Текст книги "Судьба"

Автор книги: Лоис Буджолд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 81 страниц)

– Что возвращает нас, Тедж, к твоему молодому человеку, – громогласно вступил в разговор папа.

– Что? – На этот раз Тедж все-таки удалось не разинуть рот от удивления.

– У тебя было время его изучить. Какие в его случае рычаги? – спросил папа.

– Рычаги?

– Тедж! – прикрикнула баронесса, теряя терпение, но папа остановил ее и разъяснил:

– Ну да. К примеру, жаждет ли он власти? Положения в обществе? Богатства?

– Не знаю.

– Как можно не знать? – удивилась баронесса. – Это же самое основное.

Тедж пожала плечами:

– Я так поняла, что его мать богата – ей принадлежит то здание, где живет он, то, где живет она сама, и еще другие дома поблизости, и что-то еще за пределами столицы, не знаю, что именно, – а он единственный ребенок. И у него есть какой-то еще трастовый фонд от родственников со стороны отца. И еще офицерское жалованье, на которое он главным образом и живет.

– Я не совсем это имел в виду, – сказал папа. – Многие богатые хотят стать еще богаче – может, у них какой замысел или это навязчивая идея.

«Ха! Уж в этом-то Аркуа разбираются».

– Мне кажется, Айвена Ксава больше заботит удобство, чем показуха. То есть я хочу сказать, что он живет так, как принято у людей его класса, класса форов, и не потому, что так уж в этом заинтересован, а потому, что так… ну, проще, что ли.

– Кстати, как там у него с бизнес-подготовкой? Он чем-то таким занимался? Импорт, экспорт, торговля? Он сможет, к примеру, составить крупный или сложный проект?

– Ну, насколько я знаю, он занимается армейскими бюджетами вместе с адмиралом Депленом. А это проекты как раз и сложные, и крупные.

– Хм-м… – Папа побарабанил пальцами по подлокотнику дивана. – Видишь ли, с местными партнерами, так или иначе, дело иметь придется, без этого не обойтись. Мне бы хотелось, если у нас получится, провернуть это рисковое дельце в семейном кругу. Меньше риска. Мои старые контакты… не столь надежны, как мне бы того хотелось. А в некоторых случаях эти контакты еще и слишком старые.

Ой, какое это рисковое дельце он опять затевает? Тедж это все не очень-то нравилось. Но зато отец, когда заговорил о деле, прямо-таки преобразился. Ее пугало, что у отца был такой усталый, потерянный вид, взгляд потухший. Чувствовалось, что он очень тяжело переживает поражение, когда рассказывал про Эрика и про потерю станции.

– Но что ты имеешь в виду? Чем ты собрался заниматься здесь, на Барраяре? – Тедж даже не пыталась скрыть удивления.

– Добычей полезных ископаемых, – усмехнулся папа. – Выкапывание истории. Мойра считает, что мы наткнулись на богатую жилу. У каждой семьи должен быть свой заброшенный золотой прииск, как по-твоему?

– Для меня это все живо и никакая не история, – уточнила бабушка. – В любом случае золото представляет наименьшую ценность по сравнению со всем остальным.

– Потенциально, прошу заметить. Пока мы не можем ничего говорить наверняка. Шансы-то мизерные. – Баронесса предпочитала разумную осторожность.

– Лучше мизерные, чем вообще никаких, – вздохнул папа. – А если барраярское правительство что-нибудь узнает, у нас не будет вообще ни единого шанса, так что никакой болтовни на эту тему, никому ни слова за пределами этой комнаты. Ты поняла, Тедж?

Тедж сморщила носик:

– Вы про ту старую подземную лабораторию, что ли? Да кому вообще нужна древняя генная библиотека? Да там уже все давно протухло, не иначе. – «А что уж говорить про запах!»

– Ну, на самом-то деле все, что было в свое время спорулировано, поддается полному восстановлению, – сказала бабушка. – И еще там всякий хлам. Его туда запихнули в последний момент по настоянию гем-генералов и их прихвостней. Видимо, кто-то из них и впрямь верил, что когда-нибудь у них будет возможность все вернуть.

– Всякий хлам?.. – Папа откинулся на спинку дивана, многозначительно усмехаясь: – Старые документы, наверное, а? Самих цетагандийцев и пленных барраярцев. Коллекции произведений искусства…

– Всего лишь местные вещицы по большей части, – уточнила бабушка. – Хотя надеюсь, что там были и неплохие предметы искусства, привезенные из дома.

– …деньги Девятой Сатрапии, в банкнотах и валюте – вот вам и сундуки с золотом… – продолжал папа перечисление «всякого хлама».

– Эти дикари из барраярского захолустья по каким-то неведомым причинам предпочитали неудобные золотые монеты, – подтвердила бабушка.

– …да там вообще могло быть что угодно – все, что эти редкостные бандиты, цетагандийские гем-лорды, в панике не успевали вывезти, – то ли контейнеров для упаковки не было уже, то ли времени не хватило, кто знает? Тут самим бы ноги унести, – объяснил папа. – Даже Мойра, похоже, не знает всего того, что там могло быть.

– Никто этого не знает, – подтвердила бабушка. – Аут Зая очень была недовольна, когда они вторглись на ее территорию, но в тот момент никто и ничего не мог с этим поделать.

В начале разговора Тедж твердо решила не ввязываться в рискованные и, что еще хуже, изначально обреченные на провал аферы клана Аркуа, но это перечисление «всякого хлама»… Она слушала, затаив дыхание и вытаращив глаза от удивления.

– А почему… э-э… почему вы решили, что этот склад в подземной лаборатории до сих пор никто не нашел? Может, оттуда давным-давно все вывезли? – робко спросила она.

Баронесса в задумчивости сплела пальцы.

– Допустим, все оттуда вывезли тайно, но в этом случае какие-то из предметов наверняка всплыли бы на поверхность и оставили след. И некоторые документы. Однако этого не случилось.

– А как тогда… Как нам-то туда проникнуть? Тайно?

Папа щелкнул пальцами.

– Чем проще – тем лучше. Если это здание еще существует, купи его. Или арендуй. Если его снесли и перестроили, купим то, что над ним, и будем действовать так же. Я так понял, оно было не в самой престижной части города. Если так не получается, купим или снимем что-нибудь подходящее поблизости и подберемся другим способом. Все, как обычно: застолбить участок там, где можно получить прибыль – или потерять, потери, как правило, можно вернуть, как я делал, когда был юным пиратом. Все равно лучшую цену за любую вещь можно получить только, если найти на нее лучшего покупателя. А это, в свою очередь, лучше всего провернуть с какой-нибудь безопасной базы за пределами этой сомнительной империи.

– Станция Фелл, к примеру, – сказала баронесса, – если удастся заинтересовать барона Фелла. Тогда мы сможем получить кредитование для дальнейших операций, наши опционы будут в доступе. И еще – я верну Рубин.

– Хм-м… Вроде бы предметы имеют наибольшую историческую ценность, если извлекаются и регистрируются на месте? – сказала Тедж не слишком уверенно.

– Да, это так, – подтвердила баронесса. – Но в нашем случае, как ни печально, иначе не получится. Придется рассчитывать на меньшую цену.

– И как давно вы все планируете это мини-пиратство?

– С самой Земли, – ответил папа. – Когда мы уже отчаялись продать за нормальную сумму волосы моей тещи, Мойра вспомнила об этом месте.

– Я много лет о нем не вспоминала, – сказала бабушка. – Десятилетий, если точнее. Но когда Шив женился на Удине, он так и не получил положенного свадебного подарка. Гем Эстиф впустую растратила первый свадебный дар на этого своего идиота комаррианина, который пустил все на… ох, много неверных решений.

– Я пришла к тебе вообще без ничего, – тихо проговорила баронесса, нежно глядя на мужа. – Все, что у меня было, – это волосы. – И она с грустью подергала короткие прядки.

– Я это помню, – сказал супруг с такой же нежностью во взгляде. – И очень ясно помню. В то время у меня самого было не намного больше.

– Твой ум, во всяком случае.

– Ну что ж, этот тайник станет и испытанием, и свадебным подарком, если Шив сумеет извлечь его содержимое, – сказала бабушка. – Может быть, получится так, что вы вернетесь к периоду ухаживания?

– Как только все это где-нибудь разместим, – хмыкнул папа, вроде бы не имея ничего против такой перспективы.

– Твой нежданный барраярский муж, – обратилась баронесса к Тедж, – внес в наши планы некоторые поправки. Изначально мы собирались прибыть сюда инкогнито, но твое возвращение из небытия дало нам еще один вариант – второй уровень достоверности. Решающим моментом стало то, что у этого твоего Форпатрила оказался неожиданно высокий уровень безопасности. Изначально я собиралась сохранять тайну до тех пор, пока мы не изыщем средства на ведение войны и не устроим противнику более пышный прием.

– Гибкость, Удине, – отреагировал папа.

– Сказать по правде, когда Амири сообщил, что вы с Риш так и не добрались до него в срок, я едва не впала в отчаяние. Новости, полученные окольным путем от Лилли, стали для нас великим подарком судьбы, и барраярский план сделался весьма соблазнительным.

– Если нам удастся заполучить этот клад, – сказал папа, – он станет спасением Дома. Ключом ко всему. Давненько я не ставил все на одну карту. Но уж если возвращаться к безрассудствам молодости, то хочу назад и мое прежнее тело! – Он похлопал себя по животу и скривился.

Его жена только фыркнула. Впрочем, на взгляд Тедж, папа и теперь выглядел вполне энергичным.

– Остается только найти «Огороженный двор», – бодро провозгласила бабушка.

* * *

Айвен усадил своих тестя, тещу и леди гем Эстиф в пассажирский салон большого лимузина маман, уселся напротив, и фонарь салона с шипением закрылся. Сжав руку Тедж, он почувствовал себя чуть более уверенно. Когда он прибежал домой переодеться и привести себя в надлежащий вид для королевского шоу, то обнаружил, что Тедж и Риш уже ушли. Поговорить так и не удалось, да и сейчас такая возможность вряд ли представится – во всяком случае, в ближайшие часы. Зато сегодня вечером Айвен – чисто выбритый, в парадном мундире, который нечасто надевал после службы, – выглядел куда более презентабельным зятем, чем минувшей ночью. Во всяком случае, он на это надеялся.

«Экскурсию для бабушки» Кристос начал с того, что объехал вокруг замка Форхартунг. Айвен не преминул заметить, что в замке есть еще военный музей, который можно будет потом посетить – вполне невинное развлечение для туристов.

– Похоже, ваш замок пережил минувшее столетие вполне благополучно, – заметила леди гем Эстиф, глядя на зубцы старинных стен, украшенные яркими флагами, полоскавшимися на зимнем ветру. Флаги округов свидетельствовали о том, что в замке проходит заседание Совета графов. – И все-таки – до чего же он странно выглядит без лазерной защиты.

Посовещавшись вполголоса с Кристосом, Айвен решил, что на первый раз Императорскую резиденцию лучше осмотреть издалека – что они и сделали. Кристос ухитрился подвести лимузин как можно ближе к отреставрированным пешеходным улочкам и магазинчикам старого Караван-сарая.

– А вот это уже усовершенствование, – пробормотала леди гем Эстиф. – На моей памяти эта часть города считалась гиблым местом.

О том, что как раз здесь-то он и родился, Айвен решил пока умолчать. Пусть на сей раз эту историю рассказывает кто-нибудь другой.

– Последний барраярец из тех, кто еще помнил Оккупацию, – я его знал лично, – умер… сколько ж это получается… – Он умолк, подсчитывая в уме. – Да, восемнадцать лет назад.

Айвену тогда едва исполнилось семнадцать. А ведь и правда, уже полжизни прошло с тех пор, как этот кошмарный старик, его двоюродный дед генерал Петер, отправился к праотцам? «Ага, именно так».

Полностью современное здание Генштаба, в котором служил Айвен, никакой реакции у гостей не вызвало. Но едва они удалились от реки, как леди гем Эстиф стала разглядывать окрестности. Сидевшие рядом баронесса и барон с интересом наблюдали за ее реакцией. Но лицо старой леди не выражало никаких эмоций, и понять, довольна она или нет, было довольно трудно.

– В дни Девятой Сатрапии поблизости проходила граница города, – заметила она.

– С тех пор Форбарр-Султан разросся на пару десятков километров, – пояснил Айвен. – Во все стороны. Вам обязательно надо до отъезда посмотреть новые современные районы.

Большой лимузин едва втиснулся на освободившее парковочное место – редкая удача! – и с шипением опустился на мостовую. Пока они петляли по Старому Городу, Кристос то и дело давал свои комментарии по переговорному устройству из водительской кабины. Сейчас он объявил:

– Приехали, леди гем Эстиф. Чтобы найти упоминание об этой старой постройке, мне пришлось далеко углубиться в прошлое. Цетагандийцы отобрали ее у древнего форского рода, связанного с Сопротивлением, и, пока не покинули столицу, держали здесь гостиницу – вероятно, из-за обширной территории и окружавшего особняк парка. В период последних боев здание было занято отрядом Сопротивления, и его сровняли с землей, а участок перешел в собственность императора Ури. Прежние владельцы форы так и не попытались вернуть его себе – вероятно, все они к тому моменту уже умерли. Но как бы то ни было, «Огороженный двор» находился именно здесь.

Все трое старших Аркуа – ну, или двое Аркуа и одна гем Эстиф, – вытянув шеи и широко раскрыв глаза, пытались разглядеть что-то сквозь прозрачный колпак лимузина.

– А вон то огромное уродливое здание? – сдавленным голосом спросил барон. – Это что такое?

Ну наконец-то хоть что-то из архитектуры старого Форбарр-Султана приковало их внимание – пусть даже одно из самых жутких строений в городе!

– А это, – радостно пояснил Айвен, – одно из творений личного архитектора императора Ури, редкого мегаломана, печально известного лорда Доно Форратьера. Его удалось остановить лишь после того, как он возвел пять таких сооружений. Кстати, не путайте с его тезкой – нынешним графом. Между прочим, Доно-архитектор тоже приходился Байерли родственником, хотя, по счастью, и не самым близким. Сегодня за ужином Бай сможет вам о нем порассказать побольше. А конкретно это гигантское бельмо на глазу – главный тараканник, как называют его те, кто там работает. Штаб-квартира Имперской службы безопасности Барраяра.

В салоне лимузина повисло молчание.

– Полагаю, оно не продается, – сказала Тедж слабым голосом. – И не сдается в аренду.

Айвен рассмеялся:

– Раньше, когда конторой руководил Саймон Иллиан, он говорил, что продал бы это здание за один бетанский доллар, если бы только сумел найти бетанца с одним долларом в кармане и полным отсутствием вкуса. И если бы только Совет графов построил для него новое здание – чего они делать не собирались. Маман говорит, что одно время у него в кабинете висела голография эскобарского небоскреба «Инвестигейтив Федераль» – на стене, там, где другие обычно вешают портреты кинозвезд.

– Ну надо же! – произнес Шив Аркуа.

Лимузин, тронувшись с места, влился в поток машин, но барон все никак не мог отвести глаз от ужасающего сооружения и долго еще оглядывался через плечо.

Глава шестнадцатая

Когда уже вся компания поднималась по лифтовой шахте в пентхаус леди Форпатрил, Тедж шепнула Айвену:

– Э-э… я пока не объяснила им про Саймона… не получилось.

– Вот как?.. – Айвен дернулся. – О чем же вы тогда все это время говорили?

– О другом.

Айвен шагнул в вестибюль; старшие Аркуа потянулись за ним как утята за мамой уткой.

– Так… слишком поздно.

Что ж делать, придется Саймону на этот раз все объяснять самому. Или не объяснять – это уж как он захочет. Перед ними плавно открылись отделанные инкрустацией двери – кто-то, видимо, стоял на дежурстве. Маман вместе с Саймоном уже ждали их в просторной прихожей. Из гостиной доносились гул голосов и позвякиванье посуды – значит, Риш и Байерли благополучно доставили сюда остальных членов семьи.

Тедж храбро выступила вперед.

– Папа, баронесса, бабушка. Позвольте вам представить мать Айвена Ксава, леди Элис Форпатрил, и моего свекра – отчима моего мужа – Саймона Иллиана, капитана в отставке из Имперской службы безопасности. Леди Элис, Саймон, позвольте вам представить леди Мойру гем Эстиф, Шива Аркуа и Удине гем Эстиф Аркуа – барона и баронессу Кордона. – Последнее прозвучало несколько дерзко, но определение «в отставке» вряд ли подошло бы к их нынешнему статусу.

Саймон одарил Тедж какой-то странной удивленной улыбкой и вместе с леди Элис шагнул вперед – приветствовать инопланетных гостей. Когда он склонился над рукой баронессы, та выказала полную невозмутимость, равно как и леди гем Эстиф, однако барон, прежде чем сердечно пожать протянутую Саймоном руку, недоуменно покосился на дочь.

– О, тот самый Саймон Иллиан, полагаю – шеф Имперской безопасности с кибер-мозгом? – произнес Аркуа своим густым, бархатным голосом. – Ваша слава достигла даже Архипелага. Айвен и Тедж показывали нам сегодня ваше здание СБ. Очень, хм-м… огромное, м-да. Одна из достопримечательностей Форбарр-Султана, как они говорят.

– Здание теперь уже не мое – и мозги, боюсь, тоже. Чип памяти извлекли четыре года назад, – сказал Иллиан. – В связи с моей отставкой.

«Так-так, кое-какие детали он предпочел опустить», – мысленно отметил Айвен.

– О!.. – покачал головой Аркуа. – Немного радикальный способ сдачи дел. Примите мои соболезнования.

– Не стоит. Лично я был в восторге.

– Неужели?

Рукопожатие наконец ослабло. Уж не играли ли эти двое в игру, кто кому первый сломает кости? Наблюдать за первой встречей этих двух стареющих «родственников» – свояков? – было немного тревожно. Аркуа – плотный, темноволосый, энергичный, несмотря на усталость – был откровенно опасен. Худощавый, седеющий и неприметный Саймон… опасен неприметно. Мозг Саймона, конечно, уже не так надежен, как прежде, – но ощущение опасности от этого вовсе не уменьшалось, а, наоборот, усиливалось еще больше. И лишь когда с взаимными приветствиями было покончено и слуги унесли пальто, а гости прошли в гостиную, присоединившись к остальной части семейства Аркуа, Айвен понял, какое испытывал напряжение.

Чуть задержавшись, он тихонько спросил у Саймона:

– Почему вы сейчас так улыбнулись, глядя на Тедж?

По лицу Саймона пробежала тень той самой довольной улыбки.

– Потому что меня впервые представляют как чьего-то отчима. Как ни странно, но это лестно.

– Хм-м… а вам бы этого хотелось, сэр? – Айвен растерялся. Бросив взгляд в прошлое, он вдруг осознал, что все вокруг, может, и допускали, что у Айвена и партнера его матери могут быть отношения почти как у сына с отцом. Но сам Саймон – никогда. Ни разу.

– Как сказала бы миледи твоя матушка, это было бы некорректно. Но никто, кроме нас, в этом не виноват. – «И никого, кроме нас, это не касается», – сказано не было, но явно подразумевалось. – Хотя… – Небольшая пауза… Он что, правда смущен? – Я бы, наверное, обошелся без всех этих «хм».

– Хм… – начал было Айвен, но тут же передумал и преобразовал это в: – О!..

Неужели Саймона это заботит? Очевидно, да. Айвен стал перебирать в уме все те хитроумные – или тупоумные? – способы, к которым он прибегал все эти четыре года, когда требовалось кому-то представить Саймона, но тут, на его счастье, к ним профланировал Байерли.

Бай виновато кивнул Саймону. Было всегда увлекательно наблюдать, как преображается Бай в присутствии Иллиана: присущая ему ироничная льстивость исчезала мгновенно – менялось не только выражение лица, но и язык тела. При виде бывшего шефа СБ у него буквально поджилки тряслись, и это несмотря на то что раньше Бай на него работал – а может, наоборот, как раз поэтому?

Айвен, словно проводя инвентарную опись, обвел взглядом всех наличествующих в гостиной Аркуа и Драгоценностей. Похоже, все были на месте: одни у тележек с напитками, другие смотрят в окно на густеющие зимние сумерки.

– Тебе, я вижу, удалось доставить всех. Что, маман нашла автобус?

– Да, нечто вроде роскошной сухопутной баржи. Ни одного Аркуа за бортом не осталось, – ответил Бай с насмешкой, изображая всем своим видом, что тут есть чем гордиться. – Как они ни старались. И много же у тебя новых родственников, Айвен!

– Ага, я уже заметил.

Айвен ловко ухватил бокал, одарив благодарной улыбкой официантку из фирмы по организации банкетов – к ним леди Элис обычно обращалась, когда устраивала дворцовые приемы на высшем уровне, если не могла воспользоваться услугами штатных сотрудников Императорской резиденции. Официантка ответила ему материнской улыбкой.

Саймон и маман блестяще работали в команде – Айвен отследил краем глаза, как леди Элис сопровождает баронессу и леди гем Эстиф к панорамным окнам, чтобы те могли полюбоваться вечерним Форбарр-Султаном, Саймон точно так же ведет к окну Шива, и параллельно оба они незаметно отслеживают взаимоотношения супругов Аркуа с их – такими разными – детьми. Детишки, надо сказать, вполне уже взрослые, но родители, похоже, этого так до сих пор и не заметили…

Тедж увлеклась разговором со своим братом Амири и его неизменной тенью Гагатом – или Ониксом. А что, каждому из родных детей Аркуа соответствует его – или ее – собственная Драгоценность, или как? Это явно такая динамичная форма семьи, что прецеденты с признанием бастардов из истории Барраяра здесь как-то не подходят. Айвен вежливо дефилировал среди молодых Аркуа, никого не обходя вниманием: как им отель? А поездка до квартиры его матери? Хорошо ли они отдохнули? И на все получал один ответ: «Приемлемо». К Саймону и Шиву его прибило течением как раз в тот момент, когда Иллиан спросил:

– Так как все-таки Престену удалось вас переиграть?

Шив тяжело вздохнул:

– Как выяснилось, это было частично проделано изнутри. Кое-кто из моих людей, которым я полностью доверял, – а не следовало бы.

– Прискорбно. Но такое может случиться с любой крепостью, даже самой защищенной. – И Саймон коснулся лба, словно ему что-то досаждало, – характерный жест, которого Айвен давно у него не замечал. – Именно так погубил мой чип тот ублюдок.

– Ваш чип эйдетической памяти, который был удален, когда вы ушли в отставку? А разве не по приказу ваших имперских хозяев? Я что-то не совсем понял.

– Боюсь, как раз наоборот. Сначала была совершена био-диверсия, почти полностью разрушившая чип. Айвен, конечно, помнит эту часть лучше меня. – Саймон выразительно глянул на Айвена из-под полуопущенных век. – А уже потом хирурги благополучно удалили то, что от него осталось. Еще немного – и побочные эффекты меня бы убили. Не так я мечтал уйти из Имперской безопасности… Но я все же отслужил сорок лет – и это единственное, что сбылось.

– А!.. Да, я понимаю, – сказал Шив, и это прозвучало абсолютно искренне.

Оба иронически отсалютовали друг другу почти опустевшими бокалами и выпили до дна. Тут же, как по волшебству, появилась Фея-тележки-с-напитками и, наполнив их бокалы, снова растворилась в толпе.

Инкрустированные дверные створки в конце гостиной разошлись, словно занавес перед спектаклем, открывая сцену – ну, или, во всяком случае, стол. Огромный стол овальной формы, уставленный всякими яствами. Маман и ее подручные благополучно сопроводили гостей на предназначенные им места. Шив улучил момент и перед тем, как их рассадили, что-то прошептал на ухо своей дочери Гуле.

Айвена, к его огорчению, усадили отдельно от Тедж: ей досталось место напротив отца, сидевшего в конце стола справа от Саймона. Во главе стола по правую руку от Элис сидела Мойра гем Эстиф, а слева – Удине Аркуа. Все это никак не отвечало стандартному протоколу – возможно, семейство Аркуа оказалось для этого чересчур специфическим, а может быть, это было сделано специально, чтобы создать атмосферу неофициального семейного ужина, или же маман распределила места согласно собственному плану после консультаций с СБ (в отставке). Как бы то ни было, Айвен оказался между собственной тещей и старшей свояченицей Звездой, дальше сидели Байерли, Изумруд и лишь потом – Риш. По другую сторону стола, между леди гем Эстиф и Тедж, сидели Гагат, Жемчуг, Амири и Гуля. Стол был слишком длинным, чтобы поддерживать общую беседу постоянно – разве только урывками, а так она скорее всего распадется на две-три части. Место Бая в центре стола позволяло ему либо слушать, что говорит каждый, либо полностью от всех абстрагироваться – как ему больше понравится.

Подали сытный зимнепраздничный суп, как раз по сезону. Едва вдохнув этот аппетитный аромат, Айвен все понял: маман похитила на этот вечер матушку Кости – и искренне понадеялся, что Майлзу никто об этом не скажет. Риш, сидевшая дальше за столом, заверила Изумруд, что все очень хорошо, и те из присутствующих, у кого имелись генетически усиленные органы чувств (а таких здесь было большинство), в блаженном предвкушении взялись за ложки.

Леди Элис дипломатично начала беседу с самой нейтральной темы, поинтересовавшись у леди гем Эстиф, как той понравилась Земля, и несколькими наводящими вопросами втянула Айвена в воспоминания о том, как он сам десять – хотя нет, какие десять, больше! – лет назад служил на Земле помощником военного атташе, чтобы придать лоска своей карьере. Айвен поймал во взгляде маман предостережение, что самое увлекательное в этой истории лучше бы обойти молчанием, но это было явно лишнее: ему требовалось немало выпить, прежде чем появится охота распространяться о своих малоприятных переживаниях. Как бы то ни было, леди гем Эстиф избавила его от этой необходимости и в самых безупречных выражениях рассказала о том, как прожила последние восемь лет в колыбели человечества. Айвен немало удивился, узнав, что на Земле она вовсе не вела подобно своим ровесникам уединенную, более или менее обеспеченную жизнь, а занималась чем-то вроде консалтингового бизнеса, связанного с генетикой.

– Просто чтобы держать руку на пульсе, – объяснила она. – Мое изначальное профессиональное образование по цетагандийским меркам, увы, устарело, однако по земным еще вполне на уровне. Но я постоянно его повышаю. – Она самодовольно улыбнулась своим таким разным внукам, сидевшим вокруг стола.

Звезда, по мнению Айвена, слишком уж усердствовала с выпивкой, разве что у нее не печень, а цетагандийский генконструкт. На последнюю реплику бабушки она подняла голову и поинтересовалась:

– А как вообще вы со старым генералом обзавелись баронессой? Это тебе велело твое прежнее созвездие? Наверняка так – говорят же, что ауты жестко контролируют все внешние скрещивания.

– Ты заблуждаешься, милая. И дело даже не в том, что к тому времени я давно уже не имела ничего общего со своим созвездием. Тщательно планируют именно аут-аут скрещивания. А внешние не то чтобы совсем пускаются на самотек, но контролируются гораздо слабее, и делается это для того, чтобы могли получиться непрогнозируемые генетические удачи.

Удине как-то невесело улыбнулась своей матери через стол:

– Как по-твоему, я – непрогнозируемая генетическая удача?

– Как оказалось по прошествии лет – безусловно. Хотя признаю, в то время мои мотивации были более краткосрочными и эмоциональными.

Звезда нахмурилась:

– Значит, ты любила деда гема Эстифа?

Мойра гем Эстиф отмахнулась от столь романтического взгляда:

– Рэй гем Эстиф был не тем человеком, которого можно любить. Но я чувствовала, и очень сильно, что он – как и все мы, кто предпочел возвращению в империю жизнь на Комарре, – пострадал из-за того, что уважаемое высшее начальство предало наши усилия. А я могла возместить Рэю одну из тех потерь, что он понес ради Девятой Сатрапии.

Озадаченный Гагат, сидевший рядом, переспросил:

– Какую потерю?

Удине отпила вина, ласково улыбнулась своему сыну и / или конструкту и сказала:

– Как, ты ни разу не слышал этой истории?

Гагат, припомнил Айвен, был самым младшим из Аркуа, даже моложе Тедж.

Разговоры стихли; сидящие на дальнем конце стола стали прислушиваться. Тедж подалась вперед, высунувшись из ряда сотрапезников, ожидая услышать что-то волнующе интересное. Матриарх семейства Аркуа, похоже, не часто делилась с ними историями своей юности.

– Это очень барраярская история: все тщетно и бессмысленно и может стать только хуже, – потому мне кажется уместным ее здесь рассказать. – Леди гем Эстиф ненадолго замолчала, поглядывая на сидевшего в дальнем конце стола предполагаемого хозяина дома. Саймон сдержанно улыбнулся ей в ответ, но взгляд его сделался очень внимательным. – Сын генерала от одной из предыдущих жен погиб в Девятой Сатрапии.

– Взорвали предки Айвена Ксава? – живо спросила со своего места Риш.

– Сначала мы так и подумали, но позже наше самое удачное предположение было таким, что его убило то, что звучит как оксюморон, – так называемый «дружеский огонь». Капитан гем Эстиф пропал во время трехдневного отпуска. Обычно в таких случаях считалось, что убит партизанами или дезертировал – дезертирство тогда стало серьезной проблемой, – однако Рэй настаивал, что второго быть просто не могло, а на первое ничто не указывает. И лишь гораздо позднее – мы были уже на Комарре, насколько я помню, – один из друзей его сына смог побеседовать с нами конфиденциально, и мы выяснили, что у капитана был бараяррский любовник.

Леди гем Эстиф сделала паузу, зачерпнув ложку супу, а четырнадцать человек молчали, боясь ее перебить. Но вот, уделив внимание супу, она продолжила свой рассказ:

– Видимо, отправившись на поиски своего молодого человека, капитан проник в расположение противника, причем в самое ужасное и пользующееся дурной славой логово партизан на этой планете. Так и не удалось выяснить – то ли капитан узнал, что этот город должен быть уничтожен правящей гем-хунтой – в которую генерал гем Эстиф, кстати, не входил, иначе бы знал эту новость из других источников, – и пытался вывести своего любовника из обреченного города, то ли ребятишкам просто не повезло со временем и местом. При всей нелепой ужасности того, что его сына принесли в жертву, Рэй нашел некоторое утешение в том, что это не дезертирство.

Четверо барраярцев за столом сидели не более притихшие, чем все остальные, – во всяком случае, Айвену так казалось. Но возможно, это как раз и была наглядная демонстрация – в чем отличие, когда молчат, потому что внимательно слушают, и когда молчат, потому что просто не в силах произнести ни слова. Печально известный ядерный взрыв, уничтоживший столицу округа Форкосиганов, послужил толчком, который подстегнул раздираемую войной обессиленную планету сделать последний рывок против Оккупации.

– Мой кузен Майлз владеет тем местом, где был Форкосиган-Вашнуй, – уточнил Айвен любезно. Или как бы любезно? Этого Айвен и сам не знал. – И он уже наконец-то перестал светиться в темноте.

– Правда? – невозмутимо сказала леди гем Эстиф. – Что ж, тогда привет от меня бравому гем-капитану и его возлюбленному, когда будете пролетать там в следующий раз. Полагаю, приземляться вы там не будете?

– Нет, – покачал головой Айвен. – Даже сейчас.

Леди Элис, при всем своем тридцатилетнем опыте в дипломатии, похоже, не сразу нашлась, как вытянуть светский разговор из той глубокой ямы, в которую он угодил. Но совершила героическую попытку исправить ситуацию: