Текст книги "(де) Фиктивный алхимик для лаборантки (СИ)"

Автор книги: Лора Импульс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

26. Зазеркалье

Я переступила порог дома Телегона, и первым делом в нос ударило тепло камина. В гостиной царила уютная, чуть старомодная атмосфера: мягкие кресла с пледами, приглушённый свет ламп и аромат пряного чая.

– Марта! – внезапно позвал Телек и на пороге появилась приветливая женщина за пятьдесят, с мягким, заботливым взглядом, – позаботься о девушке. Она попала в аварию и очень устала. Пусть приведёт себя в порядок и перекусит. Я ненадолго в кабинет – через час буду, тогда и поужинаем.

– Не волнуйся, милочка, – улыбнулась Марта, – и не стесняйся спросить, если что-то нужно. Я во всём помогу.

– Мне бы, наверное, умыться, – неуверенно вздохнула я, – чаю, может, попить.

– Конечно, конечно, всё сделаем. А комнату вам подготовить?

Я замялась. Ночевать у Телека я вообще-то не собиралась, но и возвращаться в поместье уж точно сейчас не стала бы. Не сразу после угроз Каэра.

– Подготовь, а Ира потом решит, оставаться ли, – быстро нашёлся хозяин, – всё, я к себе!

Я кивнула и уже почти с благодарностью позволила себе расслабиться. Телек на этот раз ушёл без лишних слов, оставив меня на попечение заботливой экономки.

Марта взяла меня под руку и мягко повела к небольшой, но аккуратной комнате на втором этаже. На кресле лежал тёплый плед, на столике стояла кружка с травяным чаем.

– Сначала умывайся, потом чай, – улыбнулась она. – А ужин приготовим, когда силы восстановишь.

Я позволила себе немного расслабиться, снимая плащ и протирая лицо холодной водой. Пламя в камине отражалось в зеркале, и я впервые за весь день почувствовала, что могу дышать спокойно.

– Телегон… – начала я, но тут же передумала. Он уже исчез в кабинете, и говорить о нём вслух было странно. Вместо этого я просто присела в кресло, держа в руках кружку с горячим чаем, и наблюдала за Мартой, которая тихо суетилась, перестилая простыни.

– Не стесняйся, милочка, – снова проговорила она, – если тебе надо выговориться или что-то спросить. Если хочешь, поболтаем, пока чаёк пьёшь.

Я кивнула, ощущая, что здесь хотя бы на время можно забыть о грозе, ревности Каэра и аварийной самоходке. И этот тихий уют давал странное чувство… почти безопасности.

– А давно вы тут работаете? – полюбопытствовала я, не найдя лучшей темы.

– Месяц всего, но господин Фтодопсис мне за это время, право слово, почти родным стал, – улыбнулась Марта.

– Правда? – удивилась я, делая глоток чая. – За такой короткий срок.

– Меня сюда сын привёл, Леон-то давно в мастерских, – мягко усмехнулась Марта, – так что о их хозяине я уж наслышана.

Я задумалась. Наслушаться можно многого, тем более от таких пронырливых, как некоторые. Так что расспрашивать Марту о Телеке было почти бесполезно, потому, чтобы поддержать разговор, я спросила её о семье.

– Кроме сына, у меня и дочь есть, Лаура. Хорошая девочка, студентка. Вы мне её напомнили, – улыбнулась женщина.

Марта мне, пожалуй, сама чем-то мою маму напомнила. Вот только не ту, которая вместе со своим огородом, придирками и требованиями осталась где-то в далёкой Ленобласти, а ту её версию, что жила у меня в голове, ту, какой я её мечтала видеть, но никогда не встречала в реальности – милую, заботливую, гордящуюся своими детьми. Пусть мир этот немного безумен, но хоть Лауре и Леону, похоже, в нём повезло.

Я кивнула, улыбка невольно скользнула по лицу – столько доброты в словах Марты, а в воздухе стоял аромат свежеприготовленной еды. И когда она успела?

– Ну что, – произнесла Марта, – пойдемте в столовую. Ужин ведь почти готов, пока вы устоитесь, я как раз всё принесу.

Я кивнула и вместе с Мартой спустилась в столовую. Стол пока пустовал, никаких приборов, тарелок или даже салфеток – видно, других слуг здесь не было.

– Подождите минутку, – сказала Марта и быстро выбежала, чтобы принести всё необходимое для ужина.

Пока она отсутствовала, дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Телегон. В руках он держал бутылку красного вина и два бокала.

– Думаю, это поможет снять усталость, – сказал он, слегка наклонив голову, и, улыбаясь, наполнил мой бокал.

Я, не спеша, позволила себе первый глоток. Тепло разлилось по груди, и, впервые за день, мне показалось, что можно ненадолго забыть о грозе, авариях и всей той суматохе, что устроил Каэр.

Марта вернулась с приборами, а вскоре порадовала нас и двумя порциями печёной телятины.

– Спасибо, Марта, – улыбнулся ей Телегон. – Других дел на сегодня у меня для тебя нет, уберу я как-нибудь и сам. Так что можешь идти, или остаться с нами перекусить, если пожелаешь.

– Я уж не буду вас беспокоить, – отозвалась она.

– Тогда жду вас послезавтра.

– Такая милая женщина! Она одна у тебя всем заправляет?

– Да, приходит два-три раза в неделю. Больше и не надо, у меня ж тут не поместье. И не бескрайний плотоядный огород…

– Да, с огородом точно не сравнится… – протянула я, чуть скривившись от воспоминаний о родной земле, её запахах и вечной суете.

– Что, выигрывает Марта у Нины Васильевны? – усмехнулся он, и в его взгляде промелькнуло что-то, что заставило меня вздрогнуть. Телепатия? Чуть ли не угадывал он мои мысли, словно знал, что я держу внутри.

– Я же тебя с мамой не знакомила! – выпалила я, почувствовав лёгкую раздражённость и одновременно смущение.

– Судя по всему, к счастью, – сказал он с лёгкой ухмылкой, и это ещё сильнее взбудоражило меня.

– Вообще, Телек… – я замялась, пытаясь подобрать слова, – ты слишком много обо мне знаешь. А я о тебе ничего. Ну… кроме того, что сначала в Питере наплёл, а потом ещё тут добавил, когда в город в первый раз подвозил.

Я устало опустила взгляд, ощущая смешение раздражения и любопытства. Его глаза, полные хитрости и лёгкой иронии, неотступно следили за мной, и внутри что-то ёкнуло – странное, тревожно-притягательное чувство, которое я не хотела признавать.

27. Ничего кроме правды

– Ир, – Телек слегка покачал бокал, глядя на меня пристально, – а что ты хотела бы знать?

Я замялась, но вино сделало своё дело, и слова вырвались сами:

– Всё. – Голос сорвался, но я не остановилась. – Кто ты такой на самом деле? Что за эксперимент ты проводил? И почему именно я стала частью этого твоего… плана?

Он на миг замер, словно решая, стоит ли отвечать. Потом выдохнул и сел ближе, поставив бокал на стол.

– Ладно. – Его голос стал тише, серьёзнее. – Как, думаю, ты уже догадалась, я не из этого мира… и не из твоего тоже.

Я усмехнулась, но вышло как-то нервно:

– Ну да, конечно. Из античных легенд, где герои сражаются с богами, а колдуньи превращают людей в свиней. – Я сделала глоток вина и встретилась с ним взглядом. – Ты кем себя считаешь – героем или колдуном?

Телегон улыбнулся, но взгляд у него оставался слишком внимательным, словно он пытался заглянуть мне под кожу.

– Ты смеёшься, но мифы всегда рождались не на пустом месте. Те истории – отражение иных миров. Иногда совсем непохожих.

– Настолько непохожих, что там колдуны вместо инженеров? – попыталась я пошутить, но вино лишь усилило дрожь в голосе.

– В тех мирах, что я видел, – задумчиво ответил он, – магия и техника – одно и то же. Просто в вашем мире эту силу облекли в формулы и схемы, а в других – в ритуалы и символы. Но суть одна: управлять энергией, изменять материю, подчинять себе законы природы.

Я замерла, пытаясь уложить в голове его слова.

– И твой неудавшийся эксперимент был про… изменение законов природы?

– Неудавшийся? – он усмехнулся, но в улыбке не было веселья. – Ир, он как раз удался. Перемещение – побочный эффект. Случайный, да, но не помешавший основной цели. Я проверял, можно ли заставить технологии и практики из разных миров взаимодействовать.

Меня передёрнуло.

– То есть ты просто… мешал волшебство с дустом?

Телегон тихо рассмеялся, и в этом смехе не было ничего лёгкого.

– Думаешь, все сельхоз-комбинаты производят именно удобрения?

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Но я… я же была лаборантом… я видела…

– Младшим лаборантом, которому всю картину знать не положено, – мягко, но бескомпромиссно прервал он.

Я сжала пальцы на бокале так, что костяшки побелели.

– Телек… что за образец ты заставил меня украсть? Что это было?

Он замолчал на несколько секунд, словно решая, стоит ли говорить. Потом, не мигая, посмотрел прямо мне в глаза:

– Нейротоксин.

У меня будто лёгкие перестали работать.

– Что?! – вырвалось сипло. – Господи… – я прижала ладонь к губам, чувствуя, как в животе холодеет. – И я это… я это своими руками притащила…

Телегон наклонился ко мне, голос стал тёплым, почти убаюкивающим – как будто он успокаивал испуганного ребёнка:

– Эй, не паникуй. «Нейротоксин» – это страшное слово, но в вашем мире само это вещество считалось пустышкой. Сложно выделить, дорого синтезировать, а толку – ноль. Разве что у лабораторных крыс в первые часы после инъекции ускорялась обучаемость.

Я шумно выдохнула, но внутри всё равно щемило.

– То есть ты хотел его с чем-то… соединить?

– Переписать, – поправил он, чуть улыбнувшись, но устало. – Я собирался его «перепрограммировать». Только не рассчитал, что мой алгоритм проявит собственную волю. А томаизловый контейнер, который я использовал, оказался чересчур мощным – не просто удержал реакцию, но ещё и подпитал её энергией.

– И портал? – я невольно понизила голос.

– Был побочным эффектом, – признался он, глядя прямо мне в глаза. – Реакция сорвала канал связи и втянула всё, что оказалось рядом – в том числе двери вашей проходной. Мы называем подобное дикими порталами.

Я сжала пальцы на бокале так, что костяшки побелели.

– Но сам эксперимент… зачем всё это?

Он чуть склонил голову, и в его взгляде мелькнуло что-то почти торжественное:

– Ира, на каком мы сейчас языке разговариваем?

– Что? – я моргнула, не сразу уловив смысл.

– Не на русском же, верно?

Я замерла, ощущая, как по спине пробежал холодок.

– Как… как это вообще возможно?

Телегон чуть усмехнулся, но без веселья:

– Твой мозг перестроился, научился мгновенно переводить местную речь на твой родной язык. Мгновенно, Ира. А у меня на это ушло восемь месяцев зубрёжки.

– Восемь месяцев? – я моргнула, пытаясь представить Телегона за учебниками. – А я… я просто шагнула в этот портал и сразу заговорила?

– Именно. – Телек откинулся на спинку кресла, но взгляд его оставался серьёзным.

Я сжала пальцы на кружке с вином, ощущая, как дрожь всё-таки пробивается наружу.

– Ты понимаешь, что всё это звучит так, будто ты просто использовал меня?

Телегон вздохнул, на этот раз уже совсем без ухмылки, и на миг показался старше.

– Знаю. И именно поэтому мне так важно сказать тебе правду. Ира, я не собирался тащить тебя в другой мир. Честно. Я хотел… – он на миг запнулся, будто ему неловко было это признавать, – просто подкинуть понравившейся девчонке деньжат. Я б мог и к любому другому на вашем комбинате прибиться. Но я случайно пересёкся с Игорем, узнал о тебе. Подумал негоже такой девушке пропадать, развлекая этого раздолбая и вашу наглую мамашу.

– Прямо добрый самаритянин, – выдохнула я, чувствуя, как внутри всё бурлит: злость, страх, усталость, и где-то глубоко – эта дурацкая, опасная благодарность.

– Не смейся. – Он наклонился ближе, его голос прозвучал глухо, но резко, как удар. – Ты мне правда понравилась, Ира. С самого начала. Я хотел, чтобы у тебя всё получилось, чтобы ты выкарабкалась из всего этого дерьма. А когда тебя затянуло… – он стиснул кулаки так, – я рвал землю, пока не понял, что выход ты уже нашла сама. Но какой ценой!

– Не то слово, – горько усмехнулась я, чувствуя, что щеки предательски горячие.

Он выдержал паузу, посмотрел мне прямо в глаза, словно пытался пробиться сквозь мой гнев и сомнения.

– Ира, я сознаю, что всё это на моей совести. И, клянусь, сделаю всё, чтобы тебя вытащить.

28. Верните мою собственность

Я отвела взгляд, сделала большой глоток вина – оно обожгло горло, но стало как будто легче дышать.

– Честно? – голос дрогнул, и я сама удивилась, сколько в нём усталости. – Я бы хотела тебе верить, Телек. Очень. Просто… слишком много всего навалилось за эти дни.

Он не перебивал. Только молча смотрел на меня, и этот его внимательный взгляд почему-то не раздражал, а успокаивал.

– У меня такое чувство, будто я бегу по льду, который вот-вот треснет, – продолжила я уже тише. – И мне нужно хоть за что-то ухватиться, пока не провалюсь.

Телегон чуть наклонил голову, и уголки его губ дрогнули – не в усмешке, а в какой-то доброй, понимающей улыбке.

– Я дам тебе то, за что можно ухватиться, – сказал он серьёзно. – Спросишь о чём угодно – отвечу. Всё, что знаю, расскажу.

Я медленно выдохнула. Вино, тепло камина, его ровный голос – всё это убаюкивало, словно наконец можно было хоть на минуту перестать держать себя в ежовых рукавицах.

– Тогда… начнём с Каэра. – Слова сами сорвались с губ. – Я должна понять, что происходит. С ним. Со мной. С нашим… идиотским контрактом.

Телегон молча кивнул, потянулся к бутылке и плеснул мне ещё вина. Но прежде чем он успел хоть что-то сказать, из-за двери кабинета раздался неприятный, металлический скрежет, будто кто-то проводил ножом по железу.

Я вздрогнула и обернулась на звук.

– Что это? – спросила я.

– Телеграф, – коротко ответил он.

Я хихикнула, уже чувствуя, что вино крепче, чем казалось минуту назад:

– Ещё один твой античный родственник?

Телегон прищурился, но уголок губ всё же дрогнул, выдавая улыбку.

– Ага, более назойливый, чем все прочие, – сказал он бодро, но тут же его голос стал серьёзнее. – Прости, Ира, но мне стоит взглянуть. Тут текстом отправляют обычно новости, что не могут ждать.

Он встал, а я осталась сидеть с бокалом, глядя на тёмную дверь кабинета, из-за которой продолжал доноситься рваный металлический скрежет. Тепло вина больше не грело, а будто холодило изнутри.

Он вернулся довольно скоро – и вид у него был такой, что бокал в моей руке сам собой замер.

– Что-то случилось? – спросила я, чувствуя, как остатки хмельного тепла испаряются из крови.

Телегон протянул мне узкую бумажную ленту.

– Кажется, твой муж только что перевёл наши с ним милые подколки в разряд дипломатических войн.

Я развернула телеграмму и обомлела:

«ВЫ ПРИСВОИЛИ МОЮ СОБСТВЕННОСТЬ. ВЕРНИТЕ НЕМЕДЛЕННО! И ЖЕНУ ТОЖЕ.»

Где-то внутри щёлкнуло – то ли смех, то ли злость.

– Прекрасно, – выдохнула я. – Теперь я официально перешла в категорию вещей. Может, мне табличку на шею повесить?

Телегон нахмурился, но в глазах мелькнула тень усмешки.

– Хочешь – я пришлю ему в ответ накладную на починку самоходки?

– А можно – счёт за моральный ущерб? – я поставила бокал на стол, ощущая, как по щекам стекает жар. – Честно, Телек, я не знаю, смеяться мне или рыдать. Он ведь… – я сглотнула и впервые произнесла это вслух: – он выгнал меня. Сказал – «убирайся», а потом… пригрозил убить, если не уйду.

Телегон тихо выругался, сжал ленту телеграммы так, что та чуть не порвалась.

– Вот значит как… – в его голосе звучала опасная сталь. – Тогда мы точно не будем спешить ничего отдавать.

Я опустила взгляд, не зная, что сказать. Наверное, мне стоило бы возмутиться или хотя бы спорить, но сил больше не было.

– Ты знаешь… – голос сам предал меня, срываясь на хрип, – ведь всё началось с какого-то идиотского вопроса про возраст. Просто… я спросила, сколько ему лет. И он сорвался. Будто я нажала какую-то красную кнопку.

Слова путались, горло сжало, и я неожиданно для себя почувствовала, что слёзы уже текут по щекам.

– Я ведь, правда, старалась, – выдохнула я почти шёпотом. – Хотела… наладить с ним хоть какой-то контакт. Но всё, что я получаю – это подозрения, крики и… и вот это. Ну, что такого-то? Телек, вот тебе самому сколько лет?

Телегон усмехнулся и, театрально приложив руку к груди, произнёс:

– Четыре тысячи семьсот тридцать два.

Я прыснула от смеха, едва не расплескав вино.

– Вот! – ткнула я в него пальцем. – Видишь? Вот так надо было отвечать! Ведь мог бы тоже отшутиться.

Он чуть наклонил голову, всё ещё улыбаясь:

– А он таки ответил или сразу рассвирепел?

– Сказал, тридцать пять, – я поморщилась, – а сразу после заистерил так, будто я его под пыткой какую-то страшную тайну выдать заставила.

Телек перестал улыбаться, но взгляд у него стал мягче. Он опустился рядом, слегка коснувшись моей руки.

– Ты не обязана терпеть такое, Ира.

Я замерла с бокалом в руках, а потом выдохнула и упрямо посмотрела на него:

– Ты когда-то грозился, рассказать мне больше про Каэра…

Он усмехнулся краешком губ, но взгляд его остался серьёзным.

– Обещал. И расскажу. Но лучше завтра, – он чуть откинулся на спинку кресла, глядя на меня поверх бокала. – А то вдруг ты решишь, что я специально пользуюсь моментом, чтобы очернить соперника.

Я моргнула и, ощущая лёгкую неустойчивость, усмехнулась:

– Думаешь, он соперник? – голос мой слегка дрожал, а щеки предательски горели. – Я по сути его экономка.

Он чуть наклонился вперёд, словно проверяя, выдержу ли я взгляд, и мягко улыбнулся:

– Может быть. Но даже экономка может быть опасной… для соперника.

Я отозвалась тихим смехом, чувствуя, как внутри всё смешалось: усталость, вино, лёгкая тревога и… странная, тёплая близость. Сердце застучало быстрее, а голос дрожал:

– Телек…

Он ничего не сказал, только медленно наклонился, и наши губы встретились. Это был лёгкий, почти исследующий поцелуй, но от него сразу же пробежала дрожь по всему телу.

Я отстранилась на мгновение, удивлённо взглянув на него:

– Ты…

– Завтра, – тихо ответил он с лёгкой улыбкой, – всё остальное завтра.

29. Утренний кофе

Утро пахло кофе, которого я прежде в этом мире не замечала, и чем-то сладким – может, джемом, а может, слишком мирной, тихой жизнью. Я спустилась вниз, чувствуя, как щеки всё ещё предательски горят при воспоминании о вчерашнем вечере.

Телегон в лёгком халатике, в котором он ещё больше походил на античного героя, сидел за столом, опершись локтем на край и просматривая местную газету. Он поднял глаза, коротко улыбнулся – и снова вернулся к чтению.

– Доброе утро, – сказал он ровно, без намёка на то, что между нами что-то изменилось.

– Доброе, – я села напротив, стараясь выглядеть спокойной. Но пальцы дрожали, когда я подносила чашку к губам.

Тишина тянулась слишком долго. Только тихий скрежет посуды, да редкие щелчки по его пластине. Мне хотелось спросить – всё ли это было всерьёз, или я просто с вина навоображала, что наш поцелуй что-то значил.

– Спалось хорошо? – наконец спросил он, будто бы между делом.

– Да, – ответила я чуть резче, чем хотела, и поставила чашку на блюдце так, что оно звякнуло.

Телегон чуть приподнял бровь, но промолчал. Словно нарочно держал дистанцию – то ли чтобы не пугать, то ли чтобы проверить, что я сама скажу.

Я отвела взгляд к окну, к светлому, безоблачному небу. Внутри было странное чувство: будто вчерашний вечер, да предшествующий день случился не со мной, а с кем-то другим.

Телек, наконец, отложил газету налил себе ещё кофе и чуть улыбнулся:

– Выглядишь много лучше, чем вчера.

Чувство, будто между нами что-то изменилось, всё ещё не отпускало, но он вёл себя так, словно этого не замечал. Было то ли обидно, то ли неловко.

– На дороге-то, – попыталась усмехнуться я, – спасибо, что помог. И отогрел. Не представляю, как бы я туда вчера возвращалась.

– Ты можешь и дольше здесь задержаться.

Я медленно отставила чашку и подняла глаза на Телегона:

– Скажи честно… насколько, по-твоему, он опасен?

– Ты о Каэре? – уточнил он, хотя и так было ясно, кого я имею в виду.

Я кивнула.

– Вчера он... – я запнулась, вновь прокручивая ссору. – Он не просто накричал. Он сказал, чтобы я убиралась, или… убьёт. Думаешь, это была просто истерика?

Телек не ответил сразу. Он взял кружку, сделал глоток, потом медленно поставил её на стол и посмотрел на меня пристально.

– Ты хочешь услышать правду или успокоительные сказки?

– Правду, – выдохнула я, хотя в животе неприятно холодело.

– Каэр не из тех, кто бросается словами. Если он сказал «убью» – значит, в тот момент действительно мог это сделать. – Он чуть помедлил, добавив тише: – И это не истерика. Такова его природа. Очень опасная, если её разбудили не вовремя. Ты даже не представляешь насколько.

– Спасибо, я уж насмотрелась на жаренных кур и горящие здания.

– Это не всё… Гроза ведь нередко начинается, когда у него припадок гнева. Это не совпадение, так проявляется его истинная демоническая сущность.

– Которую может активировать даже невинный вопрос про возраст…

– Не такой невинный. Ему точно не тридцать пять… и не сорок, и, скорее всего, не сто сорок… Видимо, ты пробудила в нём лишние подозрения о своей осведомлённости.

– Да, уж. Он и так считает меня твоей шпионкой. Но про возраст, ты это серьёзно?

– Не обращала внимания на его портрет в холле поместья? Этой картине явно больше века.

Я вздрогнула.

– Подожди… хочешь сказать, что он и правда может быть он… сто лет назад?

Телек чуть усмехнулся, но без веселья:

– Ты сама видела – на картине он почти не отличается от того, каким выглядит сейчас. Думаешь, это совпадение?

Я уставилась в чашку, чувствуя, как кожа на затылке покрывается мурашками.

– Господи… Я вчера всерьёз пыталась с ним спорить. С человеком… нет, не с человеком – с существом, которое может быть старше моего прадеда.

– И это только делает его опаснее, – тихо сказал Телек. – Он привык, что мир вокруг меняется, а он остаётся. Что он сильнее, старше, умнее. Люди для него, как муравьи.

Я закрыла лицо ладонями и почувствовала, как в уголках глаз предательски защипало.

– Вот чёрт… – прошептала я. – Я просто хотела узнать, сколько ему лет.

– Иногда именно с таких вопросов и начинаются войны, – ответил Телегон.

Сердце стучало где-то в горле, а в животе холод и злость перемешались в одно.

– И что, мне теперь всё бросить и вернуться к нему с поклоном?

– Я не знаю, что посоветовать, – он покачал головой. – Ты должна решить сама. Но имей в виду, общение с ним чрезвычайно опасно.

Я опустила руки, глубоко вздохнув.

– Может, ты и прав… но я всё равно хочу сама во всём разобраться. – Голос мой звучал глухо, будто через ватное облако. – У нас с ним контракт, и если я его нарушу, это же тоже может обернуться проблемами.

Телегон нахмурился, но кивнул:

– Твоя осторожность разумна. Только не думай, что контракт защитит тебя от его гнева, – проговорил он. – Но если вдруг станет по-настоящему опасно, обещай, что дашь знать.

– И что тогда? – я подняла на него взгляд.

– Тогда я приду. Что бы ни случилось. – Он говорил без тени шутки, и это заставило меня невольно поёжиться, хотя внутри стало чуть теплее.

Я кивнула, обхватив кружку обеими руками, словно это могло удержать остатки храбрости.

– Ладно. Обещаю.

Телегон чуть помедлил, потом медленно сунул руку в карман жилета и достал из него что-то маленькое, блестящее. На его ладони лежали изящные наручные часики на тонком кожаном ремешке, с циферблатом, мерцающим мягким золотым светом.

– Да, я боялся, что ты всё-таки вернёшься в поместье, – сказал он тихо, и в его голосе не было ни привычной иронии, ни шутливости. – Поэтому приготовил для тебя это.

Он осторожно перевернул часики в пальцах и указал на крошечный выступ сбоку.

– Вот тут, на ремешке, неприметная кнопка. Случайно её не нажмёшь. Дважды – это значит, что ты собираешься в город и хочешь поговорить. Три раза – и я приеду сам. Через полчаса буду у тебя, где бы ты ни была.

Я взяла часики, ощутила их неожиданную тяжесть и странную прохладу металла, словно они уже принадлежали не совсем этому миру.

– Не знала, что у вас тут уже спутниковая связь, – усмехнулась я, но вышло как-то нервно.

– Никаких спутников, магия! – Телек улыбнулся чуть загадочно. – Если серьёзно, эта малышка просто взламывает ближайшие телеграфные аппараты. Достаточно, чтобы хотя бы один был в радиусе пятидесяти метров. По сообщению я пойму, какой именно.

Я провела пальцем по кнопке, и по спине пробежал лёгкий холодок.

– То есть пользоваться можно не только дома, но и в городе?

– Именно, рядом с любым учреждением. – Он чуть склонил голову, и в его взгляде промелькнуло что-то тревожное. – Так что, если что-то пойдёт не так, ты не останешься одна…

И тут где-то в глубине дома раздался резкий треск – характерный, словно разряд электричества. Телек резко поднял голову, нахмурился.

– Телеграф, как же не вовремя! – бросил он и спешно ушёл в кабинет.

Я осталась одна, глядя на часы у себя на ладони, и не успела решить, надеть их или спрятать, как в дверь внезапно забарабанили. Стук был громкий, настойчивый, а спустя пару секунд раздался звонок, потом снова стук, уже сильнее.

У меня похолодели ладони. Кто бы это мог быть в такую рань?