Текст книги "Бессильная"

Автор книги: Лорен Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц)

Глава 12

Кай

Она здесь.

Китт разразился хохотом, когда узнал, кем именно является Пэйдин Грей, но щелчок одного из моих ножей быстро заставил его замолчать. Но даже подняв руки в знак капитуляции, он не переставал лепетать о том, как забавна вся эта ситуация.

И он прав. Она действительно смешная. Девушка-экстрасенс, невольно спасшая принца, до которого ей явно не было никакого дела, теперь вознаграждена за это тем, что ее заставили участвовать в Испытаниях, которые могут ее убить.

И теперь она сидит прямо передо мной.

Отмыв свое тело от пота и крови, сопровождающих долгий день тренировок и пыток, я направился в тронный зал. Вскоре туда вошел Брэкстон, а за ним – все еще подпрыгивающий от возбуждения Джекс.

Вскоре за ним последовали остальные члены знакомой группы, а также парень и девушка, которых я не узнал – те самые, из трущоб. Места вокруг стола заполнились, оставив два во главе для короля и королевы и одно рядом со мной для Китта.

Но как только мы все устроились поудобнее и начали вести праздные разговоры о том же, о чем говорим уже много лет, что-то происходит.

Она происходит.

Она входит.

Занимая место напротив меня, даже не взглянув в мою сторону, девушка спрашивает: – Итак, что у нас на ужин?

Она говорит уверенно, даже когда ее пальцы судорожно крутят кольцо на большом пальце.

Интересно.

Энди, Брэкстон, Джекс, Сэйди, Блэр и новенькие Эйс и Гера быстро обмениваются представлениями. А она все еще не удосужилась даже взглянуть на меня.

Этого просто не может быть.

– А я Кай. Но ты это уже знаешь.

Это наконец-то привлекает ее внимание. Уголок моего рта подергивается от призрачной улыбки, когда ее глаза встречаются с моими. Ее ресницы потемнели от макияжа, контрастируя с ярко-голубым цветом ее взгляда. Мягкие серебристые волны рассыпаются по плечам и падают на лицо, и у меня возникает внезапное и назойливое желание убрать пряди с ее глаз, хотя бы для того, чтобы лучше их разглядеть.

– Да, к сожалению, я это уже знаю. – Ее мягкая улыбка полностью контрастирует с резкостью ее взгляда.

Мы переводим взгляд на большие двери, когда они со стоном открываются, и мое внимание теперь приковано к отцу и матери, проходящим через них. Нет, через них идут король и королева, выглядящие совершенно соответствующе. Они сверкают в лучах солнца, льющегося из огромных окон, окружающих тронный зал, свет отражается от их корон и драгоценностей, когда они идут к столу. Я уже привык к этой формальности: король в изысканном костюме, королева в элегантном платье. Отец выглядит строгим и суровым, а мать – безмятежной, с сияющей улыбкой.

За ними следует Китт, выглядящий непринужденно и в то же время как будущий король. Его взгляд находит мой, а затем перебегает на Пэйдин, на губах которого играет знакомая улыбка. Он занимает место рядом со мной, пока король выдвигает один из тяжелых деревянных стульев для своей королевы.

– Добро пожаловать на шестое Испытание Чистки, – провозглашает он, опускаясь за стол.

Мать убирает с глаз прядь черных волос и говорит: – Поздравляю всех вас с тем, что вы попали сюда.

– Для меня большая честь быть избранным, – говорит отец. – Это честь для вашего королевства, вашей семьи и вас самих. – Он повторяет слова, которые вбивались мне в голову с тех пор, как я их еще не понимал. – Я советую вам потратить время на подготовку к Испытаниям. Никогда не знаешь, что тебе могут подкинуть. – Его взгляд остановился на мне, безмолвно и не слишком деликатно напоминая о моей миссии победить. – Оставшееся время до первого Испытания, а также каждую неделю между последующими я настоятельно рекомендую использовать для тренировок.

И смотреть, как тренируются ваши противники.

Я почти вижу невысказанные слова в его глазах. Знание того, как дерутся ваши соперники, умение читать их движения и маневры может стать разницей между жизнью и смертью.

– А также отработка танцевальных движений! – тепло говорит мать, которой балы всегда нравились гораздо больше, чем кровопролитие на Испытаниях.

Отец улыбается жене. Это искренний жест, который он делает только ей. – Хватит говорить об Испытаниях. Давайте поедим.

И тут начинается шествие слуг, которые несут к столу дымящиеся подносы. Перед нами десятки блюд, доверху набитых едой. Приправленная индейка и груды фасоли выкладываются на тарелки. Гейл сама выносит поднос с липкими булочками и ставит их перед нами с Киттом, чтобы подразнить нас двоих. Я быстро подмигиваю ей, когда она уходит, закатывая глаза.

Мы с Киттом болтаем без умолку, передавая друг другу подносы с едой и отгоняя слуг, когда они предлагают нам прислуживать. Я как раз укладываю индейку на тарелку, когда мой взгляд натыкается на Пэйдин, неподвижно сидящую напротив меня. Ее челюсть плотно сжата, как будто она изо всех сил старается не дать ей разжаться. С любопытством я смотрю через стол на Геру, у которой на лице такое же выражение благоговения. Даже Эйс, который, казалось, был в лучшем положении из троих, не может удержаться и молча смотрит на количество еды, поставленной перед нами.

Мой взгляд снова скользит к Пэйдин, которая слишком занята морганием, чтобы утруждать себя едой. Я могу только представить, что творится у нее в голове. Наверное, что-то вроде отвращения к тому, как много еды мы тратим впустую, в то время как ей едва хватало на выживание. Когда я смотрю на замаскированный гнев, растущий на ее лице, что-то подсказывает мне, что она предпочтет сегодня голодать.

А этого делать нельзя.

То, что мы соревнуемся друг с другом, не означает, что я хочу победить ее по умолчанию, потому что она умрет от голода. Поэтому я накалываю вилкой кусок индейки, протягиваю руку через стол и кладу его ей на тарелку.

Ее глаза переходят на мои, на лице – нечто среднее между раздражением и шоком. – Ты любишь фасоль? – небрежно спрашиваю я, а когда она не отвечает, все равно кладу ей на тарелку. – Что ж, думаю, узнаем.

Я наклоняюсь над столом, добавляя картофель к растущей куче еды на ее тарелке, и бормочу: – Ты тоже будешь заставлять меня кормить тебя с ложечки или ты сама справишься? – При этом я улыбаюсь ей так, что ей, несомненно, захочется бросить свои бобы и ударить меня по лицу.

Ее глаза горят, как синее пламя, практически ругая меня взглядом. Но, как я и предполагал, она нехотя берет вилку и запихивает в рот несколько бобов, не сводя с меня взгляда. Я откинулся на стуле и усмехнулся. Она видела по моим глазам, что я буду кормить ее с ложечки, если она не начнет есть, и она ни за что на свете не позволит этому случиться.

Следующие несколько минут были наполнены звоном столового серебра и разрозненными разговорами. Блэр поворачивается к нам с Киттом и говорит о Чума знает чем. В общем, Китт гораздо лучше меня, и особенно когда дело касается ее. Он болтает без умолку, а я вместо этого предлагаю свое внимание еде, лежащей передо мной.

Внезапно сквозь шум разговора прорывается голос отца. – Так, – я поднимаю глаза и вижу, что он заинтригованно смотрит на Пэйдин, – это и есть та девушка, которая спасла тебя в переулке?

Только после того, как ограбила меня.

Я чувствую, как все взгляды устремляются на нас, все прислушиваются к разговору. Пэйдин ын аккуратно опускает вилку и смотрит на короля с таким напряжением во взгляде, что она ненадолго напоминает мне Блэр. В ее взгляде сквозит какая-то эмоция – эмоция, которую она пытается скрыть. У меня нет времени, чтобы попытаться расшифровать ее, прежде чем она в мгновение ока превращает свои черты в нейтральные.

– Да, я спасла ему жизнь. Не так ли, Ваше Высочество? – Она обращает свой взор на меня, ее улыбка превращается в вызов.

– Значит, ты все-таки знаешь мой титул. – В моих словах звучит сарказм, а в уголках губ играет улыбка. – Знаешь, я не был уверен. Ведь там, в переулке, ты называла меня совсем по-другому.

Она улыбается во все зубы. – Я уверена, что то, как я тебя назвала, было оправдано. – Пауза. – И точно. – Улыбка. – И заслуженно.

Наглый ублюдок.

Ее глаза, ее улыбка, ее тон – все в ней кричит об этих двух словах. Кричит о титуле, который она мне присвоила.

– И какой у тебя был титул? Серебряный Спаситель? – Я тихонько смеюсь. – Подходит. Я знаю, как ты любишь серебро.

Холодная улыбка Пэйдин померкла, когда она поняла смысл моих слов.

Она раздражена. Меня это забавляет.

Чувства матери явно отражают чувства Пэйдин, потому что она бросает на меня взгляд, а потом говорит: – Спасибо, Пэйдин, что помогла Каю. Это не прошло незамеченным ни для нас, ни для людей – они хотели видеть тебя на Испытаниях. – Пэйдин наклоняет голову и мягко улыбается ей, хотя улыбка и не достигает ее глаз.

При звуке голоса отца улыбка дрогнула. – Должен сказать, что я никогда раньше не встречал экстрасенсов. – Он с любопытством смотрит на нее. – Твои способности... интригуют.

Пэйдин расслабляется и облегченно смеется. – Да, мой отец сказал, что это редкий, но небольшой дар, которым обладают не многие Приземленные. Полагаю, наиболее полезной частью моей способности является то, что я не подвержена влиянию Глушителей, как и ваш сын, похоже. – Прядь серебристых волос падает ей на глаза, и она рассеянно заправляет ее за ухо, пока остальные за столом возвращаются к своим предыдущим разговорам, видимо, им надоело слушать этот.

– Ах, да, твой отец. Адам Грей был великим Целителем. Очень образованным человеком, – задумчиво говорит отец.

Пэйдин застывает на своем месте. – Вы, – прочищает она горло, – вы знали моего отца?

– Да, знал. Он приезжал во дворец в сезон лихорадки, чтобы помочь нашим придворным лекарям, когда пациентов было слишком много.

Пэйдин кивает. – Да, я помню, что он делал это каждую зиму.

Их разговор прерывается, когда в комнату вваливаются слуги, чтобы убрать посуду. Они снуют вокруг стола, хватают тарелки и столовое серебро и исчезают в коридоре, оставляя после себя безупречно чистый стол.

Отец и мать встают как один. – Отдыхайте, Элитные. Завтра начнутся ваши тренировки. – С последними словами короля они поворачиваются и выходят из парадных дверей.

Проходит несколько тактов тишины, прежде чем стулья заскрежетали по мраморному полу, и все встали на ноги. Трое Имперцев направляются к новеньким Элитным, готовые сопроводить их в их комнаты.

Я наблюдаю, как молодой рыжеволосый охранник с ухмылкой подходит к Пэйдин. – И вдруг, не успев остановиться, я делаю шаг между ними. – Дальше я сам.

Он смотрит на меня в замешательстве. – Сэр, я должен сопровождать...

– Я в курсе. И я вполне могу проследить за тем, чтобы она добралась до своей комнаты, вы согласны?

– Да, Ваше Величество. – И с этими словами он склоняет голову в сторону Пэйдин, прежде чем выйти из комнаты.

Я сам смотрю на нее, и выражение растерянности на ее лице отражает выражение лица мальчика. Затем я поворачиваюсь и выхожу за дверь, не дожидаясь, пока она меня догонит. Она хмыкает, а за спиной раздается быстрый щелчок ее сапог на каблуках.

– С чего вдруг такое желание быть джентльменом? – сухо спрашивает она сзади. Я останавливаюсь и кручусь на каблуке, наблюдая за ней, пока она идет ко мне, и мой взгляд ненадолго останавливается на ней.

– Не привыкай к этому, – говорю я с быстрой ухмылкой. – Так получилось, что моя комната находится напротив твоей, так что я могу побыть джентльменом хоть раз.

Я засунул руки в карманы, и мы снова начали идти, на этот раз с ней рядом. – А почему принц должен жить в крыле дворца для участников?

– Ну, если ты не заметила, я тоже участвую в Испытаниях.

Она разражается беззлобным смехом. – Да, я случайно заметила. Но я думала, что принц должен иметь какую-то величественную комнату, полную слуг, которые ждут его с рук до ног? – Ее вопрос звучит обвиняюще, в прекрасных словах звучит яд.

– О, не волнуйся, у меня тоже есть такая, – холодно отвечаю я, слыша, как она насмехается рядом со мной. Она права лишь отчасти. У меня действительно есть парадная комната, хотя я и не позволяю слугам ждать меня. – Все участники должны иметь одинаковые условия проживания до и во время Испытаний. Таким образом, никто не сможет обвинить другого в предпочтении или преимуществе.

Мы останавливаемся возле ее комнаты, и она поворачивается ко мне лицом. Кажется, что она снова может рассмеяться, но когда она говорит, в ее словах звучит горечь. – Если мы все живем в одинаковых комнатах, это не значит, что у других нет преимуществ.

Я молчу, размышляя над ее словами. Если бы я был обычным человеком, брошенным на Испытания, против одних из самых сильных способностей, которыми могут обладать Элитные, я не сомневаюсь, что чувствовал бы себя иначе. Ее сила – это не то, что она может использовать в качестве оружия, как все мы. Она вынуждена полагаться на свои силы, а не на силу способности.

Я вдруг вспомнил, как она сражалась с Глушителем, такая опытная и уверенная в себе. Возможно, у нее больше шансов выжить в этих играх, чем она сама себе приписывает.

Я наблюдаю, как она переводит взгляд с моего плеча на дверь, которую я сейчас загораживаю. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, привлекая мое внимание к заживающей трещине на ее нижней губе.

По какому-то импульсу, который я никак не могу проигнорировать, я ловлю ее за подбородок и поднимаю ее лицо к своему. Она слишком ошеломлена, чтобы двигаться, и я этим пользуюсь. – Я бы подумал, что ты сможешь избежать такого прямого удара. Видимо, ты не такой опытный боец, как я думал. – Я пожимаю плечами и наклоняю ее голову к свету, небрежно рассматривая сердитый порез на ее губе.

О, но она уже не стоит ошеломленная, неподвижная и молчаливая.

Одним быстрым движением она хватает мое запястье под подбородком и рывком выкручивает его наружу, посылая стреляющую боль по моей руке. Затем она хватает меня за рубашку и прижимает к стене. Свободной рукой она находит кинжал, пристегнутый к моему бедру, и вытаскивает его, приставляя острое лезвие к моему горлу.

– Хочешь узнать, насколько я искусный боец? – Она холодно смотрит на меня, в ее глазах пляшет веселье от того, в какой ситуации я сейчас нахожусь. Ей нравится вид принца, прижатого к стене. И не просто принца, а будущего Энфорсера.

Я прислоняюсь к прохладному камню и мрачно усмехаюсь, небрежно засунув руки в карманы. Но она лишь сильнее прижимает лезвие к моему горлу, угрожая пустить кровь.

Злобная, маленькая штучка, не правда ли?

– Осторожно, Ваше Высочество. Я бы не хотела пролить королевскую кровь. – Она насмехается надо мной, и это восхитительная попытка.

Я наклоняюсь к ней, позволяя острой стали собственного клинка вгрызться в мое горло, прочертив тонкую линию горячей крови. – Осторожно, дорогая. Ты забыла, что проливать кровь – это то, что я делаю лучше всего.

Мы смотрим друг на друга.

Она смотрит на меня с выражением, которое я не могу разобрать, но быстро оправляется, легко уводя разговор в сторону. – Один из ваших Имперцев сделал со мной вот это. – Она разжимает кулак и проводит им по губам. – Кстати говоря, ты когда-нибудь спрашивал его обо мне? Уверена, ему есть что рассказать.

Я спрашивал, и он рассказал. После разговора с каждым Имперцем, назначенным на утреннюю ротацию, один из них упомянул о своей недавней встрече с Экстрасенсом. Презрение этого человека к Пэйдин было более чем очевидно, когда он пересказал, что она почувствовала от него.

И все же он не упомянул, как ударил ее.

Возможно, я избавлю его от одной из рук, чтобы у него больше никогда не было возможности опустить ее на женщину.

– Да, я с ним разговаривал, – тихо сказал я. – Хотя, похоже, в ближайшем будущем нам предстоит еще один разговор. – Ее глаза скользят по моему лицу, заставляя меня чувствовать ненормальную и раздражающую тревогу под ее взглядом. Я прочищаю горло и опускаю взгляд на нож, который она все еще крепко держит у моей шеи. – Мне казалось, мы выяснили, что ты знаешь, кто я, верно? – При этих словах уголок моих губ искривляется, и я вспоминаю нашу встречу в переулке. Когда я прижал ее к стене.

– Да, – говорит она, теперь уже так близко ко мне, что я могу изучить все оттенки синего в ее глазах. – Я уже говорила это раньше и скажу еще раз. Самоуверенный ублюдок?

Я смеюсь, только заставляя кинжал еще глубже вонзиться в мою плоть.

– Кроме того, неважно, кто ты. – Ее взгляд ненадолго падает на пол, а затем возвращается ко мне. – Сейчас мы соревнуемся друг с другом. Никакого фаворитизма, помнишь? Ты сам это сказал.

Отлично. Я подыграю.

Я вынимаю руку из кармана и медленно тянусь к ее спине, не сводя с нее взгляда. Она смотрит на меня, на ее лице написано замешательство, хотя она крепко держит нож. Мы оба знаем, что она не перережет мне горло, поэтому я ничуть не волнуюсь, продолжая заводить руку за спину, пока мои пальцы не наткнулись на холодную рукоятку кинжала, запрятанного в пояс ее брюк.

Я знал, что он там, видел, как солнце сверкнуло на серебряной рукояти, когда она встала из-за обеденного стола, повернувшись ко мне спиной.

Улыбаясь ей, я медленно вытащил кинжал, и мои пальцы коротко коснулись ее поясницы. Мне кажется, я слышу, как слабый вздох проносится мимо ее губ, когда я прижимаю ее собственный нож к ее горлу, зеркально повторяя то, что она делает со мной.

– Ты права. Теперь мы соревнуемся друг с другом. – Я тихонько смеюсь. – Думаю, тогда мне лучше начать стараться.

Мы долго смотрим друг на друга. Ее взгляд непоколебим, он напоминает мне спокойный океан, затишье перед бурей. – Попомни мои слова, принц, я стану твоей погибелью.

Я наклоняюсь к ней, не обращая внимания на нож, приставленный к моему горлу, и бормочу: – О, дорогая, я с нетерпением жду этого.

Проходит слишком много времени.

И вот...

Медленно, с удивлением, она опускает нож от моего горла.

Я тоже опускаю свой кинжал и вкладываю его в ее ожидающую, протянутую руку. Она делает движение, чтобы отстраниться, уйти от меня и от этого разговора, но я ловлю ее за запястье. Она замирает от моего прикосновения, и мои глаза встречаются с ее глазами, когда я подношу ее руку с зажатым в ней ножом к своей груди. Лезвие, обагренное моей кровью, касается ткани моей рубашки, и костяшки ее пальцев касаются моей груди, когда я вытираю ее кинжал.

– Вот тебе и не пролитая королевская кровь, – вздыхаю я.

Она медленно выдыхает. – Рано или поздно это должно было случиться.

– Значит, я должен привыкнуть к этому?

– Тебе следует этого ожидать.

Я улыбаюсь. – Тогда я с нетерпением жду нашей следующей встречи.

Я подмигиваю, и она закатывает глаза, после чего вставляет мой кинжал обратно в ножны и возвращает свой собственный в пояс брюк. Затем она проскакивает мимо моей руки и направляется к своей двери.

– Всегда рад, – говорю я, направляясь в свою комнату через коридор.

– К сожалению, боюсь, что не могу сказать того же. – Я вижу вспышку ухмылки, прежде чем она заходит в свою комнату и закрывает за собой дверь.

Как только я оказываюсь по ту сторону собственной двери, я начинаю вышагивать по комнате, которая, так уж получилось, находится прямо напротив ее. Пальцы тянутся к шее, ощущая липкое тепло моей крови.

Эта девушка может стать моей смертью. В буквальном смысле.

Глава 13

Пэйдин

Пот катится по моему лбу и цепляется за ресницы.

Я не в форме.

После трех долгих дней тренировок мое тело болит и кричит, чтобы я остановилась. Годы жизни на улицах дали о себе знать, и я стала слабее, чем думала, несмотря на то, что регулярно бегала от Имперцев и карабкалась по дымоходам.

Я опускаю голову и подношу подол своего испачканного танка к глазам, с одышкой вытирая бисеринки пота с лица. Я грязная. И, к сожалению, это самое нормальное ощущение с тех пор, как я прибыла во дворец.

Передо мной возвышается высокое дерево с мягкой обивкой, на грубых подушках, обмотанных вокруг ствола, все еще видны вмятины от моих кулаков. Я уже несколько часов нахожусь в тренировочном дворе, вместе с другими участниками выполняю различные упражнения или участвую в спаррингах друг с другом.

Двор совсем не похож на грубый, грязный ринг, на котором я выросла. Я поворачиваюсь и прислоняюсь к мягкому дереву, окидывая взглядом дюжину больших рингов, усеявших травянистый двор, где сейчас находится большинство моих соперников.

Широкие деревянные стеллажи, заполненные оружием и щитами, новыми и ждущими своего применения, сопровождают каждый из рингов. Я никогда не видела ничего подобного. Столько оружия в моем распоряжении. Столько оружия пропадает зря.

Мой взгляд скользит по тренировочному двору. Куда бы я ни посмотрела, мои товарищи по соревнованиям тренируются, разминаются, щадят друг друга, такие же грязные и мокрые от пота, как и я. Похоже, все они пока избегают тренировок с использованием своих способностей, ожидая, что их способности будут продемонстрированы на интервью.

Одна только мысль об этом заставляет меня с тревогой крутить кольцо на большом пальце. Завтра в это время мы будем демонстрировать свои способности королевству Илья, пытаясь завоевать их расположение. Из того немногого, что я узнала от Элли, следует, что на интервью народ выбирает, кого поддержать на Испытаниях. Это время для Элитных показать свою силу, рассказать о себе и попытаться завоевать голоса людей.

Именно это мне и нужно сделать: привлечь людей на свою сторону. Они играют важную роль в этих извращенных играх, и чем больше голосов получает участник, тем больше это повышает его рейтинг.

Я вздыхаю и вдыхаю влажный воздух, пахнущий свежей травой, грязью и более чем легким запахом пота. Я чувствую облегчение от того, что тренируюсь, от того, что делаю что-то своими руками, чтобы не отвлекаться на опасные пагубные мысли. Например, о Испытаниях и возможности – вероятности – моей скорой смерти.

От этих мыслей меня оторвал взгляд на загорелую кожу. Под лучами полуденного солнца мальчики уже давно сбросили свои потные рубашки. И это, мягко говоря, раздражает... отвлекает.

Китт и Кай обходят друг друга по кругу, улыбаясь и обмениваясь словами, похоже, что они проводят словесный спарринг, прежде чем приступить к физическому. Братья выглядят комфортно и довольными моментом, проведенным вместе.

Хотя будущий король не участвует в Испытаниях, это не мешает ему тренироваться и есть с нами, как будто он один из них. Я держусь на расстоянии и от братьев, и от других своих конкурентов, хотя напряжение между нами только растет с каждым днем.

Мой взгляд снова возвращается к мальчикам, прослеживая одинаковую темную татуировку, расположенную прямо над их сердцами. Даже с такого расстояния я могу различить символ силы Ильи, выгравированный на их коже.

Сам герб прост и состоит из толстых вихрей, соединенных в боковой ромб. Предположительно, он символизирует различные силы и их совместную работу, а также четыре достопримечательности, которые окружают Илью. На севере – гора Плюммет, на западе – море Мелководье, на востоке – пустыня Скорчи, на юге – лес Шепот – все это вместе образует ромб вокруг города.

Я моргаю и отвожу глаза от братьев, а затем снова поворачиваюсь к дереву, внезапно почувствовав желание снова ударить по чему-нибудь. Я кручусь и наношу сильный удар ногой по толстым подушечкам, раздается удовлетворительный стук. Пот стекает по телу ручейками, даже после того, как я разделась до тонкой майки, которая теперь влажная и неудобно прижимается ко мне. Тонкие черные брюки раскалились на солнце, и я закатываю их почти до колен, испытывая искушение сорвать с себя эти чертовы штуки.

Я бью по матовому дереву до красноты и сырости в костяшках пальцев, а затем прислоняюсь потным лбом к подушке, слегка задыхаясь. Коврик заглушает мой стон, и я заставляю себя пройти к ближайшему стеллажу с оружием.

Мои пальцы танцуют по красивым метательным ножам, невинно лежащим на стеллаже. Гладкость, острота этих ножей вызывают у меня желание бросить их. Я переключаю свое внимание на мишень в десяти ярдах впереди меня и начинаю закапывать несколько ножей глубоко в шершавое дерево. Я вхожу в ритм, позволяя своему телу расслабиться с каждым броском ножа. Я чувствую себя сосредоточенной. Я чувствую оцепенение.

Я пропустила это.

Я позволила своим мыслям блуждать, наблюдая за тем, как ножи достигают своей цели. Вдруг я снова стою на заднем дворе и бросаю маленькие, ничтожные ножи в шершавую кору дерева. Мой отец шагает позади меня, засыпая меня вопросами. Вопросы о том, что меня окружает, о том, что я должна заметить в считанные секунды, даже когда мой разум сосредоточен на том, чтобы лезвия вонзились в цель.

Я почти слышу шаги отца по грязи позади меня.

Знакомый звук ножа, рассекающего воздух, заставляет меня инстинктивно пригнуться, почувствовать шепот лезвия над головой и поднять голову, чтобы увидеть, как оно вонзается в цель.

Прекрасный бросок.

Но я слишком зла, чтобы восхищаться им. Я выпрямляюсь во весь рост и поворачиваюсь на каблуках, не сводя глаз с серых в нескольких ярдах от меня.

Он – идеальный образчик невинности: руки в карманах, волосы взъерошены ветерком, на губах ленивая ухмылка. – Хорошие рефлексы, Грей.

Этот наглый сукин сын…

– Да что с тобой такое? – Я топаю к Каю, сокращая расстояние между нами в считанные секунды. – А что, если бы я не увернулась, а?

Он пожимает плечами. Пожимает плечами. – Тогда бы у меня было меньше поводов для беспокойства.

– Значит, ты признаешь, что я представляю для тебя угрозу?

– Я никогда этого не говорил.

– Но ты подразумевал это.

– Не льсти себе.

Моя грудь вздымается, когда я выдерживаю его взгляд. Единственная ямочка появляется, когда он смотрит на меня сверху вниз, уголок его рта приподнимается в усмешке. И вместе с этим желание ударить его только растет.

– Я знал, что ты уклонишься, Грей, – бормочет он, его губы дергаются при упоминании моей фамилии. Дрожь пробегает по моей спине, несмотря на то, что солнце светит мне в спину, когда он наклоняется еще ближе, чтобы прошептать что-то мне на ухо.

Но я так и не узнаю, что именно он хотел сказать.

Укол боли пронзает мое ухо, и я в шоке дергаюсь. Я слышу стук ножа, попавшего в цель позади нас, и, подняв голову из-за плеча Кая, вижу Блэр с протянутой рукой. Ухмылка кривит ее красные губы, а темные глаза мечутся между мной и Каем.

Я протягиваю руку к раковине уха, и мои пальцы быстро покрываются липкой кровью. Она послала нож в цель, но не раньше, чем он оставил свой след на мне.

Она порезала меня. Намеренно.

На челюсти Кая проступает мускул – единственный признак его вспыльчивости. Он продолжает нависать надо мной, отказываясь повернуться к Блэр и наполовину закрывая меня от нее своим телом.

– Территориальные, да, Блэр? – говорю я, переводя взгляд с Кая на ее пылающий взгляд. Ей явно не нравилось, что принц уделяет внимание кому-то другому, даже если это внимание заключается в том, что он бросает нож мне в голову. Может быть, ей это нравится?

Она игнорирует мой вопрос, голос самодовольный. – Просто решила пометить свою цель, пока не начались Испытания.

А затем она поворачивается на пятках и уходит, оставляя меня смотреть ей вслед. Я сглотнула, чувствуя себя меньше и слабее, чем когда-либо прежде. Демонстрация Блэр стала напоминанием о том, как легко любой из этих Элитных может покончить с моей жизнью Обыкновенной.

Она пометила меня.

– У тебя кровь в волосах, дорогая.

Я перевела взгляд на Кая, все еще нависающего надо мной и оценивающего мою рану своим пронзительным взглядом. Я потянулась вверх, собираясь заправить волосы за окровавленное ухо, но его рука поймала мое запястье.

– Не надо, – вздыхает он, поглаживая мозоли на моей коже, когда подносит мою руку к лицу и кивает на окровавленные пальцы. – Если только ты не хочешь добавить больше крови в свои волосы?

Я стараюсь не смотреть на него, и от этого его ухмылка только усиливается. – Почему ты...?

– Веду себя как джентльмен? – закончил он за меня, вздохнув, как будто сам не знает ответа. – Скажем так, я знаю, как трудно отмыть кровь с волос, так что я не завидую твоему нынешнему положению. – Его глаза блуждают по моей жгучей ране и крови, которая, как я чувствую, капает из нее. Затем он опускает мое запястье и осторожно заправляет волосы мне за ухо, бормоча: – Ты наводишь беспорядок, Грей.

Я моргаю на него, смутно задаваясь вопросом, не от такой ли неглубокой раны я потеряла достаточно крови, чтобы у меня начались галлюцинации. Наверное, что-то ужасно не так, потому что будущий Энфорсер просто аккуратно заправил волосы мне за ухо, чтобы они не стали еще более кровавым, чем уже есть.

– Повернись.

Эта команда возвращает меня к реальности.

А вот и тот самый будущий Энфорсер.

Он выжидательно поднимает брови, ожидая, что я подчинюсь приказу. Вместо этого из моего рта вылетают слова: – И зачем мне это делать?

Его голос ровный. – Потому что я тебе так сказал.

– И это должно что-то значить для меня?

Я играю в очень, очень опасную игру.

Он расплывается в улыбке. – Отлично. – А потом он внезапно оказывается у меня за спиной и бормочет: – Упрямая, маленькая штучка.

Грубые пальцы касаются моего затылка.

У меня перехватывает дыхание, когда он небрежно берет мои волосы в руки, убирая пряди с моего лица и прочь от окровавленного уха. – Что ты...? – Я замираю, чувствуя, как он осторожно плетет узор. – Ты... заплетаешь мне волосы?

– Почему ты так удивлена? – просто спрашивает он, не замечая, что мой рот открыт от шока. В его голосе звучит наглый вызов: – Тебе что, нужно, чтобы я научил тебя этому?

– Нет, мне не нужно, чтобы ты учил... – я делаю паузу, переводя дыхание. – Откуда ты вообще знаешь, как заплетать косы?

Он издает смешок, от которого волосы у меня на затылке встают дыбом. – Ты так говоришь, как будто это должно быть сложно.

На мгновение мы замолчали, и от прикосновения его пальцев к моей спине я замерла. Я прочищаю горло. – Ты же говорил мне, чтобы я не привыкала к тому, что ты джентльмен?

Я практически слышу ухмылку в его голосе, когда он говорит: – И я по-прежнему остаюсь при своем мнении.

– Тогда зачем ты это делаешь?

Он вздыхает. Пальцы опускаются на мою руку, и я чуть не подпрыгиваю от неожиданности, когда он проводит по мозолям. Они останавливаются на ремешке, обернутом вокруг моего запястья, а затем соскальзывают с него и начинают закреплять мои волосы.

– Вот так, – говорит он, переступая с ноги на ногу и перекидывая длинную косу через мое плечо. Затем он перетягивает ее, любуясь своей работой с улыбкой, на которой видны его ямочки.

Я опускаю взгляд на косу и сдерживаю фырканье при виде нескольких торчащих прядей. – Я думала, для тебя это не сложно? – Я смеюсь: – Ты ведь знаешь, что в косу должны попасть все волосы, верно?

– Странный способ поблагодарить, но, полагаю, это лучшее, что я могу от тебя получить. – Он наклонился ближе, губы приподнялись в насмешливой ухмылке. – Может быть, если ты не хочешь, чтобы я научил тебя заплетать косы, ты подумаешь о том, чтобы я научил тебя хорошим манерам.