Текст книги "Заставь меня Не любить. Исповедь (СИ)"

Автор книги: М. Климова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 40

Кажется, я никогда столько не гуляла. Несмотря на прохладную погоду, могла часами сидеть на берегу, кутаясь в плед и вдыхая свежесть моря и водорослей. Спешила туда к рассвету, заворожённо наблюдая за сменой красок на водной глади, и торопилась к самому заворожённому моменту, когда багровое солнце скатывается в фиолетовый горизонт.

Именно там, наедине, обдуваемая ветрами, я позволяла себе отпустить свои мысли, попытаться осмыслить произошедшее, найти в себе силы на успокоение. Тоска по отцу, по родному дому, по старой, безоблачной жизни тесно сплеталась с обидой и ненавистью к Игнату. Они настолько вросли друг в друга, что вскоре я не могла различить испытываемые чувства и к кому они относятся.

Было ощущение, что заснула вместе с жителями Лачи, притихнув и ожидая прихода весны. Даже боль внутри притупилась, свернулась и залегла в спячку. Это у Стаса с Наташей всё кипело и бурлило так, что искры разлетались вокруг них, а у меня депрессия переросла в какой-то штиль, отрубая все желания и потребности.

В конце марта резко пробудилась, будто кто-то щёлкнул внутренним рубильником, запуская живительный ток. Толчок малыша стал тем самым выключателем, заставляющим осмотреться вокруг. Оказалось, что закаты ярче, восходы насыщеннее, ветер нежнее, солнце теплее. И самое главное, вдруг почувствовала, что я беременная.

Я, конечно, знала об этом. Но знать и ощущать разные вещи. Наверное, мне надо было оторваться от реальности, чтобы, очнувшись, подумать о своём ребёнке. Только сейчас я осознала, что желаю его, хоть он и является частицей Немцова. В нём и моя кровь, мои гены, а Игнат всего лишь донор спермы.

Настала пора начинать жить. Найти врача для наблюдения и родов, связаться с крёстным и рассказать, что у меня появился дом и новая семья, отправить сообщение Гасану, как обещала перед побегом. Следовало что-то сделать с деньгами, отложенными отцом. Как он всегда говорил, финансы должны работать, а не лежать мёртвым грузом.

Дяде Коле я позвонила первому, волнуясь, пока слушала длинные гудки. А услышав хриплый, родной голос, впервые расплакалась, с приезда сюда.

– Дядь Коль, – шмыгнула носом, прикрывая глаза. – Я так счастлива тебя услышать.

– Как ты, Ириш? – взволнованно спросил крёстный. – Стас сказал, где вы, и что у вас всё хорошо. И что тебе нужно время прийти в себя.

– Хорошо, – кивнула, забыв, что меня не видно. – Отошла, переболела, жду ребёнка.

– Чёрт, – выругался Николай, а в динамике раздался скрежет ножек стула по паркету. – Тут такое дело, Ириш… – замялся, выдерживая паузу. – Ко мне, как к семейному юристу, этот гадёныш приходил. В общем, он счёт на тебя открыл и перевёл туда очень крупную сумму, покрывающую весь твой ущерб. Там ещё акции, принадлежащие Алексею, и квартира на твоё имя. Бабушкина. Немцов выкупил её. Подумай, может воспользуешься. Не для себя, так для ребёнка.

– Нет, дядь Коль, – выдохнула, отгоняя нахлынувшие воспоминания, запертые всё это время в дальний ящик памяти. – Нам ничего не нужно от него. Мне достаточно денег папы, а Игнат… пусть идёт далеко и надолго. Он умер для нас.

– Как скажешь, Ириш. Как скажешь. Рад, что ты отошла и нашла новый смысл.

Смысл, обещанный Немцовым… Положила ладонь на живот, соглашаясь с крёстным. Теперь есть ради чего просыпаться, ради кого жить, для кого строить будущее. Попрощавшись с Николаем и пообещав почаще звонить, отписала короткое сообщение Гасану, выключила телефон и новым взглядом окинула море. Малышу здесь будет хорошо, как и мне.

Пока пребывала в своеобразной спячке, друзья обустраивали быт, не трогая меня и давая возможность восстановиться. Стас купил машину, Наталья занялась садом и детской комнатой, а вечерами ими активно обсуждалось открытие кафе в ближайшем городе. С удовольствием присоединилась к этой идее, с нетерпением ожидая рабочей суеты. Засиделась я, чуть не покрылась пылью, и теперь хотелось двигаться.

С улыбкой наблюдала за друзьями. Удивительно, что делает любовь. Угрюмый, молчаливый мужчина не стал, конечно, балаболом и балагуром, но немногословная речь и тёплая улыбка, похожая на хищный оскал, стали нормой в нашем общении. Наталья же из резкой и самодостаточной женщины, мотающейся по свету со своей неуёмной энергией, преобразилась в мягкую, нежную хранительницу очага, увлёкшуюся готовкой и выпечкой.

Они так вдохновлённо обсуждали бизнес-план, что я невольно заразилась их эмоциями. Через месяц мы осматривали помещение под кафе, нанимали строительную бригаду, обсуждали атмосферу в зале, приценивались к оборудованию для кондитерского и горячего цеха. Я же нашла хорошую клинику, где практикующим врачом оказалась русская женщина, приехавшая как-то отдохнуть и нашедшая здесь мужа.

На первом же узи Софья Леонидовна подтвердила то, что я и так знала. Мальчик, мой сын, мой смысл жизни.

Время понеслось с бешеной скоростью. Ремонт, покупка столов и посуды, йога для беременных, курсы по подготовке к родам. Лёшенька рос не по дням, а по часам, усложняя мне передвижение и устраивая буйные ночи. Кажется, он успокаивался только под утро, переставая крутиться и растягивать в разные стороны живот. Тогда засыпала и я, перестав встречать рассветы.

С нетерпением ждала появления крошки, хотела увидеть какой он, взять на руки, обнять, приложить к груди. Наверное, это было самое счастливое время, наполненное радостью, предвкушением и умиротворением.

Вот и кафе мы назвали простым словом «Счастье», приурочив рабочий день к началу лета. Правда, меня хватило на первые двадцать минут торжественного открытия, а дальше я сползла по стенке, почувствовав головокружение. Приготовилась к удару о кафельный пол, но упасть не дали крепкие руки, подхватившие в последний момент.

Глава 41

Как только туман рассеялся, увидела склонившегося надо мной незнакомца. Чёрные, волнистые волосы, прямой нос, квадратный подбородок и неземные, голубые глаза. То ли со мной случился солнечный удар, то ли мужчина – пришелец с другой планеты, но не бывает таких глаз. В них больше, чем летнее небо, глубже, чем средиземноморье. В них не сложно утонуть и потеряться.

– Как вы себя чувствуете? Может вызвать врача?

И голос. Низкий, чуть хриплый, с вибрацией, детонирующей микро взрывами в груди. Такой можно слушать до бесконечности.

– Хорошо, – попыталась улыбнуться. – Голова закружилась.

И гормоны в неё ударили, раскрашивая мир голубыми оттенками. Вряд ли это чувство можно было назвать влюблённостью, но заинтересованность тут точно была. Возможно, сказалось наблюдение за друзьями, и желание почувствовать себя нужной. Возможно, подсознательно искала защиту и заботу для моей маленькой семьи.

– Меня Никос зовут, – ответил на мою улыбку, показывая весь ряд зубов. – Надо сообщить вашему мужу, чтобы он отвёз вас домой.

– Ирина. И, у меня нет мужа, – приподнялась на локте, выравнивая вертикальное положение. – Никого нет, – зачем-то добавила.

Почувствовала, как после моих слов изменилась атмосфера. Обеспокоенный, вежливый взгляд стал заинтересованным. Теперь мужчина смотрел на меня как на женщину, ощупывая небесной глубиной каждый сантиметр тела.

– Не возражаете, если я довезу Ирину до дома? – предложил Никос, повернувшись к Наталье, которую я даже не заметила за его спиной. – У вас же открытие кафе?

– Буду вам очень благодарна, Никос, – расплылась от счастья Наташа. – Ире скоро рожать, а присмотреть за ней в моё отсутствие некому.

Эта лиса так грубо сводила меня с мужчиной, что я почувствовала себя неловко. И, говорила она, а стыдно было мне. Посмотрела на неё с укором, но вместо раскаяния Наташка усмехнулась и подмигнула, поднимая два больших пальца вверх, пока красавчик перенёс внимание на меня. Сказала бы я ей, но под выжидательным взглядом смогла только демонстративно положить ладонь на живот, напоминая о своём положение.

– Ну что я буду вас беспокоить, – решила для видимости поскромничать. – Тем более, ехать надо в Лачи.

– Бросьте, – протянул руку. – Мне в радость, Ирина.

И столько в его «Ирина» было рычащей вибрации, что я не смогла устоять, поднялась и приняла помощь, повиснув на локте.

Странно, но никогда не тянуло делиться с незнакомыми людьми о своей жизни, а здесь… Никос рассказал о себе. О том, что живёт один, служит в пожарной службе спасателем, единственный сын у родителей, а его отец занимает важный пост в национальной гвардии Кипра. А я ему всё выложила о себе, естественно, опустив нюансы своих отношений с Игнатом.

– Можно мне пригласить тебя на ужин, Ирина? – спросил Ник перед уходом.

– С удовольствием, но сегодня у меня уже нет сил куда-либо идти, – состроила страдальческую мину, потирая уставшую поясницу.

– Завтра? – с надеждой спросил, обволакивая голубым теплом.

– Хорошо, – ну как тут отказать? – В шесть?

– Буду в шесть, – кивнул, подхватывая моё запястье и оставляя невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони.

Не оглядываясь, Никос направился к машине, кажется, пританцовывая и напевая что-то под нос. Улыбнулась и вошла в дом, скрываясь в прохладе от жаркого зноя. Почему-то, захотелось покружиться, наесться мятного мороженого, закусить сушёными кальмарами и полежать в саду под апельсиновым деревом.

Остановилась на обороте и задумалась. Нужны ли мне сейчас отношения, особенно в моём положение? А я ему зачем с пузом больше арбуза? Вот дура! Есть же любители доступных женщин и секса без обязательств. А одинокая и беременная дама прям светится своей доступностью и не требовательностью.

Сразу перехотелось и сладкого, и солёного. И созерцание красот сада вызывало только раздражение. Лучше бы я осталась в кафе. Отдохнула бы на диване в кабинете, да потом помогла бы Наталье. Измотала себя настолько, что без сил свалилась на кровать и заснула, не дождавшись друзей. Странно, но Алёшенька притих от моих приливов злости и обиды, дав проспать до утра.

Проснулась раньше всех и спустилась на кухню заняться завтраком. Пользы по дому от меня было мало, и я всегда старалась хоть в готовке помочь Наташе. Вот и сейчас достала яйца, бекон, сыр зелень, приготовила омлет, напекла оладушек и сварила кофе. На запахи подтянулся Стас, а за ним Наташка.

– Как вчера добрались? – поинтересовалась подруга, засовывая целый оладушек в рот.

– Никос пригласил меня на ужин, – сразу утолила её любопытство. – Но мне кажется, что это лишнее.

– Почему? – свела брови и оторвалась от завтрака подружка.

– Я беременная, Наташ, если ты не забыла. И беременная от Немцова, а не от Никоса, – укорила, всплескивая руками. – Зачем нормальному мужику бочка с чужим ребёнком, который, к тому же ещё не родился?

– Знаешь. Если женщина нравится, то нам без разницы есть у неё ребёнок или нет, – встал на сторону почти жены Стасик. – Наоборот, – с нежностью глянул на любимую. – Беременные становятся более манкими и сексуальными.

– Вы что? Тоже? – под зависла от догадки.

– Вчера вечером узнали, – растянулся в оскале Стас, обняв Натку и запустив ощутимые волны нежности.

– Сегодня пойдём в муниципалитет подавать заявление на регистрацию брака, – дополнила радостные новости Наташа.

– Счастлива за вас, – обняла, как смогла, обоих, шмыгая носом. Чёртовы гормоны. То смех без причины и ведро мороженого в прикуску с воблой, то слёзы ручьём и сопли пузырями.

– А на ужин всё же сходи, – отстранилась Натаха, смахивая и у себя влажные дорожки на щеках. – Никос, вроде, не плохой мужик.

Глава 42

Никос пришёл, как и договаривались, ровно в шесть. Белая рубашка с коротким рукавом, льняные, свободные брюки, букет персиковых роз в руке и коробочка фруктов в белом шоколаде. Высокий, широкоплечий, потомственный грек, проживающий на Кипре. Мечта большинства женщин, жаждущих любви горячего парня, но с моей стороны присутствовал лишь лёгкий интерес и чисто девичье любопытство.

Любопытно было вычислить, что такой мужчина узрел в глубоко беременной бабе, с которой на таком сроке ничего нельзя сделать, кроме как сдувать пыль и кормить деликатесами. Разве что маньяк, и домой я уже не вернусь. Вот так пойдёшь с ним на прогулку, а спустя несколько дней найдут моё раздутое тело, выброшенное на берег приливом.

– Потрясающе выглядишь, – продемонстрировал свою белозубую улыбку, отметая мои сомнения в его маньячестве. Разве может извращенец и душегуб так притягательно улыбаться?

– Спасибо, – скромно опустила глаза, подхватив подол красного сарафана в пол и спустившись с лестницы. Правда, грациозно сделать это не получилось. Последнее время моя походка не сильно отличалась от утиной.

– Моя бабушка держит семейный ресторан, недалеко от вашего кафе. Приглашаю оценить её кухню, – подставил локоть, за который я благодарно ухватилась, стараясь сильно не виснуть. – Готовит она «пальчики оближешь». А как дед запекает мясо… Ароматная корочка из специй, карамель из апельсинового сока, подложка из наиспелейших томатов и сладкого лука.

Он так аппетитно расписывал кухню, что я с трудом сдерживала поток слюны, часто сглатывая и борясь с сосущим чувством под ложечкой. Кивнула несколько раз в согласие, боясь открыть рот и забрызгать белоснежную рубашку.

Дорога заняла с полчаса, и за разговором прошла незаметно. А войдя в уютный, небольшой ресторан, стало наплевать на слова. Запахи просто сносили с ног. К ним невозможно было не тянуться. Хотелось всего и сразу. И описанное мясо, и салат с морепродуктами, и пирог с хрустящей корочкой и с сочной начинкой из персиков.

Сухая, но шустрая старушка малюсенького роста выскочила в зал, затараторила быстро-быстро, так что моих познаний греческого не хватило, чтобы её понять, и упала в объятия Никоса, требовательно наклоняя его за шею и ставя звонкий поцелуй в лоб.

– Бабушка, это Ирина, – перехватил мою руку, как только освободился от крепкой бабули. – Моя бабушка, Зои, – представил старушку, с каким-то счастливым интересом рассматривающую мой выдающийся живот. – Нас бы покормить.

Зои всплеснула руками, запричитала на свою несообразительность и исчезла там, откуда изначально появилась. Не прошло и пяти минут как наш столик оказался заставлен разнообразными блюдами, от которых в предвкушение чесались ладони. Алёшенька согласно пнул ножкой, поддерживая моё намерение утолить зверский голод.

– Ты так и не рассказала, почему рядом нет отца твоего ребёнка, – поинтересовался Ник, отрезая несколько тонких кусков мяса.

– Мы ему не нужны, – отмахнулась от более расширенного объяснения, запихнув в рот салат. Лучше жевать, чем отвечать на провокационные вопросы.

– Как может быть не нужна такая женщина и малыш? – неверующе изогнул бровь, зависнув с ножом над блюдом.

– Так бывает, Ник. Мне неприятно об этом говорить, – промямлила, поставив точку в расспросе. Как отделить часть, не рассказав полностью? А мне до сих пор было стыдно от того, что позволила творить с собой, и больно, что сама загнала себя в ловушку и стала виновницей смерти отца.

Никос всё понял, переведя общение на более весёлые моменты. Весь ужин он развлекал меня небылицами с работы, показывая фотографии в телефоне, делился семейными историями, и отвешивал кучу комплиментов.

Кажется, я никогда столько не ела. Невозможно было не попробовать из каждой тарелки. Вылезая из-за стола, было ощущение, что я беременная двойней, настолько тяжело стало нести живот. Ник на это только посмеивался, говоря, что меня стоит откормить, чем он с удовольствием займётся.

Проводив до дома, ещё долго не выпускал мою руку, рассказывая древние легенды о луне, о Кипре и о появление греков на нём. Увлекательные истории, завораживающий вечер. Вернее ночь. На прощание Никос оставил поцелуй на моих кончиках пальцев, выпросив ещё одну встречу на завтра.

Незаметно, он влился в мою жизнь. Свидания под луной, встречи у кафе, обеды в перерыве, ужины в семейном ресторане. Ник совсем не скрывал интереса ко мне, как к женщине, и искренне интересовался не родившимся малышом. Несколько раз он намекал, что не прочь заменить ребёнку папу, но я всё время уводила щекотливую тему в другое русло.

Не готова была довериться другому мужчине, да и не представляла себя в роли жены Никоса, к которому относилась как к другу. Оказалось, что первоначальное влечение было вызвано необычностью цвета глаз и резким понижением давления. Позже, сколько бы раз не пыталась вспомнить те ощущения и воссоздать что-нибудь похожее, ничего не выходило.

Так и дотянула до родов, не поговорив с Ником и не объяснив ему свою незаинтересованность в отношениях. Воды отошли во время совместного обеда, напугав и Зои, и посетителей ресторанчика. Никосу помогла остаться собранным и невозмутимым работа, на которой и не такое случалось. Он уверенно подхватил меня на руки, отнёс в машину, уложив на заднее сидение, и аккуратно довёз до обозначенной клиники.

Наверное, я перенесла достаточно мучений, потому что Лёша решил долго не испытывать мать и постарался выбраться на свет быстрее. Четыре часа в родовой, и его крик огласил стены. Сильный, требовательный голос, как у отца. Он и похож был на Игната, как будто его маленькая копия.

Погладила по тёмненьким волосикам, обвела щекастый овал лица, тронула розовые губки бантиком. Мой маленький, самый красивенький мужичок. Мой смысл жизни. Уже сейчас готова была отдать весь мир за него, сделать невозможное, лишь бы Алёшенька был счастлив.

– А чего это папаша за дверью стоит? Не проходит знакомиться с сыном? – зычно крикнула Софья Леонидовна, открывая дверь и кивком приглашая Никоса, ждущего в коридоре. – Вам Ирина такого богатыря родила.

Замерла, наблюдая, как Ник заходит в палату, как улыбается, благодарит врача, как движется ко мне, с неподдельным интересом рассматривая кроху, лежащего на моей груди.

Глава 43

До сих пор не понимаю, как позволила себя уговорить на этот брак. Выйдя из клиники, просто окунулась в сумасшедший водоворот. Сильный токсикоз Натальи, выворачивающий её практически наизнанку, Стас, разрывающийся на кафе и на дом, Лёшка, оказавшийся очень беспокойным ребёнком.

За месяц после родов от меня осталась полупрозрачная тень с землистым оттенком кожи и нервно дёргающимся глазом. Бессонные ночи в попытке уменьшить громкость малыша, а лучше успокоить и уговорить поспать, три часа днём в готовке и в уборке, когда сын, устав, наконец-то засыпал, стопка бумаг из кафе вечером, поделенная на двоих, пока Стас выгуливал Алёшеньку на море.

– Ирин, соглашайся. Алексу нужен отец, тебе мужчина, заботящийся о вас, – снова завёл старую шарманку Никос, убаюкивая на руках Лёшу, сонно хлопающего глазками.

– Я не люблю тебя, Ник, – сотый раз повторяла как мантру. – Брак подразумевает определённые обязательства, а мне сложно даже представить, как мы делим одну спальню. Прости, если тебя обижают мои слова, но я предпочитаю быть честной.

– Да понимаю я всё, Ир, и не обижаюсь. Обещаю не давить на тебя и дать время. Со своей стороны клянусь сделать всё, чтобы вы с сыном были счастливы.

Алёшенька заснул, сладко причмокнув напоследок, а Никос расплылся в такой обворожительной улыбке и посмотрел на малыша с безграничной нежностью, что сама я размякла, поддалась помешательству и согласилась.

Никос всё это время уделял все свободные часы нам с сыном, нашёл к нему подход и был единственным, кто с лёгкостью мог успокоить его и уложить на ночь спать, а я… Кто я такая, чтобы лишать малыша такого замечательного отца?

– Ты не пожалеешь, Ира, – сказал почти шёпотом, боясь побеспокоить сопящего всё ещё на руках ребёнка.

А дальше всё закрутилось. Поиск дома недалеко от Наташи со Стасом, подача заявления, знакомство с родителями. Почему-то, встреча с родителями далась мне тяжело. Вроде, очень хорошо, даже тепло, общалась с Зои и Ерастом, её мужем, а впускать в свою зону комфорта ещё кого-то было страшновато. Ну как они воспримут невесту сына, родившую ребёнка от другого?

– Моя Ирина и наш Алекс, – с порога заявил Ник, обнимая меня за плечи и держа люльку с Лёшей.

– Добро пожаловать в наш дом, Ирина, – обняла меня Пелания, мама Никоса, чем удивила и шокировала.

Уже после, сидя за столом на открытой террасе, оплетённой виноградом, смогла рассмотреть родственников будущего мужа. Пелания была такая же небольшая и стройная, как Зои, но цвет глаз и черты лица взяла от Ераста, а вот сам Ник был копией своего отца, только светлой и доброй.

Арнеон напрягал, точнее сказать, пугал своей суровостью и щедро сочащейся властностью. Сразу видно, что мужчина привык командовать и всю жизнь посвятил службе в вооружённых силах. Его тяжёлый взгляд пробирал до самых внутренностей, переворачивал их и, практически, вытягивал наружу. Поджатые в недовольстве губы усиливали остроту скул и рубленность квадратного подбородка. Суровые складки вокруг рта и на лбу явно кричали о категоричном неприятие меня, как будущей жены его единственного сына. Ну да. Не мечта. Да ещё и с прицепом, как у нас говорят.

– Никос сказал, ты из России, – неожиданно громыхнул голос главы семейства. – Что стало причиной переезда сюда?

– Всегда хотела жить на Кипре, – чуть не подавилась долькой помидора из салата. – И климат здесь хороший для маленьких детей.

– То есть, вы всё-таки думаете об общих детях? – перевёл внимание на Ника, дав возможность мне коротко вздохнуть и перевести дух.

– Конечно, – сразу нашёлся Ник, бережно накрыв мою ладонь своею. – Алекс подрастёт немного, и обязательно займёмся.

Кивнула, как только голубые глаза, но холодные и с вкраплениями прозрачного льда, восстановили зрительный контакт с моими, а после усердно занялась поиском костей в рыбном филе под сливочным соусом.

– Ты очень понравилась родителям, – по возвращении в Лачи попытался подбодрить Ник. – А от Алекса мама и бабушка вообще без ума.

– Сомневаюсь, что твой отец в восторге от меня, – не согласилась с ним, устало стягивая босоножки, и закатила от удовольствия глаза, погружая ступни в тёплый песок.

– Да брось, – отмахнулся Ник, осторожно неся люльку следом за мной. Лёху укачало в машине и он мирно спал, раскидав ручки по бортам мягкого корытца. – Папа всегда и со всеми такой. Мы уже привыкли. Если он тебя напрягает, можем пореже ездить к ним в гости.

Вот откуда он такой взялся? Чувствительный, понятливый, заботливый? Наверное, со временем, лет через несколько, я могла бы вырастить из уважения что-то, подобное любви. Не такой болезненной, как к Игнату, а тихой, спокойной, правильной, как после сорока лет брака.

Вспоминала ли я Немцова? В тот момент больше нет, чем да. Видела его в крошечном Лёшеньке и благодарила за такой дар. Именно благодарила, несмотря на предшествующие беременности события. Сын стал тем смыслом жизни, тем локомотивом, что толкал всегда вперёд.

Что бы не случалось, как бы не били будни и какие бы сюрпризы не преподносила реальность, достаточно было обнять сыночка, зарыться носом в его тёмную макушку, и всё казалось сущей ерундой, с которой я легко справлюсь.

Мы расписались, когда Алексею исполнилось два месяца. Скромная регистрация, обед в узком, семейном кругу. С моей стороны только Стас и Наташа с заметно округлившимся животом, а от Никоса родители и бабушка с дедушкой.

По настоянию Пелании, Лёшку Ник усыновил, а Арнеон поднял свои связи, ускорив получение мной гражданства. Вот вроде, жизнь ровно текла тихой рекой, но что-то меня тревожило. И понимающий мужчина рядом, и сынуля растёт не по дням, а по часам, и друзья поженились и готовятся стать родителями, и закаты с восходами всё те же. Радоваться бы мне, получать удовольствие, но только каждую ночь меня ломало от тоски.

Смотрела на своего мужа и всё думала, думала, думала. Как судьба выбросила меня в это место и связала с нелюбимым человеком?

Почему-то в эти моменты ярче и болезненнее всплывал образ Игната, завладевшего когда-то мной и упустившего из своих рук. Как так получилось? Куда делся тот беззаботный парень, подтрунивающий надо мной во время семейных ужинов, на которые нас всегда приглашала чета Немцовых? Где потерялся добрый мальчишка, прикладывающий мне подорожник на разбитую коленку? Почему он вдруг стал монстром, загнавшим меня в эту ловушку, ставшую браком?