Текст книги "(де) Фиктивный алхимик для лаборантки (СИ)"

Автор книги: Лора Импульс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Лора Импульс
(де) Фиктивный алхимик для лаборантки

Пролог

Знаете, есть женщины-огонь, есть женщины-весна, а есть я – женщина-«подай картошку с грядки и молчи». Меня зовут Ира Чернова, двадцать восемь лет, и, если честно, выгляжу я неплохо. Черноволосая, стройная, симпатичная – мужчины иногда и правда обращают внимание. Но чаще всего недолго. Потому что вместе со мной в подарок идёт полный комплект: требовательная мама и вечно голодный до денег брат.

Живу я не слишком далеко от «столиц», в небольшом городе в тридцати километрах от Питера. Чудесное место, на самом деле… если вам, конечно, нравится чувствовать себя «на краю географии». Учусь в аспирантуре в Петергофе, подрабатываю лаборанткой при агрокомбинате. И каждый день разрываюсь между тем, чтобы кормить семью, помогать маме на огороде и как-то умудряться не умереть от усталости.

Мама у меня человек своеобразный. Внуков она хочет – прямо сейчас, срочно. Но при этом на свидания меня не отпускает:

какие свидания, у нас грядки полоть некому!

А если вдруг ухажёр и появляется, то беднягу сразу встречает кастинг: невесть откуда взявшийся экзамен по маминому огородоведению. Сначала копай, потом тяни сорняки, а уж если справишься – может быть, получишь право дойти со мной до первого поцелуя. В итоге кандидаты выбывают ещё на этапе тяпки.

С личной жизнью всё так и складывается. Я хочу любви. Хочу, чтобы кто-то сказал: «Ты не одна». Но на практике все потенциальные романтики быстро сливаются, потому что не каждый мужчина готов ухаживать одновременно и за мной, и за маминой капустой.

А братец – отдельная опера. Двадцать четыре года, на работу не спешит, зато жениться собрался. Мама счастлива и ставит его в пример: «Вот, Ира, смотри, настоящий мужчина». Настоящий – это да. Особенно когда он берёт мою машину без спроса и возвращает её в состоянии «металлолом». Сам, конечно, цел и невредим и невесту развлёк. А я теперь трачу полдня на дорогу и коплю деньги, чтобы оплатить ущерб второй стороне аварии.

И вот так каждый день. Вроде я живая, вроде всё при мне, но ощущение, что моя жизнь принадлежит всем вокруг, только не мне.

И знаете, бывает странное чувство – будто где-то там, за пределами огорода, маршруток и копеечных зарплат, ждёт совсем другой мир. Мир, где можно не только собирать морковь и платить за чужие ошибки. Мир, где… можно было бы быть самой собой.

Я, конечно, смеюсь над этой мыслью – слишком уж сказочно звучит. Но что-то в воздухе подсказывает: скоро привычная жизнь треснет, и я не просто окажусь в другом месте. Скорее всего, там всё будет гораздо сложнее, страшнее… и гораздо интереснее.

1. Телек

Я уже почти перестала надеяться на какие-то радости личной жизни, когда ко мне подкатывает парень. Стройный, загорелый с блондинистыми кудряшками, с каким-то уверенным блеском в глазах. Представился Телегон Светин, если коротко – Телек. Грек он де наполовину. Я, конечно, так и представила, что где-то там, в древних мифах, этот парень, наверное, уводил кобылиц богов и сражался с чудовищами. А сейчас… просто мило улыбается мне на платформе электрички.

Сначала он строил из себя ухажёра. Цветочки, комплименты, пытался казаться романтичным. Я даже почти поверила, что это мой шанс – честно, хочется иногда почувствовать себя человеком, а не мобильной нянькой с привязанной к себе грядкой. Но я быстро поняла, что что-то не так.

Всё стало ясно после похода в ресторан в Питере. Я уже думала, что романтика победила: свет мягкий, музыка тихая, Телек держит меню так, будто мы собираемся заказать не десерт, а жизнь друг другу. А потом он выдыхает и говорит:

– Слушай, Ира… ты, правда, девчонка приятная, мне нравишься, но я вышел на тебя не ради свиданий. Конкуренты твоего завода хотят образец твоего нового удобрения. Они готовы выплатить щедрый аванс. А ещё – обещают помочь с твоей машиной.

Я, конечно, улыбнулась. Сначала как всегда с иронией: «О, прекрасно, очередной древнегреческий герой, но вместо мифов – коммерческий заговор». Потом посмотрела на кошелёк и поняла, что эта улыбка была слишком легка: деньги действительно нужны. Машина, жизнь, учёба… всё. Похоже, романтика на сегодня отменяется, зато начинается какое-то шпионское приключение.

– И что, – спрашиваю, – мне теперь подписывать контракт с судьбой и с новым парнем одновременно?

Он пожимает плечами:

– Что-то вроде того. И желательно успеть до того, как твоя жизнь окончательно разложится на грядке.

Я сжала зубы и мысленно сказала себе: «Ладно, Ира. Будь умницей. Или безумицей. Но выбора почти нет».

Ночь перед планом прошла в сомнениях, мыслях и бесконечных «а вдруг». Но утром я, наконец, кивнула себе: «Что ж, Ира, надо зарабатывать. Машина, квартира, жизнь… хоть что-то своё».

Телегон был готов. Он протянул мне небольшой блестящий контейнер, похожий на ланч-бокс, и объяснил: если я добавлю туда образец удобрения, произойдёт реакция, а детекторы на выходе ничего не засекут. «Боссы разберутся потом», – добавил он с ухмылкой, будто это самая простая вещь на свете.

Я взяла контейнер в руки, проверила, что всё на месте, и, дрожа от напряжения, положила туда образец. Всё выглядело слишком легко. Я ждала подвоха. Он, конечно, был – но я ещё не знала, какой именно.

Когда я зашла в проходную комнату, похожую на лифт, с двумя дверьми и детекторами, лампочки загорелись… не зелёным и не красным. Они начали мигать как гирлянда на новогодней ёлке. Сначала я подумала, что это какая-то техническая неполадка, глюк. Минуту стояла и пыталась понять, что делать. Паника нарастала: «Если кто-то сейчас увидит – конец».

Но Служба безопасности почему-то никак не реагировала. Ни звуков, ни оповещений, ни охранников. Всё было странно тихо.

Вторая дверь медленно отворилась. Я ожидала привычный коридор к выходу из рабочих зон комбината, но вместо этого увидела каменный подвал. Влажный, прохладный, с запахом сырости и чего-то древнего. Стены были обтесаны грубым камнем, а свет проникал через маленькие щели где-то вверху.

Я замерла. Сердце колотилось так, что, казалось, его услышат даже в соседнем городе. Ноги будто не слушались, разум отчаянно пытался найти рациональное объяснение.

«Ладно, Ира…», – сказала я себе шепотом. «Если это сон – проснусь. Если это проверка… ну, значит, я провалила её по полной. А если это… что-то другое? Тогда держись крепче, потому что обычной жизни в ближайшие месяцы явно не будет».

И с этими мыслями я сделала шаг в новый, совсем незнакомый мир.

2. Монстр

Я обошла помещение, пытаясь понять, куда попала. Оказался какой-то тоннель – выход из каменоломен, по крайней мере так казалось по запаху сырости и грубым каменным стенам. Сердце всё ещё колотилось, но любопытство постепенно брало верх.

Когда вернулась к месту, откуда появилась, там уже ничего не было. Просто вертикальный пустой ход, словно портал сам по себе растворился.

Выбравшись наружу, я оказалась в скалистой местности, явно не похожей на привычные ленинградские просторы: камни, острые утёсы, странные трещины и редкая растительность – как будто я шагнула в другой мир.

И тут я наткнулась на него. Высокий, в алом плаще с капюшоном, из-под которого выбивались всклоченные пряди, сначала мне показалось, что с проседью, но оказалось, просто цвет такой странный – темно-серый, как воронёная сталь. Взгляд его был тяжёлым, почти металлическим, а напряжённая челюсть и скривленные губы делали его раздражённым и грозным одновременно.

– Ты ещё кто? Служанка моего якобы троюродного братца? – рявкнул он. – Или какой ещё пакости здесь притаилась, чтобы испортить мне жизнь?

Я, конечно, знала, что неплохо держусь в жизни, но тут внутренне зашкалила ирония: «Ждала скандала. И тут этот мужик материализовался. Отвратительный характер, тяжёлый взгляд… и терпение, что закончилось до моих попыток объясниться».

– Я… я не служанка, – пробормотала я, стараясь не дрожать. Но честно, мысль о том, что именно так меня сейчас приняли, казалась довольно забавной.

Да, прямо с первых секунд я решила для себя: этот тип – настоящий характерный монстр. И, если честно, в обычной жизни держалась бы от него подальше. Может, сразу бы в полицию побежала. Но тут явно надо было как-то самой отбиваться.

Я едва успела оправиться от первых эмоций, как почувствовала лёгкую дрожь в воздухе. Мужчина передо мной сжал кулаки, его взгляд потемнел, а плечи дернулись – словно внутри него зазвучала какая-то невидимая тревожная вибрация.

Он посмотрел на меня сквозь косые пряди воронёных волос, торчащих из-под капюшона, и коротко сказал:

– Убирайся отсюда. Кто бы ты ни была. А то худо будет.

Я вздохнула, внутренне подскочив:

– Что, это всё? Вы просто выгоняете меня, не дав и слово сказать? – не смогла сдержать возмущение. – Ещё и угрожаете.

Он нахмурился, сжав пальцы ещё сильнее:

– Шатаешься по моей земле, а про меня и не слышала? – сказал он тихо, но с таким напряжением, что от этого в груди защемило. – Я Каэр тал Вэл.

И всё: никакой милой улыбки, никаких объяснений. Просто имя, и взгляд, который говорил: «Если решишь остаться, приготовься».

Похоже, этот мужчина – настоящее чудовище, которым детей в страшилках пугают. И держаться от него лучше на безопасном расстоянии. Но, как оказалось, безопасного расстояния в этот момент просто не существовало.

Я едва успела оправиться от возмущения, как почувствовала лёгкую дрожь в воздухе. Каэр сжал кулаки, взгляд потемнел, а плечи дернулись – будто внутри него зазвучала невидимая тревожная вибрация.

– Слушай, – сказал он коротко, не отводя глаз, – держись от меня подальше. Пока… пока буря не накрыла.

Я хотела спросить, что это значит, но сразу заметила странное свечение под капюшоном: кожа на руках и шее словно пропиталась тонким пламенем, едва заметным, но явно живым. Он напрягся, воздух вокруг будто нагрелся.

– Отлично, – подумала я, пытаясь не паниковать, – мой первый день в новом мире, и я уже чуть не сгорела вместе с каким-то агрессивным иллюзионистом.

Он вдохнул, и сияние постепенно угасло. Каэр снова был в своём старомодном алом плаще, с прядями цвета воронёной стали, но уже без спецэффектов. Лицо его приняло более спокойное, но не менее раздражённое выражение, и он пояснил:

– Пока буря не накрыла, я ещё могу себя контролировать.

Мы оба замерли, рассматривая друг друга и пространство вокруг нас. Воздух был плотным, будто сам подстраивался под наше напряжение. Я ловила каждый звук, каждый шорох, а он просто стоял неподвижный, как статуя.

– Так… это что вообще было? – пробормотала я, скрестив руки.

Каэр не отвечал сразу, лишь свёл брови, его взгляд оставался тяжёлым и нервным. Наконец он шагнул ближе и сказал со всё той же резкостью:

– Так, хватит стоять и дурачиться! Скажи, кто ты и как оказалась здесь!

Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться.

– Я… Ирина Чернова, – начала я. – И нет, я не отсюда. Просто… случайно попала в этот тоннель.

Он наклонил голову, прислушиваясь к словам, и медленно произнёс с местным акцентом:

– Ир'на Черна́…

Я моргнула, не скрывая удивления: даже моё имя звучало чуждо, словно его перевернули и перекроили.

– Случайно или нет – разъясняй полностью! И быстро, – снова потребовал он, взглядом пронизывая меня насквозь.

Я почувствовала, как сердце колотится, но понимала: спешка тут не поможет. Нужно было держать лицо и не показывать, что я до сих пор в панике.

– Итак, хватит тянуть кота за хвост, – его голос стал ещё более острым. – Скажи мне прямо: кто твой покровитель? И не пытайся юлить, что ты сама по себе. Одна ты бы тут не выжила.

Я замерла. Чуть не рассмеялась – уж слишком нелепо звучало это «покровитель».

– Вы что, серьёзно? – выдала я, моргая. – Я случайно сюда попала, уж тем более не заводила… кого вы там себе придумали!

Он нахмурился, тяжёлый взгляд сверлил меня насквозь.

– Слушай, Ир'на Черна́… – медленно повторил он моё имя, словно проверяя, запомню ли я его, – не пытайся играть со мной. Я не шучу.

– Я вас, – ответила я, – вообще не знаю и, честно говоря, мне плевать, кто вы!

Каэр фыркнул и, наконец, слегка развернувшись, указал рукой на скалистую тропу, уходящую за поворотом вниз:

– Ладно, раз так, убирайся с пока ещё моих земель. Город там – вот туда и иди! И следи, чтобы больше не лезла в места, куда не просят.

Я прищурилась, ощущая смесь раздражения и лёгкого страха. Его взгляд говорил: он прав, но сердце отказывалось верить, что кто-то может быть настолько… предвзятым.

– Отлично, – выдала я через зубы, – тогда я пошла. Но предупреждаю – с такими методами людей не завоюешь.

Он только ухмыльнулся, не оборачиваясь, а я, скрепя зубы, пошла в сторону города, ещё раз оглядываясь на высокую фигуру в алом плаще.

3. Следующий

Я застегнула плащ на все пуговицы, подняла воротник и, набросив сумку с контейнером на плечо, пустилась в путь. С каждым шагом по скалистому склону мне становилось всё яснее: это место не похоже ни на одну часть Ленобласти, которую я когда-либо видела. Камни были грубее, воздух – тяжелее, а ветер – словно шептал что-то непонятное, играя со взъерошенными прядями моих волос.

Я шла в сторону города, указанного Каэром, пытаясь собраться с мыслями. Сердце всё ещё колотилось, а в голове путались вопросы: как я вообще оказалась здесь, кто этот странный мужчина, и почему он был уверен, что у меня есть некий «покровитель»?

– Ну да, конечно, – пробормотала я сама себе, – покровитель, ага… Наверное, я сошла с ума.

Но вместе с этим ощущением нелепости росло и тихое чувство тревоги. Он был… не просто странным или сердитым. Что-то в нём было опасным, и эта опасность ощущалась даже сквозь дистанцию, через которую я пыталась держаться.

Я окинула взглядом окрестности: скалистые утёсы тянулись в обе стороны, а вдали угадывались очертания города. Даже несмотря на усталость и смятение, я понимала – этот город станет моим первым ориентиром в новом мире.

Каждый шаг к нему заставлял сердце биться быстрее. А с каждым дыханием я всё отчётливее ощущала: я здесь не случайно.

Город, к которому я шла, постепенно открывался перед глазами. Он был совсем не таким, как Питер или Тосно. Узкие мощёные улицы, повсюду латунные фонари с мерцающим янтарным светом, трубы и дымоходы, торчащие из крыш, как маленькие стражи неба. По улицам медленно шествовали конные экипажи и странные механические повозки, где вместо лошадей что-то похожее на миниатюрные паровые двигатели приводило колёса в движение, было тут много и более-менее адекватных ретро-автомобилей, похожих на наши вековой давности.

Фасады домов напоминали викторианскую Англию: высокие окна с резными наличниками, кованые перила на балконах, и везде – мельчайшие детали, будто мастера драгоценно любовались каждой.

Я шла по мостовой, стараясь не споткнуться о камни и раздумывая, куда пойти. Люди здесь встречались странные: один прохожий тихо разговаривал с какой-то механической птицей, другая – поправляла очки с бронзовой оправой, на которых блестели крошечные линзы. Казалось, будто они давно привыкли к чудесам, а я – пришелец, который только начал открывать глаза.

С каждым шагом чувство нереальности росло. В воздухе пахло смазкой, тёплым металлом и лёгким ароматом старых книг. В голове крутилась одна мысль: если я хочу хоть как-то выжить здесь, придётся быстро научиться понимать, что в это мире обычное, отличать реальное от иллюзорного.

Площадь встретила меня звоном колоколов и шумом людской толпы. Здесь всё кипело жизнью: торговцы предлагали диковинные фрукты и изделия из металла, мальчишки сновали между прилавками, а на возвышении возле здания с высоким шпилем и гербом проводилась какая-то торжественная речь.

Я решила, что это и есть местное подобие ратуши или муниципалитета. Если где и можно выяснить хоть что-то о «прописке», так это здесь.

Внутри оказалось просторно и холодно, как в музее. На стенах висели доски с объявлениями, но вместо привычных бумажек – металлические таблички, где буквы были выгравированы так чётко, что свет отражался в бороздках. За длинной стойкой сидела женщина с идеально уложенными волосами и в строгом тёмном платье. Она посмотрела на меня поверх очков с круглыми линзами и тут же нахмурилась.

– Ваш покровитель? – спросила она, даже не поздоровавшись.

– Простите, что? – я моргнула, чувствуя себя школьницей на экзамене.

– Кто отвечает за вашу регистрацию? Муж, господин или дом? – голос её был сухим, будто она повторяла одни и те же слова сотню раз в день.

– У меня… нет мужа, – осторожно начала я. – И покровителя тоже. Я… сама по себе.

Женщина приподняла бровь и что-то быстро записала в журнал.

– В таком случае предупреждаю, – её тон стал ледяным. – Чужаки без покровителей законом не защищены. Если вас ограбят, изобьют или похитят – полиция пальцем не пошевелит. Более того, любое происшествие в округе будет автоматически списано на вас.

Я сглотнула, чувствуя, как холодок прокатывается по позвоночнику.

– Простите… как это вообще?.. – попыталась возразить я, но её взгляд дал понять, что в этом мире «как» и «почему» никого не волнует.

– Если хотите остаться – найдите себе господина, место в свите или заключите брачный союз. Иначе вы станете лёгкой добычей для всякого рода отребья. Рабство, конечно, формально вне закона… – она сделала паузу, – но вы же понимаете, что законы слабы там, где нет силы.

Она вернула мне мой «запрос» – чистый, как слеза, лист бумаги. На нём не было ни печати, ни записи.

– Следующий!

Я отошла в сторону, сердце бешено колотилось. До меня только сейчас дошло, что значит её сухая фраза: «чужаки здесь не задерживаются». Не потому что им здесь не нравится, а потому что они долго не живут.

4. Сплетни и проблемы

Я присела на краешек деревянной скамьи под высоким витражом – больше для того, чтобы собраться с мыслями, чем отдохнуть. Но стоило мне вдохнуть – и тут же услышала разговор за соседней колонной. Двое мужчин в тёмных сюртуках, один с длиной густой бородой и часами на цепочке, другой с портфелем на коленях, явно ждали своей очереди к чиновникам. Голоса у них были громкие, полные охотничьего азарта – такого, что у нас обычно бывает на автобусной остановке, когда старушки обсуждают соседей.

– …говорю тебе, сегодня на Совете опять будет цирк, – возбуждённо сообщил бородач. – Этот тал Вэл снова принесёт свои генераторы и горелки. Будет доказывать, что держит под контролем стихию.

– Ага, – хмыкнул второй, – держит он её… видел я, как пол гильдейского зала потом песком посыпали. Камень оплавился, будто сам чёрт языком лизнул.

– Ну так, может, и лизнул, – мрачно отозвался первый. – Всё же он наполовину меркурий. Демонская кровь, проклятье рода – не отмоешь. Его предки за сделки с нижними мирами расплатились, а он теперь таскает это клеймо.

У меня по спине пробежал холодок. «Меркурий? Демонская кровь? Проклятье?» – я почувствовала себя как школьница, случайно заглянувшая в методичку по квантовой механике.

Тем временем мужчины явно вошли во вкус.

– И подмастерья у него… – второй покачал головой. – Ты слышал, сколько уже сбежало? Чуть ли не два десятка за последние годы.

– Сбежало? Да половина не сбежали, а сгорели, – добавил первый, понизив голос. – Один, говорят, задохнулся от испарений. Другой обварился паром. Третий – вообще утонул в чане с живой ртутью.

Я едва не поперхнулась воздухом.

– Несчастные случаи? – уточнил второй.

– Ха! – бородач скривился. – Они все рядом с ним случаются. Думаешь, это просто совпадение? Да нет. Это его проклятая сущность тянет смерть за собой.

Я уставилась в пол, стараясь не выдать, что слушаю. Но внутри меня боролись две мысли. Первая – что этот «тал Вэл» действительно ходячая катастрофа, и стоит держаться от него подальше. Вторая – что это звучало слишком уж похоже на банальное нарушение техники безопасности. Газ, открытый огонь, химия… ну да, в наших лабораториях тоже случались ЧП, только вот газеты про «проклятие рода» не писали.

Мужчины ещё долго судачили о «демонской надменности» Каэра, о том, что он ведёт себя так, будто городу принадлежит, и о том, что любой, кто приблизится к нему, рискует жизнью. Я вжалась в лавку, делая вид, что любуюсь витражом, а на самом деле всё глубже проваливалась в тревожные мысли.

«Ну прекрасно, – мрачно подумала я. – Из всех людей в этом мире именно он был моим первым знакомым. Грубый, злой, с тяжёлым взглядом… а теперь ещё и с таким резюме. И это – мой единственный ориентир, чёрт бы его побрал».

Когда мужчины, наконец, угомонились, я поднялась и вышла на улицу. Город был одновременно странным и красивым: тяжёлые здания из тёмного и светлого камня, ажурные кованые фонари, трубы, выплёвывающие пар, самоходки и экипажи, упряжённые лощёными конями с медными уздечками. Воздух пах углём и раскалённым железом.

На площади было шумно. Торговцы кричали, предлагая товар: ткани, стеклянные флаконы с подозрительными жидкостями, какие-то механические игрушки, скрежещущие шестерёнками. Я чувствовала себя туристкой, случайно забредшей не то в викторианский Лондон, не то на фестиваль стимпанка, но всё ж не слишком вычурного.

Я как раз пыталась рассмотреть витрину с книжками – да-да, книжки, шрифт какой-то похожий на кириллицу, но с завитушками, – как ощутила резкий рывок. Сумка слетела с плеча.

– Эй! – вскрикнула я, оборачиваясь.

Какой-то долговязый тип в кожаной жилетке уже бежал, прижимая мою сумку к груди. Я бросилась за ним – хотя прекрасно понимала, что шансов догнать ноль.

– Хватайте его! Вор! – закричала я, надеясь на помощь толпы.

И помощь пришла… но не такая, на какую я рассчитывала. Два стража порядка, в блестящих жилетах с эмблемой города на груди, переглянулись и лениво перегородили мне дорогу.

– Мисс, – сказал один, явно забавляясь, – у вас, похоже, неприятность.

– У меня? У него! Он только что сумку стащил! – я чуть не задыхалась от возмущения.

Второй ухмыльнулся:

– А кто поручится, что вы не соучастница? Вы ведь не из наших, да?

– Какая, к чёрту, соучастница?! – я чуть не сорвалась на крик. – Это моя сумка, там мои вещи!

Первый полицейский пожал плечами.

– Закон тут простой. Если ты не горожанка, у тебя должен быть покровитель. Хозяин, работодатель... Тогда за тебя кто-то поручится. А так… – он сделал вид, что сметает невидимую пылинку с мундира. – У нас руки связаны.

– Связаны?! – я едва не рассмеялась в лицо. – Вы даже не пошевелились!

Второй ухмыльнулся ещё шире:

– Тогда совет: ищи себе господина или мужа. Иначе скоро окажешься без всего. Не только без сумки.

Они развернулись и ушли, дав понять, что их работа здесь окончена, и оставив меня с бешено колотящимся сердцем и пустыми руками.

Я стояла на площади, глотая обиду и бессильную ярость. Мир, в который я угодила, моментально показал мне своё лицо: чужая здесь – значит, никто.

И в голове невольно всплыл тяжёлый, прожигающий взгляд Каэра тал Вэла. «Покровитель, говорите?..» – мрачно подумала я.