошмара вырвала чья-то рука, тряся за плечо и сдирая одеяло. Кажется, я кричала, потому что воспалённое горло саднило, сжимаясь в болезненном спазме, стоило попытаться издать звук. Смахнула остатки сна, открывая опухшие от слёз глаза. На краю кровати сидела женщина в белом халате, раскладывая на тумбочке градусник, ампулы, шприцы и остальную медицинскую ерунду.

– Здравствуйте, Ирина. Меня зовут Наталья, – миролюбиво улыбнулась врач. – Игнат просил осмотреть вас и прописать лечение.

Прохрипела в ответ, прося воды, и пальцев сразу коснулся прохладный стакан. Залпом осушила его, проливая часть на халат и постель. Стало чуть легче. По крайней мере, глотку уже так не драло. С какой-то беспомощной надеждой посмотрела на Наталью, надеясь, что она взмахнёт волшебной палочкой, и боль с температурой пропадут.

– Игнат вкратце обрисовал мне проблему. Сказал, что перестарался слегка…

С трудом сдержала истерический смешок. Хорошая формулировка изнасилования. Перестарался слегка, разворотив девственную задницу. Господи, ну почему он такой мудак? Даже здесь не виноват, а перестарался… слегка…

– Давайте сразу разберёмся с проблемой, а потом проведём общий осмотр, – спокойно произнесла Наталья, обходя кровать и откидывая в ноги одеяло. – Я осторожно, Ирин. Не зажимайтесь.

Со слезами перенесла вторжение и внимательную пальпацию повреждений. Врач обработала раны мазью, наложила марлевую салфетку, сделала внутривенный укол. Во время основного осмотра она поджимала губы, метала молнии в сторону двери и часто шептала в адрес виновника нелицеприятные высказывания.

– Кровоостанавливающее и обезболивающее вколола, жаропонижающее пить пока не надо. Если температура станет выше, растворите таблетку. Мазь оставляю. Обрабатывать три-четыре раза в день, – отчиталась Наталья, закончив и собрав инструменты. Видно было, как ей не терпелось выйти из спальни и покричать.

– Спасибо, – благодарно кивнула. – Уже значительно легче.

– Хорошо. Отдыхайте, Ирина, – попрощалась Наталья, двинулась на выход и резко остановилась. – Заеду к вам через два дня. И ещё… Не позволяйте ему так обращаться с вами.

Не дожидаясь моего ответа, женщина вышла, и за дверью послышался голос Игната:

– Ну что?

– Вроде взрослый мужчина, а ведёте себя как подросток, – начала отчитывать его Наталья. – Не умеете, не лезьте. Не знаете, что без подготовки анальный секс травматичен?

– Выпил. Увлёкся, – промелькнули виноватые нотки.

– Увлеклись? – возмутилась доктор. – У неё несколько разрывов! Это как надо было увлечься, чтобы рвать, не обращая внимание на крики. Вы представляете, какую боль испытала Ирина? Засуньте себе в задницу нож и поелозите им туда-сюда.

– Так сделайте что-нибудь, – несдержанно перебил Немцов. – Зашейте, если требуется, помажьте чем надо. Любые расходы я оплачу.

– Засуньте себе… – оборвалась на полуслове. – Значит так. Полный покой, хорошее питание, больше кисломолочных продуктов и пищу готовить на пару. Организм истощён. Взяла анализы, но и без них могу сказать, что у Ирины низкий гемоглобин и железодефицит. Поэтому до сих пор не остановилось кровотечение. Никаких диет, голоданий, физической нагрузки. И полный половой покой как минимум три недели.

– Прослежу. Какие лекарства нужно купить?

– Вот список. Желательно прокапать несколько дней. Могу прислать медсестру. Заодно она сможет обработать повреждения.

– Пусть позвонит. Отправлю за ней машину, – согласился Игнат и голоса постепенно отдалились.

Последнее, что до меня донеслось, был очередной укор Натальи:

– И приведите в порядок комнату. Душно, пыльно, постельное бельё влажное и заляпанное кровью. Грязь и дискомфорт не способствуют быстрому выздоровлению.

Больше ничего не удалось услышать, да и нервное состояние дало о себе знать. Прикрыла глаза и не смогла открыть, проваливаясь, наконец, в спокойный сон.

Глава 15

Никогда не думала, что стоит порвать жопу, и на тебя посыпятся блага. Да-да. К обеду Полина в три захода внесла в спальню пакеты с одеждой, и, причитая над моей нелёгкой судьбой, заполнила под завязку шкаф. Не знаю, зачем мне платья и костюмы, но комфортному белью и мягкой пижаме я была по-детски рада. Это как получить плюшевого медведя, которым хвалится Ленка из соседнего дома.

В общем-то, целый месяц моё пребывание больше походило на отпуск в дорогом санатории. Питание по часам, медсестра, ставящая капельницы и следящая за приёмом лекарств, уборка комнаты два раза в день, проветривание, ежедневная смена белья.

Самое приятное – я не видела Игната. Знала, что он каждый вечер возвращается домой, привычно ужинает в столовой, посещает зал, бассейн, а потом тихо возвращается в свою спальню. Немцов не беспокоил меня. Либо стыдно было смотреть в глаза, либо давал время успокоиться и восстановиться.

Наталья приезжала несколько раз. Контролировала состояние, проводила осмотр, показывала результаты анализов. Знаете, разговаривая с ней, обсуждая случившееся, становилось легче, будто сходила на сеансы к психологу.

Конечно, я обходила тему рабства и насилия, опуская нюансы, загнавшие меня сюда. Почему-то было стыдно признаться в своих унижениях, в том, что сама позволила Немцову издеваться над собой. Через неделю после первого визита, Наташа приходила просто поддержать. Видно чувствовала, что мне требуется общение со сторонним человеком, который не лицезрел меня голой и у столба.

Женщина исповедовала буддизм, стремясь в каждой незначительной мелочи найти определённый смысл. Даже в том, что случилось со мной, она умудрилась сыскать положительные стороны.

– Вряд ли мы смогли бы познакомиться, если б Игнат немного не увлёкся, – с улыбкой сделала вывод. – И, знаешь, я первый раз лечила чужую попу.

– Знаешь, – ответила ей, слегка покраснев. – Мне первый раз лечили попу.

– Расскажешь, почему ты не остановила его? – поинтересовалась, внимательно наблюдая за мной и считывая эмоции.

– Он был пьян, невменяем, а меня накрыл какой-то ступор, – пожала плечами, чувствуя, как по хребту поползли мурашки от неприятного воспоминания. – Я только потом, когда увидела кровь, вышла из него. Был бы в руке пистолет, не задумываясь выстрелила бы ему в пах.

– Игнат хоть извинился, объяснился, попросил прощения? – допытывалась Наталья.

– Решил не беспокоить меня, – мотнула головой, про себя кроя его разными эпитетами. – Может, это к лучшему. Не хочу видеть Немцова. Я всё ещё зла на него.

– Направь свою злость на восстановление, Ира, – накрыла своей ладонью мою. – Тебе необходимо выходить на улицу и гулять. Вчера выпало столько снега, сколько не выпадало за всю зиму. Буду рада, если ты составишь мне компанию.

– Меня не тянет на улицу, – вежливо отказалась. – Не люблю зиму и снег.

– Давай всё-таки выйдем, – продолжила настаивать Наташа. – Проводишь меня до машины, а я сделаю тебе выгодное предложение.

Сдалась на её уговоры, нехотя поднимаясь и открывая шкаф. В отдельном отсеке висело тёплое пальто с мехом на большом капюшоне и под ним стояли высокие ботинки на толстой, тракторной подошве, чтобы не скользить по льду. Надо же. Игнат позаботился обо всём, понимая, какую сотворил гадость.

Оделась и обречённо посмотрела в окно. Так и не решилась за всё это время выйти из комнаты, боясь услышать презрительный шёпот за спиной. Это Поля с Машей промолчат, жалея между собой бедную Иру, а молодые горничные или охрана, скорее всего посмеются и будут сплетничать по углам.

Не поднимая взгляда, вышла в коридор, слыша за собой тихие шаги Натальи, минула ряд дверей в гостевые спальни, у лестницы затормозила, задержала дыхание и стала спускаться. Непривычно было идти по ней на двоих ногах, до боли выпрямив спину.

Как же быстро человек привыкает к принудительному лишению свободного передвижения. Уверена, через положенный срок, выйдя отсюда, заперев возможность когда-нибудь вернуться в этот дом, я ещё долго буду переживать творящееся здесь в кошмарных снах.

На счастье, никто не попался нам на пути. Мы спокойно пересекли полдома, проскользнули через гостиную, где меня в первый раз принуждал Игнат делать минет перед Казанцевыми, вышли в холл – последнее препятствие перед выходом. Почти перешла на бег, хватаясь за ручку и дёргая на себя дверь. Вывалилась на улицу, жмурясь от солнечных бликов, отражающихся от белой, искрящейся поверхности.

Колючий ветер ворвался в лёгкие, обжигая их и на мгновение схлопывая, выбивая дух. Стояла не шевелясь, открывала как рыба рот, пытаясь протолкнуть воздух и начать нормально дышать. Наврала Наталье, что не люблю зиму и снег, лишь бы не выбираться из замкнутого пространства. На самом деле, всегда считала это время года сказочным, особенно когда снежные хлопья лежали на почерневших ветках деревьев, кутая голые скелеты пушистым покрывалом.

С каким-то отчаянным удовольствием смахнула с перил тысячи мелких снежинок, закрыв глаза зарылась в сугроб у крыльца, почувствовала, как по щекам стекают горячие слёзы, так контрастирующие с холодом вокруг. Как же мне не хватало этого глотка свободы. Как же я ненавидела Немцова за то, что лишил меня даже такой малости.

– Я улетаю через неделю в Тибет, – прервала мой порыв взлететь Наташа. – Мне, наконец, подтвердили пермит и позволили провести там несколько месяцев. Не знаю, где по возвращении окажешься ты, куда занесёт меня, но не хочу потерять с тобой контакт. Внутренне чувствую, что не просто так нас свела судьба… Бывает такое состояние, когда в груди распирает от сожаления при расставание, а в голове селится страх, что больше не увидишь человека.

Она осеклась, заметив идущего по протоптанной дорожке охранника, делающего вид, что чешет по делам, а сам боковым обзором следил за нами.

– Послушай, – опустилась она до шёпота. – Я отлично вижу, что у вас здесь не всё гладко. Меня обыскивают перед входом, запрещают брать с собой телефон и сумочку, перерывают весь чемоданчик, прежде чем пустить к тебе. Ещё заметила, что в доме вообще нет ни у кого телефонов или планшетов. Не удивлюсь, если везде натыканы камеры и прослушка. Не хочешь рассказать?

– Нет, Наташ. Давай оставим эту тему, – оборвала её допрос. – Мне будет не хватать тебя. Отдохни там за меня.

– Обязательно, – кивнула Наталья, снимая с блокировки машину и незаметно вытаскивая из за ворота рукава тонкую, скатанную бумажку. – Мой номер. Запомни и позвони, как сможешь. Я всегда тебе помогу.

Сжала листок в кулаке, потёрла замёрзшие щёки и, не сдержавшись, обняла женщину, ставшую за три недели таким необходимым другом.

– Обязательно позвоню, – тихо пообещала, отстраняясь. – К следующему Новому году.