Текст книги "Заставь меня Не любить. Исповедь (СИ)"

Автор книги: М. Климова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

В небольшую комнатку три на три, рядом с техническим помещением, где работали насосы и бойлер, переезжала в глубокой ночи. Мимо спальни Игната пробиралась на цыпочках, перенося вещи, купленные здесь. В одностворчатый шкаф не влезло и половины. Пришлось запихивать в пакетах под кровать.

Поля выдала мне два комплекта формы, состоящей из светло-серого платья чуть ниже колен и белого фартука с кружевом по груди. Выслушав свои обязанности, отпустила её спать, а сама упала на постель, обдумывая всё произошедшее.

Сколько не пыталась, не могла найти объяснение поступку Гасана. Странно, но в его глазах не присутствовала привычная брезгливость, а лицо не перекашивало от ненависти. Зачем пошёл за мной? Почему не бросил задыхаться от боли? Что за непонятная забота промелькнула с его стороны?

Можно сказать, что к шести утра я смирилась с ролью прислуги в супружеской спальне Немцовых, как недавно приняла рабскую кабалу. Если выбирать момент отсутствия хозяев, делать всё быстро и лишний раз не отсвечивать, то вполне можно избежать болезненных контактов.

Лора появилась к завтраку, внеся в тишину дома гам и суету. Как множество девушек с итальянской кровью, она была красивой, громкой и весёлой, но в тоже время в ней чувствовалась аристократическая властность, переданная русскими корнями.

Жгучая брюнетка с копной длинных волос, жгучий, чёрный взгляд, тонкий, прямой нос, острые скулы и губы, не избежавшие уколов гиалуронки. Они капризно кривились, пока хозяйка отслеживала внос бесконечного багажа.

Несмотря на кукольность и тонкость черт лица, фигура Лоры была излишне пышная. Большая грудь, широкие бёдра, бразильская попа, тяжёлый низ. Но всё это смотрелось гармонично и приковывало взгляд. Такая не пройдёт незамеченной. Вот и Игнат не смог не зацепиться за яркую обёртку, высоким голосом отдающую приказы.

Немцов, ради приезда невесты, забил на работу и с обворожительной улыбкой встречал будущую супругу. Наблюдала из-за кадки с пальмой за его наигранной радостью. Игнат демонстрировал ровные зубы, но во взгляде стоял расчетливый холод. Не по любви соединяются эти мужчина с женщиной. Монстр не умеет любить.

Не смогла отказать себе в самодовольной усмешке, когда Немцов распорядился приготовить для Лоры отдельную комнату и перенести туда вещи. На её недовольный всплеск пообещал общую спальню после свадьбы, что дало мне ещё неделю на безболезненное принятие этого факта.

На разбор чемоданов мне в помощь досталась Мила, убирающая до этого первый этаж. Девушка исподтишка рассматривала меня и, с какой-то брезгливостью, морщила нос, помня, как раньше я ползала на поводке. Наслоилось всё – бессонная ночь, зачатки ревности, стыд, обида, некомфортность в её обществе. До такой степени накрутила себя, что всё валилось из рук, добавляя суеты и стопора в мои действия.

– Ты хоть чего-нибудь умеешь, кроме как отсасывать прилюдно всем подряд? – раздражённо процедила Мила, когда я уронила очередную стопку костюмов. – С какой целью тебя оставил Игнат вместо того, чтобы выбросить на улицу? Наверное, держать в доме готовую давалку удобно. Всегда есть что подложить под гостей.

Внутри всё закипело от гнева и несправедливости, в глазах помутнело от подступивших слёз. Да кто она такая, чтобы судить и оскорблять меня? Память напомнила, кто я есть на самом деле. Сама не заметила, как подошла и отвесила нахалке пощёчину, вложив всю злость, направленную, правда, на Немцова. Понимала, что в девчонке взыграла извращённая зависть, что хозяин выбрал для утех не её. Скорее всего думала, что вот она вытянет счастливый шанс в отличии от меня. Но даже глупости непозволительно унижать сторонних.

– Ещё хоть слово, намёк, косой взгляд, грязная сплетня, и я тебе продемонстрирую, как давалка уродует зарвавшееся личико, – выплюнула, сжимая кулаки и выпрямляя спину. – Даже для тебя подло насмехаться над чужой бедой.

Не знаю, дошёл ли мой посыл до девицы, или она погрузилась в переживания, но больше за этот день Мила ни разу не посмотрела в мою сторону. Она молча развешивала платья и шубки, лишь изредка сопя от обиды. Мимолётом кольнула совесть, но я её с уверенностью пнула. Мне и без Милки было о чём переживать и, основная задача на ближайший год – выбраться из этой мясорубки.

Но сегодня Лора умудрилась перемолоть и выжать меня до конца. Влетев в комнату, она тут же разоралась, что мы, тупые и безрукие, всё повесили не так. Бурный коктейль из русского и итальянского мата остро резал по мозгам, пробивая болезненными вспышками по вискам. Выбросив вешалки из гардеробной, фурия два часа учила нас чередовать палитру цветов, структуру тканей и калибровку по сезонности.

Увлекалась когда-то итальянским и испанским языками, и отлично разбирала её оскорбления и ругань, разбавляющие русский язык. Оказалось, начинка в обёртке попахивала тухлячком. Особенно явно грязь вылезла в телефонном разговоре, когда она делилась с кем-то мнением о доме, о прислуге и о хозяине сего, думая, что её никто не понимает.

В общем, дизайн – старьё, требующее полной переделки, слуги – ленивые бестолочи, которым не хватает кнута, а Немцов – жлоб и самодур, созданный для того, чтобы его обобрать до нитки, чего будущая супруга и собирается сделать.

Почему-то, на мгновение, в животе зашевелилось тепло. Подленькое чувство отмщения сворачивалось внутри. Представила Игната грязного, заросшего, в драной одежде, виснущего на воротах и умоляющего его пустить. Была уверена, что итальянской стерве удастся привести в исполнение свой план. Хотела видеть, как Немцов рвёт от злости волосы на голове.

Сбросив вызов, Лора снова занялась нашим перевоспитанием, гоняя по всем покоям, но я уже проще пропускала её претензии сквозь себя. Грела простая и приятная истина – отольются кошке мышкины слёзы. Как мало нужно обиженной женщине. Верить, что мучитель будет погребён под костями измученных.

Глава 21

Всю неделю в дом съезжались родственники и друзья невесты. Времени не было ни то, что отдохнуть, но и просто поесть. В помощь мне больше никого не давали, хоть и наняли несколько горничных из агентства, поэтому приходилось носиться между комнатами с раннего утра до позднего вечера.

Глубоко внутри свербило ощущение, что Немцов специально запретил Полине выделять на второй этаж прислугу, чтобы я в полной мере прочувствовала тяжесть работы на своей шкуре. В прошлой жизни мне не приходилось столько пахать, и от повышенной, физической нагрузки кости и суставы безумно ломало.

Если до знакомства с Лорой я намеревалась её избегать, то после услышанного разговора старалась мельтешить рядом. Очень занятные темы проскакивали между ней и подругами, касательно планов на совместную жизнь с Игнатом.

Из отрывков информации стало ясно, что отец Лоры вкладывает большую сумму денег в завод по виноделию Немцова и, как гарантию сделки, подсунул свою дочь для брака. Всё то время, что Игнат летал в Италию, они обсуждали условия брачного контракта, жёстко регламентирующего поведение супругов.

Самое неприятное и, скорее всего, болезненное для Немцова являлась потеря завода и половины имущества в пользу жены в случае измены. Условия были двусторонние, и как раз на них Лора собиралась сыграть, зная, что муженёк, тот ещё блядун.

Сам счастливый будущий глава семейства старался не появляться в перегруженном посторонними доме, ночуя частенько в другом месте. Где он пропадал? С кем? Если бы не выматывающая беготня, моё глупое сердце, наверное, сбивалось бы с ритма, но, благодаря усталости, я падала с ног, моментально проваливаясь в темноту без снов. Казалось, не успев заснуть, моментально звонил будильник, не давая нормально отдохнуть.

К концу недели на меня страшно было смотреть. Думала, худеть после депрессии дальше некуда. Оказалось есть. Коленки, ключицы, позвоночник и рёбра чуть ли не пропарывали одежду своей остротой, платье, сидевшее при выдаче слегка свободно, теперь крутилось, как хулахуп, волосы потускнели и превратились в солому, обламываясь на концах и вылезая пучками, а из зеркало взирало нечто с кругами под глазами и с кожей, похожей на застаревший пергамент.

От систематического недоедания кружилась голова и темнело в глазах, стоило нагнуться или подняться по лестнице. Приходилось придерживаться за стену, глубоко и часто дышать, чтобы не упасть при очередном госте.

Но, как бы тяжело мне не приходилось, махать тряпкой и чистить унитазы было менее унизительно, исполнения извращённых приказов хозяина. Лучше валиться с ног, шататься от слабости и усталости, чем ползать голышом и проверять на прочность глотку.

Надеялась, что в предсвадебной суматохе Немцов про меня забыл. А нет. Накануне торжества Поля принесла короткое, чёрное платье с микроскопическим передником и туфли на высоком каблуке.

– Игнат приказал приставить тебя на разнос напитков во время банкета, – покачала головой женщина, с жалостью смотря на меня. – Не успокоится никак. Мало ему того, что загонял тебя за неделю, так решил выжать последние соки.

– Приказал, так приказал, тёть Поль, – коснулась её руки в успокоительном жесте. Больно было смотреть на то, как она переживает и мечется между мной и любимым Игнатом, которого растила с рождения. Наверное, каждой матери тяжело смириться с тем, что её чадо превратилось в жестокого монстра.

Утром с трудом подняла себя с постели. Не знаю, на чём ещё держалась и как передвигалась. Мысли витали в какой-то прострации, а тело подвисало в невесомости. Не помню, как дотянула до обеда, как стилист прилизывала волосы и накладывала яркий макияж, на автомате переоделась, влезла в туфли и схватила поднос с шампанским.

Сквозь пелену наблюдала за регистрацией, держась в стороне и сгибаясь под тяжестью весело пузырящихся фужеров. В памяти отложилось только красное платье Лоры с открытыми плечами и глубоким декольте, да чёрный, классический костюм Игната, сидящий, как влитой. Почему-то, глаза цеплялись за его галстук в цвет наряда невесты, выбивающийся из строгого образа.

– Объявляю вас мужем и женой… – донеслась фраза, и у официантов начался ад.

Совершенно сбилась со счёта, сколько раз пробежалась туда-сюда. Каждый следующий поднос казался тяжелее, а дорога до банкетного зала становилась длиннее. Постоянно ловила на себе взгляд Немцова, светящийся превосходством и изощрённым удовольствием. Этот ублюдок кайфовал, наблюдая за моими мучениями.

Знаете, часто на торжествах ставят хрустальные фонтаны с шампанским, с красиво расставленной вокруг пирамидой из бокалов. Именно такая пирамида стала конечной точкой этого невыносимо длинного дня. То ли подвернулся каблук, то ли сознание сказало «хватит», и я полетела вниз, с громким звоном снося игристую конструкцию и чувствуя, как мелкие осколки впиваются в кожу.

Порадовалась, что меня мгновенно поглотила темнота. Правда, ненадолго. Лица коснулись холодные брызги, по щеке прошлась шершавая ладонь, а слизистую носа обожгло резким запахом нашатыря.

– У тебя входит в привычку падать передо мной, – сквозь гул услышала хриплый голос Гасана, и сильные руки подхватили меня с пола и куда-то понесли.

– У тебя входит в привычку ловить меня и возвращать в реальность, – прошептала, держась в сознание из последних сил. – Спасибо.

Накрыла тишина, покой и лёгкость. И снова на короткое время. Выдернула из воздушного состояния мужская ругань. Различила рычание спасителя и режущие слова Немцова.

– Не узнаю тебя, Игнат. Когда ты успел стать таким дерьмом? Не наигрался? Решил убить её сам, или довести до суицида?

– Не лезь, Гасан, – рубанул Немцов. – Твоё дело следить за безопасностью, а не учить меня жить.

– А я слежу. Только, глядя на тебя, тошно становится. Хочется самому переехать тебя грузовиком, или шею тебе свернуть, – сорвался Гасан. – Ты её до чего довёл? Она же с трудом передвигается. Не видишь, что Ирина совсем на грани? Когда девчонка ела в последний раз? Когда нормально спала? Ощущение, что ты месяц держал её в подвале, без света и без еды.

– Вызови врача, – холодно распорядился Игнат. – Сам здесь разберись, а меня жена ждёт. Вряд ли Лоре понравится отсутствие мужа в первую брачную ночь.

С хлопком двери пропало всё, и теперь уже надолго.

Глава 22

Медовый месяц молодожёнов дал мне две недели передышки и возможность подпитать организм для набора сил. Через пару дней отёчность от порезов с лица и рук сошла, оставив мелкие росчерки потемневших царапин. К возвращению хозяев на месте них виднелись бледно-розовые следы, легко скрываемые тональным кремом.

Мне очень повезло, что завалилась на пирамиду спиной, а не снесла её грудью. Упади я лицом, и повреждения были бы ужаснее. Не знаю, кто позаботился обо мне, пока душа плавала в потёмках, но очнулась я переодетая в сорочку, с катетером в вене и с обработанными порезами.

В окне серел рассвет, поддёрнутый молочной дымкой, первые лучи пропарывали громоздкие облака, а в приоткрытую щель рамы доносился запах озона. Он тяжело проникал в лёгкие, наполняя их весенней сыростью.

Полина сидела рядом на стуле, облокотившись боком к стене и посапывая под тихий свист. На тумбочке стоял остывший бульон, гранатовый сок и несколько баночек с витаминами и лекарствами. Значит, врач был, и вряд ли это Наталья.

– Тёть Поль, – коснулась колена женщины, слегка тряся, и дождалась, когда она откроет глаза. – Мне уже лучше. Идите спать.

– Господи, как ты меня напугала, – встрепенулась Полина, склоняясь и вглядываясь в глаза. – Врач сказал, что у тебя истощение на почве голода и большой физической нагрузки. Как только так долго продержалась? И чем ты зацепила Игната, что он совсем озверел?

– Мы разберёмся, – сразу оборвала её допрос. Помнила про пункт в договоре, запрещающий озвучивать зерно проблемы. Немцов устроил всё так, чтобы для окружения Светлова стала продажной девкой, позволяющей самовольно издеваться над собой за деньги. – Вы идите. Я устала и хочу спать.

Даже врать не пришлось. Ничтожных крупиц сил хватило только на несколько коротких фраз и одно движение рукой. Глаза закрылись сами собой, не дожидаясь ухода Полины. Спала ли я? Сложно сказать. Моя отключка больше была похожа на спуск в ад.

Ноги упирались в крутой подъём, руки толкали тяжёлый валун, обнажённую кожу выжигали до крови дорожки пота. А дотащенная на верхушку утёса ноша, срывалась с другой стороны вниз. Камень останавливался ровно у кромки цветущей поляны, где молодожёны занимались страстным сексом. Во взгляде Игната, затянутого пеленой желания, читалась любовь и поклонение в отношении женщины, в которую он исступлённо вбивался, жадно зацеловывая грудь и шею.

Лора громко стонала, извиваясь под сильным телом мужа, не реагируя на шум скатывающихся камней. Почему-то, моё внимание цеплялось за их переплетённые пальцы, с силой вдавливаемые в траву. Накрывало ощущение, что они стараются срастись, склеиться, стать одним целым, не обращая внимания на окружающий мир.

Не знаю, отчего мне было невыносимо тошно. От страшной тяги к очередному булыжнику, лежащему на краю утёса, или от лицезрения любви, исходящей от Немцова. Это как показать трепетное, нежное отношение Игната к другой, и в момент получить от него удар кулаком под дых самой.

Вырвавшись из кошмара, долго успокаивала натяжное дыхание. Простынь подо мной пропиталась влажностью, ресницы слиплись от слёз, а в груди болезненно распирало чувство обиды и несправедливости. Сколько раз я уже прокляла тот день, когда влюбилась в Игната, воздвигнув его на пьедестал мужественности. Столько же раз пожалела, что, не думая, согласилась на рабский договор. Надо было давить, уговаривать, доказывать невиновность отца, не кидая себя в эту грязь.

Поздним утром тихо вошла Полина, принеся с собой кашу, ягоды и травяной чай. Странно, но голода совсем не чувствовала, будто организм впал в растительный анабиоз. Вроде жив, вроде бьётся сердце, перекачивая кровь, вроде мозг функционирует. И в тоже время он больше не хочет жить, перекачивать и функционировать.

– Не расстраивай меня, Ириш. Надо поесть, – подавленно всхлипнула Поля, видя, как я морщусь и отворачиваюсь к стене. – Скоро врач придёт и подключит тебя к капельнице, если будешь отказываться от еды. А там и до принудительного кормления недалеко. Достаточно доктору пожаловаться Игнату.

Пересилила себя, проглотив шесть ложек овсянки с мёдом. Чай выпила весь, а от ягод отмахнулась. Пора было окончательно принять своё место в этом доме. Рабыня, бесправная тварь. А ягоды в апреле для бездушной животинки, расточительная роскошь. И не стоило привыкать. Вряд ли ту же Милу или Машу баловали деликатесами.

– Не могу больше, – отодвинула пиалу, одуряюще пахнущую клубникой и малиной. – Не влезет.

Полина поджала губы, но не стала спорить. Раздвинула занавески, открыла на проветривание окно, собрала посуду и, протяжно выдохнув, вышла из комнаты. Попыталась снова заснуть, но дверь отворилась и в помещение протиснулся Гасан, кивком приглашая низенького, пухлого мужичка.

– Что же, милочка, вы себя довели до такого состояния? – сходу налетел толстячок, зарываясь пятернёй в кудрявую шевелюру. – Ну зачем вам все эти новомодные диеты? Вы и так тростинка. Нехватка минимум пяти, а лучше десяти килограммов. Вы же женщина. Вам ещё рожать. Знаете, какой процент бесплодия на почве многолетнего голодания. Глупые девчонки. Насмотрелись на подиумных доходяг и портят своё здоровье.

Доктор померил давление, подвесил капельницу, ввёл в трубку какое-то лекарство, и всё это время причитал, обвиняя меня в предумышленной голодовке. Даже не делала попыток оправдаться. Вставить хоть слово в его речь было невозможно.

Проделав все манипуляции, говорун так же быстро выкатился за дверь, погрозив на прощание пальцем. Гасан окинул меня проницательным взглядом, кивнул и последовал за врачом. Больше начальник службы безопасности не появлялся, но я точно знала, что каждый день он дотошно расспрашивает Полину о моём самочувствие.

Странное поведение Гасана вызывало недоумение. Уж от кого, а от него я совсем не ожидала увидеть заботу и человеческое волнение. Казалось, что моё присутствие раздражает его и вызывает ненависть, но, оказывается, за брезгливостью и злостью пряталось что-то большее.

Знала ли, что среди всей этой грязи, я, в тот самый миг, обретала преданного друга? Могла ли надеяться, что появился человек, готовый пожертвовать своими желаниями и чувствами ради меня и моего счастья?

Глава 23

Супруги вернулись загорелые, отдохнувшие, с багажом, распухшим, кажется, в десять раз. Лора оторвалась на отдыхе, скупив столько вещей, сколько обычному человеку не сносить за всю жизнь. Самое ужасное, что места в гардеробной не хватило и на пятую часть, учитывая любовь Лоры к цветовым разграничениям.

Процесс разборки усложняла хозяйка, выдёргивая из рук наряды и тут же примеряя их. От зеркала раздавались различные звуки, то обречённый стон, то довольный визг, то грязные словечки, недобро отзывающиеся о бёдрах и о пятой точке.

Поражалась её энергии. Перенести сборы, многочасовой перелёт, дорогу домой, и носиться потом, перемеряя обновки. У меня уже подкашивались ноги, а она всё мерила, мерила и мерила. Остановилась только к обеду, распорядившись перенести все зимние вещи в соседнюю комнату, а шубы упаковать и спустить в подвал, где организовали специально для них хранилище.

В этот день я опять осталась без обеда, а на ужин не хватило сил. Единственное, что приносило облегчение – срочный отъезд Игната в офис. Тяга к трудоголизму перечеркнула усталость и внимание к молодой жене, которое проецирует большинство новоиспечённых супругов.

Чета Немцовых слишком плохо играла на публике. Вроде улыбались друг другу, обменивались на прощание поцелуями, но в глазах обоих стояла холодная злость, а в воздухе искрило раздражение. Оставалось только догадываться, что происходило между ними в отпуске, и как они осточертели друг другу.

Даже отъезд Игната на работу больше похож был на бегство. Ночью он не вернулся, предупредив жену сообщением, а она как-то повеселела, проведя спокойный вечер с телефоном перед телевизором. Уже за полночь оставила её, попрощавшись и проскользнув в свою комнатушку. Прохладный душ, рекомендованный пухлым доктором, стакан воды с горстью витаминов и обезболивающих, глубокий сон, снимающий усталость.

Создавалось ощущение, что хозяин забыл о своей рабыне. Почти месяц он пропадал на работе, возвращаясь домой глубокой ночью и уходя задолго до завтрака. Вроде, расслабься и радуйся, что тебя не трогают и не делают больно, но меня грызло подлое чувство брошенности, засевшее глубоко внутри.

Стокгольмский синдром? Болезнь? Разжижение серого вещества? Потеря гордости и достоинства? Я могла столько диагнозов поставить своему состоянию, подобрать кучу эпитетов скулящей тоске, но совсем не в состояние выдрать мысли об этом человеке. До какого предела он должен был дойти, чтобы ненависть пересилила глупую любовь?

Наверное, большинство сказало бы, что я ненормальная дура. Скорее всего, скривились бы, покрутили пальцем у виска, порекомендовали обратиться к специалисту. Я и сама с отчаянной брезгливостью принимала свои чувства, но при этом честно оценивала последствия в будущем.

Больно было видеть малейшие проявления и следы их близости, особенно при ежедневной смене постельного белья и загрузки личной одежды в стирку. В то же время сердце не могло не радоваться коротким стычкам между супругами, всё чаще вспыхивающим на пустом месте и перерастающим в показные скандалы.

Лора, со своим итальянским темпераментом, нередко пускала в ход вазы и статуэтки, взрывающие ночную тишину насыщенным звоном, а Игнат выпускал эмоции грохотом голоса и глухими ударами в стену. Камнем преткновения оказался будущий наследник, которого жаждал получить господин Немцов, и к которому оказалась не готова госпожа Немцова.

Зная её планы, не сложно было прогнозировать, что от нечаянной беременности та обезопасила себя со всех сторон. И, по Лориным телефонным разговорам с подругами, сколько бы муж-дурачок не залазил по ночам на неё, кроме натёртости промежности и испорченного настроения ничего не получалось.

Вот, нехорошо подслушивать, но благодаря прислуживанию хозяйке, я знала, что она наняла частного детектива для слежки за мужем. Чем ей так не угодил Игнат, что так нетерпеливо искала способы выгодно покончить с этим браком? Вроде, привлекательный, состоятельный, не глупый, холодно, но обходительно относящийся к жене. То ли у Лоры уже было занято сердце, то ли оно навсегда отдано деньгам, и кто делит вторую половину кровати уже неважно. Основная задача нажиться и выбросить бесперспективную вещь.

Можно считать, что моё существования стало ровнее и спокойнее. Появилась привычка засыпать сразу, стоит уткнуться головой в подушку, вставать рано, как только солнечные лучи неуверенно раздвигали занавески, и постоянно что-нибудь делать, не выпуская из рук тряпку.

В невнятной стабильности на второй план ушли мысли о папе, о заброшенных экзаменах и дипломе, о Наталье, об упущенных возможностях. Просто бездумное движение по спокойному течению, деля пространство с мусором и нечистотами. Так и плыла, привыкая к тошнотворному чувству одиночества.

Что я говорила про тоску и ненужность? То был обзор помутневшей от времени призмы. Моё положение круто изменилось в канун приближающегося дня рождения. Сборы Немцовых на какой-то банкет сопровождались очередной вспышкой непонимания. Игнат посмел опоздать и заставил жену потеть на нервной почве.

Лора, обидевшись, спустилась вниз, хлопнув дверью спальни, а потом вспомнила, что забыла наверху палантин и сумочку. По лестнице я поднималась с дрожью в коленях, а перед комнатой еле дышала от страха и головокружения.

В последний момент с ностальгией прошлась по стабильности, внутренне чувствуя, что и ей пришёл конец. Вряд ли Немцов засияет от счастья, попадись я ему на глаза. Скорее всего придётся выползать, прижимая к груди забытые вещи.

Несмело постучала и не услышала разрешение войти. Зажмурилась, нажала ручку и тихо, на цыпочках протиснулась в узкую щель. Комната оказалась пустой, и лишь шум воды доносился из приоткрытой двери ванной. Шёпотом поблагодарила судьбу за отсутствие Игната, выдыхая и расслабляя спину.

Пробежавшись взглядом по мебели, обнаружила искомое на кровати. Быстро пересекла пространство, схватила платок с клатчем и метнулась в сторону выхода, слыша лишь завывающий гул в ушах. Была уже в шаге от спасительного коридора, когда за спиной раздался глухой стук.