Текст книги "Заставь меня Не любить. Исповедь (СИ)"

Автор книги: М. Климова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 44

6 лет спустя

Говорят, годы пролетели как один миг. Может быть… у других, но не у меня. За шесть пройденных лет я честно пыталась сделать наш брак самодостаточным, старалась быть хорошей женой. Готовила обеды и ужины, встречала Ника с работы причёсанной, накрашенной и с улыбкой, советовалась с ним относительно улучшения и расширения кафе, приложила все усилия для сближения с родителями. Более того, перетянула на свою сторону его отца, нередко вмешивающегося в наши отношения.

Я снова ломала себя, чтобы из дружбы вырастить что-то большее, позволяющее совместно делить супружеское ложе. Секс? Наверное, те дежурные, отработанные фрикции раз в месяц в день овуляции, сложно назвать полноценным сексом, доставляющим удовлетворение.

Все наши отношения скатились к бесполезным попыткам родить ребёнка. Столько было пролито слёз поздней ночью, сидя на полу в ванной и распечатывая очередную пачку прокладок. Столько сдано анализов и покорено гинекологических кресел. Столько выпито таблеток и витаминов, укрепляющих иммунитет.

Странно, но ни у меня, ни у Никоса не нашли никаких нарушений. Работа яичников в норме, трубы чистые, сперматозоиды подвижные. Ник злился. Не знаю, на меня или себя, но после очередного обследования он стал пропадать на несколько дней.

– Наверное, вы плохо хотите и мало стараетесь, – развела руками в последний приём Софья Леонидовна.

– Стараемся, – покраснела от лжи, стесняясь признаться, что муж не хочет меня и не испытывает потребности в регулярном сексе. Хотя, как сказать. Регулярность в нашей постели присутствовала. Холод, непонимание, раздражение. – Отслеживаем овуляцию и стараемся вдвойне.

– Так перестаньте отслеживать и пустите всё на самотёк, – покачала головой женщина, вбивая результат осмотра в базу. – И не нервничай, Ира. Съезди отдохнуть, оторвись от быта, начни выходить в люди.

«И перестань мучать себя и Никоса. Не получается у нас» – произнесла уже про себя.

Самым сложным было оправдываться перед старшими Цости, мечтающими о внуках. Хочу отдать им должное, Лёшу они приняли как родного, с удовольствием балуя сорванца и уделяя ему много времени, но Пелания каждый наш приезд молчаливо, глазами спрашивала: «ну что», а Арнеон расстроенно хлопал меня по плечу.

Приходилось тяжело вздыхать, натянуто улыбаться и искать поддержки Ника, которой с каждым днём становилось всё меньше. Если с родителями я сближалась и много общалась, то муж прямо пропорционально отдалялся. Пропасть достигла такого размера, что больше не было смысла вытягивать из себя чувства.

Я сдалась, перестала бороться, перестала ждать, перестала говорить. Всё равно не слышал. Более того, последние три месяца стал избегать, придумывая завалы на работе, подозрительные командировки, открытие обучающего центра на другом конце острова, куда приходится постоянно ездить.

– Ир, ты рано расслабилась, – высказывала Наташа, зорко следя за гуляющими в саду детьми. Их Рози была ещё та маленькая террористка, умудряющаяся найти приключение на пухлую точку на ровном месте. – Уведут у тебя мужика.

– Да услышь ты, Наташ. Ник не хочет меня. Никогда не хотел, – психанула, вскочив с качелей и ободрав ветку ближайшего дерева. – Красивое бельё, ароматизированные свечи, массаж, соблазнительные улыбки – ничего не действует. Он устал, у него много работы, ему надо на ночь глядя ехать на какую-то встречу. Не понимаю, зачем Ник так настойчиво звал меня замуж, если не собирался строить отношения.

У них, в отличии от меня, была именно такая семья, о которой мечтают все. Стас фактически преклонялся перед женой, угадывая и исполняя пожелания. Никогда не думала, что из сурового, грубого, молчаливого мужчины выйдет такой нежный и заботливый муж.

Для него существовало всего две девочки, которые стали центром его вселенной. С рождением Рози Стас отказался от сигарет, порвал все отношения с коллегами из прошлого и самозабвенно бросился в отцовство. Памперсы, кормление, купание стали прямой обязанностью Ростовского, которые он исполнял с удовольствием.

Первое время, пока Лёша с Рози были совсем маленькими, именно Стас взял всю нагрузку в кафе на себя, и при этом забирал ночами дочку, настаивая на отдыхе Наташи. Уже позже в кабинете был организован детский уголок, позволивший нам помогать мужчине без отрыва от малышей. Для меня работа стала отдушиной, не давшей свихнуться в неудачном браке.

– Давай попросим Стаса проследить за твоим муженьком и выяснить, чем тот занимается вне дома? – поднялась следом Наташка, отнимая у меня несчастную ветку и бережно отпихивая от дерева.

– Нет, Нат, – сжала кулаки, глубоко вдохнув и досчитав до десяти. – Я обдумываю поговорить с ним о разводе. Надоело всё.

– С ума сошла? Лёшка сильно привязался к отцу, да и Ник души в нём не чает, как и старики, – возмутилась Натка, толкая меня на плетёный диван и усаживаясь рядом. – Обсудите проблемы, найдите выход из сложившейся ситуации, попробуйте больше проводить время вместе, как раньше.

– Хорошо, Наташ, – стиснула её руку, лениво растягивая губы в улыбке. – Попробую ещё раз.

Вечером, уложив Алёшу, позвонила мужу, но он не ответил. Подождала два часа, надеясь, что перезвонит, но, повторно набрав номер, услышала голос автомата, вещающего о выключенном телефоне. Почему-то не сомневалась, что Ник завёл себе любовницу. Больно? Скорее да, чем нет. За годы я привыкла, что он мой муж, научилась ему доверять, и всё происходящее сейчас больше тянуло на предательство.

Жутко защипало глаза от подступивших слёз, а в груди образовалась чёрная пустота, болезненно растущая с каждым вдохом. Невыносимое одиночество накрыло меня, выжимая последние силы. Не хочу. Устала. Не могу этого выносить.

Со злостью стёрла влажные дорожки, по пути в ванну содрала сарафан, влезла под душ, пытаясь отогреть внутренний холод горячими потоками воды. Не помогло. Лишь зуд распаренной кожи немного отвлёк от губительных и пожирающих мыслей. Завернулась в махровый халат, и так и залезла в кровать, кутаясь в одеяло.

Как провалилась в сон не помню. Обдумывала свою речь, и вдруг наступила темнота. А вырвало из царства Морфея пришедшее сообщение, громко звякнувшее глубокой ночью. Нащупала телефон, поморщилась от полоснувшего по глазам света, разблокировала экран.

«Улетел в срочную командировку. Буду через неделю или полторы».

Глава 45

– Ник точно завёл женщину на стороне. Уверена, что сейчас он с ней.

Я металась по кухне Наташи, еле дождавшись утра. Растрясла Лёшку, как только стрелка часов дошла до цифры семь, кое-как запихнула его в одежду и потащила к подруге, даже не дав умыться и причесаться.

– Если ты права, то я лично вырежу ему причиндалы, – накрыла крышкой омлет Наталья, с укором глянув на мужа.

– А я то чего? – встрепенулся тот, сжав ноги и сдвинувшись на край стула, пряча паховую область под стол. – Мои яйца на сторону не гуляют. Они только тебя любят.

– Да при чём здесь карательные меры ножом? – скатилась я на скулёж. – Зачем пытаться сохранять то, что разбилось на несколько осколков? Похоронить себя в браке ради сына?

– Тебе всё равно придётся с ним поговорить. Но в любом случае мы поддержим тебя, – остановила мою беготню Ната, посадив на стул. – Дети, завтракать! – крикнула и загремела тарелками.

Помещение заполнилось топотом ножек и спором двух сорванцов. Из остатков их мелкой стычки было понятно, что Рози старается подбить Лёшу на тайную вылазку к соседям, где поспели какие-то ягоды. Не сразу младшая Ростовская просекла палево их разговора, продолжая некоторое время описывать план.

– Только влезь на чужой участок, и отец отходит твою попу ремнём, – пригрозила Наташа, строго сведя брови над переносицей.

– А чего сразу я? – оторопел Стас, с возмущением глядя на супругу. – Инструмент выдам, а махать будешь сама.

– Ты поняла, Рози? – прищурилась строгая мамаша. – Сечь буду я. А тяжесть моего удара тебе известна.

– Не пойдём за ягодами, – прошептала Лёшке Рози. – Догадываюсь я о её силе. Папа иногда ночью так сильно стонет от боли, что мне его жалко.

Кажется, не покраснели в кухне только дети. Все остальные сигналили пунцовыми щеками, шеями, а кто-то и затылком.

– Ирка! Я знаю, что нам делать! – внезапно воскликнула Ната, прерывая неловкую паузу. – В Ларнаке послезавтра проходит выставка для рестораторов и владельцев пищевых цехов. Предлагаю развеяться и посетить сие мероприятие. Там будет несколько виноделен с дегустацией.

– А дети? С ними хрен расслабишься, – посмотрела на сына, закусывающего омлет тостами с джемом. Гурман. То котлеты яблоком зажёвывает, то рыбу с мармеладом смакует.

– Со Стасом оставим, – предложила подруга, пустив в ход обольстительную улыбку, адресованную всё ещё красному Ростовскому. – Посидишь с детьми, любимый? Отпустишь девочек погулять?

По мимике и обещающему взгляду не сомневалась, что кого-то сегодня ночью будут усердно наказывать, убедившись, что Рози крепко спит. Завидовала по-дружески их отношениям. Всегда мир, всегда страсть. Конечно, они, как и все, ругались и ссорились, но делали это с любовью, как-то по родному.

– Хорошо, – кивнул мужчина, всем видом намекая, что Натке придётся отработать. – Глупостей только не делайте.

Наташка готова была пообещать что угодно, а меня мучали сомнения. Вот на кой чёрт тащиться несколько часов в крупный город, где без морского ветра сущее пекло. Да и отвыкла я уже от большого скопления людей. Здесь, несмотря на разгар сезона, всё равно оставалось достаточно спокойно.

– Может всё же поедем в Полис? Посидим у Зои с Ерастом и вернёмся пораньше домой? – с мольбой посмотрела на подругу, надеясь её уговорить.

– Мы работаем в Полисе. Каждый выходной обедаем у Зои. Город искатали вдоль и поперёк, – подбоченилась Наташа. – Где ты там собралась расслабляться и развлекаться? Не смей портить мне субботний день. Я хочу новый комбайн в холодный цех, утюжок для глазури и много вина.

– Хорошо, – сдалась её давлению. – Будет тебе утюжок и вино.

Поражалась энергии Натальи. Какой-то вечный двигатель, не останавливающийся ни на секунду. На следующий день она потащила меня в салон и заставила пройти всевозможные косметические процедуры. Обертывание, скраб, массаж, эпиляция. Ногти, волосы, лицо – всё подверглось испытаниям. Выходя из пыточной, думала, что на этом всё. Но у живчика в планах была обширная программа.

– Новая причёска сделана зря, если к ней не прилагаются новые туфельки, – потащила меня в торговую зону подруга.

На туфлях дело не остановилось. Бельё, платья, шляпки с шарфиками. Что мой, что её семейный бюджет значительно похудел при подготовке к выставке. Уже к вечеру мы сидели уставшие в кофейне и наседали на десерты, восполняя потерянные калории.

– Родители расстроятся. Особенно свёкор, – посетовала Наталья, когда я в сотый раз проверила телефон на предмет каких-нибудь известий от мужа. Ни звонков, ни сообщения с той ночной смски. Пробовала набирать номер сама, но вместо гудков вещал металлический голос. – Арнеон в тебе души не чает.

– Кто ж виноват, что он не привил сыну чувство преданности и верности, – пожала плечами, отгоняя от себя мысли о родителях Ника. Мне их будет не хватать. Кажется, больше, чем мужа.

Вернулись домой поздно вечером. Стас расстарался, приготовив ужин и убрав кухню после себя. Дети в пижамах сидели на диване, сонно пялясь в телевизор, и ждали только нас. Чмокнув блудных мамок, убежали в детскую спать, вяло переговариваясь по дороге.

– Совсем загонял малышей, – обняла мужа Наташа.

– Весь день провели на море, а вечером заставил их мыть полы и вытирать пыль в гостиной, – чмокнул её в нос Стас, отвешивая лёгкий шлепок по попе. – Давайте есть. Голодный, как волк.

Поужинав, ушла к себе, оставив Лёху ночевать у Ростовских, а в шесть утра Натка уже сдирала с меня одеяло, крича, что нам выезжать через тридцать минут. С трудом поднялась, привела себя в порядок и надела чёрный, длинный сарафан с толстыми лямками и с открытой спиной, купленный вчера на шопинге. Образ дополнила бежевой шляпой и сандалиями со шнуровкой. Наташа принарядилась в красное платье чуть выше колен, а голову прикрыла белым платком в цвет лодочек на каблуке.

– Красотки, – бросила она, глядя в зеркало, схватила меня за руку и потащила в машину.

До Ларнаки добрались почти без пробок и к выставочному центру прибыли к самому открытию. Удачно поставили автомобиль недалеко от выхода и пошли расслабляться и развлекаться. Несмотря на утро, центр гудел, как пчелиный улей. Столько всего интересного располагалось на стендах. Специи, продукты, оборудование, инвентарь.

На каждом этаже располагались фуд-корты, где можно было отдохнуть и перекусить. В один из многочисленных ресторанчиков мы и зашли, намереваясь перекусить и выпить по чашечке кофе. Я уже собиралась занять дальний столик, когда меня кто-то задержал за руку. Не успела повернуться в сторону наглеца, как прозвучал голос из старательно забытого прошлого:

– Ира?

Глава 46

Тело задеревенело, виски́ стянуло болью, сердце провалилось куда-то в область живота, а мозг судорожно пытался обмануться. Это не он. Это глюк слуха и зрения. Сколько бы не твердила себе спасительные фразы, передо мной всё равно стоял Игнат. В нём отсутствовал прежний лоск, убийственная надменность, приторная высокомерность, но это был он, человек, сломавший мне жизнь, мужчина, от которого я бежала в другую страну, любовник, подаривший мне сына.

Страх… Ужасающий, вытравляющий все остальные чувства, парализующий все внутренние органы. Он продирался по венам, впивался в грудину, накрывал с головой. И боялась я не за себя, за сына. Немцов знал, что семь лет назад заделал мне ребёнка. Единственное, в чём не было у него уверенности – оставила я его или прервала беременность.

Почему-то, все мои переживания, вся злость, ненависть и обида последовали следом за сердцем, забившись чуть ли не в пятую точку. Волновало только одно – как поведёт себя Игнат, удостоверившись в наличии подросшего сына?

– Я искал тебя по всему миру, а ты, оказывается, не так уж и далеко, – потянул за руку, захватывая в кольцо. Его глаза с жадностью шарили по моему лицу, всё ещё не веря в окончание поиска. – Почему сбежала от меня, Ирина? Я, ведь, готов бросить к твоим ногам весь мир.

– Ты забрал весь мой мир, Игнат, – попыталась вырваться из захвата.

– Я всё исправлю, – с каким-то надрывом вскрикнул Немцов.

– Исправишь? – не сдержала истерического смеха. – Вернешь мне отца? Уважение общества? Отобранный и уничтоженный год жизни? Сотрёшь память? Нет, Игнат. Я давно замужем и счастлива. У меня семья, и в ней нет места прошлому.

– Ты позволила чужому мужику воспитывать моего ребёнка? – прошипел Немцов, до боли стискивая предплечье.

– Я избавилась от твоего ребёнка, – зло выплюнула, дёргаясь сильнее. – Неужели ты думаешь, что от садиста и морального урода рожают детей?

Да, жестоко, подло, может даже несправедливо по отношению к биологическому отцу, но за меня сейчас кричал страх. Страх, что Немцов отнимет Алёшу. Совсем не подумала, что теперь о наличии сына для него будет не проблема выяснить, но истерично продолжала лгать, отстаивая своё материнство.

– Врёшь. Ты не могла этого сделать.

Его глаза потемнели, налились кровью, прожигая мою несчастную тушку. Возникло ощущение, что мужчина взорвётся, отпустит себя и сломает мне шею. Уже представляла, как его пальцы передавливают сонную артерию, злость добавляет силы в конечности, и хруст позвонков – последнее, что я слышу.

– Не устраивай разборки, Игнат, – влезла Наталья, вернувшись так вовремя из уборной. – Здесь тебе не твой особняк, где ты мог безнаказанно издеваться над слабой девушкой. Ирина – гражданка Кипрской республики, и мне достаточно вызвать полицию, чтобы тебя забрали и предъявили статью о домогательстве.

– Почему-то уверен был, что без тебя тут не обошлось, – с сарказмом заметил Немцов, слегка ослабляя хватку и делая полшага назад. – Но красный крест запутал нам все следы. Всё гадал, кто же помог Ире скрыться.

– Не я, и очень жалею об этом, – задрала подбородок Наташа, надвигаясь на препятствие и оттесняя от меня ещё дальше. – Добрые люди помогли, а я уже на закрытие занавеса подъехала.

– Какая теперь разница кто кому помогал, – перевёл внимание с Натки на меня. – Главное, я нашёл тебя, Ира, и сделаю всё, чтобы ты снова стала моей.

– Как был упертым ублюдком с завышенным самомнением, так таким и остался, – обречённо опустила плечи, ссутулившись и потеряв всякую надежду на спокойствие. – Продолжай, трави, уничтожай мою жизнь. Тебе ж весело от этого. Ползающая на коленях шавка, ждущая твои приказы.

– Тебе больше не придётся ползать на коленях. Если только…

Он замолчал, а я чётко уловила его пошлые мысли. Даже в этой непростой ситуации Немцов продолжал думать яйцами. Я, мне, моя. Игнат ничего не хотел слушать, настаивая на желаниях своего эго. Как и тогда, семь лет назад, когда решил завести себе бесправную рабыню для игрищ.

Странно, но именно в это мгновение стало намного больнее, чем в тот день, когда с меня слетели розовые очки. Может я уже отвыкла от стресса и страха, а может затоптанные эмоции вырвались наружу, делая чувствительной к словам мужчины, потерявшего право на мою душу.

– У меня больше нет сил, Игнат, – простонала, мотая головой. – Ты, как вампир. Всё сосёшь, сосёшь, сосёшь. Тебе бы остановиться, дать жертве набраться сил, а вместо этого твои глотки становятся больше, жаднее. И вот в ход уже идут когти, раздирающие на мелкие части, не оставляющие шанса на выживание. Отпусти меня, Немцов. Я больше так не могу. Мне дышать рядом с тобой больно. Отпусти…

– Отпущу, – кивнул, пятясь назад. – Сейчас отпущу.

Больше ничего не сказав, моё проклятие развернулось и покинуло кафе, позволяя сделать маленький, безболезненный вдох. В голове сразу запульсировала всего одна мысль – бежать, искать новое место для берлоги, куда я смогу спрятаться от Игната.

– Ир, поехали домой, – тронула за плечо Ната, подталкивая к выходу. – Со Стасом надо поговорить.

Интересная вещь – время. То несётся с сумасшедшей скоростью, оставляя ощущение нехватки часов в сутках, то ползёт резиновой бесконечностью, когда от течения каждой секунды зависит будущее. Вот и дорога в Лачи растянулась до непомерно длинного отрезка к цели. И всю эту непомерность я боялась, что не успею, опоздаю и никогда не увижу своего мальчика, что каким-то образом Немцов доберётся быстрее меня, что наша встреча в кафе была неслучайной и служила очередным развлечением для него.

– Успокойся, – прикрикнула Наташка, одёргивая меня за руку. – Ты уже ногти до мяса сгрызла. Ничего с Лёшкой не случится. Игнат не сможет его забрать. Арнеон не последний человек в городе. Он закопает Немцова за внука.

– Забыла, что Алёша не родной ему внук? – отмахнулась от подруги. – Вряд ли Цости после развода пошевелят хоть мизинцем ради нас.

– Так не разводись пока, – пожала плечами Наташка. – Пользуйся бонусами своего положения, изводя потихоньку гулящего муженька. Успеешь выгнать Никосика, когда донор спермы исчезнет с горизонта. А пока мы столько гадостей для неверного понаделаем.

Покачала головой, слушая фантазии Ростовской, относительно перспектив моего брака. Ради сына я готова была притворяться, продолжать играть роль послушной жены, готовить ужины и ждать редкие приходы домой мужа, стирать одежду, пропахшую чужими духами. Только бы укоротить возможность Немцова добраться до нас. Только бы навсегда убрать его из нашей жизни.

Глава 47

– Нам надо уезжать, – ворвалась в дом, снося Стаса, обрядившегося в передник. Дети рубились в приставку, развалившись на диване, и совсем не обратили внимание на наш приезд. – Выправи мне новые документы, и мы улетим на другой континент.

– Объясните, что случилось? – просканировал наш взбудораженный вид Стас и прижал Натку к себе. – Чертей повстречали?

– Одного, – кивнула Наташка, с беспокойством глядя на меня. – Наткнулись на Немцова в Полисе. Он каким-то чудом зашёл в то же кафе. Кажется, Игнат настроен вернуть Иру и Лёшика.

– Твою мать, – выругался Стас, отстранив жену и двинувшись на кухню. Он молча перемещался от плиты к столу, выгружая из духовки запечённую рыбу, перекладывал из пароварки овощи и вёл мыслительный диалог внутри себя. – Ты же не собираешься теперь бегать по всему миру и менять постоянно паспорта?

– Собираюсь, Стасик, – села за барную стойку, с силой сжав ладони ногами. Руки тряслись как у человека, пребывающего в длительном запое. – У меня нет выбора. Игнат заберёт Алёшу.

– Стоп. Прекрати истерику, – прикрикнул мужчина, все эти годы негласно оберегавший меня. – По закону Лёшка сын Никоса, и никто его не может забрать, а от излишнего внимания способно избавить судебное предписание.

– А если Немцов сделает тест ДНК, если докажет своё отцовство? – проскулила, балансируя на грани невменяемого разрушения.

– Он не может сделать официальный тест без согласия родителей, а результат, полученный незаконным способом, не принимается судом, – ровно и уверенно произнёс Ростовский. – Думаю, до приезда Никоса тебе лучше пожить у нас, дабы не нарваться на новую, неожиданную встречу, а после поговорить со старшим Цости и попросить у него помощи.

Знаю, что в нём говорило нежелание отпускать меня, лишать жену лучшей подруги, а дочь почти брата. Для него было проще оградить нас судебными предписаниями, чем переживать за волнение жены. Тем более, Наташа, кажется, снова ждала ребёнка, о чём не догадывалась или не принимала она сама, но по её неустойчивому настроению подозревали мы.

– Как быстро Игнат найдёт их здесь? – поинтересовалась Наталья, воткнув вилку в тушку форели с хрустящей корочкой.

– Если видел номер машины, когда вы уезжали, то быстро, – не стал успокаивать меня Стас. – День, максимум два.

День-два. У меня совсем не оставалось времени подстраховаться и обезопасить себя с сыном. И, как назло, Ник выбрал неудачный момент для самцовой похоти. Попробовала набрать его номер, но аппарат всё ещё был выключен. Это уже было наглостью. Уезжая раньше, он хотя бы перезванивал вечером и отчитывался, что всё хорошо. Даже врал, что скучает и жаждет вернуться домой. А вот так, полностью дистанцироваться от меня, наплевать на долг и обязательства, погрузиться с головой в связь на стороне – такое произошло впервые.

Почему-то не отпускала уверенность, что Никос сделал свой выбор, и он не в пользу жены и чужого ребёнка. Конечно, лучше жить с любимой женщиной, которая в состояние родить для него. А я… Я не знала, как справиться с непростой ситуацией. Прикинуться дурой и сделать вид, что ни о чём не догадываюсь? Отсрочить развод и воспользоваться защитой семьи Цости? Или закатить скандал неверному мужу, уйти и разорвать надоевшую связь, оставив себя уязвимой?

Так ничего не решив, согласилась со Стасом. Сходила после ужина собрать наши вещи, поставила дом на сигнализацию и заняла свою старую комнату, где прожила до замужества. Лёшка визжал от счастья, узнав, что мы временно поживём у Ростовских, а Рози надула губы, отказываясь делить с мальчишкой детскую. Правда, её обида была наигранной. В зелёных глазах плясали озорные черти, расписывая девчонке, сто способов созорничать.

Ночь, как и всегда в прибрежной зоне, накрыла дома густым покрывалом. В окна заглядывала обгрызенная луна, звёзды мерцали в бездонной черноте, а я не могла найти себе место, наворачивая по спальне круги. Стоило ли устраивать побег, оставлять могилы родителей под присмотром посторонних людей, отрываться от родины и корней, чтобы оказаться в зависимости от действий Игната? Стоило ли выходить поспешно замуж, играть выданную роль, ломать себя и переделывать под мужа, чтобы столкнуться с его предательством, когда он так нужен?

Не знаю, сколько я металась по дому, пытаясь отвлечься от неприглядных ответов, упрямо лезущих в голову. Раз десять зашла в детскую комнату, поправляя одеяла и с какой-то обречённостью пожирая взглядом спящего сына.

Здесь не нужен был никакой тест. Достаточно поставить их рядом, достаточно посмотреть, как Лёша спит, перевернувшись на живот и свесив с кровати ногу, увидеть, как он ест, запихивая в рот с каждым блюдом много хлеба, как чешет ногу, борясь с эмоциями, как стягивает футболку, отбрасывая её на спинку кресла. Никогда не видев отца, он на генном уровне копировал все его повадки и поведение.

Уже серел небосвод, а по земле стелилась сизая дымка, когда я остановила свой бег на кухне, вымотавшись и физически, и морально. Почувствовала себя микроскопической песчинкой в самом центре ураганной воронки. Кто я в разрезе целого мира?

Крепкий кофе болезненно обжег горло тошнотворной горечью. Третья чашка? Пятая? Казалось, что ещё глоток, и моё сердце не выдержит такого переизбытка кофеина. Слышала, как кровь с шумом проносилась по венам, глухо пульсировала в висках, врезалась в внутренний насос и натяжно протискивалась по сосудам. Сквозь этот гул не сразу дошёл звук входящего сообщения. Внимание привлёк мигающий экран, а следом неизвестный номер.

Первой мыслью было откинуть телефон, будто передо мной извивалась ядовитая гадюка. Почему-то подумала, что это Игнат, и долго собиралась с силами, заставляя руку потянуться и разблокировать дисплей. Медленно, стиснув зубы, задержав дыхание и до онемения выпрямив спину, скользнула пальцем по тёплому стеклу.

«Сдохни! Он мой!» – высветилась надпись, и в груди что-то порвалось, сбрасывая с обрыва в темноту.