Текст книги "Сильвия и Бруно (худ. Г. Фарнисс)"

Автор книги: Льюис Кэрролл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

– Сед как что? – спросил я, сам не зная зачем, и почувствовал себя весьма неловко.

Глава четырнадцатая

ПИКНИК БРУНО

– Сед как сед, – последовал удивленный ответ. – А теперь, Бруно, я расскажу тебе сказку.

– А я тоже расскажу тебе сказку, – поспешно отвечал Бруно, боясь, что Сильвия, как всегда, помешает ему. – Жила-была Мышка, маленькая, совсем крохотная Мышка, маленькая-премаленькая! Ты никогда не видели такой малюсенькой Мышки…

– И что же, с ней ничего не произошло? – спросил я. – Выходит, тебе просто нечего рассказать о ней, кроме того, что она совсем крохотная?

– Так и есть. С ней никогда ничего не случалось, – подтвердил Бруно.

– И почему же с ней ничего не случалось? – спросила Сильвия, сидевшая возле него, положив головку на плечо братика и терпеливо дожидаясь своей очереди.

– Потому что она была совсем малюсенькая, – пояснил Бруно.

– Ну, это ничего не значит! – заявил я. – Какой бы крошечной она ни была, с ней вполне могло произойти что угодно.

Бруно задумался и озадаченно поглядел на меня.

– Она была такой малюсенькой, – повторил он. – И если бы с ней что-то случилось, она бы тотчас умерла: она ведь совсем крошечная!

– Ну, хватит повторять, что она крошечная! – вмешалась Сильвия. – Значит, ты ничего больше не придумал?

– Больше ничего.

– Ну, тогда закончишь сказку, когда придумаешь ее продолжение! А теперь посиди тихо, как хороший мальчик, и послушай мою историю.

И малыш, истратив весь свой творческий запас на неудачную историю, мирно сел рядом и весь обратился в слух.

– Расскажи, пожалуйста, о другом Бруно, – попросил он.

Сильвия обняла его за шею и начала:

– Ветер шелестел в ветвях и что-то нашептывал деревьям… («Фу, какие дурные манеры!» – прервал ее Бруно. «При чем тут манеры?» – возразила Сильвия.) Был вечер, тихий лунный вечер. В лесу кричали Совы…

– Пожалуйста, только не Совы! – воскликнул Бруно, хлопая пухлой ладошкой по щечкам. – Я ужасно не люблю Сов. У них такие огромные глазищи. Пусть это лучше будут Цыплята, а?

– Ты что же, Бруно, боишься их огромных глаз? – спросил я.

– Ничего я не боюсь! – храбро, беззаботным тоном отвечал малыш. – Просто они очень страшные и противные. Если они заплачут, то слезы у них, наверное, будут величиной… величиной с Луну! – И он весело рассмеялся. – А как вы думаете, господин сэр, Совы могут плакать?

– Нет, малыш, Совы никогда не плачут, – заверил я, пытаясь подладиться под беззаботный тон Бруно. – Понимаешь, им просто-напросто не о чем жалеть.

– А вот и плачут! – возразил Бруно. – Еще как плачут, особенно если им случается поймать малюсенькую мышку!

– Но когда они голодны, они, надеюсь, не плачут?

– Э, да ты ничего не знаете о Совах! – язвительно заметил Бруно. – Когда они голодны, они очень-преочень жалеют, что погубили бедных мышек, потому что, если бы у них было на ужин что-нибудь другое, им не пришлось бы убивать малышек!

Бруно, очевидно, охватило тревожно-мечтательное настроение, и Сильвия поспешила вмешаться:

– Так вот, слушайте, что было дальше. Совы, то есть, я хотела сказать, Цыплята, искали себе на ужин вкусную жирненькую Мышку…

– Лучше бы они искали 'айца! – вмешался Бруно.

– Зачем им яйца? Еще разобьют, – возразила Сильвия. – Нет, они искали именно Мышку!

– Я не сказал «яйца», не слышишь, что ли! – сердитым тоном возразил малыш. – Я сказал 'айца, который живет в поле!

– Ах, зайца? Ладно, если тебе хочется, пусть будет Заяц. Но больше не вмешивайся в мой рассказ. Подумай сам, Цыплята ведь не едят Зайцев!

– Может, они просто хотели попробовать, не удастся ли им скушать его.

– Цыплята? Попробовать скушать Зайца? Какую чепуху ты говоришь, Бруно! Нет, пускай уж лучше будут Совы.

– Но только при условии, что у них не будет таких огромных глазищ!

– Так вот. Летели Совы, летели – и увидели маленького Мальчика, – продолжала Сильвия, решив не обращать внимания на реплики братика. – А он попросил их рассказать ему сказку. А Совы только вскрикнули и улетели прочь… («Нельзя сказать „улетели“, – прошептал Бруно. – Правильно будет „улетнули“». Но Сильвия пропустила это замечание мимо ушей.) А Мальчику встретился Лев. И он попросил Льва рассказать ему сказку. А Лев сказал: «Хорошо, расскажу». И пока Лев рассказывал ему сказку, он обгрыз у Мальчика голову…

– Не говори «обгрыз»! – воскликнул Бруно. – Обгрызть можно только какие-нибудь мелкие вещицы с острыми краями, а голова ведь…

– Ну ладно, пусть будет «отгрыз», – отвечала Сильвия. – И когда он отгрыз Мальчику всю голову, тот убежал и даже спасибо не сказал!

– Фу, как грубо! – отвечал Бруно. – Если он не мог говорить, то мог хотя бы кивнуть. Ах да, кивнуть ему тоже было нечем… Ну, тогда он мог бы обменяться со Львом рукопожатиями!

– Ах да, чуть было не забыла! – воскликнула Сильвия. – Он и в самом деле вскоре вернулся, пожал Льву руку, то бишь лапу, и поблагодарил его за замечательную сказку.

– И тогда у него опять выросла голова? – спросил Бруно.

– Да, в тот же миг. А Лев попросил у него прощения и обещал, что никогда больше не будет ничего отгрызать у маленьких мальчиков – никогда-никогда!

Бруно был предоволен таким оборотом событий:

– Ах, какая замечательная сказка! – воскликнул он. – Правда, замечательная, господин сэр?

– Очень-очень, – отвечал я. – Я не прочь был бы послушать и другую сказку об этом Мальчике.

– Я тоже, – отозвался Бруно, гладя Сильвию ладошкой по щеке. – Ну пожалуйста, расскажи сказку про Пикник Бруно, но только не надо никаких кусачих Львов!

– Не буду, если ты боишься, – отвечала девочка.

– Боюсь? Я?! – обиженно воскликнул Бруно. – Не в этом дело! Просто «отгрызть» – это такое жуткое слово! Если один человек рассказывает сказку, а другой слушает, положив голову ему на плечо – вот так, – обратился он ко мне, – то сказка проползает по обеим щекам, по подбородку и… и ужасно щекочется! От этого даже борода может вырасти, вот как щекотно!

Он проговорил это вполне серьезным тоном, но все же явно хотел подшутить над нами, и Сильвия тотчас рассмеялась своим нежным, мелодичным смехом, уткнувшись подбородком в пушистые, вьющиеся кудри брата, словно это была не голова, а подушка, и продолжала:

– Так вот. Один Мальчик…

– Это не я, честное слово! – прервал ее Бруно. – И лучше не пытайтесь узнать, господин сэр, кто это был!

Я поклонился и обещал, что не буду.

– Это был вполне хороший мальчик…

– Нет, очень хороший! – поправил ее Бруно. – Он никогда не делал того, что ему велели…

– Хорошие мальчики так не поступают! – заметила Сильвия.

– Нет, именно так они и поступают! – настаивал Бруно. Сильвия сделала паузу.

– Ну хорошо, это был очень хороший Мальчик; он умел держать слово, и у него был огромный-преогромный буфет…

– …чтобы было где держать слова! – воскликнул Бруно.

– Если он всегда держал слово, – наставительным тоном заметила Сильвия, – значит, он не похож на одного из моих знакомых!

– Ну, тогда он наверняка солил все свои слова, – возразил Бруно, – чтобы они не испортились. А на второй полке он держал свой день рождения.

– И сколько же он держал его? – удивленно спросил я. – Признаться, мне никогда не удавалось продержать свой день рождения больше двадцати четырех часов.

– День рождения держался сам собой! – воскликнул Бруно. – Неужели ты не знаете, как это делается?! Так вот, Мальчик держал его целый год!

– А там наступал следующий день рождения, – подхватила Сильвия. – Можно сказать, что у него всегда был день рождения.

– Так оно и было, – подтвердил Бруно. – А ты устраиваете праздник на твой день рождения, господин сэр?

– Иногда, – отозвался я.

– Когда вы хорошо себя ведете, верно?

– Разве это не одно и то же – устраивать праздник и хорошо вести себя? – удивился я.

– Вовсе не одно и то же! – возразил Бруно. – Хорошо себя вести – это просто мучение!

– Что ты, Бруно! – с легкой досадой прервала его Сильвия. – Что ты говоришь!

– Мучение и наказание, – стоял на своем малыш. – Сами посудите, господин сэр! Вести себя хорошо – это вот что такое! – С этими словами он сел, выпрямившись по струнке, и изобразил на лице какую-то каменную гримасу. – «Прежде всего сядь прямо как штуки…»

– …как штык, – поправила его Сильвия.

– …как штуки, – заупрямился Бруно. – «Потом сложи руки – вот так». Что еще? «Почему ты такой непричесанный? Ступай и причешись!» Потом… «Ах, Бруно, не смей рвать маргаритки!» Знаете, господин сэр, как здорово учиться, когда у тебя в руках – маргаритки?

– Я хотел бы послушать про день рождения Мальчика, – возразил я.

Бруно мигом вернулся к рассказу:

– Так вот, Мальчик сказал: «Сегодня у меня день рождения!» И… и… я устал! – неожиданно заявил он, положив головку на плечо Сильвии. – Сильвия знает эту историю лучше меня. Она ведь старше. Продолжай, Сильвия!

Девочка с готовностью подхватила нить истории:

– Да-да, он сказал: «Сегодня у меня день рождения. Как бы мне получше его отметить?» Все хорошие мальчики… (с этими словами Сильвия отвернулась от братика и сделала вид, что шепчет мне) …все хорошие мальчики учат уроки только на отлично и обязательно отмечают свой день рождения. Вот и этот Мальчик решил отметить свой.

– Если хочешь, можешь называть его Бруно, – беззаботно предложил малыш. – Это не я, а другой Бруно; но так будет интереснее.

– Так вот. Бруно сказал: «Самое интересное – это устроить пикник для себя одного на вершине холма. Я возьму с собой молока, хлеба и яблок, но самое главное – я хочу молока!» И Бруно взял ведерко для молока…

– И отправился молочить Корову! – подсказал Бруно.

– Доить, – с улыбкой поправила его Сильвия. – А Корова сказала: «Му-у-у-у-у! Что ты собираешься делать с моим молоком?» А Бруно отвечал: «Я хотел бы захватить его на пикник, если вы не против». А Корова отвечала: «М-м-м-у-у-у! А ты не будешь кипятить его?» «Нет, ни за что! – воскликнул Бруно. – И не подумаю! Парное молоко ведь такое вкусное и теплое! Зачем же его кипятить.»

– Корова не хотела, чтобы молоко кипятили! – пояснил Бруно.

– Слушайте дальше. Бруно налил молока в бутылку и сказал: «А еще я хочу хлеба!» И он отправился к Печке и взял свежий каравай. А Печка…

– …каравай был такой пышный и мягкий! – нетерпеливо вставил Бруно. – Ах, Сильвия, зачем ты пропускаешь такие важные подробности!

Сильвия послушно кивнула.

– …свежий каравай, такой пышный и мягкий! А Печка сказала… – Тут Сильвия сделала долгую паузу. – По правде сказать, я и сама не знаю, что подумала Печка и что она сказала!

Дети вопросительно поглядели на меня, но я ничем не смог им помочь:

– Знаете, я тоже не знаю! Я никогда не слышал, что говорит Печка!

Мы помолчали минуту-другую, а затем Бруно негромко заметил:

– Печка начинается с буквы «п»…

– Умница ты мой! – подхватила Сильвия. – Он попал в самую точку. О, он и сам не догадывается, какой же он умница! – добавила она, обернувшись ко мне. – Так вот, Печка сказала: «Пуфф! Зачем тебе понадобился хлеб?» А Бруно спросил: «Скажите, пожалуйста, Печка – это „сэр“ или „миссис“?» – Сильвия тоже вопросительно поглядела на меня.

– Я думаю, и то и другое, – на всякий случай отвечал я.

Сильвия тотчас подхватила и продолжала:

– И Бруно сказал: «Видите ли, сэрмиссис Печка, я хочу взять хлеба с собой на пикник». А Печка в ответ: «Пуфф! А ты не будешь поджаривать его на огне, а?» А Бруно отвечал: «Ни за что! Хлеб ведь такой пышный и мягкий, его просто незачем поджаривать!»

– Печка не любит, когда хлеб жарят, – пояснил Бруно. – Сильвия, ты опять спешишь и пропускаешь самое важное!

– И тогда Бруно положил хлеб в корзинку и сказал: «А теперь мне хочется яблок!» И он взял корзинку, и отправился к Яблоне, и сорвал несколько самых красивых яблок. И Яблоня сказала… – Тут опять воцарилось долгое молчание.

Бруно принялся ручонкой тереть лоб, а Сильвия, подняв глаза, поглядела на небо, словно ожидая подсказки от птиц, весело щебетавших на ветвях у нее над головой. Увы, птицы не смогли ей помочь.

– С чего обычно начинает Яблоня, когда собирается что-то сказать? – в отчаянии прошептала Сильвия, обращаясь к птичкам.

Наконец я не выдержал и, воспользовавшись приемом Бруно, заметил:

– Яблоня – это ведь дерево, не так ли? Ас какой буквы начинается слово «дерево», а?

– Поняла! Какой вы умный! – радостно воскликнула Сильвия. Бруно вскочил на ноги и погладил меня по голове. Я с трудом удержался, чтобы не заважничать.

– Так вот. Яблоня сказала: «Да-да! И зачем тебе понадобились мои яблоки?» А Бруно в ответ: «Видите ли, миссис, я возьму их с собой на пикник». А Яблоня отвечала: «Да-да! Но ты, надеюсь, не будешь печь их на углях?» А Бруно отвечал: «И не собираюсь! Яблоки такие сочные и сладкие, зачем же их жарить?»

– Яблони не любят… – начал было Бруно, но Сильвия опередила братика, не дав ему договорить:

– …тех, кто любит печь яблоки. И Бруно положил яблоки в корзину вместе с хлебом и бутылочкой молока и отправился на пикник, туда, на вершину холма. Отправился совсем один…

– Понимаете, хоть он и устроил пикник для одного себя, он вовсе не был жадиной, – пояснил Бруно, тронув меня за щеку, чтобы привлечь мое внимание. – Просто у него не было ни братиков, ни сестричек.

– Это, наверное, очень грустно, если у тебя нет сестры, верно? – спросил я.

– Даже не знаю, – задумчиво отвечал Бруно. – Зато ему никто не задает уроков. Думаю, он не слишком огорчался.

Тем временем Сильвия продолжала:

– И пошел он по дороге, и услышал позади себя какой-то странный шум. Тум! Тум! Тум! «Что бы это могло быть?» – подумал Бруно. «А, понял! – воскликнул он. – Это всего-навсего тикают мои часы!»

– А его часы могли тикать? – спросил Бруно. Его глазки так и светились счастьем.

– Вне всякого сомнения! – отвечал я. И Бруно весело засмеялся.

– И тогда Бруно опять задумался. И сказал: «Нет! Это не часы тикают, потому что у меня нет никаких часов!»

Бруно с любопытством поглядел на меня: ему ужасно хотелось видеть, как я приму это. Я же свесил голову набок и принялся посасывать палец – к вящему удовольствию малыша.

– И Бруно шел и шел по дороге. И опять услышал этот непонятный звук. Тум! Тум! Тум! «Я понял! – сказал Бруно. – Это всего-навсего Плотник; он чинит мою тачку!»

– А Плотник может починить его тачку? – обратился ко мне Бруно.

Я покосился на него и тоном полнейшей уверенности отвечал:

– Вполне!

Бруно обнял Сильвию за шею.

– Слышишь, Сильвия! – едва слышно прошептал он. – Он говорит «Вполне!»

– И тогда Бруно опять задумался и сказал: «Нет! Это не то! Никакой это не Плотник, и он вовсе не чинит мою тачку, потому что ее у меня нет!»

На этот раз я закрыл лицо руками, чтобы не видеть торжествующей улыбки мальчишки.

– И Бруно отправился дальше. И опять услышал этот непонятный шум. Тум! Тум! Тум! И поглядел по сторонам, чтобы понять, что же это такое. И увидел, что это – громадный Лев!

– Просто огромный Лев, – подсказал Бруно.

– Просто огромный Лев. И Бруно испугался и бросился…

– Ничего подобно! Он ни капельки не испугался! – поспешно прервал ее Бруно. (Он, как видно, весьма дорожил репутацией своего тезки.) – Просто он отбежал подальше, чтобы хорошенько рассмотреть Льва. Ему хотелось знать, не тот ли это Лев, который отгрызает головы мальчикам. А еще – так ли уж он огромен!

– Так вот, он отбежал подальше, чтобы хорошенько рассмотреть Льва. А Лев благородным голосом позвал его: «Эй, малыш, куда же ты? Не бойся! Я почтенный старый Лев и больше не кусаю маленьких мальчиков, как бывало прежде!» А Бруно спросил его: «Честное слово, сэр? Чем же вы тогда питаетесь?» И Лев…

– Видите, Бруно ни капельки не испугался! – заметил малыш, опять погладив меня по щеке. – Он ведь не забыл назвать его «сэр».

Я согласился, что слово «сэр» – самый важный показатель того, испугался человек или нет.

– А Лев отвечал: «Ах, я кушаю хлеб с маслом, и вишни, и мармелад, и сливовый кекс…»

– …и яблоки! – подсказал Бруно.

– Да-да, и яблоки! А Бруно предложил: «Не угодно ли вам пожаловать ко мне на пикник?» А Лев отвечал: «С радостью! Мне это очень нравится!» И Бруно со Львом пошли вместе. – Сказав это, Сильвия опять умолкла.

– И что же, это все? – разочарованно спросил я.

– Не совсем, – смущенно отозвалась Сильвия. – Остались еще одна-две фразы. Правда, Бруно?

– Да, – с готовностью подтвердил малыш. – Одна-две, не больше.

– Так вот, шли они, шли и наткнулись на забор. А за забором они увидели – кого бы вы думали? – маленького черного Ягненка! И Ягненок испугался их и убежал…

– Он и в самом деле испугался! – подтвердил Бруно.

– И убежал. И Бруно бросился догонять его. «Ягненочек, а Ягненочек! – позвал он. – Не бойся! Лев добрый! Он никогда никого не трогает! Он кушает вишни, мармелад и…

– …и яблоки!» – вставил Бруно. – Вечно ты забываешь про яблоки!

– И Бруно сказал: «Не хочешь ли пойти со мной на пикник?» А Ягненок отвечал: «Я с радостью пойду с вами, если только Мама меня отпустит». И Бруно сказал: «Пойдем и спросим твою Маму!»

И они отправились к старой Овце. И Бруно сказал: «Пожалуйста, отпустите Ягненка ко мне на пикник!» И Овца отвечала: «Хорошо, пусть идет, если уже выучил уроки». И Ягненок отвечал: «Ах, мамочка! Я уже выучил все уроки».

– Готов поклясться, что ему вообще не задавали никаких уроков! – вздохнул Бруно.

– Нет, этого просто не может быть! – отозвалась Сильвия. – Как же без уроков? Так вот, старая Овца сказала: «Значит, ты знаешь и А, В, С? Или хотя бы А?» И Ягненок отвечал: «Да, мамочка! Я сбегал на поле А и помог им приготовиться!» – «Отлично, дитя мое! А, ты познакомился с В?» – «Да, мамочка! Я побывал возле улья В, и В дали мне немножко меда!» – «Прекрасно, малыш! А как насчет С?» – «Я сбегал к С и видел, как по С идут кораблики под парусами!» – «Ты у меня просто молодчина! Можешь сходить на пикник к Бруно!»

– И они отправились. Бруно шел в середине, поэтому Ягненок не мог видеть Льва…

– Он очень испугался, – пояснил Бруно.

– Да, и весь дрожал, и бледнел все больше и больше. И не успели они взобраться на вершину холма, как он стал совершенно белым – ну просто как снег!

– Зато Бруно ничуть не испугался! – заявил его храбрый тезка. – Потому-то он и остался таким же черным!

– Нет, он вовсе не остался черным! – засмеялась Сильвия. – Он стал розовым! Если бы ты был черным, я ни за что не поцеловала бы тебя!

– А вот и поцеловала бы! – упрямо заметил малыш. – К. тому же это совсем другой Бруно, ты же знаешь. Тот Бруно – это вовсе не я. Не говори чепухи, Сильвия!

– Ну ладно, ладно, не буду! – пообещала девочка. – И пока они шли, Лев сказал: «Хотите, я расскажу вам, как я играл, когда еще был маленьким львенком? Я прятался за деревьями и подстерегал маленьких мальчиков». (При этих словах Бруно вздрогнул и прижался к сестре.) «И если мне попадался какой-нибудь худой, костлявый мальчик, я его отпускал. А если пухленький и сочный…»

Бруно не в силах был вынести этого:

– Пожалуйста, только не пухленький, – дрожа всем телом, взмолился он.

– Не мешай, Бруно! – возразила Сильвия. – Я скоро закончу! «…пухленький и сочный, я тотчас выскакивал из засады и хватал его! О, вы и представить не можете, как это вкусно – кушать пухленьких мальчиков!» А Бруно попросил его: «Умоляю вас, сэр, не рассказывайте больше о том, как вы кушали мальчиков! Я весь дрожу от страха!»

Настоящий Бруно тоже дрожал – как видно, из чувства симпатии к герою.

– И Лев отвечал: «Хорошо-хорошо, я больше не буду! Лучше я расскажу, какое угощение было на моей свадьбе…»

– Эта часть мне нравится гораздо больше, – заявил Бруно, пытаясь разбудить меня.

– «Так вот, в день свадьбы мы устроили просто замечательный завтрак! На одном конце стола стоял огромный сливовый пирог, а на другом – чудесный жареный Ягненок! О, как жаль, что вы не знаете, какая это прелесть – румяный жареный Ягненок!» И тогда Ягненок тоже взмолился: «Прошу вас, сэр, не надо вспоминать о жареных ягнятах! Я ужасно боюсь!» И Лев отвечал: «Ну хорошо-хорошо! Больше не буду!»

Глава пятнадцатая

ЛИСЯТА

– Так вот, когда они поднялись на вершину холма, Бруно открыл корзинку и достал из нее хлеб, молоко и яблоки; и они ели и пили. И когда они выпили все молоко и скушали половину хлеба и яблок, Ягненок сказал: «Фи, у меня лапки стали такими липкими! Пойду-ка я их вымою!» А Лев отвечал: «Ступай и помой их в ручейке У подножия холма! Мы тебя подождем!»

– Ягненок больше не вернется! – шепотом поведал мне Бруно.

Сильвия тотчас услышала это:

– Ну зачем ты забегаешь вперед? Это же путает нить рассказа! Ягненок ушел и долго не возвращался, и Лев сказал Бруно: «Надо сходить и поглядеть, не заблудился ли наш маленький Ягненок! Вдруг он забыл дорогу?» Бруно спустился с холма. Подойдя к ручейку, он увидел, что Ягненок сидит на берегу, а рядом с ним… как вы думаете кто? Старый Лис!

– Кто бы мог подумать, – задумчиво проговорил Бруно. – Да, рядом с ним сидел старый Лис…

– Так вот, старый Лис говорили ему, – продолжала Сильвия, не заботясь о соблюдении грамматики. – «Ах, мой милый, пойдем со мной! У нас тебе будет хорошо! У меня дома есть трое маленьких Лисят, и они просто обожают Ягнят!» А Ягненок в ответ: «А вы не кушаете их, сэр, а?» А Лис воскликнул: «Нет, что ты! Кушать Ягнят? Нам такое и в голову не приходило!» Тогда Ягненок сказал: «Ну ладно, я пойду с вами». И они отправились в путь, взявшись за лапки.

– Этот Лис был хитрым и коварным, не так ли? – заметил Бруно.

– Да нет же! – удивленно возразила Сильвия. – Все совсем не так плохо, как ты думаешь!

– Ну, во всяком случае – ничего хорошего, – смягчился малыш.

– Так вот, Бруно вернулся за Львом. «Пошли скорее! – позвал он. – Лис увел Ягненка к себе домой! Я просто уверен, что они там скушают малыша!» А Лев отвечал: «Побежали!» И они мигом спустились с холма.

– Как вы думаете, господин сэр, он поймает Лиса? – спросил Бруно. Я отрицательно покачал головой, не желая мешать Сильвии, и та продолжала:

– Они подошли к домику Лиса, и Бруно заглянул в окошко и увидел трех маленьких Лисят. Они сидели за столом; перед ними блестели чистые тарелки, а в лапках они держали ложки…

– Вилки! В лапках?! – испуганно воскликнул Бруно.

– А Лис схватил огромный нож, приготовившись убить бедного маленького Ягненка…

– Не б-бойтесь, господин сэр, – шепотом успокоил меня Бруно.

– И в этот момент Бруно услышал страшный грохот… – Настоящий Бруно на всякий случай крепко схватил меня за руку. – Это Лев выломал дверь, ворвался в домик и через миг одним ударом снес голову старому Лису! А Бруно прыгнул в окно и забегал по комнате, крича: «Ура! Ура! Лиса больше нет! Лиса больше нет!»

Бруно в восторге заерзал.

– Можно я тоже крикну? – предложил он.

Сильвия покачала головой.

– Не сейчас, – заметила она. – Лучше после. Ты же знаешь: первым делом – рассказ! Ты ведь любишь рассказы, а?

– Еще как, – согласился Бруно и уселся опять.

– Лев сказал: «Ну вот, наш бедный Ягненочек, беги скорее к Маме и никогда больше не слушай старых Лисов! Будь умным и послушным!»

– А Ягненок отвечал: «Хорошо, сэр, так и сделаю!» Сказав это, он убежал.

– А вы никуда не уходите! – пояснил Бруно. – Сейчас начинается самое интересное!

Сильвия улыбнулась. Она просто обожала столь неравнодушных слушателей.

– И Лев сказал Бруно: «Что ж, Бруно, возьми этих Лисят домой и научи их быть добрыми и послушными! Не то что этот хитрый негодяй, который валяется здесь без головы!»

– Потому что у него не было головы, – пояснил Бруно.

– И Бруно в ответ: «Ладно, сэр, я так и сделаю!» Сказав это, Лев удалился.

– Ближе к концу всегда бывает самое интересное, – шепнул Бруно.)

– И тогда Бруно сказал Лисятам: «Ну, малыши, начнем первый урок. Урок хорошего поведения. Я посажу вас в корзину, где лежат хлеб и яблоки, и вы не должны трогать ни хлеба, ни яблок – вообще ничего до тех пор, пока мы не придем домой. Тогда я накормлю вас».

– И маленькие Лисята сказали… Впрочем, Лисята ничего не сказали.

– И тогда Бруно убрал в корзину яблоки, посадил в нее Лисят и положил хлеб («А молоко они выпили на пикнике», – шепотом подсказал Бруно.) и отправился домой. («Дело приближается к концу», – пояснил малыш.)

– Пройдя немного, Бруно решил заглянуть в корзинку, чтобы узнать, как ведут себя Лисята.

– И открыл крышку… – сказал Бруно.

– Эх, Бруно! – воскликнула Сильвия. – Ведь рассказываю я, а не ты! Да, он открыл крышку и увидел, что яблоки исчезли! И тогда он сказал: «Послушай-ка, старший Лисенок! Это ты съел яблоки!» И старший Лисенок отвечал: «Нет, это не я, не я, не я!» (Право, я не смог бы передать интонацию, с какой девочка проговорила: «Не я, не я, не я!» Самое близкое, что приходит мне в голову, – это лепет молодого испуганного утенка, учащегося выговаривать, или лучше сказать – выкрякивать, слова. Короче, Сильвия произнесла это с какой-то непередаваемой резвостью.) И тогда Бруно спросил: «Средний Лисенок, не ты ли скушал яблоки?» И средний Лисенок отвечал: «Не я, не я, не я!» Тогда Бруно спросил: «Выходит, это ты съел яблоки, младший Лисенок?» Младший Лисенок попытался было сказать: «Не я, не я, не я!», но рот у него был полон, и он смог пробурчать только: «Ваваф! Ваваф! Ваваф!» Бруно заглянул ему в рот и увидел, что тот полон яблок! И Бруно покачал головой и сказал: «Подумать только! Какие противные создания эти лисицы!»

Бруно внимательно слушал, и как только Сильвия остановилась, чтобы перевести дух, он тотчас вмешался:

– А про хлеб?

– Ах да, – отозвалась Сильвия. – Про хлеб – потом. Так вот, Бруно опять закрыл крышку и прошел еще немного, а затем решил опять заглянуть в корзину. Открыв крышку, он обнаружил, что теперь исчез хлеб! («Что означает слово „обнаружил“?» – спросил Бруно. «Ш-ш-ш! Тише!» – прошипела его сестра.) И тогда он спросил: «Послушай-ка, старший Лисенок! Это ты съел хлеб?» И старший Лисенок отвечал: «Нет, это не я, не я, не я!» – «Средний лисенок, значит, это ты слопал хлеб?» Но тот отвечал только: «Ваваф! Ваваф! Ваваф!» И Бруно заглянул ему в рот и увидел, что там полным-полно хлеба! («Он едва не поперхнулся», – заметил Бруно.) И тогда Бруно вздохнул: «Подумать только! Что же мне делать с этими Лисятами?» И пошел дальше. («Слушайте! Сейчас будет самое интересное!» – прошептал Бруно.)

– И тогда он опять открыл корзину. Как вы думаете, что он там увидел? («Двух Лисят! Их осталось только двое!» – поспешно воскликнул Бруно.)

– Ну зачем же ты опять подсказываешь? – укоризненно заметила Сильвия. – Да, верно, он увидел всего лишь двух Лисят и сказал: «Послушай-ка, старший Лисенок! Это ты скушал младшего Лисенка, а?» И старший Лисенок отвечал: «Нет, это не я, не я, не я!» – «Отвечай, средний Лисенок, это ты слопал младшего?» Средний Лисенок хотел было ответить: «Не я, не я, не я!», но смог сказать лишь «Вавчавк! Вавчавк! Вавчавк!» И тогда Бруно заглянул ему в рот и увидел, что тот наполовину полон хлебом, а наполовину – лисятиной! (На этот раз настоящий Бруно ничего не сказал: он знал, что развязка близка, и слегка дрожал от страха.)

– И когда он подошел к дому, он опять заглянул в корзину и увидел…

– Всего… – начал было Бруно, но спохватился и поглядел на меня. – На этот раз вы ни за что не угадаете, господин сэр, что он увидел! – прошептал он.

Предложение угадать было весьма заманчивым, но мне не хотелось лишать малыша возможности поразить меня.

– Ну, продолжай, Бруно, – отвечал я. – У тебя это лучше получается.

– Он увидел… всего-навсего одного Лисенка! Вот! – торжествующим тоном проговорил Бруно.

– «Послушай-ка, старший Лисенок, – продолжала Сильвия, входя в роль рассказчицы. – Ты вел себя так хорошо, и вдруг… Нет, я не могу поверить собственным глазам. Неужели ты слопал своего братика?» Но старший Лисенок смог ответить только: «Чавк-ур-р-р! Чавк-ур-р-р!» – и закашлялся. И Бруно заглянул ему в рот и увидел, что тот полон! (Сильвия остановилась, чтобы перевести дух, а Бруно улегся на траву среди маргариток и с торжествующим видом поглядел на меня. «Здорово, господин сэр, не правда ли? – проговорил он. – Если хотите, садитесь поближе ко мне».)

– И Бруно пришел домой, и отнес корзину на кухню, и открыл ее. И увидел… – Сказав это, Сильвия взглянула на меня, видимо ожидая, что я сам догадаюсь.

– Нет, он ни за что не догадается! – с нетерпением воскликнул Бруно. – Придется мне все рассказать ему! В корзине… никого не было! – Я испуганно вздрогнул, а Бруно радостно захлопал в ладоши. – Видишь, Сильвия, как он испугался! Ну, рассказывай все остальное!

– И тогда Бруно сказал: «Послушай-ка, старший Лисенок! Неужто ты, противный плут, скушал самого себя, а?» А старший Лисенок отвечал: «Чавк-ур-р!» И Бруно открыл корзину и увидел в ней всего лишь один рот! И тогда он достал этот рот из корзинки и принялся отчаянно трясти его! И тряс-тряс-тряс и наконец вытряхнул из него Лисенка! И сказал ему: «А ну-ка, открой рот, хитрый плут!» И принялся трясти его, и тряс-тряс-тряс, и вытряхнул из него второго Лисенка! И сказал ему: «А ну-ка, открывай рот, хитрец!» И начал трясти его, и тряс-тряс-тряс, и вытряхнул из него самого маленького Лисенка, и яблоки, и хлеб! А Бруно загнал Лисят в угол и сказал им: «Слушайте, обманщики! Вы поступили очень нехорошо и будете наказаны. Но сначала ступайте в детскую и умойте свои мордочки и почистите переднички. И ждите, пока колокольчик не позовет вас к ужину. И как только услышите его, прибегайте в столовую, но знайте, что вместо ужина вам будет хорошая порка! А потом отправляйтесь в постель! А когда утром колокольчик позовет вас к завтраку, знайте, что и завтрака вам тоже не будет, а будет хорошая порка! И это тоже послужит вам уроком! А потом отправляйтесь готовить уроки! И только если вы будете вести себя на отлично, вы получите на обед немного каши, и ничего больше!» («Как он мягко обошелся с ними!» – прошептал я Бруно. «Не особенно», – возразил малыш.)

– И Лисята бросились в детскую. А вскоре Бруно вошел в гостиную и позвонил в колокольчик: «Тинь, тинь, тинь! Ужин, ужин, ужин!» Лисята тотчас выскочили из детской. Переднички у них чистенькие, в лапках – ложки! Но когда они вбежали в столовую, они увидели, что стол накрыт белоснежной скатертью, а на ней лежит большой хлыст! И Бруно задал им такую порку! (Я достал из кармана носовой платок и поднес его к глазам… Бруно, увидев это, вскарабкался ко мне на колени и погладил по щеке. «Ну, стегнул один разочек, господин сэр! – прошептал он, пытаясь успокоить меня. – Не плачьте! Слезами здесь не поможешь!»)

– На следующее утро Бруно опять позвонил в колокольчик: «Тинь, тинь, тинь! Завтрак, завтрак, завтрак!» Лисята тотчас прибежали на зов! Переднички у них беленькие, в лапках – ложки! Но никакого завтрака им не было! Только порка – и за уроки! – поспешно подхватила Сильвия, видя, что я опять собираюсь утирать глаза. – И Лисята стали вести себя на отлично! Они выучили все уроки и вдоль, и поперек, и задом наперед. И вот наконец Бруно опять позвонил в колокольчик: «Тинь, тинь, тинь! Обед, обед, обед!» И когда Лисята услышали… («А переднички они не забыли?» – поинтересовался Бруно. «О, разумеется!» – отозвалась Сильвия. – «А ложки?» – «Не беспокойся, и ложки тоже!» – «Быть того не может!» – удивился Бруно.) …они пошли на зов тихо-тихо! И хором сказали: «Ах! Не будет нам никакого обеда! Опять нам устроят хорошую порку!» Но когда они вошли в столовую, они увидели на столе много-много всяких вкусностей! («И сдобные булочки?» – воскликнул Бруно, хлопая в ладоши.) И сдобные булочки, и кекс, и… и… («…и варенье?» – подсказал Бруно.) Само собой, и варенье, и суп, и… и… («…засахаренные сливы?» – вставил малыш, и Сильвия с довольным видом кивнула.) И после этого Лисята стали такими послушными, что просто диво! Они всегда делали все уроки и учили даже то, чего Бруно и не задавал им, и никогда больше не кушали друг друга – и самих себя тоже!