355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Люк Скалл » Грозный отряд » Текст книги (страница 1)
Грозный отряд
  • Текст добавлен: 28 сентября 2016, 22:25

Текст книги "Грозный отряд"


Автор книги: Люк Скалл



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 28 страниц)

Люк Скалл
ГРОЗНЫЙ ОТРЯД

Посвящается Йесике



СТАВКА ТИРАНА

Ветер трепал флаг пританцовывающего на якоре военного корабля. Стилизованная буква «М», вышитая серебром на черном поле флага, горделиво оповещала о том, что это флагман победоносного флота Призрачного Порта.

Война, которая заливала кровью воды Благоприятного края последние полгода, закончилась. В двух сотнях миль к северу, за Бурным морем, Сонливия оценивала, во что обошлось противостояние ее флота кораблям Города Теней, которые обладали превосходящей огневой мощью.

Тарн наблюдал за тем, как члены экипажа «Свободы» с важным видом спускались на пристань, в объятия преисполненной обожания толпы. Над причалом стоял неумолчный галдеж, раздавался ликующий смех и проливались слезы радости: семьи и друзья приветствовали своих героев, которые возвращались с войны.

Посмотрев на все это еще немного, Тарн отвернулся и плюнул в темно-синюю воду гавани. Плевок немного поболтался на покрытой рябью поверхности и растворился в морской зыби. Проходящая мимо женщина окинула Тарна пристальным взором, прежде чем смешалась с толпой высаживающихся на берег солдат.

Он в числе первых отправился бы на корабль, когда разгорелся вооруженный конфликт с Сонливией, если бы не его хромота. В Бурном море, как, впрочем, и везде, от него не было бы никакого толку, он лишь тащил бы ко дну тех, кто от него зависел.

Привычным взглядом Тарн осмотрел свои руки и поморщился, узрев струпья и старые кровоподтеки. Волна стыда захлестнула его. Ему нужно увидеть Сару. Нужно попросить прощения.

Опустив голову, Тарн медленно побрел домой.

В ознаменование победы в войне за Небесные острова, что лежат далеко на западе в Бескрайнем океане, лорд Мариус издал указ о приостановке на три дня всех работ. Праздная публика фланировала в лучах заходящего солнца: малиновая полусфера медленно погружалась в волны Бурного моря.

Пока Тарн пробирался сквозь лабиринт улочек, прилегавших к гавани, в нем зарождался гнев. Мариус низко пал в глазах подданных, его ненасытность – что в еде, что в плотских утехах – стала притчей во языцех. Подобно тирану Сонливии и таинственной Белой Госпоже, правящей Телассой на востоке, Мариус был лордом-магом, бессмертным чародеем, обладающим огромным могуществом. Это они сотворили Век Разрушения.

Проклятый Богоубийца.

Толпа, направлявшаяся в гавань, становилась плотнее. Тут попадалось много вызывающе одетых шлюх, от которых несло дешевыми духами. Они были готовы на все, чтобы опустошить кошельки высаживающихся на берег солдат.

Заподозрив в нем клиента, одна из девиц встала перед Тарном. Выпятив грудь, она послала ему улыбку. Зубы у нее были кривые, но глаза отливали яркой синевой, и немытые темные волосы обрамляли вполне привлекательную мордашку.

– Страждешь, милый? У меня есть чаша, которая утолит твою жажду, – заявила она, проведя руками по бедрам и приподнимая подол своего и так не слишком длинного платья.

Ноги ее были бледны и покрыты бледными синяками, что напомнило Тарну белые сыры, которые Призрачный Порт экспортировал на побережье Бурного моря до Телассы и дальше. Это зрелище вызвало у него неприятные воспоминания.

Тарн кашлянул.

– Мне это неинтересно. Жена дома ждет. – Он указал на простое кольцо на пальце, отводя взгляд от зазубрины на дешевом серебре.

Шлюха разочарованно хмыкнула, словно желая польстить, но взгляд, которым она обвела его красноватое лицо, редеющие волосы, выпирающее брюшко, выразил ее истинное отношение.

– Может, я сделаю тебе особую скидку – в честь этого празднования. То, о чем твоя жена не узнает, не причинит ей вреда, так ведь?

Теперь в голосе женщины слышалось равнодушие, как если бы она решила, что уже достаточно постаралась ради того скромного вознаграждения, на которое могла рассчитывать. Это разозлило Тарна, в особенности – потому, что она все поняла.

– Да ты хоть знаешь, каково это – быть любимым? Когда кто-то рядом с тобой, какие бы глупости ты ни совершал? Такая женщина заслуживает, чтобы мужчина хранил ей верность.

– Как скажешь, мистер. Тут сегодня желающих хватает. Бьюсь об заклад, большинство мужчин будет в лучшем настроении и побогаче тебя. – И женщина отправилась восвояси.

Тарн раздраженно фыркнул. За те полсклянки времени, что ему понадобились, чтобы добраться до промышленного сектора, известного здесь как Восточный Деготь, небо застлали темные облака, добавив еще один серый слой к пелене смога на линии горизонта. Хладными оставались кузнечные горны и пустовали кузницы в разгар городских торжеств, но никакие отзвуки праздничной суеты в эту часть Призрачного Порта не долетали. Восточный Деготь – безотрадное, унылое место, но для Тарна оно было родным.

Колено покалеченной ноги пронзила резкая боль, и Тарн, ругнувшись, споткнулся и чуть было не свалился на подозрительное сырое пятно на земле.

До его ушей донесся мальчишеский смех.

– Ты это видел, Томаз? Тупой ублюдок чуть не угодил мордой в твое ссанье!

– Да он, верно, пьян!

Тарн сжал кулаки, его гнев разгорался. Их было шестеро, местные парни. Мерзкая кодла.

Один из юнцов с важным видом подошел к нему и принюхался.

– Он не пьян.

– Редкий случай. Стало быть, его жена сегодня останется цела. Ты видел, каких синяков он ей понаставил?

– Конечно. Лицо у нее было сплошь желто-коричневым, как собачье дерьмо. – Благополучно вернувшись к своим, парень бросил на Тарна насмешливый взгляд. – Однако ж натяни ей на голову мешок – и никакой разницы, понимаете, о чем я? – Юнец хрипло задышал и задвигал бедрами, к восторгу своей компании.

Тарна затрясло. Он шагнул им навстречу, раздуваясь от ярости. Легкомысленная веселость юнцов мгновенно сменилась убийственной серьезностью, их жестокие взгляды застыли на нем, руки потянулись к поясам. Тарн понимал, что сила не на его стороне, но ему было все равно. Он просто хотел причинить им боль.

В эту минуту забарабанили первые капли дождя. Вместе с ними появилось нечто неосязаемое и невидимое, словно здесь сошлись какие-то колоссальные энергии, что ощутили все присутствовавшие, хотя никто не смог бы описать этого словами.

– Ха! – воскликнул один из юнцов и обвел взглядом приятелей.

– Лучше вернуться, – заявил Томаз. – Мне нужно впустить Тайро. Ему не нравится дождь.

Остальные закивали, забота о собаке друга вытеснила их кровожадные мысли. Они растворились в набирающем силу дожде, напоследок пронзив Тарна зловещими взглядами.

Склонив голову под едким ливнем, Тарн, пошатываясь, пробирался по скользким улицам. Ему нужно было добраться домой: Сара ждала его. Порывистый ветер, который усиливался с каждым его шагом, швырял ему в лицо холодные капли. Тарн смахивал их, мотая головой. Ночь опустилась на город густым, плотным покровом.

Ему было противно то, кем он стал, но что же он мог поделать? Пьянка его доконала – так же основательно, как сорвавшийся груз раздробил его ногу. Все, что ему удалось отложить за последние десять лет, целых десять полновесных золотых шпилей, ушли на врача, который спас ему конечность, но оставил хромым и без гроша. Сара заслуживала лучшего.

Он почти дома. Что, если она ушла, не оставив ему шанса извиниться? Сара моложе его, женщина в расцвете лет. Она не смогла подарить ему ребенка, но в городе есть лекари, которые способны с этим помочь. О недавних успехах Призрачного Порта в науках перед войной шла молва по всему Благоприятному краю.

Но нанять лекаря сейчас невозможно, ведь карманы Тарна почти пусты.

Он подошел к двери своего скромного дома. Внутри было темно. Царила тишина, не считая непрестанной скороговорки дождя, который барабанил по шиферной крыше, по стенам красного кирпича и по булыжникам мостовой. На мгновение Тарна охватила паника.

Внезапно замерцал свет, и дверь отворилась. Перед ним стояла Сара со свечой в руке, подсвечивающей синяки на ее лице. Не сказав ни слова, она развернулась и пошла на кухню. Тарн последовал за ней.

На маленьком обеденном столе стояли две миски. Поставив свечу, Сара подошла к железной плите, а он сел на свое место. Вернувшись с помятой старой кастрюлей, она положила щедрую порцию теплой запеканки в его миску, порцию поменьше – в свою и две деревянные ложки – на стол. Затем села напротив него.

Минуло полсклянки. Сара почти не смотрела на него и едва прикоснулась к еде. Он снова ощутил ноющую боль в голове. Откинувшись на спинку стула, Тарн помедлил, подыскивая слова, которые собирался высказать ей.

– Сара… У меня и в мыслях не было тебя ударить. Ты это знаешь. Я – проклятый дурень. Никуда не годный, хромой дурень. Мне так…

Всего лишь в каком-то дюйме от его головы пролетела миска. Лицо Сары превратилось в холодную маску, однако руки ее тряслись.

– Ты – ублюдок, – сказала она и с усилием поднялась на ноги. – Как ты мог сделать это со мной?

– Я не сдержался. Я говорил тебе: ты заслуживаешь лучшего.

– Ты чертовски прав, я заслуживаю лучшего!

Охваченная яростью, она огляделась по сторонам и, схватив с плиты сковороду, угрожающе двинулась к нему. Тарн соскользнул со своего стула и, ударившись коленом, выругался. Взмахнув сковородкой, Сара нанесла ему полновесный удар по скуле.

В глазах вспыхнул ослепительный свет, и Тарн замычал от боли. По щеке потекла кровь, закапала с подбородка. Сара вновь замахнулась сковородой.

Перехватив руку жены, Тарн стиснул ее. Сковорода выпала. Ярость, которая бурлила в нем целый день, внезапно вырвалась наружу, неукротимая и бессмысленная. Он сжал руку сильнее, и Сара охнула. Тарн поднял ободранную другую руку и сжал ее в кулак. И встретил взгляд жены. Кулак дрогнул.

И тут они оба услышали это. Жуткий грохот, словно тысяча волн ударила в утес. Стук дождя по крыше превратился в свирепый барабанный бой. Потолок затрясся и дал течь сразу в нескольких местах. Сверху обрушились потоки воды, заливая пол и мебель. С улицы донеслись крики, едва различимые из-за рева и плеска.

Тарн выпустил руку жены. Они вдвоем выбежали наружу.

Воды Сумрачного залива неистово бушевали в сотне футов над городом, закрыв весь горизонт. Миллиарды тонн воды висели в воздухе, словно поднятые какой-то невообразимой силой, низвергая ливневые потоки на город, лежащий внизу. Охваченные ужасом мужчины и женщины на улице жались друг к другу, кто-то спешил запереться в своих домах. Несколько стариков, закрыв глаза, молились богам, зная, что те их не слышат. Перебитые во время Войны с Богами, они были мертвы уже пять столетий, а их трупы свергли с небес лорды-маги, которые правили теперь разрушенным континентом.

Тарн не сводил глаз с невероятного зрелища, разворачивающегося над головой. Он не ощущал никакого страха. Никакой печали. Его разум словно оцепенел, будучи не в состоянии постичь масштабы происходящего. Рядом исступленно лаяла напуганная собака, носясь из стороны в сторону. Парень позвал пса по имени – Тайро – и обхватил его руками, чтобы успокоить.

Тарн почувствовал руку Сары в своей, прикосновение нежной кожи к ободранным пальцам. Он бережно притянул Сару к себе.

– Прости, – прошептал он и поцеловал ее в лоб.

Сара спрятала лицо на его груди. Он стоял, поглаживая ее мокрые волосы и щурясь на бушующий вихрь. Внезапно тот прекратил всякое движение, на мгновение застыв. Тарн разглядел корабль – бушприт и часть корпуса, которые выступали из воды прямо у него над головой.

«Свобода».

Небеса рухнули.

АНГЕЛ СМЕРТИ

Ранее в тот же день…

Вода, казалось, стискивала его, будто длань великана, выдавливая воздух из легких. Он неистово метался и тряс головой, страстно желая, чтобы тело выдержало хотя бы еще мгновение. В груди словно полыхало пламя.

Он может совершить это. Три минуты. Вот и все. Еще несколько секунд, и…

Безуспешно. С чудовищным выдохом голова Даваруса Коула вырвалась из воды. Яростно молотя кулаками по бортикам железной ванны, он проклинал лорда-мага, убить которого было целью его жизни. Убить тирана, правящего городом железной рукой.

«Салазар. Однажды мы с тобой расквитаемся».

Взявшись за края ванны, он поднялся и с минуту стоял, смаргивая с ресниц воду. Его взгляд упал на маленькое зеркало в углу комнаты. Это было редкостью в Сонливии, где, как правило, лишь знать могла позволить себе такую блажь. Его наставник и приемный отец, Гарретт, раздобыл зеркало за немалые деньги. Коул заслужил эту роскошь.

«В конце концов, – подумал он, – герой должен соответствовать своему статусу».

В зеркале отражалось его сухощавое, жилистое тело. Черные волосы, закрывающие шею, и короткая бородка-эспаньолка резко контрастировали с бледной блестящей кожей. От холодной воды в ванне его тело совсем побелело, и Коул смахивал теперь на привидение.

Ангел смерти.

Прищурив серые глаза, Коул любовался своей зловещей внешностью. Он представил себе выражение, которое появится на старом, морщинистом лице Салазара, когда клинок по имени Проклятие Мага быстро и плавно настигнет цель… Раздастся тихий вздох узнавания, кровь тирана запузырится у него на губах, тело осядет на пол. «Помнишь моего отца, ублюдок? Что ты с ним сделал? Я – Даварус Коул, и я пришел забрать свое».

Коул нахмурился. А что – свое? Месть – само собой, но должно же быть что-то большее? Так не пойдет – нельзя непродуманной фразой лишать триумф блеска. В то же время, возможно, именно это наилучшим образом характеризует Даваруса Коула. Человек тайны.Ему понравилось, как это звучит.

В неожиданном порыве Коул напрягся и сделал обратное сальто в воздухе, выпрыгнув из ванны и приземлившись на корточки в нескольких футах от нее. Медленно выпрямившись, он повернулся к зеркалу, чтобы бросить на себя последний восхищенный взгляд. Мысленно он вновь перенесся в прекрасное мгновение своей неизбежной славы. Не сейчас. Не сегодня. Но не за горами.

Погруженный в эти приятные размышления, он, несмотря на острый слух, не обратил никакого внимания на приближающиеся шаги, пока они не замерли у двери его комнаты. Коула внезапно охватил страх: он осознал, что забыл повернуть ключ. Он застыл. Дверь с глухим стуком распахнулась, и в комнату влетела Саша.

Они уставились друг на друга.

Саша была на пару лет старше его, высокая и стройная шатенка, с темными, ниспадающими на плечи волосами и пленительными очами. С растущим замешательством он смотрел за тем, как ее взор скользит вниз по его обнаженному телу.

На ее губах заиграла легкая улыбка:

– Не очень впечатляющее зрелище. Я думала, ты обладаешь оружием, способным поглощать магию и насаживать лордов-магов на вертел, как кабанов. Не поверю, что такой инструмент может сразить хотя бы сельскую девчонку.

Коул опустил взгляд на свое съежившееся мужское достоинство. Быстро прикрыв его левой рукой, правой он махнул в сторону ванны.

– Это все вода, – пробормотал он. – Она ужасно холодная.

Саша посмотрела на него, ее широко распахнутые глаза сияли от удовольствия.

– Возможно, в следующий раз тебе захочется запереть дверь. – Ее улыбка погасла. – Гарретт желает видеть всех нас на Крюке в течение одной склянки. Будь там вовремя – я думаю, это что-то серьезное. Не валяй дурака, Коул.

– Ладно, – кротко ответил он.

Саша повернулась к двери и остановилась. Не оглядываясь, она произнесла:

– Не волнуйся. По моему личному мнению, ты – вполне себе призовой петушок. – Хохотнув, Саша выскользнула из его комнаты.

Большинство жителей Благоприятного края знали Сонливию как Серый город. Это название подходило сразу по нескольким причинам: почти все здания Сонливии были построены из гранита, добытого в холмах Демонических Огней, вздымающихся прямо за северной городской стеной. Некогда на этих холмах обитали дикие племена, но мерзкие проявления магии и другие ужасы, которые обрушились на эти земли со времен Войны с Богами, вытеснили эти племена в Бесплодные земли. В некоторых древних летописях упоминалось, что свое название холмы Демонических Огней получили после некоего трагического события в стародавние времена, но никаких подробностей известно не было – большая часть документов мировой истории оказалась утраченной в хаосе, наступившем после Богоубийства.

Когда Даварус Коул вышел из своей квартирки и направился по дороге Тирана, его встретил яростный ветер. Широкая главная улица вела под уклон к гавани на юге, а к северу она проходила через большую круглую площадь, известную как Крюк, и выше достигала квартала знати, где осыпанная почестями и привилегиями клика правила Сонливией от имени лорда-мага Салазара.

Коул уже видел остроконечную башню Обелиска, пронзающую линию горизонта. Этот монолит, воздвигнутый в центре квартала знати из усиленного с помощью магии гранита, стал символом тирании Салазара.

Деспотичный лорд-маг города основал Сонливию почти пятьсот лет назад, вскоре после того, как разрушительная Война с Богами до неузнаваемости изменила весь край. Смерть Малантиса и его низвержение с небес в Лазурное море вызвали потоп в королевстве Андарр и со временем привели к образованию неприветливого Затопленного побережья, которое тянулось теперь на сотни миль к югу и западу от Благоприятного края. Богоубийцы – Салазар и другие лорды-маги – оказались единственной защитой против воцарившегося магического хаоса, к которой могли прибегнуть выжившие в опустошенном королевстве. Они бежали на север и восток – в Телассу, пережившую потоп, и помогли построить города Призрачный Порт и Сонливию. Спокойная жизнь под правлением чародея-богоубийцы была предпочтительнее верной смерти.

В столетия, последовавшие за Войной с Богами, Благоприятный край стал одним из крупнейших очагов цивилизации к северу от Солнечных земель. По правде говоря, Конфедерация значительно превосходила Благоприятный край, но этот союз государств, вернувших себе независимость после того, как распалась Гарзианская империя, находился в месяце пути на востоке, за Ничейными землями, пораженными проклятием темной магии.

Коул никогда не бывал дальше прибрежных поселений, которые снабжали Сонливию пищей и другими ресурсами. Он помнил, как три года назад сопровождал Гарретта в деловой поездке в Мальбрек и ему было ужасно скучно. В провинции обитали фермеры, горняки и прочие обычные люди – не такие, как он, уделом которого было величие.

Журчание вод реки Краснобрюшки сопровождало Коула, шагающего по дороге Тирана. Краснобрюшка протекала почти параллельно дороге, примерно в сотне ярдов слева, она сбегала с холмов Демонических Огней и впадала в море, образуя гавань. В это время года на реке было совсем немного судов – суровое дыхание зимы еще ощущалось в весеннем воздухе, и холода продлятся довольно долго. Ну и еще эта война с Призрачным Портом. Конфликт из-за недавно открытых за сотни миль к западу в Бескрайнем океане Небесных островов, начавшись поздней осенью, завершился унизительным поражением Сонливии.

По мнению Коула, любой удар по Салазару означал победу для народа Сонливии, даже если он этого пока не осознавал. Поражение городского флота доказывало, что тиран Сонливии тоже мог допускать просчеты. Подобные неудачи – в совокупности с усилиями таких людей, как Коул, – в конце концов ослабят хватку Салазара настолько, что добрые люди Сонливии восстанут и свергнут своего вечного властителя. Если только Коул не убьет его до этого.

Эта мысль вызвала у него улыбку. Однажды весь север узнает его как подлинного героя.

Воздух пронзил скрежещущий крик, и Коул в тревоге поднял взгляд. Над головой широкими кругами летал следящий ястреб. Его серебристая голова медленно вибрировала, а темно-синие глаза пристально вглядывались в лежащий внизу город. Мужчины и женщины, которых угораздило оказаться в этой зоне, тут же поспешили из нее убраться.

Коул чуть было не последовал их примеру, но вспомнил о пилюле, которую проглотил перед выходом из дома, и вздохнул с облегчением. Это своеобразное снотворное деактивировало те части мозга, которые могли непреднамеренно транслировать изменнические мысли магическим мутантам в небе. И пусть наутро у него будет болеть голова, но это ничтожная плата за возможность избежать Черной лотереи. Алая стража произвольно отбирала подозреваемых в предательских замыслах и подвергала их жестоким наказаниям, бросая в тюрьму, а порой и просто убивая на месте.

Кое-что вновь привлекло внимание Коула к улице. К нему приближались два стражника в алых плащах. Стражники конвоировали болезненного старого человека. Один из солдат злобно пихнул старика сзади, и тот, споткнувшись, упал ничком на землю. Когда он поднялся на ноги, Коул увидел, что лицо арестованного обезображено шрамом через всю щеку. Повернувшись к своим мучителям, старик, видимо, сказал что-то, что не понравилось конвоирам, и второй солдат ударом кулака опять сбил его с ног.

Коул шагал совершенно спокойно. Такие события были нередки. Алая стража якобы служила Сонливии и ее территориям в качестве регулярной армии и городской охраны. На самом же деле это была не более чем шайка головорезов, терроризирующих население с попущения городских магистратов и их безжалостного хозяина в Обелиске.

Хотя было бы благоразумно слинять отсюда, не привлекая к себе внимания, – ведь Гарретт настаивал на необходимости соблюдать осторожность. «Коллектив важнее отдельной личности, – говорил его приемный отец. – Мы не можем исправлять каждую несправедливость. Опрометчивый поступок поставит под угрозу всех нас. Проявляйте мудрость, выбирая, когда следует сражаться, и помните, что Осколки наносят самые глубокие раны из тени».

Коул нахмурился. Возможно, Гарретт не имел в виду его.В конце концов, ведь очевидно, что его способности и находчивость значительно превосходят таланты сверстников, и, кроме того, Гарретт ведь всегда говорил, что однажды он станет великим героем, таким, как его настоящий отец. Подобные ему встречают несправедливость решительно, с заколдованным клинком в руке, и эпическая судьба направляет их праведное неистовство, которому не может противостоять ни один злодей.

Укрепившись в своем решении, Коул направился к стражникам со всей возможной уверенностью. Он не мог не заметить, что немногие оказавшиеся поблизости люди вдруг словно растворились, и почувствовал себя совершенно беззащитным. Внезапно у него пересохло в горле.

Солдат, склонившийся над стариком, при приближении Коула поднял взгляд. Вопросительно посмотрев на напарника, он убрал меч от шеи своей жертвы и выпрямился.

– Какого черта тебе надо? – невозмутимо спросил он.

Другой стражник, двинувшись навстречу Коулу, опустил руку на ножны. Тоном, источающим злобу, он заявил:

– Надеюсь, у тебя имеется серьезная причина для вмешательства в официальное дело Алой стражи, парень, иначе я отволоку твою задницу в тюрьму.

– Довольно! – скомандовал Коул голосом, в котором, как он страстно надеялся, звенела властность.

Засунув руку под плащ, он ухватил рукоятку Проклятия Мага. Его рука отчего-то задрожала. Этого не должно было случиться.

Но он решил, что отступать поздно.

– Поскольку вы, шлюхино отродье, слишком тупы, чтобы в этом разобраться, замечу, что вы говорите с Манипулятором. Этого человека разыскивают в Обелиске. Ваше дело – проводить его. – У Коула на лбу выступил пот. Он попытался избавиться от него усилием воли, но безуспешно.

– Вот как? – На солдата, стоящего слева от Коула, похоже, эта тирада не произвела никакого впечатления. Это был человек средних лет с маленькими косящими глазками и жестоким выражением на рябой физиономии. – Раз так, то ты не обидишься, если мы попросим тебя подтвердить свои полномочия. – И он выжидающе уставился на Коула.

Коул с трудом сглотнул и плавным движением вытащил из ножен Проклятие Мага, держа длинный кинжал в подрагивающей руке. Кивнув на свое оружие, он заявил:

– Он заколдован. Видишь сияние? Никто, кроме Манипулятора, не может обладать таким оружием. Полагаю, это удовлетворит твое любопытство.

«Пожалуйста, просто кивни, и разойдемся», – взмолился он про себя. Вслух же заявил:

– А теперь убирайся с глаз моих долой, пока я не всадил в тебя этот кинжал так глубоко, чтобы яйца в глотке застряли!

Стражники переглянулись и, казалось, достигли взаимопонимания. Пожав плечами, рябой плюнул на избитого старика, лежащего на земле.

– Ты прав. Он твой. Желаем тебе хорошего дня. – Стражники медленно прошли мимо Коула и направились на юг, вниз по дороге.

Он смотрел, как удаляются развевающиеся алые плащи. Его охватила бурная радость, и он не удержался от довольной ухмылки, которой, право же, заслуживала его остроумная импровизация. Может, он и лучше воспитан, чем остальные Осколки – бунтари, которых он называл товарищами, – но тем не менее при необходимости сквернословить он умел не хуже любого из них. В этом плане Коул считал себя вполне обыкновенным человеком, способным испытывать всю гамму эмоций.

Он опустил взгляд на стонущего старика у своих ног. Левый глаз у того совсем заплыл, по щеке и шее текла кровь.

– Ты можешь встать? – спросил Коул.

Мужчина в ответ застонал и попытался подняться, но безуспешно. На Коула внезапно нахлынуло раздражение.

– Ты хоть понял, что произошло? Я спас тебе жизнь. Они убили бы тебя. – Понизив голос, он ободряющим жестом положил руку на плечо старика, который пытался встать на колени. – Быть может, сейчас этого и не понять, но ты оказался здесь неспроста. Ты должен был стать этому свидетелем. Однажды ты оглянешься назад и улыбнешься: не это ли было рождением легенды… Что? В чем дело?

Здоровый глаз старика расширился, как если бы он увидел за спиной Коула нечто ужасное. Юный Осколок обернулся.

Там стоял рябой стражник, и на лице его играла злобная ухмылка. Его напарник уже занес свой меч для удара. Время словно замедлило ход: взгляд Коула скользнул вправо, уставившись на яблоко рукояти меча, опускающееся на его голову. Коулу удалось запрокинуть голову достаточно быстро, так что основная сила удара пришлась на нос.

Тррахх! Вспышка боли. Постыдной боли. Он вскрикнул, но голос сорвался, и на выходе получился какой-то поросячий визг. Его ослепила вспышка белого света. Когда к нему вернулось зрение, он обнаружил, что лежит поверх старого дурня. «Как это получилось?»

Во рту – липкая солоноватая жидкость. Кровь. Коул затряс головой, отчаянно пытаясь понять, что к чему.

Рябой стоял над ним. Его воздетый двуручный меч сверкал в солнечном свете, бросая солнечные зайчики на кольчугу. Коул старался сосредоточиться. Он видел Обелиск на фоне красного заката, красные кровавые пятна на белой кирасе стражника. «Моя кровь?»

Меч со свистом обрушился вниз. На этот раз Коулу удалось вовремя увернуться. Меч рассек воздух в том месте, где Коул лежал всего лишь мгновением раньше, и разрубил надвое голову старика. Осколки кости и ошметки мозга разлетелись по булыжной мостовой.

Стиснув зубы, чтобы унять боль в черепе, Коул поднял Проклятие Мага и вонзил его в ногу стражника. Мерцающий кинжал оставил неглубокую рану, и солдат, выругавшись, занес свой заляпанный кровью меч для очередного удара. Его напарник тоже придвинулся ближе, поднимая меч.

Коул отчаянно отползал назад, а рябой стражник свирепо обрушил клинок сверху вниз. Навстречу падающему лезвию внезапно взлетел Проклятие Мага и отбил здоровенный двуручник, как перышко. Рябой ударил Коула ногой в грудь. Раздался отвратительный глухой звук, и Коул растянулся на мостовой. Зарычав, стражник прыгнул вперед, намереваясь завершить схватку, но поскользнулся в луже крови, и его подвела раненая нога. Ругаясь, он с размаху грохнулся на булыжники.

«Вставай! Вставай!» Коул заставил себя подняться на ноги. Его нос и подбородок кровоточили, но по крайней мере руки и ноги все еще двигались. Второй стражник быстро приближался с занесенным для удара мечом.

Коул сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Вот к чему все свелось. Со своими ранами он не сможет одолеть солдата в рукопашном бою, да и доспехи стражника были намного лучше. Его собственная одежда из кожи не обеспечит ему достаточной защиты. Подняв левую руку, Коул взял на изготовку свой мерцающий клинок – он часто в этом упражнялся. Он не промахнется – судьба этого не позволит. Именно в такие мгновения герои совершают деяния, изумляющие историков.

Метнув кинжал, он наблюдал за тем, как Проклятие Мага, вращаясь в воздухе, летит точно к голове солдата. Великолепный бросок, он знал, что так и будет. Практика приводит к совершенству, особенно когда дело касается меткого от природы человека с безошибочной интуицией…

Тупая рукоятка кинжала ударила стражника в правый глаз. Яростно вопя, он схватился за лицо, а Проклятие Мага с лязгом упал на булыжную мостовую. Второй стражник уже поднялся на ноги и хромал к Коулу, рыча от ненависти.

– Убью ублюдка! – орал он, брызжа слюной.

Коул со всех ног бросился прочь.

Он бежал уже несколько минут. Ему казалось, что в груди полыхает пламя. Каждый вдох доставлял невероятное страдание.

Откашлявшись, Коул сплюнул кровью. Юноша слышал, как стражники преследуют его по извилистым улочкам, ведущим на юго-восток от Крюка. Распихивая плечами всех, кто встречался ему на пути, – в этих трущобах одни бедняки и нищие – он столкнул старушку в груду отбросов и теперь недовольно морщился при мысли, что ее крики привлекают внимание ведущих погоню солдат.

Дышать становилось все тяжелее. Что-то не так с его легкими. Коул перешел на шаг, а затем и вовсе остановился. У склада, смердящего тухлой рыбой, он опустился на колени и слушал, как приближается смерть. По щеке скатилась слезинка.

«Печальный конец», – с горечью подумал он.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю