Текст книги "Приключения парижанина в Океании"

Автор книги: Луи Анри Буссенар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 31 страниц)

– Победы, мастер Фрике!

– Вы как-то странно ее добиваетесь.

– Все ваши удары ничего для меня не значат. Я, как говорят на ринге, сырое мясо.

– Сырое мясо? – насмешливо переспросил Фрике. – Да вы просто плохо прожаренный бифштекс, который не возьмут самые острые зубы.

– Ну что же, мастер Фрике, давайте кончать.

– Я готов, господин Смит.

– Но прежде сделаем короткую передышку, мне надо вам кое-что сказать.

– Я весь внимание.

– Вы просто очаровали меня, мастер Фрике. И я не хочу оказаться вероломным. Знайте же, я употреблю все свое уменье, чтобы одержать верх над вами. Я уже изучил все ваши приемы.

– От скромности вы не умрете, господин Смит.

– Мне тридцать пять, молодой человек. С двадцати пяти занимаюсь боксом. Было бы недостойно с моей стороны запугивать игрока вашего класса… Желаю вам быть счастливее тех, кому довелось испытать на себе мой тайный удар.

– Благодарю за любезность, господин Смит… Уж я постараюсь. Вы готовы?..

– Готов!

С этими словами Сэм Смит опустился на корточки, втянул голову в плечи и, поставив локти на колени, заслонил себя руками.

Таким образом, перед Фрике теперь была бесформенная масса напряженных мышц, готовая к удару и непробиваемая.

– Честное слово, – бормотал Фрике, – это похоже на бочку, взгроможденную на два эксцентрика. Пробить такую массу может только восьмидесятимиллиметровое ядро.

Фрике призвал на помощь все свое мастерство, ринулся на противника и за десять секунд нанес Сэму Смиту двадцать ударов, пустив в ход не только кулаки, но и ноги.

Однако все усилия юного парижанина оказались тщетны. Удары отскакивали от Сэма Смита как от стенки.

Совершенно измученный, Фрике никак не мог понять причину неуязвимости англичанина, но чувствовал, что эта человеческая машина, состоящая из мускулов, вот-вот заработает и нанесет ему сокрушительный, возможно смертельный, удар.

Фрике не ошибся. В тот самый момент, когда он решил перевести дух, бушрейнджер, только и ждавший этого с хладнокровием истинного англичанина, вскочил со стремительностью раскрученной пружины. И Фрике показалось, будто нога его попала в тиски. С трудом сдержав готовый вырваться крик, француз, словно в тумане, увидел лицо бандита и услышал, как тот прошептал:

– Если эта чертова нога не сломалась как кусок стекла, значит, вместо костей у вас расплавленная сталь…

Так и не договорив, Сэм рухнул на землю: собрав последние силы, Фрике нанес ему удар в висок.

Падение Сэма Смита сопровождалось оглушительным «ура», и Фрике все еще сквозь туман увидел четырех всадников: трех европейцев и негра. Негр в красной шерстяной рубашке сидел на великолепной неоседланной лошади. Остальные всадники были в белых шлемах и голубых куртках с серебряными пуговицами, с карабинами через плечо, револьверами у пояса и короткими саблями, слегка изогнутыми наподобие мексиканских мачете [224]224
  Мачете – большой тяжелый нож.


[Закрыть].

Всадники приближались потихоньку, чтобы не спугнуть соперников, и не могли сдержать возгласа восхищения, когда увидели, какой удар Фрике нанес Сэму Смиту.

Парижскому гамену просто повезло. Еще немного, и англичанин сломал бы ему берцовую кость, раздробил словно молотком. Это непременно случилось бы, опоздай Фрике со своим ударом хотя бы на долю секунды. Трудно сосчитать, сколько таких секунд было в жизни юного француза. Но Фрике, надо отдать ему должное, никогда не опаздывал.

Тем временем Сэм Смит, красный, словно туша на бойне, дышал как кузнечный мех. Он лежал неподвижно и, казалось, был равнодушен ко всему окружающему.

Один из всадников молча подал Фрике фляжку рома, и француз, не питая ни малейшей симпатии к своему противнику, счел своим долгом влить ему в рот стакан живительной влаги.

Бандит громко чихнул, сел, поблагодарил Фрике и, увидев незнакомцев, издал яростный вопль:

– Проклятие! Полиция!

– Рады видеть вас, мастер Смит, – с вежливостью, несвойственной французским жандармам, произнес полицейский. – Чтобы найти вас, мы отмахали за четыре дня почти четыреста миль [225]225
  Здесь речь идет о сухопутной английской миле, равной 1604 м.


[Закрыть]и, поверьте, ни разу не потеряли след, как ни старались вы его замести.

– Черта лысого вы нашли бы меня, – мрачно произнес Сэм Смит, – не будь с вами негра, этой двуногой ищейки!

– Да, наша ищейка, как вы говорите, нам помогла. Теперь вас осудят и скорее всего повесят, мой дорогой мастер Смит, – добродушно и не без лукавства заявил полицейский.

– Повесят!.. Меня!

– Мастер Смит, ваши проделки в последнее время превосходят все допустимое, недаром власти провинции переполошились…

– Какая честь для меня!

– Да, разумеется. Только без выгоды, мастер Смит. За неделю вы убили двух возчиков и двух шахтеров…

– Э!.. Э!.. Делаю что могу, но еще не сплели для меня веревку.

– Кстати, – произнес полицейский, – я думал, вы работаете в одиночку. А тут вдруг компаньон.

– Как? – возмутился Фрике. – Вы полагаете, что я заодно с этим негодяем?

– Так вы, оказывается, француз!

– Да, господин, француз и ни разу в жизни не нарушил закона.

– Суд разберется.

– Суд? Что за вздор! С какой стати я должен предстать перед судом?

– Сыщик вправе задержать бродягу, возможного сообщника бандита, обвиняемого в кражах и убийствах.

– Довольно странно вы определяете сообщников, если имеете в виду взбучку, которую я ему дал.

– Да, здорово вы отделали мастера Смита. Клянусь Богом. Нрав у вас крутой, и ваша поимка принесет нам славу. Вы станете героем дня, все австралийские газеты буквально передерутся за ваш портрет и биографию.

Сэм Смит тем временем с трудом поднялся. Подполз к цветущему кусту мимозы и тихо свистнул.

– Что вы делаете, мастер Смит? – спросил веселый полицейский.

– Зову свою лошадь. Надеюсь, вы не потащите меня пешком, как простого жулика.

– Боже избави. Правда, лишь при условии, что вы поедете между нами, а вашу лошадь будут вести на поводу, чтобы я мог следить за каждым вашим движением с револьвером наготове.

Великолепная лошадь, белая, с хвостом и гривой аспидного цвета, гарцуя, приблизилась к Сэму Смиту и положила ему на плечо свою красивую с умными глазами голову.

– Клянусь Богом, прекрасное животное, мастер Смит.

– Мало сказать прекрасное. Не будь на его левой задней подкове трещины, да проклянет меня Бог, вы никогда не нашли бы мой след, а уж тем более не догнали бы меня. Ладно, что теперь говорить. Влип я, и все. Помогите мне, по крайней мере, сесть в седло, раз этот джентльмен довел меня до такого жалкого состояния.

Двое полицейских с готовностью спешились и попытались посадить раненого на лошадь.

Сэм Смит только и ожидал этого момента, хотя виду не подавал. Двумя ударами кулаков, резкими и быстрыми, как выстрелы из карабина, он буквально сразил полицейских, и они покатились по земле. Затем, с проворством тигра, Сэм Смит вскочил на лошадь и крикнул озадаченному Фрике:

– Вы невиновны, выпутывайтесь.

Третий полицейский не растерялся. Вмиг зарядил револьвер и выстрелил в беглеца. Но промахнулся. Англичанин изо всех сил стиснул бока своего несравненного коня, тот проскочил кустарник и исчез в тот момент, когда пуля, не долетев до цели, исчезла в стволе каучукового дерева.

– Не важно, – заявил незадачливый стрелок, – все равно мы его найдем. А нет, вы заплатите за двоих. – Блюститель закона бросил злобный взгляд на Фрике.

ГЛАВА 2

Англичане по другую сторону континента. – Начало колонизации. – С 1788 до 1880-го. – Как меньше чем за век население в миллион сто тысяч жителей достигло трех миллионов. – «Королева южных морей». – Парадоксы австралийской природы. – Отважные усилия, увенчавшиеся успехом. – Влияние губернатора сэра Томаса Брисбейна. – Страна золота. – Австралийская федерация. – Колониальная полиция, ее организация и бюджет. – Негры – ищейки полиции. – Тревога!.. – Побег.

В 1787 году, во времена правления Питта [226]226
  Питт Уильям Младший (1759–1806) – премьер-министр Великобритании в 1783–1801 и 1804–1806 годах, лидер так называемых новых тори. Один из главных организаторов коалиции европейских государств против революционной, а затем наполеоновской Франции. В 1787 году правительство Питта подавило ирландское восстание, в 1801 году ликвидировало автономию Ирландии.


[Закрыть], по инициативе прославленного капитана Джеймса Кука, эскадра из одиннадцати кораблей под командованием коммодора Филиппа покинула Англию и через восемь месяцев стала на якорь в 33°33′ южной широты и 148°35′ восточной долготы, в точке, за семнадцать лет до этого названной тем же Куком заливом Ботани-Бей [227]227
  Сейчас в этом месте располагается город Сидней.


[Закрыть].

Корабли перевозили каторжников, мужчин, женщин, а также их детей, и еще двести солдат и офицеров охраны. Всего миллион сто тысяч человек.

Таким образом метрополия освобождалась от всякого рода отщепенцев и преступников. Их доставляли на отдаленные земли, где основывали что-то вроде нынешних исправительных колоний. Бык, четыре коровы и теленок, жеребец-производитель и три кобылы, тридцать три овцы и пять баранов, козы и свиньи – вот все, на что могли рассчитывать новые поселенцы.

Но произошло чудо. Единственное в летописи колонизации, вызвавшее восхищение экономистов. Поселенцы со временем превратились в богатейшую нацию, насчитывающую в настоящее время три миллиона жителей, обладающих миллионом лошадей, восемью миллионами голов рогатого скота и шестьюдесятью миллионами овец.

Таково сегодня положение Австралии, способной соперничать со старой европейской цивилизацией и носить гордое название «Королева южных морей».

Все это было достигнуто меньше чем за столетие, и комментарии здесь излишни.

Порой кажется, что не только отдельные личности, но и целые народы, словно движимые неотвратимой судьбой, устремляются в погоню за счастьем, и яркий пример тому англичане. Им не откажешь в силе, отваге, особом колонизаторском чутье, наконец, просто в трудолюбии. Тот, кому повезет, преодолевает любые препятствия на пути к богатству. Но лишь благодаря упорному труду, который компенсирует возможные жизненные просчеты и ведет к процветанию. Едва ли человек преуспевающий станет полагаться на судьбу, тем более в наше бурное переменчивое время.

Англичане – народ, преуспевающий в делах. Им кажется: достаточно воткнуть флаг в бесплодную землю, где туземцы голодают, чтобы на этой земле вырос город и со всех сторон потекли реки изобилия.

Все сказанное в полной мере относится к Австралии, хотя поначалу трудно было себе представить страну, более неподходящую для колонизации. Первые путешественники, пораженные богатством флоры, мягкостью климата и реками, величественными, как реки старой Азии, подумали было, что Австралия и есть земля обетованная, но очень скоро испытали жестокое разочарование.

Этот большой континент, называемый тогда Terra australis incognita [228]228
  Неизвестная южная земля (лат.).


[Закрыть], мельком увидел в 1601 году португалец Мануэль Годенгу, затем его посетил голландец В. Янц, в 1606 году открывший мыс Йорк, исследованный другим голландцем – Д. Хартогсом [229]229
  Хартогс Дирк посетил австралийские берега в 1616 году.


[Закрыть], который обнаружил также несколько соседних островов. В принципе континент этот должен был стать нидерландской землей. И в самом деле, голландский мореплаватель Питер Карпентер открыл на севере Австралии залив Карпентария, названный так в его честь, а Абел Янсен Тасман, тоже голландец, – Тасманию, отделенную от южной оконечности Бассовым проливом.

Однако свой флаг там никто не водрузил. Ни голландские мореплаватели, ни француз де Сент-Алуран, высадившийся юго-западнее мыса Луин [230]230
  Мыс Луин, крайняя юго-западная точка Австралии, был открыт командой голландского корабля «Левин» в 1622 году (по-голландски он называется мыс Левин).


[Закрыть]в 1670 году, ни англичанин Дампир, приставший к западному берегу в 1666 году [231]231
  Неточность автора: Дампир плавал у австралийских берегов в самом конце XVII века.


[Закрыть]. На протяжении целого столетия то англичане, то французы, то голландцы подходили к берегу, создавали какие-то предприятия, влачившие жалкое существование. Так продолжалось до 1770 года, когда капитан Кук в один прекрасный день вступил во владение землей от имени короля Англии.

Как мы уже говорили, через восемнадцать лет коммодор Артур Филипп, назначенный верховным правителем колонии, серьезно взялся за дело, оказавшееся отнюдь не легким. В борьбе, начатой первыми поселенцами острова, и обнаружился колонизаторский талант англосаксонской расы. Тех, кто прибыл сюда впервые, поражало буквально все.

Во внутренней части континента к прочим трудностям прибавлялась еще одна, почти непреодолимая: недостаток воды. Большие реки Австралии несутся с гор, прокладывая себе глубокие русла среди долин, разливаются в травах, теряются в песках и с большим трудом достигают моря, ибо большинство из них не имеет крупных притоков, чтобы компенсировать ежеминутные потери.

Ограниченные собственными водами, сбегая с небольших склонов, реки наталкиваются на дюны и образуют солоноватые бездонные болота.

Попытка исследователей передвигаться по суше принесла им дополнительные жестокие тяготы. Они повсюду встречали диковинные деревья с тусклой листвой, изобилие бесплодных растений, а также странных существ, которые, казалось, самим своим существованием бросали вызов флоре и фауне других частей света. Австралия действительно земля парадоксов, лишенных реальности. В свое время я посвятил им специальный труд [232]232
  «По Австралии, или Десять миллионов Рыжего Опоссума».


[Закрыть].

А сейчас хочу процитировать размышления по этому поводу одного английского автора, поскольку спешу перейти к современности.

«Австралия, – говорит М. Уллаторн, – является антиподом Европы не только по своему географическому положению, но и во многих других отношениях. Природа в глазах европейца там сказочная в буквальном смысле этого слова. Когда у нас зима, в Австралии лето. К дождю барометр поднимается, к хорошей погоде опускается. Лебеди в том краю черные, орлы белые. Нередко встречается разновидность яйценосного крота, или утконоса. Он кормит детенышей молоком, а клюв у него утиный. У собак Новой Голландии голова волка, и они не лают [233]233
  Видимо, имеются в виду одичалые собаки динго.


[Закрыть]. Есть там птица с языком в форме метлы; рыба наполовину raja [234]234
  Научное родовое название скатов.


[Закрыть], наполовину акула. Треску ловят в пресной воде, окуня – в море. В Австралии можно увидеть крылатых змей, рыб с широкими пятнистыми крыльями, которые они складывают, как летучие мыши. Крапива достигает высоты большого дерева, тополь – не выше куста. У папоротника стебель в двадцать пять или тридцать футов, а ветви раскинуты на пять-шесть футов, как зонтик.

Эму, или казуар, – гигантская птица [235]235
  Эму и казуар – две разные птицы, относящиеся к двум различным семействам. Различны и районы их распространения: казуары обитают только на северо-востоке континента, тогда как эму первоначально занимали почти всю остальную Австралию.


[Закрыть], напоминающая страуса, вместо перьев у нее что-то вроде шерсти. Есть также птицы, подражающие свисту кнута, переливчатому колокольчику, жалобному крику ребенка, раскатистому смеху. Деревья в большинстве своем ежегодно теряют кору, а листва остается. Обо всех этих чудесах можно рассказывать без конца.

Когда известный немецкий натуралист Блюменбах стал заниматься природой Австралии, он был так поражен, что усомнился в ее земном происхождении. И чтобы выйти из затруднения и объяснить самому себе существование Австралии, он, как и многие натуралисты в подобных случаях, придумал комету, некогда заблудившуюся и затерявшуюся в южном море!..

Но со временем, наивно добавлял автор этого «открытия», геологи обнаружили в Австралии следы потопа, более обильного, чем в других странах. Двое из них даже утверждали, что воды потопа в этой местности дольше, чем в других, не уходили под полярные льды…»

Поражали путешественников и исполинские деревья: миртовые, синие или красные (эвкалипты в голубой или красный горошек), с крепким негниющим волокном, достигающие шестидесяти – восьмидесяти метров высоты. Я уже не говорю о черных лесах, деревьях с волокнистой корой, кровавых лесах, плетеных лесах, пьяных лесах, гигантских соснах Муррея, древовидной жимолости, да мало ли еще что. А заросли мимозы, сирени, леса араукарий, банксий или казуаринас, где резвятся кенгуру, фаланги, опоссумы, австралийские летяги, хаматуры, парамели и даже сумчатые крысы!

Да, трудно здесь приходилось эмигрантам. С другой стороны, несмотря на плодородие почвы и льготы, предоставляемые правительством первым поселенцам, многие из них переставали честно трудиться, предпочитая легкую наживу.

Капитан Мак-Артур первый заметил, что грубая и жесткая шерсть овец в климатических условиях Австралии очень быстро становится тонкой и мягкой. Однако его усилия развивать скотоводство не увенчались успехом. И только в 1822 году, когда прибыл назначенный губернатором Томас Брисбейн, колониальные предприятия заработали. Он сообщил в Англию, что бескрайние плодородные земли Австралии только и ждали новых поселенцев, ибо страна эта просто создана для колонизации, а также для развития скотоводства.

Это заявление Томаса Брисбейна, весьма популярного в Англии, вызвало приток колонистов; скотоводство приобрело в Австралии первостепенное значение. Вскоре эта страна вошла в период процветания, который длится по сей день.

Между 1830 и 1836 годами на юге континента недалеко от заливов Спенсер и Порт-Филлип были обнаружены новые пастбища. Эмигранты, пастухи и скваттеры [236]236
  Скваттеры – колонисты, захватывавшие свободные необрабатываемые земли.


[Закрыть], покинули Новый Южный Уэльс со столицей Сиднеем и обосновались на берегах реки Ярра, где сейчас расположен город Мельбурн. В 1836 году население этой будущей колонии, через пятнадцать лет названной Викторией, уже насчитывало двести восемьдесят жителей, и среди них тридцать восемь женщин. Был там табун из семидесяти пяти лошадей, а также сто пятьдесят голов крупного рогатого скота и сорок одна тысяча триста тридцать два барана. За полгода до этого Ж. П. Фоукнер пришвартовал свое судно «Энтерпрайз» («Предприятие») у эвкалиптов, где стоял Мельбурн, нынешняя столица этой богатой провинции [237]237
  Из документа, найденного лишь в 1877 году в архивах Сиднея, явствует, что первым исследователем Ярра был не Бэтман, не Фоукнер, а Чарлз Грайм, геометр из Нового Южного Уэльса. Значит, Грайм – подлинный основатель колонии. Впрочем, этот славный титул был ему присужден посмертно в 1877 году постановлением парламента. (Примеч. авт.)


[Закрыть].

С каждым днем англосаксы находили для своих коммерческих устремлений все новые и новые возможности, и две соседние колонии, соперничавшие между собой, процветали тем более быстро, что английское правительство, прекрасно понимая собственные интересы, избавило Австралию от своих чиновников, обычно тормозящих развитие колоний. Ведь человек, выросший в колонии, лучше знает ее нужды и ресурсы и может лучше управлять, чем господа, только что прибывшие из метрополии. Поэтому в 1843 году Австралии был предоставлен представительный образ правления.

В 1851 году Виктория насчитывала семьдесят пять тысяч жителей! Каких только чудес не порождает магическое слово «свобода»! Всего за полвека англичане создали процветающее государство. Но не только способности помогали им, а еще и везение. И в без того богатой благодаря скотоводству Австралии было найдено золото.

Третьего апреля 1851 года Харгривс нашел возле бухты Соммер-Хилл (Сидней) золотые россыпи [238]238
  По другим данным (см.: Марфунин А. С. История золота. Москва, 1987), россыпь Офир была открыта Э. Харгривсом в феврале 1851 года.


[Закрыть].

Четырнадцатого августа того же года некий коногон, пересекая бухту Андерсена, увяз в иле. Освобождая колеса, он выбил киркой самородок золота в тридцать две унции [239]239
  Унция – мера веса, имеющая различное соответствие в метрической системе; около 30 г.


[Закрыть].

Новость распространилась молниеносно. Началась золотая лихорадка, все ринулись в шахты, яростно вспарывая чрево земли. Скваттер покинул свое стадо, моряк – судно, негоциант – торговый дом, адвокат – контору, даже врачи не устояли, бросили своих больных.

Город опустел и стал напоминать кладбище. Это был настоящий исход, массовая эмиграция, безумие, сопровождаемое бунтами, мгновенно нажитое богатство и столь же стремительное разорение, отчаяние, убийства – как в свое время в Сан-Франциско.

Вы уже знаете, что в Виктории до открытия золота в 1851 году было семьдесят пять тысяч жителей. В 1854 году число их возросло до трехсот двенадцати тысяч. Всего за год две тысячи пятьсот шестьдесят девять кораблей привезли восемьдесят четыре тысячи четыреста семьдесят пассажиров!

В любой другой стране подобное нашествие вызвало бы голод. Но казалось, все эти долгие годы скот размножается для того лишь, чтобы прокормить эту обезумевшую толпу. Англичане, с их практическим умом и любовью к порядку, все предусмотрели, так что начавшаяся было паника быстро улеглась. Через некоторое время появилась горная промышленность, не прошло и двух лет, как были созданы крупные предприятия.

В настоящее время Виктория, единственная провинция, о которой пойдет речь в нашем повествовании, насчитывает почти миллион жителей, а ее столица – триста тысяч.

Еще несколько слов об этой стране удивительной судьбы, на редкость богатой. Как дерево, выросшее на благодатной земле, выпускает из своего ствола мощные ветви, раскинувшиеся во все стороны, так и Австралия благодаря неукротимой энергии и плодотворной деятельности англичан приумножила свои богатства, и из векового ствола Сиднея как бы появились на свет еще пять провинций: Виктория, Южная Австралия, Западная Австралия, Квинсленд и Северная Австралия. Каждая из них захотела жить по-своему, исходя из собственных потребностей и возможностей, соответственно своему климату, географическому положению, а также промышленности, иметь собственную власть, не разрывая связей внутри животворной и могущественной федерации.

Как бы поучительно и притягательно ни было изучение этих прекрасных земель, нам необходимо вернуться к герою нашего повествования, которого мы покинули если не в отчаянном, так, во всяком случае, в весьма неопределенном положении.

Об Австралии, справедливо названной страной чудес, можно рассказывать до бесконечности. И ниже мы снова сделаем экскурсы в ее историю и географию. А поскольку действие нашего повествования развертывается в провинции Виктория, то и ее описание, правдивое и полное, найдет место в «Приключениях парижанина».

Не будь Фрике нищим, он, несомненно, стал бы жертвой бушрейнджера. В этом случае о боксе не могло быть и речи. Сэм Смит уложил бы Фрике выстрелом из карабина и ободрал как липку. Но именно нищета бросила парижского гамена в руки полицейских, заподозривших его в сообщничестве с бандитом.

Справедливо или нет, но принято считать и в нашем полушарии, и на другом конце земли, что полицейские непогрешимы и потому не могут допустить оплошности, как это было в случае с бежавшим Сэмом Смитом.

А потому, что бы ни говорил Фрике, он представлял собой прекрасную добычу. На безрыбье и рак рыба, говорит пословица. Мальчишка предстанет перед судом, а полицейские за его поимку получат награду, если, конечно, он не выкинет какой-нибудь штуки.

С аппетитом уплетая большой кусок мяса, любезно предоставленный стражами порядка, молодой человек обдумывал побег, представлявшийся ему, не без оснований, делом совсем не легким, если учесть бдительность трех англичан и проницательность их черного товарища.

Фрике хорошо знал, что перед ним не обычные полицейские. И хотя каторжники давно исчезли, дороги Виктории были достаточно широки, а главное, достаточно пустынны, чтобы называться «большими». Там еще довольно часто встречались преступники, подобные Сэму Смиту, которые без зазрения совести грабили путников. И вот, чтобы обеспечить безопасность в районе шахт, предотвращать конфликты между китайскими кули и белыми, а также защитить прохожих от негров-людоедов, колония содержала жандармские отряды, пеший и конный. Пеший был создан для охраны города, а всадники рыскали по горам и долинам в поисках различного рода бродяг. Жалованье они получали солидное, около двухсот тысяч фунтов.

Отряды эти были немногочисленны, но очень мобильны и боевиты, прекрасно ориентировались на местности и умело обращались с преступниками, а также с подозреваемыми в преступлениях. Они, как говорится, проводили всю жизнь в седле. Только сегодня их видели в Сендхерсте, Кестльмене или Эмералд-Хилл, а уже завтра в девяноста, а то и ста километрах от этих мест.

Всадникам помогали полуцивилизованные негры [240]240
  Буссенар называет коренных жителей Австралийского материка «неграми», что, строго говоря, неверно, потому что у аборигенов «зеленого континента» очень много сходных черт с жителями Восточной и Юго-Восточной Азии.


[Закрыть], не знавшие себе равных в преследовании как своих сородичей, так и китайцев с белыми. Австралийский туземец никогда не теряет след, если даже едет верхом через леса и долины. Как ни странно, черная ищейка с особым удовольствием преследует своих братьев по крови, и беглецу нечего рассчитывать ни на передышку, ни на пощаду. С какой-то отвратительной радостью неумолимый преследователь отмечает зарубкой на прикладе карабина каждого, павшего под его ударами.

Аборигену приказано очистить дороги, и он выполняет этот приказ с каким-то дьявольским упоением.

Оглушенные ударами бушрейнджера, полицейские отказались от немедленной погони, но при виде Фрике к ним вернулось хорошее настроение. Стоит ли огорчаться, если этот мальчишка вполне сойдет за сообщника бандита. Австралийским стражам порядка, в отличие от французских, несвойственно высокомерие в обращении с задержанными, скорее почтительность и даже добродушие. Они не пользуются ни кандалами, ни наручниками, дают пленнику относительную свободу, полагая, что двести или триста миль пустынного леса являются непреодолимым препятствием. Прибавьте к этому поистине удивительное чутье негра, и вы согласитесь, что побег вряд ли возможен.

Итак, после сытного ужина стражи порядка улеглись спать под огромными раскидистыми деревьями, чьи очертания вскоре растворились в ночной темноте. Фрике дали одеяло, и он, с видом человека, измученного перипетиями дня, свернулся калачиком, чтобы хорошенько отдохнуть за ночь.

Четыре лошади, стреноженные и спутанные веревкой, были привязаны к дереву и шумно жевали жвачку.

Ночь была на исходе, звезды уже проделали две трети пути, еще три часа – и солнце разгонит тьму. Царившую вокруг тишину нарушал только громкий храп. Полицейские, как известно, спят одним глазом, зато легкие их работают как мехи.

Неожиданно лошади перестали жевать и захрапели еще громче своих хозяев.

– Слышите? – сиплым голосом произнес кто-то из полицейских.

В этот момент послышался конский топот, приглушенный мягкой густой травой. Англичане и негр мгновенно вскочили. Фрике по-прежнему лежал на земле, закутанный в одеяло.

– Тревога!.. Лошади убежали…

– И арестованный тоже! – завопил один из жандармов, зацепившись за одеяло, – оно оказалось пустым, словно кокон, из которого вылетела бабочка.

Лошади были явно чем-то встревожены. Разрезать путы и вскочить в седло для англичан не составляло никакого труда. А вот негр остался пешим, одной лошади не хватало. Справедливо полагая, что кони кинутся вслед за беглецом, полицейские пришпорили их, издавая громкий клич.

Несчастные лошади вздыбились, жалобно заржали и, рухнув, покатились по земле, увлекая за собой всадников.