Текст книги "Заставь меня Не любить. Исповедь (СИ)"

Автор книги: М. Климова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 48

Что делают мудрые, знающие себе цену, женщины, увидев такую гадость у себя на телефоне? Правильно. Откладывают аппарат в сторону, наливают себе успокоительный чай, ложатся спать или включают триллер, а потом ждут, когда вернётся муж. Я же проявила полный тупизм, показав свою глупость.

Набрала неизвестный номер и, сглатывая пульсацию сердца в горле, слушала длинные гудки. Насчитала ровно пять штук, прежде чем в динамике наступила тишина, а потом протяжные стоны.

– Чёрт. Хорошо-то как. Твоя задница сводит меня с ума, – донёсся протяжный, маслянистый голос мужа, перемежающийся с пошлыми шлепками голых тел. – Бля, так узко. Попка, явно, скучала по моему стволу. Весь бы в неё влез и остался там навсегда.

Больше не стала принимать незримое участие в развлечениях супруга, сбросила вызов и откинула телефон. Тошнота противно продрала глотку и стремительно потекла вниз, заполоняя собой всё. Как он мог? Похотливая скотина! Предатель! Кобелина! Можно было развестись, раз жена не устраивает в постели, а потом скакать по другим бабам и исследовать тесноту их задниц.

Не знаю, как дожила до утра, когда Стас, наконец, проснулся и спустился вниз. Столько поганых мыслей вертелось в голове, столько проклятий шёпотом сыпалось с губ. Разве можно после всего услышанного делать вид, что не знаешь ничего? Это большая любовь всё прощает и даёт второй шанс, а дружба и уважение, на которых держался наш брак, не знают слова «прощение».

– Даже спать не ложилась, – покачал головой Стас, ставя кружку на кофемашину и нажимая на кнопку. – Нельзя так изводить себя, Ира. Нервный срыв сейчас совсем не к месту.

– Посмотри, – ткнула телефон, прокатывая его в сторону мужчины, севшего напротив с дымящейся чашкой, парящей тошнотворным ароматом. – Я позвонила по номеру, и Никос был там. Вызов приняли в самом разгаре… – поморщилась, вспоминая стоны супруга. – До сих пор противно.

– Мужа пробовала выловить? – кинул взгляд на сообщение и занёс информацию в свой аппарат.

– Абонент не абонент, – устало вздохнула, занявшись нарезкой бутербродов для Стаса. Необходимо было чем-то занять руки, лишь бы не заснуть и не впасть в апатичную прострацию.

– Ладно, пробью номер и узнаю, кто это у нас такими пожеланиями кидается, – благодарно кивнул друг, кладя на хлеб колбасу с сыром. – А ты поспи. Тебе отдохнуть надо и успокоиться.

Удивительно, но стоило коснуться головой подушки, как сразу накрыло темнотой. Проснувшись к обеду, чувствовала себя вполне сносно. Наверное, отсутствие снов и густая чернота, окутавшая меня, позволили отдохнуть и успокоить нервы. Прояснив серое вещество, смогла расставить приоритеты. Есть сын и я, а Никос пусть развлекается дальше. Лишь бы его психованная любовница не могла навредить Лёше и мне.

На фоне этих переживаний почти забыла о встрече с Игнатом. Как-то шокировало меня сообщение и пылающий страстью голос мужа. Со мной он никогда не проявлял страсти, ни разу не прошептал горячечно в процессе секса, не вбивался с таким азартом, что даже на расстояние я чувствовала, насколько ему с ней хорошо.

В доме никого не было, а записка, оставленная на столе, гласила, что Ростовские уехали с детьми в город и вернуться к ночи, предварительно поужинав у Зои с Ерастом. Мне же предписывался покой, персиковый пирог в холодильнике и рыба, которую практически не ели на ужин.

Есть совсем не хотелось, аппетит пропал ещё вчера, а узнать что-нибудь о Немцове однозначно было необходимо. Налив сок, опустилась на шезлонг в саду и набрала заветный номер крёстного. Он, как успешный юрист, знал все сплетни высшего общества. Обычно, мы не касались этих тем, а Игната избегали как чуму, но сегодня я решила нарушить наш негласный запрет.

– Дядя Коля, это Ира, – сболтнула глупость, нервничая и не зная, как подвести разговор к нужной теме.

– Так у меня определилось, Ириш, – хохотнул крёстный. – Как дела? Как Алексей? Грек твой не обижает тебя?

– Всё хорошо, – всхлипнула от вновь нахлынувшей тошнотворной обиды. – Лёша с Наташей в городе, а я взяла выходной.

– Что случилось? Говори, Ирина. Помнишь, чем кончилось твоё молчание?

Помнила, и никогда не забуду. Моя самостоятельность, умалчивание, попытка решить всё самостоятельно стоили потери всего, что было дорого.

– Немцов нашёл нас, – тихо произнесла, гоня от себя почерневший взгляд, когда я пыталась его убедить в сделанном аборте. – Расскажи мне о нём.

– Там рассказывать особенно нечего, – замялся Николай, чем-то шурша. – После твоего исчезновения его домик стал разрушаться. Весь итальянский бизнес он отдал при разводе, а компания пошла с молотка. Его крупно нагрели, перевели куда-то в офшоры все деньги со счетов. Вели расследование, посадили виновных, но до верхушки злоумышленников не добрались и украденное не нашли. Из-за этой аферы многие посыпались, кто сотрудничал с холдингами Немцова. Казанцевы потеряли все активы, Рогозины весь строительный бизнес, Ларионов старший объявил себя банкротом и застрелился. Мутная история. Хорошо, что Лёша со Львом не увидели падение империи. А вы держитесь. Семья мужа должна позаботиться о вас.

Простилась и надолго зависла, переваривая информацию. На языке вертелось много сарказма о бумеранге, о божьей каре, о мгновенной карме, но радости от свершившегося возмездия почему-то не испытывала. Возможно, рождение сына смягчило мою злость, а может быть, сработало определение «время лечит».

Уже стемнело, когда раздался дверной звонок. Наверное, Ростовские забыли ключи, или руки забиты покупками. Побежала в коридор и, не глядя, распахнула дверь.

– Здравствуй, Ирина, – поспешил заполнить паузу Игнат, протолкнув меня дальше по коридору и отрезав пути бегства на улицу. – Хорошо ты замаскировалась. Сменила фамилию, получила новое гражданство, замуж даже фиктивно вышла.

– И совсем не фиктивно, – зло опротестовала последнее утверждение, развернувшись и идя в сторону кухни. Выгнать я его не могла, габаритами не вышла, так что пришлось изображать радушную хозяйку и готовить кофе. – У нас крепкая, счастливая семья. Никос замечательный муж. Нежный, заботливый и сына очень любит.

– А врать ты так и не научилась, Ира, – обнял ладонями дымящуюся чашку и внимательно прошёлся взглядом по мне. Казалось, что он нагло раздевает меня, медленно стягивая вещь за вещью. – Мои люди навели справки о твоём Никосе, и знаешь, что самое интересное? Его никогда не видели в обществе женщин.

– Он женат, – встала на защиту мужа. – В отличие от тебя, Ник всегда знал, что такое верность и уважение.

– Да брось, Ириш, – как-то излишне весело произнёс Игнат. – Твой пидо… всё время изменял тебе. Только предпочитает он мужские задницы, а не киски. Месяца три у него постоянная связь с одним из сослуживцев, и судя по фотографиям, что мне переслали, там настоящая любовь.

В конце монолога Немцов брезгливо скривился, добавляя ругательство себе под нос. Я же зависла со своей кружкой, не в состояние сделать хоть шаг.

– Ты врёшь, – издала противный визг, сглатывая колючий ком, раскорячившийся в горле.

– Не врёт, – услышала за спиной сухой голос Стаса. – Не знал, как тебе сказать.

Глава 49

Слышала, как мой устоявшийся мир с треском рушился, осыпаясь мелкими осколками. Странно, но это случилось не тогда, когда я поняла про измену, а именно сейчас. Из-под ног стремительно уходила почва, погружая в вязкую топь, утягивающую на дно.

Я никогда не приветствовала таких отношений, более того надеялась, что не столкнусь с ними близко, а оказалась участницей цирка уродцев. Да. Именно так я себя чувствовала. Уродцем, притягивающим дерьмо. Господи, что же испытывал Никос, выполняя супружеский долг ради возможности заиметь ребёнка? Чем же он себя мотивировал, проявляя возбуждение в отношение меня? Как вообще он смог столько притворяться, играя роль примерного отца и супруга?

– Ир? Ты в порядке? – послышался встревоженный голос Игната. – Может врача?

Как можно быть в порядке, узнав, что муж предпочёл мужика жене? Стыдно-то как… И, вроде, не ползала по дому голой, не висела на столбе, не жрала с пола, а ощущение стыда не менее сильное. Глупо, наверное, но осознание никчёмности не позволяло держать гордо голову. Мной просто попользовались и вытерли ноги ради своих низменных целей.

– Мам! У тёти Наташи в животе поселился малыш, – влетел в дом Алёша, а я вмиг забыла, что из себя представляет супруг.

Кажется, забыли все, потому что гробовая тишина враз накрыла стены звенящим куполом, отрезая все звуки извне. Игнат нелепо взмахнул рукой, впился взглядом в сына, а на его лице отразилась растерянность, как у Лёши, когда он попадал в неприятные ситуации.

– Мааам, – тихо протянул ребёнок, с опаской поглядывая на чужого дядю, застывшего посреди кухни.

Это стало спусковым крючком для Немцова. Он подошёл к Алексею, опустился на колени и осторожно погладил по предплечьям, удерживая зрительный контакт. Где-то на периферии купола, заметила Наталью, прижимающую к себе Рози и впивающуюся зубами в кулак. Странно, но не увидела в ней страха. Наоборот, какое-то умиление и блеск слёз на глазах от представшей картины.

– Здравствуй, Алёша, – хрипло произнёс Игнат, судорожно шаря взглядом по знакомым с детства чертам. – Я Игнат, твой… старый знакомый мамы.

У меня что-то оборвалось в сердце на слове «твой», останавливая его, а потом болезненно дёрнуло и натяжно запустило агрегат, с трудом перекачивающий кровь.

– Игнат, – предупреждающе рыкнул Стас, делая движение в их сторону. – Тебе лучше уйти. Детей пора укладывать спать. Да и Ирине нужно успокоиться и отдохнуть.

Немцов рассеянно посмотрел на Ростовского, не понимая, чего тот от него хочет, перевёл внимание на меня, впечатлился, наверное, моей бледностью и лихорадочным мерцанием глаз, и замедленно кивнул, поднимаясь с коленей, и спотыкаясь начал говорить:

– Можно я…

– Не беспокой Ирину несколько дней, – жёстко оборвал его Стас, смещая жену с ребёнком в сторону и указывая рукой Игнату на выход. – Дай ей разобраться со своими проблемами. Потом выясните отношения.

Почему-то, обычная упертость Немцова куда-то улетучилась. Он не стал доказывать своё право, не стал скандалить, даже не стал угрожать. Просто глянул на нас глазами побитой собаки, потоптался на месте, а потом вышел, ничего не сказав.

Станислав проводил его, задержался на улице на несколько минут, а затем вошёл на кухню, ставя на стол две бутылки вина.

– Будем расслабляться, успокаиваться и говорить, – с грохотом достал штопор, нож, доску, фрукты, колбасу, сыр. – Милая, уложи детей, – повернулся к Наташе, устало улыбаясь.

– Мам, а кто этот дядя? – поинтересовался сын, прежде чем идти спать.

– Он же сказал, – вместо меня ответил Стас. – Старый друг. Пришёл поздороваться.

Не уверена, что Лёшу устроил такой ответ, но спорить с крёстным он не решился. Чмокнув меня в щёку, сынуля побежал наверх, утягивая за собой Рози.

– Прослежу, чтобы не озорничали, и спущусь к вам, – проронила Ната и пошла следом за детворой.

– Затащил её ко врачу? – попыталась разрядить напряжённую обстановку.

– Пришлось обманом заманивать к Софье, – хохотнул Ростовский. – А то всё искала причины и отговорки своим скачкам в настроение. Срок небольшой, но надеюсь на сына. Вторую Рози мы не потянем. Свихнёмся.

– Да уж. С футбольной командой спокойнее, чем с ней, – поддержала его, хватаясь за нож и фрукты. Необходимо было срочно занять руки, до сих пор мелко дрожащие. – Я рада за вас. Осталось завести собаку, и вы типичная, среднестатистическая семья.

– Уже, – расплылся в улыбке Стас. – Правда, поспорили немного. Я хочу нормальную, большую, с характером, а Натка радеет за ручного хомячка.

– Кто в результате победил? – спросила, хоть и знала ответ.

– Жена, – пожал плечами глава семейства, совсем не расстроившись. – Завтра поедем забирать.

Наталья вернулась и стала активно меня развлекать, показывая фотки резвящихся на батуте ребят, потом целый калейдоскоп щенков с мохнатыми мордами и с голыми тельцами, затем всякие домики, лежанки и костюмчики для маленьких питомцев.

Ненадолго это отвлекло, но нерешённые проблемы вернули в реальность. У меня всё ещё был муж, предпочитающий себе подобных и увлёкшийся связью совсем некстати, как дамоклов меч висел приезд Игната, и со всем этим я не знала, что делать.

– Самое страшное уже произошло, Ириш, – тронула за руку Ната, сжимая пальцы. – Немцов, вроде, настроен миролюбиво, не понтуется своими деньгами и возможностями.

– У него ничего не осталось, чтобы понтоваться, – заметил нехотя Стас. – Сбережения, конечно, есть для небольшого бизнеса, но свою империю он просрал.

– Ты знал? – воззрилась на него.

– Конечно, – упрямо дёрнул подбородком. – Мы с Николаем не выпускали его из вида. Врагов надо держать в поле зрения.

– И что мне теперь делать? – поднесла к губам бокал, третий по счёту. Тепло внутри немного расслабило, и жизнь уже не казалась такой перевёрнутой и затоптанной.

– Всё спокойно обдумать и поговорить. Сначала с Никосом, – поморщился Стас, – потом с Игнатом. Хватит бежать, Ира. У тебя здесь семья, которая любит и переживает. Мы сможем защитить, независимо на исход и твоё решение.

Глава 50

Не сказала бы, что события стали развиваться с огромной скоростью. Изменения набрали динамику, определённо сменили почти застойное, слабое течение быта на что-то подобное горному ручью, приближающемуся к состоянию бурной речки, которая когда-нибудь перейдёт в водопад.

В доме Ростовских появился мелкий пёс с мохнатой мордой и блестящими глазками, похожими на пуговки. Поначалу он ссался со страху от любого движения, трясясь на тонких лапках, но спустя пару дней освоился, прячась, почему-то, у меня между ног. Незаметно Ларик перебрался ко мне на руки, отказываясь перемещаться самостоятельно. Погуляет десять минут, сделает все свои дела и подбегает, скуля и умоляя взять под защиту.

– Вроде собаку просила я, а нянчится с ней Ирка, – расстраивалась Ната, видя, с какой преданностью Ларчик смотрит на меня.

– Потому что брать надо было нормального пса, а не ошибку генной инженерии, – упрекал Стас, нарезая грудку индейки для щенка. Отвешивал на весах положенную порцию и усмехался, откладывая на блюдечко. – Он даже ест как мышь. Давай возьмём дога или кане корса. Им хоть миску приличную поставить можно, а хомяка Иринке подарим.

Так Ларик с лёгкой руки Стаса стал принудительно моим, а семья Ростовских поехали за серьёзной собакой, жрущей как слон. Лёшка был счастлив появлению питомца, и приход незнакомого дяди Игната сместился на дальний план.

Если честно, очень боялась расспросов сына по поводу Немцова. Мы не рассказывали, что Ник не является ему родным отцом, будучи уверенными в сохранности нашей тайны. Сейчас же правда рисковала всплыть наружу, и как с ней справится Алёша оставалось неизвестным. Больше всего меня беспокоила реакция ребёнка, и уберечь его было мне не под силу.

Игнат не появлялся, послушав Стаса, но каждый день курьер приносил от него игрушки для детей и цветы для дам. Кажется, гормоны Натальи плавились от такого внимания, и она всё чаще намекала на положительность нового Немцова.

Меня его внезапная положительность не трогала. Знала я цену ей и всё ещё помнила, что под красивой обёрткой скрывается гниль. Развернёшь и прослезишься от вони. И не только от вони… Плавали, знаем. Сломаешься, потеряешь себя и свою жизнь.

Спустя четыре дня на пороге объявился Никос. Подмышкой коробка конфет, которые я в последнее время не переносила, а наглую морду скрывал шикарный букет цветов, который, почему-то, привёл в негодование. Вину заглаживать пришёл, осознав, что перегнул палку.

– Прости, дорогая. Срочная командировка на секретный объект, – лгал блудный муж, не смущаясь. – Телефон пришлось сдать. Пока учения проводили всю связь перекрыли.

– Прекрати, Ник. Совсем заврался, – прошла в дом, оставив дары нетронутыми. – Знаю я, где ты был и чем занимался. Сначала твой любовник отписался, после перезвонила по его номеру и в красках услышала, чем вы занимались, а потом люди добрые глаза открыли на твои увлечения.

Вот тогда супруг стал краснее роз, что вывалились от неожиданности из его рук. Не знаю, от чего он так побагровел, то ли от стыда, толи от страха, что наклонности всплыли наружу. Никогда не радовалась в такой ситуации, а тут прям злорадствовала про себя.

– Ир, я…

– Не надо, Никос, не хочу слушать очередную ложь, – оборвала его, отмахнувшись. – Скажи мне, только честно, почему? Зачем женился и дал поверить в нормальную семью?

– Знаешь же, какой у меня отец. Он всегда был патологическим гомофобом. Дай ему волю, казнил бы всех через оскопление. А тут собственный сын… – тяжело вздохнул, выдерживая мучительную паузу. – Скрывал как мог, а давление с каждым годом усиливалось. Дошло уже до маразма. Просьбы и намёки сменились требованиями. Ещё появилась возможность на повышение пойти. А там тоже предпочитают семейных. В день нашего знакомства всё сошлось. Ты одинокая, беременная, при том ещё красивая и покладистая. Представляешь. Четыре в одном. И конкурентов нет, и ребёнок готовый, и в жёны лучшую кандидатуру не найти.

– Отличное прикрытие для отца, – покивала головой, услышав подтверждение своих выводов. – Не жалко было меня? Родителей? Я себя в комплексы загнала, ища недостатки, из-за которых в нашей спальне слишком холодно. А твои о родном внуке мечтают. И где он? Они же меня замучили своими вопросами: «Когда порадуете? Ко врачу обращались? Помрём, так и не увидим свою кровиночку».

– Я думал, что у нас быстро получится сделать ребёнка, – стал оправдываться Ник. – В конце концов можно пройти процедуру ЭКО. У тебя будет малыш, у родителей долгожданный внук.

– Смеёшься? Какое ЭКО, Никос? Мне осточертел наш искусственный брак. Я не собираюсь больше играть роль примерной жены, ждущей мужа на ужин, пока тот тискается с любовниками. Мы подаём на развод.

– С ума сошла? Что я родителям скажу? А об Алексе подумала? Ребёнок должен расти в полной семье. И вообще, я всегда старался быть хорошим отцом и мужем.

– Ребёнок должен расти в счастливой семье, где мама с папой любят друг друга, или хотя бы уважают, – ответила на его возмущение. – А какое уважение между нами? Ты уже не можешь скрыть раздражения, пропадаешь с радаров на недели, постоянно врёшь. Да и я больше тебе не доверяю и не хочу никаких контактов. С Лёшкой, если хочешь, можешь общаться, а со мной не стоит. Мои взгляды не так толерантны, как тебе хотелось бы.

– Ир, дай мне время. Месяц-два. Не говори отцу и не подавай заявление, – Ник опустился на колени и ткнулся лбом мне в живот. – Я жду перевод на новое место, а развод может негативно повлиять на решение. Пожалуйста, не ломай мою карьеру.

Смотрела на него и не могла оттолкнуть. Я же тоже получила свои бонусы от нашего брака. Заботу, когда она была так необходима, родителей, которых жутко не хватало, защиту, благодаря которой успокоилась и перестала оглядываться.

Глава 51

Удивительно, как меняется человек, когда привычная жизнь ползёт трещинами. Вернее, не меняется, а адаптируется, корректируя своё поведение. Никос стал чрезмерно заботливым, проводя всё свободное время дома, играя с сыном в приставку, читая ему на ночь книги, помогая мне с готовкой.

Вмиг из рабочего графика исчезли командировки, внезапные учения, поздние совещания и сверхурочные по выходным. В какой-то момент семейства Цости стало до раздражения много. Словно почувствовав надлом в браке, к нам зачастило старшее поколение. Не проходило ни одной субботы без приезда родителей и попытки выгнать нас вдвоём на романтическую прогулку.

Наверное, они, как и большинство обеспокоенных родственников, считали, что надо лишь больше времени проводить наедине, чтобы вновь всколыхнуть чувства и разжечь угасшую любовь. Смешно. Всколыхнуть и разжечь то, чего между нами никогда не было и не будет.

Было противно от себя самой. Моё молчание приравнивалось к вранью. Смотреть в грустные глаза Пелании, натянуто улыбаться, позволяя обнимать себя и выводить за порог почти бывшему мужу, идти с ним за руку до машины и держаться, чтобы не оттолкнуть, было невыносимо. Казалось, меня пропитала эта ложь, вытравляя последние капли доброго отношения к Никосу.

Знаете, никогда не получала столько цветов, сколько супруг принёс за последнее время. К ним обязательно прилагался сюрприз в виде украшения, парфюма или элитного шоколада. Видно, мужчины в этом плане одинаковые. Считают, что любой женщине можно запудрить мозги подарками.

Ник старался, рассчитывая, скорее всего, убедить меня в положительности нашего брака. Каждое его действие кричало: «Смотри! Я хороший муж и отец года! Не рушь нашу замечательную семью!» Но, чем больше он старался, тем тяжелее было переносить его общество. Всегда ненавидела фарс и притворство.

Единственное, что напрягало больше заботы и внимания – вечерние звонки телефона. Никос выходил во двор, несколько минут шептался с абонентом, а потом возвращался, нервно играя желваками. Почему-то я знала кто его достаёт. До сих пор передёргивало от полученного сообщения, где мне предлагалось сдохнуть.

Все мои попытки поговорить о его отношениях пресекались на корню, убалтывались и переводились в другую тему. Ник не хотел ничего слушать, обсуждать и касаться причин надвигающегося развода. На фоне непростой ситуации я долго молчала, что нас нашёл Игнат. Скрывала бы и дальше, да только Немцову приспичило заявиться в гости.

Трели в дверь я не придала значения, решив, что пришёл очередной курьер. Ник ушёл открывать и долго не возвращался. Выглянула в коридор и застыла, услышав знакомый голос. Они спорили на повышенных тонах, выйдя на террасу. Вдоль стены скользнула в проход, прислоняясь лбом к закрытой двери.

– У нас семья и я не позволю тебе в неё лезть, – твёрдо стоял на своём Ник, доказывая своё право.

– Не смеши. Какая семья? – усмехнулся Игнат, и я ярко представила его привычный оскал, изображающий надменную улыбку.

– Настоящая, где муж с женой делят одну кровать, – с превосходством озвучил Никос, уверенный, что такой факт остудит пыл гостя.

– Поражаюсь, как ты столько лет обманывал Ирину? Она же и представить не могла на кого у тебя встаёт.

Следом раздался громкий смех, за ним последовал приглушённый стон, звуки ударов, возня, полный матерный набор слов.

– Прекратите! – поспешила прервать беседу на кулаках, пока Немцов не выказал всю свою толерантность к гей-сообществу, а Ник не вбил в него своё мнение. – Игнат, зачем ты пришёл? Мы же договаривались.

Они прервали выяснение отношений, отцепились друг от друга, продолжая угрожающе трясти кулаками и метать молнии ненависти. Лицо Никоса вытянулось, когда до него дошли мои слова, перекосило злобой, а в глазах отразилось только ему понятное и придуманное осознание.

– Так ты поэтому захотела развестись? – процедил сквозь зубы, наступая на меня. – Решила вернуться к старому любовничку? Может, и трахались за моей спиной, пока я был на работе?

– Не неси чушь, – устало произнесла, закрывая плотнее дверь. Не стоило в наших разборках участвовать Алексею. – Причину я тебе озвучила, и Игнат здесь ни при чём.

– Нам надо поговорить, – влез в наш спор Немцов, переступая с ноги на ногу от нетерпения. – Я месяц ждал, пока ты будешь готова.

Перевела на него взгляд. Разбитая губа, кровь ручейком стекает над бровью, от рубашки оторван кусок воротника. Никос выглядел намного лучше. По крайней мере из видимых повреждений только ссадина на скуле. Сказывались тренировки и работа в пожарке. Возгордилась бы им, если бы не его пристрастие, от которого я до сих пор испытывала стыд.

– Не надо, – мотнула головой, демонстрируя нежелание вести с ним диалог. – Не готова я с тобой общаться ещё. Да и вряд ли услышу что-то новое.

– Ир, десять минут, и я уйду, – с мольбой уставился, чего с ним никогда не происходило. Высокомерие – да, презрение – то же было, с похотью знакома, а смиренное прошение, надежда, страх быть посланным…

– Уходи, Игнат. И без тебя тошно. Не вынуждай обратиться к свёкру и добиться судебного запрета для тебя, – сжала кулаки так сильно, что ногти болезненно врезались в ладони.

– Я подожду, пока твой петух снова сорвётся и унизит тебя. Тогда, надеюсь, ты будешь готова меня выслушать.

Немцов развернулся и ушёл, со всей дури грохнув калиткой, а я, выдохнув, вернулась в дом, ощущая прожигающий взгляд мужа. Первый раз видела Никоса таким злым. Ущемлённая мужская гордость вылезала из всех щелей не подконтрольным гневом. Скорее всего он бы прибил меня к стене, если бы не желание сохранить прикрытие.