Текст книги "Приключения парижанина в Океании"

Автор книги: Луи Анри Буссенар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

ГЛАВА 7

В окружении. – Как Пьер Легаль собирался «играть в шары». – Страшное, но справедливое возмездие. – Водобоязнь на суше и водолюбив в море. – Для чего некоторым капитанам нужны гранаты. – Счастливого плавания. – Еще один коралловый риф. – Что такое «атолл». – Флора и фауна кораллового острова. – Подводный мир. – Первые счастливые дни после отъезда из Макао. – На коралловом острове. – В ожидании, когда черепаха будет готова. – Удивление бретонского моряка. – Теории возникновения барьерных рифов.

Сочно выругавшись, Пьер Легаль, однако, тут же пришел в хорошее расположение духа и весело расхохотался.

– Ну что ж! Мы еще посмеемся, мои чернокожие ангелочки! Подождите немного, пожиратели людей, я сейчас приготовлю вам блюдо по своему вкусу. У вас крепкие зубы, друзья, посмотрим, как вы справитесь вот с этим.

Фрике, хорошо знавший об изобретательности своего друга, развернул прикрепленный к мачте парус, поднял его и стал ждать приказаний. У пироги, естественно, не было руля. Пьер встал на корме и взял в руки длинное лопатообразное весло, положив у ног мешок, содержимое которого, еще на борту «Лао-цзы», так заинтриговало парижанина.

– Приготовиться к отплытию!

– Есть! – коротко ответил Фрике.

– В путь!

Парус надулся под напором ветра, носом коснувшись зеленых вод бухты, лодка легко наклонилась и понеслась, оставляя за кормой белую борозду.

– Огниво при тебе, сынок?

– Да, вместе с трутом и кремнем.

– Тогда высеки огонь и подожги трут.

– Готово.

– Прекрасно, а теперь передай его мне. Сейчас я направлю лодку прямо на их пироги. Если они пропустят нас, все в порядке, если же попытаются приблизиться к нам, пусть пеняют на себя – на войне как на войне. Надо зарядить винтовки. Пока я буду разбираться с ними, ты можешь сделать несколько выстрелов, но пусть начинают они.

Необычное и страшное зрелище представляла собой флотилия, выстроившаяся менее чем в пятидесяти метрах от бухты с целым полчищем туземцев на борту, вооруженных топорами, камнями и копьями. Они молчали, и это зловещее молчание было страшнее их обычных криков. Надо было обладать немалым мужеством, чтобы направить с таким хладнокровием свою лодку на грозный строй пирог, напоминавший раскрытую пасть чудовища.

Пьер Легаль спокойно улыбался. Фрике, прикрыв глаза козырьком каскетки, чтобы защитить их от ярких лучей солнца, стоял с ружьем наготове. Бедняга Виктор, у которого от страха зуб на зуб не попадал, притаился за спинами своих спасителей. Лодка наших друзей находилась метрах в тридцати от папуасов, когда со свистом пронесся первый камень, чуть не задев старого боцмана. Вслед за этим пироги как по сигналу пришли в движение, намереваясь тесным кольцом окружить европейцев; раздался громкий крик, и град камней полетел в сторону потерпевших кораблекрушение.

Впрочем, атака папуасов не увенчалась успехом, так как друзья предусмотрительно укрылись за бортом пироги, Готовые в нужный момент ответить нападающим. Вот тогда-то Пьер, запустив руку в мешок, достал оттуда шар величиной с апельсин и сразу же поднес его к зажженному труту.

– Ах, вы хотите нас уничтожить, ребята, – закричал он громовым голосом. – Ну я сейчас задам вам жару. Поиграем в шары!

С этими словами Легаль, размахнувшись, бросил находящийся у него в руках предмет. Тот, дымя, полетел в сторону атакующих и упал в ближайшую пирогу. Фрике в ту же минуту выстрелил… Два непонятных папуасам звука с небольшим интервалом последовали один за другим. И тут же поднялся густой столб дыма. Все произошло очень быстро, но Фрике все же увидел, как деревянный корпус лодки разлетелся на куски.

– Черт возьми! – воскликнул он. – Это же граната!

– …И очень хорошая! Ну как, сынок, случалось тебе забрасывать гнилыми яблоками комедиантов, которые брали фальшивые ноты на сцене?.. А вот и вторая! Огонь! Тысяча чертей! Бортовой залп, или они нас схватят!

Полные яростной боли крики становились все громче, камни и дротики летели со всех сторон, но не достигали находившихся в лодке французов и сжавшегося в клубок китайчонка. Пьер работал не покладая рук, он так ловко бросал свои «яблоки», что вскоре в обступившей их флотилии образовалась брешь.

– С вас хватит, не так ли? А теперь отправляйтесь по домам. Будь начеку, сынок. Тебе наверняка приходилось охотиться на дикого зверя.

– Еще бы.

– Действуй как на охоте и отправь на тот свет первого, кто попытается нас догнать.

Но папуасы и не думали их преследовать. Они были разбиты, разбиты в пух и прах, потеряв немало воинов и добрую половину своей флотилии. Их черные тела плавали среди разбитых пирог, обломков мачт и разорванных в клочья парусов.

Разгром был полным.

– Право, – сказал Пьер Легаль, когда их лодка, подобно морской птице, скользя по волнам, вышла в открытое море, – начали не мы. Теперь пусть выкручиваются как знают. Я же умываю руки, как покойный Понтий Пилат [108]108
  Понтий Пилат – римский прокуратор Иудеи в 26–36 годах. В евангельской традиции Пилат представляется косвенным виновником смерти Иисуса Христа, которого высший суд Иерусалима приговорил к смерти. Пилат мог помиловать осужденного, но доверил решение Его участи толпе. Когда же толпа попросила помиловать разбойника Варраву, а Иисуса погубить, Пилат «взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего…» (Евангелие от Матфея, гл. 27, ст. 24).


[Закрыть]. Что ты скажешь, сынок?

– Скажу, что они схватили бы нас и поджарили на огне, не приди тебе в голову мысль забрать этот мешок. Интересно, для чего на борту «Лао-цзы» такие игрушки?

– А ты не знаешь?

– Нет.

– На кораблях, перевозящих китайских рабочих, в трюме всегда есть запас оружия на случай бунта. Если несчастные как-либо проявляют свое недовольство, то в них или стреляют картечью, или бросают гранаты. И дело с концом.

– Да, ничего не скажешь, чудовищно, но эффективно.

– Черт побери!..

– В чем дело?

– У нас слишком мало воды.

– Ах вот оно что!

– Находись мы на суше, меня бы это не беспокоило. Но сейчас, в преддверии длительного путешествия по морю, отсутствие воды вселяет тревогу.

– У нас здесь не меньше тридцати кокосовых орехов, в каждом из них до полулитра кокосового молока, и два бочонка, в которых наверняка литров по двадцать. И ты думаешь, что этого нам не хватит?

– Бочонки, где ты видишь бочонки?

– Вот они перед тобой. Чтобы смастерить такие бочонки, туземцам не нужны ни обручи, ни бочарные доски, они делают их из бамбуковых колен при помощи каменных топоров.

– Тогда все в порядке, по-моему, прожить четыре дня без крошки во рту куда легче, чем провести двенадцать часов без воды. Значит, можно пускаться в путь, бери курс на юго-восток.

Дул попутный ветер, пирога, как говорится, на всех парусах неслась по морю. Пьер, вынув свой маленький компас и обрывок карты, убедился, что курс выбран правильно, и спокойно закурил трубку. В этот день их плавание напоминало увеселительную прогулку.

Наступила ночь. Солнце опустилось за горизонт, но вскоре, к счастью, на небе появилась луна, и при ее свете можно было спокойно продолжать плавание. Если судить по карте, им не угрожали подводные рифы, но Пьер и Фрике, зная, что эта часть Океании еще плохо изучена, были настороже. Они приспустили парус, и лодка шла теперь не так быстро. Вдруг на рассвете, когда первые лучи солнца осветили небо, они услышали где-то впереди страшный грохот, похожий на шум водопада.

– Интересно – проговорил Пьер, – где, черт побери, мы оказались. Уверен, что наш «кораблик» не сбился с курса. Ближайший остров на карте находится милях в сорока пяти отсюда, и все-таки это звук волн, разбивающихся о камни. Значит, перед нами неизвестный остров.

Опасаясь слишком сильного течения, способного выбросить их на скалы, Пьер и Фрике взялись за весла и через два часа «упорной гребли» пристали к странному острову, при виде которого у парижанина вырвался крик восхищения.

Это был небольшой атолл, один из тех коралловых островов, так хорошо описанных великим Дарвином [109]109
  Великий натуралист Чарлз Дарвин, создатель теории развития органического мира, совершил кругосветное путешествие на корабле «Бигль» (1831–1836), во время которого смог изучить и многочисленные коралловые колонии.


[Закрыть], имеющих форму разорванного кольца, окружающего мелководную лагуну. Почти невидимая полоса тонкого белого песка тянулась вдоль берега. Этот остров, как и остров Вудлэк, был окружен широким и плоским поясом коралловых рифов, образовывавших своеобразный внешний барьер, о который разбивались волны океана.

Флора атоллов, как уже говорилось ранее, при своей пышности не слишком разнообразна, особенно с внутренней стороны кольца. Но лишь в тропиках, на обожженной солнцем каменистой земле встречается подобное великолепие. Здесь чаще всего можно увидеть изящные силуэты кокосовых пальм. На другой же берег атолла, что открыт всем ветрам, течение приносит куда больше семян и растений. Вырванные тайфуном на Азиатском континенте мыльные и мускатные деревья, гигантские белые и красные кедры, клещевина, драцены, тиковые и даже австралийские камедные деревья прекрасно приживаются на этих островах. Можно предположить, принимая во внимание направление ветра и течений, что северо-западный муссон несет их к берегам Австралии, а затем юго-восточный ветер приносит обратно. Само собой разумеется, не все семена выдерживают столь длительное пребывание в соленой воде, но многие все же выживают.

Животный мир на атоллах очень скуден – несколько видов ящериц, бесчисленные полчища вечно суетящихся муравьев да раки-отшельники, лениво передвигающиеся по пустынному берегу. Зато на островах гнездится множество птиц; глупыши с их кружевным клювом, фрегаты, фаэтоны, обыкновенные чайки, испуганно кружащиеся и ныряющие вниз головой в прозрачную синеву моря.

Вода здесь настолько прозрачна, что человеческий глаз видит дно, образованное переплетением каменного леса. Привлеченные близостью берега стаи разноцветных рыб кружатся, носятся друг за другом. Невозможно оторвать глаз от этого завораживающего зрелища, от бесконечного шествия статистов в серебряных и золотых кольчугах, в усыпанных драгоценными камнями бархатных камзолах, в железных чешуйчатых нагрудных латах, ощетинившихся острыми пиками, с длинными, как у мадьяр [110]110
  Мадьяры – самоназвание венгров.


[Закрыть], усами, с костистыми шлемами, в темных переливающихся всеми цветами радуги кольцах, тонких, длинных, круглых, плоских, причудливых и устрашающих в своих пестрых одеждах.

Кого только не увидишь в водах лагуны: крупнопятнистые и королевские спинороги, умеющие зубами отламывать веточки кораллов и дробить раковины моллюсков, панцири морских ежей и крабов; рыбы-бабочки, яркие, многоцветные, фантастически сочетающие самые разнообразные и, казалось бы, несовместимые оттенки цветов, с красными и синими полосами или пятнами, с чешуей, словно отражающей солнечные лучи; плоские с серебристыми боками и брюшком с зеленовато-синей спиной с рядом темно-зеленых пятен, похожие на луну серебристые мены; каменные окуни, с пергаментными оливкового оттенка боками, украшенными, словно каббалистическими [111]111
  Каббалистический знак – таинственный (напоминающий древнееврейские письмена).


[Закрыть]знаками, яркими пятнами, точками, полосами (ни дать ни взять живая колдовская книга); яркие рыбы-ангелы с голубыми и желто-оранжевыми полосами на фиолетовом фоне, с изумрудно-зеленой сверху и красно-коричневой снизу головой и обведенными желтой и синей линиями глазами, – они так хороши, что вполне могут соперничать с павлинами; удивительные пестрые брызгуны, так ловко выпускающие из своего трубчатого носа маленькую струйку, что почти всегда попадают в насекомое, которое хотят поймать; полосатые, словно зебры, рыбы-хирурги с двумя опасными иглами у хвоста; коричневые в белых пятнах с огромными плавниками длинноперые карнаксы; ярко-красные рыбы-солдаты, прозванные французскими кардиналами; рыбы-ползуны, способные проводить до восьми часов на суше и, помогая себе колючками и чешуей, взбираться на кустарник; покрытые мелкой грубой чешуей большеглазые каталуфы; вооруженные тонкими ядовитыми иглами рыбы-факелы, называемые в народе морскими жабами и морскими чертями; и наконец, целая стая маленьких, встречающихся лишь у берегов Новой Гвинеи, акул, прожорливых, смелых разбойников, готовых в любую минуту наброситься на свою жертву.

Наши друзья залюбовались этой картиной. Но надо было приниматься за работу. Они пристали к берегу, крепко-накрепко привязали пирогу к одному из деревьев, перенесли кое-какие вещи на берег и сразу же отправились искать подходящее место для лагеря, которое находилось бы неподалеку от источника пресной воды и леса и в то же время позволяло бы им не терять из виду берег.

На этот раз, пожалуй, впервые после их отъезда из Макао, счастье улыбнулось им. Друзья не только нашли место для стоянки, но и обнаружили в густых зарослях папоротника достаточно пресной дождевой воды, сохранившейся в образованных кораллами водоемах. Такая удача привела их в восторг, они искренне радовались этому, как истинные французы, умеющие шутить и смеяться, когда им повезет, не падающие духом в тяжелые минуты и даже смерть встречающие с бравадой. На этот раз и Виктор, обычно молчаливый, как все его соотечественники, развеселился.

Пьер Легаль, растянувшись, словно настоящий сибарит [112]112
  Сибарит – праздный, избалованный роскошью человек. (Примеч. перев.)


[Закрыть], на мягком ложе из пальмовых листьев, наблюдал за тем, как на медленном огне в своем панцире поджаривается черепаха.

– Значит, моряк, – обратился он к Фрике, – мы оказались на земле, которая вроде бы и не совсем земля.

– Конечно, если ты под словом земля понимаешь обычную почву, состоящую из различных геологических пород.

– Удивительное дело. Мне не раз приходилось слышать о таких островах. Но я, право, не верил, думая, что это пустые россказни.

– Теперь, когда мы оказались на коралловом острове, ты можешь во всем убедиться сам.

– Значит, он из тех самых кораллов, из которых ювелиры изготовляют всякие розовые побрякушки, а модницы всех континентов носят в ушах, на шее, на руках и даже в носу?

– Из тех самых.

– Действительно странно. Но как они растут под водой? Объясни-ка мне это, сынок.

– Я и сам не слишком много об этом знаю. Господин Андре дал мне книгу, написанную одним английским ученым по имени Дарвин.

– Опять какой-то англичанин.

– Да. Но я только еще собирался за нее приняться, как на нас обрушились все напасти. Могу сказать только, что эти маленькие животные живут бесчисленными колониями; они выделяют, так же как и устрицы для своих раковин, каменистое вещество, а поскольку их очень много и работают они непрестанно, малюткам удается буквально усеять своими остовами некоторые моря.

Пьер Легаль покачал головой: он, казалось, начал что-то подсчитывать.

– Невероятно!.. Просто чудеса! – пробормотал он, потом умолк, углубившись в свои мысли.

Действительно, можно было только сожалеть, что парижанин, обладавший удивительной памятью, не имел возможности заняться изучением этой удивительной проблемы. Он, без сомнения, смог бы тогда в доступной и увлекательной форме рассказать своему другу немало интересного; он смог бы ему рассказать, какое огромное впечатление произвел на великого английского естествоиспытателя вид этих атоллов с их изящными кокосовыми пальмами и зеленым кустарником, с их плоскими террасами и отдельными белыми глыбами, ставшими непреодолимой преградой на пути пенящихся волн.

И впрямь, океан, словно могучий непобедимый враг, ведет в наступление свои воды, он разрушает созданные человеком плотины и дробит прибрежные скалы, но отступает, встретив на своем пути эти почти невидимые существа. И не потому, что он милостиво обходит коралловые острова, он не щадит и их, – гигантские обломки кораллов, выброшенные им на берег, свидетельствуют об этом. Но, как ни странно, коралловые острова одерживают победу, тогда как острова из самых твердых скальных пород, из порфира, гранита или кварца, сдаются под постоянным натиском волн.

Все дело в том, что беспрестанной разрушительной силе океана противостоит мощная восстановительная работа бесчисленных колоний полипов. И пусть разбушевавшиеся волны вырывают огромные куски коралловых гряд, – они не в силах справиться с мириадами строителей, работающих и днем и ночью. Кораллы одерживают победу над океаном, против которого бессильны и человеческое искусство, и безжизненная природа.

Одного тома вряд ли хватило бы, чтобы рассказать все об этих хитроумных неутомимых работниках, об их рождении, образе жизни и смерти. Эти рифы, которыми усеяны многие тысячи квадратных километров в Тихом океане и которые великий естествоиспытатель подразделяет на три главных типа коралловых сооружений – береговые рифы, барьерные рифы и атоллы, – во все времена вызывали удивление у мореплавателей, пересекающих Великий океан. Уже в 1605 году французский путешественник Пирар де Лаваль воскликнул: «Какое удивительное зрелище представляют собой эти лагуны, называемые на языке индейцев атоллами, окруженные каменными стенами, к которым не прикасалась рука человека».

Первые путешественники полагали, что коралловые полипы, инстинктивно строя эти большие кольца, создают себе во внутренней лагуне убежище. Но, как говорит Дарвин, полипы, живущие на внешних берегах атолла и обеспечивающие своим ростом его существование, не могут существовать в спокойных внутренних водах лагуны, там живут и расцветают кораллы из других отрядов. Следовательно, исходя из сказанного, надо было бы предположить, что различные отряды кораллов объединяются, защищая свои общие интересы, однако в природе нет тому доказательств.

Наиболее широко распространенная теория утверждает, что основанием для атолла служит обычно кратер подводного вулкана. Но размеры некоторых подобных островов, их форма, число и расположение по отношению друг к другу указывают на несостоятельность и этого предположения.

По мнению Шамиссо [113]113
  Шамиссо Альберт фон (1781–1836) – немецкий писатель-романтик и ученый-естествоиспытатель, автор ряда трудов по географии растений и животных. (Примеч. перев.)


[Закрыть], совершившего кругосветное путешествие в 1815 году, вместе с русским мореплавателем Крузенштерном [114]114
  Автор ошибается: И. Ф. Крузенштерн совершил кругосветное плавание в 1803–1806 годах; Шамиссо участвовал в кругосветке русского корабля «Рюрик» (1815–1818), которым командовал Отто Евстафьевич Коцебу (1787–1846), сын популярнейшего в свое время немецкого драматурга и романиста Августа Фридриха Фердинанда Коцебу (1761–1819).


[Закрыть]и сыном знаменитого Коцебу, рост кораллов зависит от силы приливов и отливов; кораллы, расположенные на внешнем берегу, первыми испытывающие силу прилива, создают основание атолла и определяют круглую форму острова. Шамиссо, как и сторонники теории кратеров, упустил из виду один весьма важный факт: коралловые полипы (это доказали неоднократно проведенные зондирования) могут жить и создавать свои острова лишь на глубине, не превышающей тридцати метров. Как же в таком случае они закладывают основания своих не поддающихся разрушению строений?

Вряд ли можно считать, что в этих бездонных морях на таком большом расстоянии от континента, на протяжении многих сотен миль большие нагромождения песка расположились таким образом, чтобы подготовить фундамент для колоний полипов. Также трудно представить, что подводные вулканы, возникшие на этих бескрайних просторах, как специально перестали расти на расстоянии двадцати, тридцати метров от поверхности океана.

Единственно возможный ответ на вопрос происхождения основания коралловых островов принадлежит, на наш взгляд, Дарвину, считавшему, что горы одна за другой, острова один за другим медленно погружались под воду, таким образом постоянно возникали новые места, где коралловые полипы могли создавать свои колонии. Позволим себе не согласиться с теми, кто считает, что, раз все острова, сооруженные коралловыми полипами, лишь чуть-чуть выступают над поверхностью океана, у них должно быть общее основание.

Оградительные барьерные рифы, которые окружают небольшие острова или тянутся вдоль берегов континента, отделены от них глубоким и широким проливом, напоминающим внутреннюю лагуну атолла. Вода там всегда прозрачна и спокойна, свидетельством тому пролив, отделяющий пояс коралловых островов от острова Бора-Бора. Коралловые пояса имеют различную протяженность. Тот, что находится у Новой Каледонии, насчитывает в длину сто тридцать – сто пятьдесят миль.

И еще, что весьма любопытно, у коралловых рифов берег с внутренней стороны отлогий, то есть со стороны пролива, тогда как с внешней стороны берег напоминает отвесную стену высотой в двести или триста футов. Действительно, странными сооружениями являются эти барьерные рифы; похожие на крепости, воздвигнутые высоко в горах, они словно охраняются мощными стенами из коралловых скал с отвесными наружными, а порой и внутренними склонами, с широкой платформой на вершине и широкими проемами у основания, позволяющими самым большим кораблям входить в эти огромные рвы.

В заключение следует сказать, что ни одна из теорий, объясняющих происхождение атоллов, береговых и барьерных рифов не может, видимо, считаться удовлетворительной. Так, Дарвин вынужден был поверить в постепенное погружение широких пространств суши, усеянных чуть выступающими из воды островками, куда ветер и волны приносят различные обломки, хотя острова эти созданы полипами, возводящими свои сооружения лишь на небольшой глубине.

Ученый полагает, что остров, окруженный береговыми рифами, чаще всего медленно, а иногда и сразу, погружается на несколько футов в воду. Колонии животных кораллов достигают вскоре поверхности океана, однако океан продолжает свое наступление, и остров погружается все более, что приводит к уменьшению его размеров и расширению пролива, отделяющего сам остров от окружающих его береговых рифов. Глубина же пролива зависит от глубины погружения острова и роста кораллов с их хрупкими ветками, способными жить только в лагунах.

Вот каким образом расстояние между сушей и окружавшими их вначале береговыми рифами расширяется, хотя острова сохраняют при этом очертания берегов, послуживших для них как бы формой для отливки. Вот каким образом береговые рифы на расстоянии порой пятнадцати миль от берега превращаются в барьерные.

Исчезновение целого континента имеет те же последствия. Горы постепенно становятся островами, окруженными на определенном расстоянии барьерными рифами, после погружения под воду они превращаются в атоллы с лагунами на месте исчезнувших островов.

Если от выступающего гребня новых скал провести перпендикулярную линию к их основанию, служившему некогда фундаментом для береговых рифов, можно будет легко убедиться в том, что линия эта опустится ниже той глубины, на которой могут жить коралловые полипы. Следовательно, эти маленькие строители, по мере того как опускается основание сооружения, продолжают свою непрерывную работу.