Текст книги "Заставь меня Не любить. Исповедь (СИ)"

Автор книги: М. Климова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 56

Господи. Это был самый тупой вопрос, исходящий от него. Случилось не что-то. Случился развал семьи, в котором виноват мой муж, увлекающийся себе подобными. Это даже не измена, а настоящее предательство. Относительно ко мне, к Лёшке, к родителям. Столько лет врать, скрываться, окружать ложью родных. А тут всего лишь сообщение от чрезмерно ревнивого мужика, в чьей постели Никос отрабатывает супружеский долг.

– Ира, не молчи. Я знаю, что виноват. Мне не надо было срываться, беситься и обвинять тебя. Больше такого не повторится. Вы с Алексом моя семья, и я всё сделаю для вас.

Сейчас Ник напоминал знаменитого кота из Шрека. Так же сводил домиком брови и давил на жалость своими нереальными глазами чистейшего неба. Когда-то именно эта глубокая голубизна радужки заставила меня зависнуть и забыть, как дышать. Кто же знал, что цвет глаз так точно отражает его натуру.

Теребила в руке телефон, нервно сжимая пальцами, и никак не могла решить, стоит ли ещё больше обострять обстановку. Вряд ли очередной конфликт сможет что-либо изменить в ненормальной ситуации, нагнетающейся с каждым прожитым вместе днём. Европейские ценности, свобода выбора и самореализация. Красивые, гордые слова, с червоточиной в самом центре. Никогда не думала, что по мне так лихо ударит этими принципами.

Вибрация обожгла вспотевшие ладони, и, издав булькающий звук входящей смс, телефон плюхнулся на пол. Экран маякнул световым сигналом и потемнел, скрывая абонента и послание.

– Это он? Немцов? – несдержанно рявкнул Ник, преодолевая расстояние между нами. Странно, как быстро изменилось его лицо. Ту милую, жалостливую мордашку моментально перекрыл, гневный оскал.

За гаджетом метнулись одновременно, но я оказалась на десятую часть секунды быстрее. Шагнула назад, отвернулась и разблокировала аппарат.

«Не исчезнешь сама вместе со своим ублюдком, пожалеешь!» – высветилось жирной строкой.

– Да нет, не Немцов, – сунула в лицо супругу угрозу. – Всё намного хуже.

Никос прищурился, прочитал, дёрнул кадыком и стиснул челюсть. Взгляд потух, по скулам пошли красные пятна. Волновался, переживал. Только мне было не понятно – за меня, или за любителя пописа́ть. Тяжёлая пауза давила на виски́, отравляла кислород, с таким трудом проникающий в лёгкие.

– По какому праву твой любовник угрожает мне? – надвинулась на него, оттесняя к выходу. – Можешь ознакомиться с предыдущим сообщением. Уверена, оно не оставит тебя равнодушным. Такая любовь. На разрыв прям.

– Ир, послушай. Мы расстались, навсегда. Я выбрал вас, порвал с ним все отношения. Лео пишет всё это со зла. Войди в его положение. Расстроился, выпил. Он ничего тебе не сделает, успокойся.

– Успокоиться? – толкнула его в грудь, придя в бешенство от монолога. – Ты идиот? Он угрожает мне и сыну, а я должна входит в его положение? Тебе мало того, что ты унизил меня, так ещё предлагаешь мне сносить оскорбления от постороннего мужика, который страдает по моему мужу? Бред. Останови своего неадеквата, или мне придётся обратиться к Арнеону. Уверен, что хочешь этого?

– Остынь, Ир. Не вмешивай сюда родителей, – побледнел, оттягивая горловину футболки. – Я разберусь. Обещаю. Мне надо уехать на два дня, а когда вернусь, сразу с ним поговорю.

– Очередная командировка? – не смогла не съязвить.

– Действительно командировка. Клянусь. В документах приказ и поставленные задачи. Проверь, – засуетился, перекосившись от моей издёвки. – Скоро и их не будет. Через три недели получаю новое назначение. Пересаживаюсь в кабинет.

– Когда уезжаешь? – примирительно сбавила обороты. Мало ли, куда его отправляют. Вдруг из-за ошибки, допущенной после ругани, кто-нибудь пострадает.

– В пять утра должен быть в штабе, – слегка расслабился, выдыхая. – Соберу вещи и посплю несколько часов в гостевой, чтобы не разбудить тебя.

Теперь облегчённо выдохнула я. Какое-то ненормальное ликование внутри, будто что-то, натягивающее злость и обостряющее чувство омерзения, лопнуло в груди. Оказалось достаточным услышать о возможности не делить постель, как по телу растеклось покалывающее умиротворение.

Ещё бы провалиться в сон. Увы. Я слушала, как за стенкой ворочается Ник, как невнятно бубнит сын, как по карнизу лупит короткий дождь. Смотрела, как первые лучи несмело вползают в окно, как тени трусливо исчезают в углах.

Урчание заведённого движка и глухой хлопок дверцы стали спасительным концом бесполезному лежанию. Как же долго тянется ночь, когда бедный мозг раскаляется от мыслей. В общем-то, встала я, окончательно решив к возвращению Никоса освободить дом. Поживём пока у Ростовских, а потом найдём под съём жильё.

Странное всё-таки существо, человек. Стоит принять обдуманное решение, как в голове появляется какая-то одуряющая лёгкость. Становится проще воспринимать проблемы и неприятности, совсем не ощущаются бессонные часы.

Планируя вечером заняться сбором вещей и переездом, с удовольствием разбудила Алёшу, приготовила завтрак, завезла его к друзьям и с щемящей радостью поехала на работу. Пока стояла в привычной пробке, воображение фонтанировало свежими идеями. Нам нужны новые салфетки радужной расцветки, смена скатертей, яркие краски в украшение тортов и пирожных.

Последний месяц лета щедро делился солнцем и красотой. Стены домов, увитые лианами с гроздьями умопомрачительных цветов, персики на деревьях, лопающиеся от сладости, море, тянущее приторной солью и раскалённым песком. Если и есть рай на земле, то он, наверняка, расположился здесь.

Не заметила, как пролетел день. Из-за отсутствия в кабинете окна, совсем потерялась во времени и отвлеклась от монитора только со стуком в дверь.

– Закрываемся. Идёшь, или ещё поработаешь? – устало присела на стул Рамина, гладя уснувшего в переноске Ларика.

– Посижу немного, – потянулась, выпрямляя одеревеневшую спину. – Хочу отчёт закончить. Можешь кофе перед уходом налить?

– Два кусочка сахара и молоко? – улыбнулась помощница, направляясь в зал. – Любимый пирог захватить? Как раз осталось пару кусочков.

– Не откажусь, – кивнула, откладывая в сторону накладные от поставщиков.

Составив мне компанию за поеданием выпечки, Рамина пожелала хорошего вечера и ушла домой. Долгожданная тишина накрыла кафе. Монотонное щёлканье пальцев по клавиатуре, нескончаемый ряд цифр, мерное посапывание щенка, неспешное тиканье секундной стрелки на часах в виде торта.

Из забытья вывела трель телефонного звонка. Смутно знакомый номер, тупая боль в голове, едкий запах дыма. Как в замедленной съёмке разблокировала экран, провела вверх по зелёной иконке, с трудом подняла потяжелевший аппарат к уху.

– Смешно, – резанул по барабанным перепонкам незнакомый, мужской голос. – Ники всю жизнь борется с пожаром, вытаскивает из огня посторонних людей, а свою жену спасти не смог. Но ты не переживай. Я подставлю ему плечо в трудную минуту, поддержу, буду всегда рядом. В конце концов он останется со мной, а от твоего ублюдка я избавлюсь позже.

Уронила руку на стол, собрала последние силы, выдирая свинцовое тело из кресла. Где-то в углу скулил Ларик, в панике забившись под сейфом, там за стеной трещали языки пламени, жадно вылизывая стены и деревянные балки под потолком. Дёрнула дверь, надеясь всё-таки выбраться, но что-то снаружи не давало её открыть.

Глава 57

Говорят, в последние секунды бытия перед глазами пролетает вся жизнь. Чушь. Меня парализовало от страха. Липкого, продирающего насквозь каждую часть тела, забивающего лёгкие и лишающего возможности дышать. Всё, о чём я могла думать в этот момент, так только о том, что Лёша останется сиротой, а сумасшедшему, устроившему поджог, преступление сойдёт с рук.

Боже… Его угрозы в адрес моего сына… Как Никос мог связаться с неуравновешенным типом и подвергнуть опасности нашу семью?

Семья. Сегодня утром у меня ещё была семья. Не самая правильная и крепкая, но была. Сейчас же я стояла в полушаге от самой ужасной смерти, которую только можно придумать. Гореть заживо… Уверена, что больнее этого не может быть. Паника, агония, истерика. Кричала, билась в дверь, пыталась набрать номер службы спасения, но руки отказывались слушаться, а трясущиеся пальцы не попадали на нужные цифры.

Серый, горький дым заволакивал тесное помещение, резал многочисленными осколками горло и проникал внутрь. Пульсирующая боль в висках, головокружение, накрывающая темнота и галлюцинации. Никогда не думала, что последним увиденным станет призрачный образ Игната – человека, из-за которого я пришла к такому концу.

– Ира, не закрывай глаза, не отключайся. Слышишь? Давай, возвращайся ко мне, – настойчиво тянул голос Немцова. – Воды! Разойдитесь, ей надо больше воздуха!

Приподняла отяжелевшие веки, проморгалась, стряхивая мутную резь. Губ коснулось горлышко бутылки, и от воды разразился сильный кашель, выворачивающий наизнанку.

– Ещё глоток, Ириш, – приподнял мою голову Игнат, заливая очередную порцию жидкости. – Как же ты меня напугала. Если бы я не успел.

Вокруг галдели любопытные прохожие, вдали надрывались сирены скорой помощи и пожарных машин, а надо мной нависал Немцов, перепачканный сажей. Не галлюцинация. Он, действительно вытащил меня из огня, рискуя своей жизнью.

В толпе гавкнула чья-то собака, и я резко подорвалась, осматривая периметр. Ларика нигде не было. Не уследила за малышом, бросила в кабинете.

– Игнат, – вцепилась в плечо Немцова. – Там остался щенок. Ларчик погибнет. Он не сможет самостоятельно выбраться.

– Ир, там всё горит, – отрицательно замотал головой. – К нему не добраться. Я тебя еле вытащил.

По щекам потекли слёзы, губы перекосило от боли, прострелившей внутренности в груди. Представила, как бедный Ларик мечется по каморке, отрезанный стеной огня.

– Сиди здесь и никуда не лезь. Слышишь меня, Ира?

Кивнула, не понимая, чего хочет от меня Немцов. Он мазнул по моему лбу губами, поднялся, глянул, как в последний раз, и побежал к горящему зданию.

– Игнат, вернись. Туда нельзя, – крикнула, но из раздражённого горла раздался только хрип.

Какие-то секунды, и Немцов скрылся в адовом пекле. Минуты растянулись в часы, пока я не отрывала взгляда от столпа дыма, вырывающегося из окон. Стёкла на них уже осыпались от языков пламени, пожирающих всё на своём пути.

Истеричные звуки сирены оглушающе давили на слух, треск жара лупил по нервам. Команда спасателей раскатывали рукава, когда из пылающего входа выскочил очумелый Ларик, а следом раздался взрыв, обрывающий что-то у меня в груди.

– Игнат! – бросилась к зданию, где совсем недавно было наше кафе. – Сволочь, выходи оттуда!

Меня кто-то поймал за талию, скручивая и не пуская, а я, рыдая и хрипя, смотрела, как пожарные распыляли из брандспойтов пену, прибивая пламя.

Знаете, когда-то я думала, что ненавижу его, что готова убить, если он посмеет приблизиться ко мне. Проклинала, желала смерти, надеялась, что Немцов будет страдать. Теперь же меня захлестнула такая пустота, будто что-то важное вырвали из сердца. Непроглядная темнота, ощущение, что кровь застыла в венах, а насос застопорился, отказываясь прогонять ледяную жидкость.

Странная штука – любовь. Иногда, она состоит из безоблачного счастья и безграничного тепла, бывает, эта зараза выедает нутро, доставляя боль и страдание, временами чувства прячутся так далеко, что вернуть их на поверхность очень сложно. Сложно, но в моменты короткой смерти возможно.

– Здесь человек! Врачей! – прорезал натяжный гул чей-то крик.

Впилась туда, наблюдая со стороны, как мужчины в жёлтых комбинезонах вытаскивают Игната, обездвиженного и с неестественно вывернутыми ногами, как к нему подбегают врачи из скорой, раскладывая носилки, как его накрывают защитной тканью и в почерневшую руку вставляют иглу от капельницы, как грузят в фургон с крестом и спешно увозят в неизвестную сторону.

– Жив? – только и смогла вымолвить, давясь солью от слёз.

Слабость накатила внезапно, и, стоило ослабнуть хватке, удерживающей меня, как я сразу стекла на землю, тупо пялясь на скрывающиеся вдалеке стопари скорой. В себя привёл Ларик, запрыгнув на колени. Щенок дрожал, скулил и жался к животу, пытаясь влезть под блузку в поиске защиты.

– Вам надо в больницу, – тронула за плечо женщина в полицейской форме. – Пройдёмте со мной. Вам необходима помощь.

Даже не поняла, как меня запихнули в машину, нацепили кислородную маску, и автомобиль, дёрнувшись, покатил в медицинское учреждение. Так и сидела, прижимая к себе малыша, всё же забравшегося под кофту, часто дыша и думая о Немцове. Жив ли? Выкарабкается ли? Не останется ли овощем?

Глава 58

В больнице меня сразу накачали успокоительными. Ларика взяла сердобольная санитарка, пообещав присмотреть за ним, а я осталась под присмотром врача, измеряющего давление, прощупывающего узлы на шее и распоряжающегося о лекарственной терапии.

Лёжа под капельницей, не оставляла попыток узнать, где Игнат. Дёргала каждого заходящего, но в ответ все пожимали плечами. С места крупной аварии привезли много пострадавших, и в стенах учреждения был настоящий коллапс.

Выпросила у медсестры телефон, уговорив оставить меня на пять минут в одиночестве. Надо было предупредить Стаса и озаботить его защитой семьи. Видно, дым спутал моё сознание и заблокировал память. Его номер вспомнить так и не смогла, пришлось звонить Наташе и просить дать трубку мужу. Старалась скрыть беспокойство в голосе, соврав ей, что заработалась с рекламным материалом и не могу найти свой аппарат.

– Бросила где-то. Позже поищу. Сейчас нужен Стас по вопросу пожарной безопасности, – успокоила её и, вроде, не сильно обманула.

Голос Ростовского звучал ровно, что не могло меня не радовать. Значит им ещё не звонили, и о случившемся они не в курсе. Натке совсем нельзя волноваться, поэтому попросила его отойти от неё подальше.

– Время уже позднее. Ты где, Ира? – всё-таки ненавязчиво проявил своё беспокойство Стас.

– Любовник Ника слетел с катушек и поджёг меня в кафе. Он угрожал Алёше. Тебе надо обеспечить ему и твоим защиту, – вывалила на одном дыхание, боясь поддаться действию успокоительного и не успеть сказать самое важное. – Меня разместили в больнице. Игната тоже отвезли куда-то сюда. Он совсем плох.

– Я позабочусь обо всём. Постарайся не вмешивать полицию.

Стас сбросил вызов, а меня привлёк звук открывающейся двери.

– Инспектор Андреас Сотерио, – зашёл мужчина средних лет в полицейской форме. – Мне надо задать вам вопросы.

Он спрашивал мои данные, записывал контакты места проживания, интересовался родственниками и знакомыми, а я мучительно пыталась подобрать ответы на его вопросы. Ростовский лучше знал, что стоит говорить, а о чём умолчать, поэтому, как дурочка, на все расспросы качала головой.

– По предварительным данным в вашем кафе совершили поджог. Постарайтесь вспомнить, вам кто-нибудь угрожал? Может, были какие-то конфликтные ситуации?

– У нас очень маленький бизнес, не приносящий большой доход. Нам нет смысла угрожать.

– Может недовольный покупатель? Скандал на фоне отравления или плохого обслуживания? – не унимался инспектор, проницательно сканируя меня.

– Мы продаём только свежие пирожные, – вспылила, тратя последние силы на протест. Устало откинулась на подушку, прикрывая глаза.

– Уверен, все так говорят. Всё же, постарайтесь вспомнить, вдруг что-то странное происходило в последнее время.

В моей жизни столько странного произошло, что по ней можно снимать мелодраму с элементами триллера. Муж оказался не тем, кем считала его все эти годы, внезапно появившийся отец ребёнка с запоздалой исповедью, от которого скрывалась несколько лет, сошедший с ума любовник Никоса, решивший устранить меня самым жестоким способом.

– Обязательно подумаю, – пообещала Сотерио. – А сейчас больше нет сил. Хочется спать.

– Отдыхайте, – недовольно процедил блюститель порядка. – Я зайду завтра, и мы продолжим.

Дверь знакомо щёлкнула ограничителем, и я отпустила себя, смирившись с успокоительными и погружаясь в сон. Разбудили меня неуверенное касание к плечу и тихий, матерный бубнёж.

– Стас… Лёша?

– С ним всё в порядке. Он и девочки в надёжных руках, – поспешил восстановить моё равновесие. – Зарвавшийся ублюдок залёг на дно, но мы его обязательно выкурим. Сука! До чего додумался! Я ещё твоего муженька к стоматологу отправлю за то, что подверг тебя опасности.

– Стас, Немцов… Ты его нашёл? – схватила его за пальцы, гася бушующий пожар.

– Каким боком здесь Немцов? – подался вперёд Стас, выгибая брови и нависая надо мной. – Так и не отстал?

Не отстал. И слава богу. Если бы он каким-то чудом не оказался рядом с кондитерской. Страшно думать о последствиях. А я ещё та дура. Отправила его обратно. Поставила жизнь щенка выше. Сама во всём виновата.

– Игнат вытащил меня… А потом Ларика, и сам уже не вышел. Видела, как его выносили пожарники и увозила скорая. Узнай, Стас, что с ним. Мне не дают информацию.

– Хорошо, – провёл ладонью по моим волосам, как раньше делал это папа. – Узнаю, а ты поспи. Врач сказал, что тебе сейчас нужен покой и длительный сон.

Почему-то, не могла больше расслабиться и последовать совету. Лежала, сдерживая желание скрючиться от ноющей боли в костях, и неотрывно смотрела на дверь, ожидая и боясь возвращения Стаса. Страшно было услышать от него, что Немцова больше нет. Не готова я была. Не так. Не сейчас. Прошло всё. Обида, злость, ненависть. Осталась пустота, распирающая грудную клетку. И это не последствие дыма, засевшего в лёгких. Это страх потери чего-то важного.

Ростовский вернулся через долгие полчаса, а возможно и час. По посеревшему, хмурому лицу было сразу видно, что с Игнатом всё совсем нехорошо.

– Говори, – не дыша, произнесла, вцепившись пальцами в край одеяла.

– Ожог четвёртой степени, шестьдесят пять процентов повреждения кожного покрова, врачи борются за его жизнь.

– Боже… – закусила губу, закрывая глаза. Горячие слёзы жёстко выжигали дорожки на щеках, а внутри всё разрывалось в клочья.

– Послушай меня, Ира, – присел Стас на край кровати, подтягивая к себе на колени и покачивая, как маленького ребёнка. – С такими повреждениями Немцов вряд ли выживет, а если и выкарабкается, то сомневаюсь, что останется прежним. Он не сможет влиться в социум и уравновешенно в нём существовать. Игнат расплатился за то, что отнял у тебя. Не делай глупостей. Живи дальше ради себя и Алексея.

– Что ты такое говоришь, Стас? – попыталась вырваться, но он сильнее сжал, удерживая руки стальными цепями. – Игнат пострадал из-за меня. Это я отправила его за Лариком. Я заставила сигануть в огонь.

Ростовский молчал, продолжая раскачиваться со мной из стороны в сторону и шумно дышать. Наверное, в его сознание, как и в моём, болезненно рушились стены, воздвигнутые для отсечения всего негатива, что в прошлом источал Немцов. А я тихо плакала, до крови кусала внутреннюю часть щеки и делала бесполезные попытки не сорваться в пропасть. В пропасть, в которой в данный момент почти не билось сердце Игната.

Глава 59

Знаете, с чем я столкнулась после произошедшего пожара? С беспричинной преданностью, со стопроцентной верой в человека, со слепой любовью, не признающей фактов и доказательств. Думаете, всё это было направлено на меня? Ошибаетесь.

– С ума сошла, Ира? Лео не мог такого сотворить, – спорил со мной Ник, нервно накручивая круги по палате, куда пришёл, как только узнал о происшествии. Вернулся из командировки, не застал меня дома и только после этого соизволил оборвать телефоны в поиске пропавшей жены. – Поугрожать со злости, потрепать нервы, выпив лишнее, согласен. Но поджог… попытка тебя убить… Нет. Я, как пожарник со стажем, могу с полной уверенностью сказать, что, скорее всего, в кафе была проблема с проводкой. Коротнуло, и деревянное покрытие занялось.

– Он запер меня в кабинете, Ник! – воскликнула, не веря в услышанное. Как я могла не замечать с кем живу? Как он так долго мимикрировал, паразитируя на сторонней доверчивости?

– Не неси чушь. Рухнула балка и перекрыла дверь, – с уверенностью отмёл мои слова Никос, перекатывая желваками по скулам и пряча руки в карманах брюк.

Наверное, его защита убийцы стала тем скальпелем, что без анестезии вырезал последние, тёплые связи между нами. Моё сердце кровоточило, глядя в бездонные глаза цвета чистого неба, а душа рыдала, окончательно отпуская совместное прошлое.

– Я подаю на развод, Никос, – выдавила из себя, отворачиваясь и сглатывая подступившую боль со вкусом соли. – Как только восстановлю паспорт.

– Нет. Я же бросил его, выбрал вас, – взревел, делая ко мне шаг и вцепляясь в плечо.

– Бросил, – кивнула, – но выбрал не нас. Уходи, Ник. Нам больше не о чем разговаривать.

– Ты не поступишь так с нами. Я семь лет отдал этому браку, – дёрнул, разворачивая к себе.

– Убери от неё руки, Ники, пока я не переломал их тебе, – шарахнул дверью Стас, перекрывая собой проём. Давно я его таким не видела. Резко очерченная квадратная челюсть, раздутые ноздри, брови, сомкнувшиеся на переносице, потемневшие глаза, вздувшиеся на предплечьях и шее вены. Зверь, готовый броситься и разорвать обидчика на мелкие кусочки.

– Не лезь, Стас. Мы сами разберёмся, – агрессивно выплюнул Ник, занимая выжидательную позицию и сжимая кулаки.

– Разберись сначала со своим голубым другом. И, если он вылезет из норы, передай, чтобы лучше прятался. Я найду его и закопаю.

– Поговорим дома, – кинул мне Никос, оскалился, но, решив не связываться с Ростовским, покинул палату, впечатав дверное полотно в стену.

– Как ты? – приблизился мой защитник и бережно притянул к себе.

– Нормально, Стас. Что с Игнатом?

– К нему не пускают, но врачи делают всё, зависящее от них, – вздохнул и отстранился, заглядывая в лицо и хмурясь. – Полиция приходила?

– Да. Они просмотрели камеры с улицы и увидели, как в кафе вошёл мужчина в маске и с двумя канистрами в руках. Когда всё вспыхнуло, он скрылся в соседнем переулке. Там камер нет, поэтому дальнейшее передвижение поджигателя отследить не удалось.

– Поехали домой, – слегка подтолкнул к выходу. – Дети постоянно о тебе спрашивают, и Наташка место не находит.

– А как же Игнат? – забуксовала ногами, разворачиваясь к Стасу.

– Тебя к нему всё равно не пустят. Как только будут новости, врач сразу позвонит его брату, то есть мне.

Следующие две недели больше напоминали ад. Восстановление сгоревших документов, беготня со страховой компанией, заведённое дело в полицейском участке, попытки Ника поговорить, приезд Арнеона и требование назвать причину моего решения подать на развод.

Отделалась общими фразами о несовместимости характеров и отправила выяснять отношения с сыном. Поняв, что от меня ничего не добьётся, свёкор сжал мою руку, похлопал по ней и пообещал обработать сыну жопу. Прям в точку попал с обработкой. Не сдержала грустную улыбку, прощаясь с Арнеоном.

Странно, не думала, что именно с ним мне будет тяжелее всего расставаться. Жёсткий, закрытый глава семейства смог найти во мне и в Лёше что-то для себя родное и близкое. Нашёл и открыл своё сердце.

– Не пропадай, Ирина, – не сдержался и обнял. – Как бы не сложилось у вас с Никосом, ты всё равно останешься нашей любимой невесткой. Не забывай стариков. Заезжай в гости и Алекса обязательно привози. Пелачка будет рада.

Приезд свёкра оказался не самым болезненным. Страшнее было то, что происходило с Немцовым. Несколько раз его пришлось реанимировать, а после стабилизации состояния погрузить в искусственную кому. С такими повреждениями остаться в светлом уме от нестерпимой боли оказалось бы сложно.

Меня пустили к нему только раз, и то, позволили смотреть через стеклянную перегородку. Ужас и невозможность дышать съедали меня. Игнат лежал весь в трубках и перемотанный бинтами. Всю левую сторону от макушки и правую от плеча до колена покрывал пропитанный в специальном растворе материал.

– Часть шрамов можно будет убрать потом косметически, но лицо и левая рука сильно пострадали. Скорее всего, будет нарушена подвижность, – описывал состояние лечащий доктор. – Через два дня проведём первую операцию. Прикроем самые глубокие повреждения.

– Не опасно сейчас делать операцию? – на грани слышимости прошептала. – Он так ослаблен.

– Опаснее не делать. Идёт процесс отмирания тканей. В любой момент может начаться сепсис и абсцесс. Тогда возникнет риск ампутации.

Я с замиранием сердца сидела под дверьми операционной. Первая, вторая, третья. Операции шли одна за другой с промежутком в сутки. Вроде, обошлось без осложнений, и спустя неделю Игната решили выводить из комы.

И снова неизвестность. Пока над ним порхал медперсонал, проводя нужные манипуляции, я кусала губы и перебирала хорошие воспоминания нашего прошлого, ожидая, когда он очнётся. А они были, даже во время того гнусного договора.

– Пациент очнулся и сохраняет стабильное состояние, – вышел ко мне врач, вполне благодушно улыбаясь.

– Могу я его увидеть, – вскочила со стула и подалась вперёд к палате.

– Послушайте, Игнат категорически против вашего посещения. В связи с этим я не могу вас туда пустить.