Текст книги "Судьба"

Автор книги: Лоис Буджолд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 81 страниц)

Гагат опять повторил свой выход, быстро отталкиваясь, он каждый раз с глухим стуком ударял ногами о землю.

Айвен заморгал. И выпалил:

– Акустическое картографирование.

Саймон чуть ли не расплылся в улыбке:

– Знаешь, Айвен, в оперативном отделе ты только попусту тратишь время. Я все больше в этом убеждаюсь. Но, должен признаться, не на раннем этапе твоей карьеры. – Он поморщился, припомнив что-то малоприятное. Айвен не стал уточнять, что именно.

– А я так не думаю. И что важнее, адмирал Деплен тоже. Я счастлив в оперативном отделе.

– Что ж, так оно и есть. И твоя мать счастлива, что ты здесь… э-э, в относительной безопасности.

– Наш отдел уже многие годы никто и не думает взрывать. Как всегда, прежде всего к вашим ребяткам заявятся.

– Одна из многих функций СБ на службе обществу – живой щит для таких, как вы. И что, кто-то сказал «спасибо»?

Айвен понятия не имел. Когда его коллеги читали эсбэшные доклады, их комментарии в основном были нецензурными, но, может быть, просто в силу привычки.

– Разве кто-то пытался в последнее время разбомбить Генштаб? – поинтересовался Айвен. – Или вообще когда-нибудь? С тех самых пор, как было построено новое знание, после того как прежнее было уничтожено во время мятежа Фордариана.

Саймон зябко поежился:

– Я не могу сейчас припомнить подробностей. А в некоторых случаях и самого главного.

Айвен уже некоторое время подозревал, что для Саймона Иллиана «Я не помню» – удобный ответ на любой вопрос, на который он не хочет отвечать. Почти всегда это признание отпугивало собеседника.

Айвен понемногу стал уже привыкать к нему, как-то по-домашнему. Узнал все эти мелкие уловки: выражение, интонация, припоминание, – все это помогало Саймону сохранять достоинство. А от него и так мало что осталось во время этой истории с поломкой чипа. Айвен, можно сказать, был тому свидетелем и предпочел бы никогда не вспоминать. И тем не менее этот самый шпионский шпион не знал себе равных по изворотливости и пронырливости. Что бы там Саймон ни забыл, Айвен никогда не верил, что тот мог забыть все.

– Картографирование, – не дал сбить себя с темы Айвен. – Подземное картографирование. Какого черта, Саймон? Мне казалось, ваши ребята нанесли на карту каждый кубический сантиметр всего, что находится под Форбарр-Султаном. Особенно вокруг этого места.

– Ну конечно, именно так и думают. Разумеется, я этим занимался. – Саймон почесал в затылке. – Хотя большинство не понимает, как сложно и плохо задокументировано то, то лежит под Старым Городом. Старые сточные трубы. Заброшенные служебные туннели. Входы в туннели, грузовые люки. Фундаменты перестроенных зданий. Когда-то давно в столице пару раз пробовали построить подземную транспортную систему, из этого ничего не вышло – тогда аэрокаров еще и в помине не было. Русла рек, дренаж. В старых форских резиденциях – личные тайники и подземные ходы – и то же самое, но не столь накрученное, в районах, где живет простой люд. И крысиный лабиринт прочих тайных ходов, в основном периода Оккупации, но что-то и со времен других войн. Несколько столетий позабытых секретов, находящихся здесь, внизу. Секретов, похороненных в этой земле, как и их владельцы.

Айвен снова глянул на шесть этажей воплощенной паранойи по ту сторону улицы – а сколько там еще подземных уровней…

– Почему в здании не ловят никаких сигналов отсюда?

– А как по-твоему?

– Не знаю… – Айвен подумал про странный стержень для разметки сцены, который он вертел в руках. – Здесь только неактивные аналоговые накопители данных, электроники в них нет. Я прав?

– Я так понимаю, что этот материал ярких цветов – биологическая основа, реагирующая на вибрации. Что-то вроде танцующих бактерий.

Айвен брезгливо вытер руку о штаны.

– А-а! Так, значит, вы тоже во всем этом участвуете?.. – «Кстати, хотелось бы уже узнать, что это такое!»

– Если точнее, я бы так не сказал.

– А как бы вы сказали, если точнее?

– Только в данный момент, не более того.

– Саймон! – Айвен очень старался, чтобы это прозвучало уверенно и с нажимом.

Но труды пропали впустую. Саймон явно не чувствовал себя в чем-то виноватым. Он пожал плечами.

– В поисках нет ничего незаконного или аморального. Я даже помню, что видел прямо здесь, в этом парке, пожилых джентльменов с металлодетекторами. Наверное, искали старые монеты или что-то вроде того. Может, хобби для пенсионеров, а может, возможность подзаработать, я не уточнял.

– И ваши охранники их, конечно же, прогоняли?

– Не всегда. Они ведь могли отыскать что-то интересное.

– И Аркуа тоже могут отыскать что-то интересное?

– А этого мы еще, разумеется, не знаем. И не узнаем, пока Шив с Удине не проанализируют свои измерения.

– И что вы сделаете тогда?

– Блок-схемы, Айвен. Кажется, я не раз слышал за обедом у миледи твоей матушки, как ты любишь блок-схемы. Это первая развилка на дереве решений, но не последняя.

Айвен вздохнул, понимая, что, если Саймон и знает что-то конкретное, выболтать это его не заставишь.

Был уже полдень, солнце заливало парк ярким светом, но не очень-то грело – зима, как-никак. От ворот здания с горгульями к парку направлялась толпа оживленно болтающих эсбэшников самого разного звания – и офицеры, и рядовые. В руках они несли пакеты с ленчем и напитками. Войдя в парк, эсбэшники мгновенно рассредоточились, оккупировав все скамейки. На всех скамеек не хватило, и кое-кому из младших по званию пришлось сесть на подстилку, раскатав ее на траве. Все они с подозрением разглядывали Драгоценностей, а кое-кто – и двух мужчин в штатском на скамейке с краю лужайки. А те двое, которых, очевидно, лишили привычного места, смотрели как-то особо агрессивно, пока старшие по званию им не объяснили.

Тедж, улыбнувшись Саймону и Айвену, подошла посовещаться с Драгоценностями. Ну надо же! Жена наконец-то заметила его присутствие, а они тут уже сколько времени сидят. Тем временем Звезда со скучающим видом держалась в сторонке. Она уже собрала все маркеры и, похоже, намеревалась грузить в машину.

Тут стало понятно, что ожидается еще один танец: четыре Драгоценности заняли позиции в круге – а может, в квадрате или в воображаемой четырехконечной звезде. Тедж громко врубила музыку. Из динамиков полились знакомые звуки барраярской мазурки, исполняемой с некоторыми вариациями. Драгоценности начали свой танец, напоминающий традиционные барраярские мужские пляски. Этот оказался самый спортивный за день: высокие прыжки, поддержки, элементы акробатики. Сейчас все Драгоценности показывали, на что способны. Даже Оникс, который обычно сам подкидывал партнерш, был, в свою очередь, подброшен ими в воздух (для этого потребовались совместные усилия двух его сестер) и, сделав сальто, эффектно приземлился. Все эсбэшники в парке таращились на них, позабыв про еду. Тедж тоже смотрела как завороженная, сияя от удовольствия.

Когда танец завершился, Драгоценности тяжело дышали, и лица их, несмотря на холод, блестели от пота. Зрители на лавочках дружно зааплодировали. Драгоценности, улыбаясь, стали раскланиваться во все стороны и наконец, повернувшись к Саймону и Айвену, отвесили самый уважительный поклон.

Саймон поднялся с лавки, по-стариковски кряхтя и как бы с трудом разогнувшись. Айвен счел, что тут он явно работает на публику: не иначе, вошел в роль старичка-пенсионера. Ах да, тут же его бывшие подчиненные, тогда понятно, на какую «публику» он работает. Драгоценности вместе с Тедж упаковали реквизит (или детекторы) и потащили к фургону, припаркованному на дальней стороне лужайки.

– А с Гаем Аллегре вы уже об этом говорили? – Айвен махнул в сторону бывшей сцены на открытом воздухе. – Или он как раз один из упомянутой вами полудюжины?

– Пока нет.

– А он с вами?

– Вероятность того, что разговор состоится в самое ближайшее время, я оцениваю как высокую.

– А с Грегором?

Саймон насмешливо поднял брови.

– Какой любимый девиз Грегора?

– «Посмотрим, что из этого выйдет», – хмуро произнес Айвен. – И я всегда считал, что для императора это вопиющая безответственность.

– Ну вот и посмотрим.

Подошла запыхавшаяся Тедж.

– Вам понравилось выступление, сэр? – спросила она Саймона (не его, Айвена, а именно Саймона!).

– О, да! Уличное представление высшего класса.

– Да еще и с участием зрителей… – пробормотал Айвен. Что ж, Саймон так и не ответил на его последний вопрос. Да и на первый тоже, если на то пошло.

– Ты бы отвез свою жену пообедать, Айвен, – радушно предложил Саймон, затем попросил Тедж передать всем Драгоценностям его благодарность за представление, откланялся и прогулочным шагом направился дальше вдоль бульвара – так, словно он случайно проходил мимо и остановился посмотреть на репетицию.

Но Тедж, по-прежнему неуловимая, сослалась на то, что ей надо вести машину, и ушла.

Айвен обиженно откинулся на спинку скамейки и уставился на пустую лужайку, гадая, что там такое спрятано под землей – и на какой глубине.

Глава восемнадцатая

На следующее утро Айвен снова проснулся в пустой кровати и в пустой квартире. На кофеварке была оставлена записка: «Ушла шоферить, Т.» Что ж, все-таки лучше, чем ничего. Но почему бы не написать хотя бы «Люблю, Т.»? Сам он, правда, ни разу не написал в записке Тедж «Люблю, А.», но он и не убегал, чиркнув всего пару слов. Накануне Тедж допоздна занималась семейными делами и вечером сразу уснула, они даже не поговорили и едва обнялись.

Неизменный завтрак – овсяные хлопья, приправленные маслом, напомнили их экстренную импровизацию бракосочетания на Комарре. Может, если добавить местного бренди, будет вкуснее? Нет. Пить с утра пораньше – опасный симптом. Хотя утро уже и не раннее. Он попробовал было позвонить Тедж на наручный комм, но та не ответила, и звонок пополнил ее список сообщений. Память некстати подсказала, что, если девушка не отвечает на звонок, это тревожный симптом, – а что, если и Тедж не исключение? На его шутливое сообщение: «Привет, Тедж, позвони мне. Это Айвен, твой муж, не забыла?» – ответа он так и не дождался, хотя успел уже побриться и одеться. Что ж, остается только наведаться в отель к Аркуа.

Когда он позвонил в дверь номера, открыл Шив.

– А! Айвен…

Барон пригласил Айвена в гостиную, объявив на ходу:

– Удине, пришел барраярец Тедж.

Айвен сел в кресло, Шив предложил кофе, и он с благодарностью согласился.

Баронесса, выключив комм-пульт, села рядом с мужем на диванчик напротив Айвена. Улыбка, которой она приветствовала своего временного зятя, была не особо дружелюбной.

– Я только хотел узнать, куда уехала Тедж, – проговорил Айвен в свое оправдание. – Она оставила записку, но не написала куда едет.

– Повезла мою мать и Амири на экскурсию по городу, – ответила Удине. – Куда точно они поехали, я не знаю.

Что ж, ладно. Вроде вполне невинное занятие по сравнению со вчерашним… непонятным выступлением. Леди гем Эстиф не производила угрожающего впечатления, особенно, если учесть, что она аут-леди, то есть, бывшая аут-леди. А Амири казался самым неджексонианским из всей этой семейки. Он ведь врач, ученый, погруженный в научные исследования, а все остальное его мало интересует. И все же не стоило, пожалуй, учить Тедж водить машину.

– А почему бы вам не нанять шофера? – спросил Айвен и, сообразив, что прозвучало это не слишком вежливо, поспешно добавил: – Могу вам подыскать подходящего.

«Вот капитан Раудсепп уж точно подыщет».

– Возможно, попозже, – согласился Шив. – А пока Тедж будет рада побыть с любимым братом.

– А, ну конечно… – Тут спорить не о чем, тема исчерпана, и Айвен переключился на другую, тоже для него весьма интересную: – Хм, сколько еще вы планирует пробыть на Барраяре?

– Это зависит в первую очередь от того, удастся ли Гуле продлить нашу краткосрочную визу, – сказала Удине.

– Ах, да. Как обстоят ваши дела с визой?

– Продвигаются. Гуля считает, что нам хорошо бы было нанять местного юриста, и говорит, что выяснит это сегодня или завтра.

– Хм, моя мать могла бы дать вам координаты хорошего юриста, – предложил Айвен. На самом-то деле он не слишком хотел, чтобы Аркуа задержались здесь надолго – к Тедж это, разумеется, не относилось.

– Леди Элис нам уже предлагала. Она нам так помогает во всем, – вежливо проговорила Удине.

– А как вы поступите, если в продлении вам… – Айвен хотел было сказать «откажут», но передумал, – не откажут? Вы ведь не планируете поселиться здесь? Подать заявление на статус иммигранта, принять присягу барраярского подданного… Мне следует предупредить, что к присягам на Барраяре относятся убийственно серьезно.

Удине улыбнулась:

– Я это знаю.

– Сразу я бы такое не выбрал, – сказал Шив, внимательно глядя на Айвена сощуренными темными глазами. – Но жизнь научила меня проявлять гибкость. Никогда бы не приехал на Барраяр, будь на то моя воля, однако был приятно удивлен тем, что здесь увидел. Недаром же говорят, что путешествия расширяют кругозор. Если ни один из первоначальных планов не сработает, мы просто вынуждены заняться новым… проектом. – И он изобразил некое подобие акульей улыбки.

Айвен не очень-то представлял, что может стать «проектом», если за дело возьмется джексонианец, который уже когда-то расчистил себе дорогу к вершине власти Великого дома. Да еще и с женой, прошу заметить. Похоже, они играют в команде. Единственное, с чем Айвен мог сравнивать родителей Тедж, это выросший на Джексоне Марк, клон-брат Майлза. А безудержная предприимчивость Марка как-то не развеивала опасений.

Может, правильней раскрыть карты? «Ну, так что вы ищете под газоном напротив СБ?» Или пусть уж лучше считают, что он вообще ни о чем не догадывается? Предполагаемое неведение, вообще-то, уже не раз в прошлом сыграло хорошую службу. Быть может, ему следует пойти на компромисс. Знать бы, насколько Аркуа сейчас реально на мели… Спросить, что ли, Раудсеппа? Или Морозова?

«Черт возьми, а почему бы не спросить самого Шива?»

Айвен откинулся в кресле, сложил пальцы домиком, в ту же секунду вспомнил, от кого подцепил этот жест, хотел было опустить руки, но не стал.

– Э-э… Ваше семейство ведь совсем на мели? Я про финансы. Вы уже довольно долго скрываетесь и проделали долгий путь…

Айвен уже хотел было заткнуться и начать извиняться за столь оскорбительный вопрос, но Удине кивнула с одобрением, что для нее редкость.

Шив тоже это отметил. Он пожал плечами:

– Сколько денег считать достаточным, зависит от того, зачем они вам нужны. Венчурный капитал. Думаю, на вашей сельскохозяйственной планете это назвали бы посевным зерном. Да, именно так. Если человек потратит стартовый капитал, у него нет шансов выйти в следующий раунд. Как там вы называете свои деньги – марки? Так вот, барраярские марки, бетанские доллары, цетагандийские реюлы, не имеет значения, принцип тот же самый. На Архипелаге Джексона есть поговорка: проще превратить миллион в два миллиона, чем один в два.

– Эффективная критическая сумма для нас, – уточнила Удине, – та, которой хватит, чтобы профинансировать попытку вернуть дом Кордона, причем не просто попытку, а такую, которая будет иметь большие шансы на успех. На Архипелаге у нас, конечно, найдутся и тайные резервы, и потенциальные союзники, – но только в том случае, если мы не явимся туда без оружия, без денег и без надежды на успех.

– Достигнем ли мы успеха или потерпим сокрушительное поражение, зависит от этой критической суммы, – сказал Шив. – И успех, и поражение – контуры с обратной связью, так-то вот. Я сам начинал грязным работягой. И ни за что не окажусь опять в сточной канаве – живым, во всяком случае.

В глазах Шива сверкала джексонианская решимость, и на какое-то мгновение он напомнил Айвену кузена Майлза. Ага, оба они из тех, для кого неудача смерти подобна.

О том, какие факторы сформировали характер Майлза, этого якобы привилегированного ребенка, Айвен знал. И главный из них назывался «генерал граф Петер Форкосиган», с его исконно барраярской, неистребимой ненавистью к любым мутациям, тем более заметным невооруженным глазом. Чтобы заслужить хоть малейшее одобрение этого ужасного старика, внуку-«мутанту» приходилось сражаться. И он либо побеждал, либо ломал кости в попытках достигнуть успеха. Сам Айвен в юные годы старался всячески избегать своего двоюродного деда Петера. Но Майлз, несчастный малыш, не имел возможности применять подобную тактику.

А Шив? Он – как до предела сжатая пружина. Кто или что сделало его таким? А Удине? Айвену не слишком хотелось это знать.

– Допустим, если есть средства на финансирование небольшой войнушки, то, может, их хватит на покупку милого тропического островка? Чтобы отойти от дел и жить там припеваючи? – спросил Айвен. А почему бы и не задать столь очевидный вопрос?

– Нет, пока у ублюдков Престена в заложниках двое моих детей, – мрачно заявил Шив.

– Что уж тут говорить про мои волосы, – проговорила Удине, дергая короткие прядки на челке. Шив поймал ее руку и поцеловал, кинув на жену быстрый взгляд. Айвен впервые спросил себя: «А что еще, кроме волос?..» Что бы ей ни пришлось претерпеть, когда она попала в руки врагов, Айвен был абсолютно уверен, что вслух упоминаются только волосы.

– А! Да… – Он уже понял, что тут дело не только в деньгах – к отмщению взывает кровь. Да-да, именно кровь, это Айвен хорошо понимал.

Теперь он получил некое представление о том, что Аркуа рассчитывают найти под землей в парке: то, чего хватит на небольшую войну. Или на покупку тропического острова, кому что больше нравится. Эти двое, похоже, не тоскуют по коктейлям с тропическими фруктами.

– Э-э… Тедж ведь не нужно возвращаться вместе с вами, да? Для нее безопасней остаться здесь, на Барраяре.

«Со мной».

– С тобой? – спросила Удине, словно прочла его мысли.

Айвен вздрогнул.

– Я, хм… я очень ее люблю, – попробовал он объясниться. Может, стоит добавить: «Ее любят и моя мать, и мой “хм-отчим”», или это повысит цену в сделке?

Удине откинулась на спинку дивана и пристально на него посмотрела.

– Итак… ты любишь ее достаточно, чтобы она бросила свою семью и осталась с тобой. Но достаточно ли ты ее любишь, чтобы самому оставить семью и уехать с ней?

Шив тоже сверлил Айвена взглядом.

– Конечно, у него барраярское военное образование. Неизвестно, правда, как обстоят дела с барраярским военным опытом.

Айвен слегка растерялся, но сумел сказать:

– Я был бы только счастлив оставить семью и уехать куда-нибудь с Тедж, но только… не на Архипелаг Джексона. Видите ли, это место не для меня.

– Хм… – Шив словно бы расслабился, хотя Айвен и не заметил во время разговора особого напряжения в его позе.

– Видите ли, на Барраяре я могу обеспечить свою жену, – попытался пояснить Айвен. – Здесь для меня все родное и знакомое. На Архипелаге Джексона я бы стал… без средств и безоружным. Не говоря уж о том, что там я не буду чувствовать себя уверенно.

– Так же, как Тедж здесь? – ласково поинтересовалась Удине.

– Полагаю, мужчина сам должен знать такие вещи, – категорично заявил Шив. – Сам я падал мордой в сточную канаву трижды за свою жизнь, и должен был каждый раз начинать все с начала, подниматься и бросаться в схватку. Я прекрасно знаю, что такое разгребать дерьмо, но уже слишком стар, чтобы мне это доставляло удовольствие.

Айвен воспринял эти слова как некое обвинение в свой адрес, пусть даже косвенное.

– Как и я, – пробормотала Удине, – хотя я падала только один раз. И не позволю, чтобы то, что происходит сейчас, привело ко второму разу.

– Но вы же сами оставили свою бывшую семью, – попытался понять Айвен. – Ушли с Шивом. С вашим новым мужем. Разве нет? Во всяком случае, вы покинули свою планету.

– В данном случае – изгнали, а не покинула, – резко проговорила баронесса. – Мы спасались бегством, когда барраярцы захватили Комарру.

– Хотя все вышло на удивление удачно, – заметил Шив. – В конечном счете. – Он ободряюще сжал руку жены, и они обменялись понимающим взглядом.

Удине повернулась к Айвену:

– Пожалуй, я должна благодарить вас, барраярцев. – В голосе ее звучала насмешка. – Вы выкинули меня из накатанной колеи.

– Меня и на свете-то не было, – на всякий случай пробормотал Айвен.

Ну так как? Рискнет ли он спросить напрямик: «Вы намерены забрать Тедж отсюда?» А что если ответом будет: «Да, конечно»? Считают ли они, что у Тедж есть право голоса? А у него, Айвена?

Нет, джексонианцы не голосуют, у них сделки. И Айвен впервые забеспокоился: а что он реально может предложить по их ставкам в игре? По ставкам Великого дома. Личное состояние? Его состояние, конечно, может впечатлить здешнего простолюдина или джексонианского работягу. Но сканеры Аркуа его едва ли зафиксируют. Его благородная кровь для них скорее угроза, чем упование, да и цена ей, случись чего, не больше, чем самой обычной. И он не может вписаться в их систему, как они намекали, ни при каких обстоятельствах. Что еще у него есть?..

Удине глянула на выключенный комм-пульт. Только сейчас Айвен обратил внимание, что в апартаментах очень тихо. Где, интересно, сейчас остальные Аркуа? Чем это они таким заняты?

– Что ж, тогда не смеем вас больше задерживать, капитан Форпатрил.

Айвен понял намек и поднялся с кресла.

– Спасибо за кофе. Если будете говорить с Тедж, попросите ее мне перезвонить, ладно? – Он постучал пальцем по наручному комму.

– О, конечно, – заверила Удине.

Шив проводил его до двери.

– Так уж получилось, – начал барон, многозначительно глядя на Айвена, – что здесь, на Барраяре, у нас наметился некоторый прогресс с одной небольшой левой сделкой. Если она будет удачной, то это, несомненно, посодействует нашему отъезду.

«Если ты хочешь увидеть удаляющиеся спины клана Аркуа, так может, немножко нам посодействуешь с этой самой сделкой, а?» – эти слова, хоть и не сказанные вслух, словно повисли в воздухе.

– Надеюсь, у вас все получится, – ответил Айвен.

Шива, похоже, позабавило столь туманное заявление.

Выйдя в коридор, Айвен подумал, что увидеть спины семейства Аркуа можно и более простым способом. Достаточно предоставить событиям идти своим чередом, просто немного подождать, и все, хотя, конечно, может прийти на помощь и миграционная служба. Депортация – вот решение проблемы с Аркуа. И ему, Айвену, не придется даже пальцем пошевелить. А Тедж не выдворят вместе со всеми, поскольку у нее, как изящно выразилась леди гем Эстиф, «пребывание под прикрытием супружества», так что все в порядке, и обсуждать нечего.

Если только Тедж это выберет.

Ага! А как сделать так, чтоб выбрала?

Что ж, похоже, Айвену ничего не остается, кроме как начать ухаживать за собственной женой. И немедленно! Надо успеть за оставшиеся… сколько там? Ага, десять дней. Если у него получится выудить Тедж из потока семейных обязанностей. «Как я могу за ней ухаживать, когда мне не дают с ней даже увидеться?»

* * *

Тедж припарковала взятую напрокат машину и с сомнением огляделась в полутемном подземном гараже. После вчерашних танцев в парке и напряженных дебатов над картой города Жемчуг обнаружила это место. Причем обнаружила очень просто – прогулявшись поблизости, чтобы высмотреть что-нибудь подходящее. Гараж располагался под одним из немногих офисных зданий рядом с СБ. Громаду СБ окружали по большей части скучные правительственные учреждения. В офисном же здании над гаражом нашли пристанище: нотариальная контора, компания спутниковой связи, архитектурная фирма, консультант по терраформированию и всякого рода финансовые менеджеры. Днем двухуровневый гараж был набит под завязку, но в нерабочее время обычно пустовал. Сейчас на Барраяре как раз и был уикенд.

Офисное здание стояло на углу улицы позади СБ. Но, к сожалению, с дальней стороны от парка. А ведь именно под этим самым парком и находится старая бабушкина лаборатория – во всяком случае, большая ее часть: как им удалось определить при картографировании, некоторые помещения лаборатории оказались под улицей напротив фасада СБ. Если бы тогда, во времена Ури Безумного, при постройке этого здания котлован прокопали еще метров на двадцать к юго-западу, строители врезались бы прямиком в верхний угол лаборатории. Тедж не понимала, как могло получиться, что лабораторию так и не обнаружили, но баронесса заявила, что и не должны были обнаружить. Папа… он, кажется, пытался в это поверить.

Когда Тедж, Амири и бабушка вышли из машины, Жемчуг шагнула вперед из тени колонны и жестом велела идти за ней. Амири чуть задержался, вытаскивая из багажника тяжелый чемодан, но догнал остальных довольно быстро.

– Вроде то, что надо, – сообщила Жемчуг. – Наверное, это кладовка для обслуживания гаража. Вроде бы ею пользуются, но пока я веду наблюдение, никто не входил и не выходил. Я подстроила замок под нас.

Оглядевшись по сторонам, она открыла дверь и пригласила всех в маленькую каморку, освещенную только люминофором, который крепился на металлическом стеллаже. На полу и на полках громоздились штабели дорожных заграждений, банки с краской, стремянка и всякая ерунда по мелочи – все покрыто густым слоем пыли. Жемчуг надломила второй люминофор, и призрачное освещение сделалось ярче.

– Надо будет оставить все так, как было, – заметил Амири. – Хотя бы пока. Откуда начнем?

– Сдвинем те два стеллажа, – предложила Жемчуг. – Потом поставим на место. Давай, Тедж, берись за тот конец.

Тедж послушно приподняла грязную штуковину. После перестановки в самом углу каморки открылся кусок бетонного пола.

Амири достал из чемодана респираторы – все с логотипом скачкового корабля, на котором они сюда добирались. Тедж вообще-то считала, что по окончании полета спасательные средства надо возвращать, но чего уж теперь… Затем Амири натянул герметичные перчатки для работы с биологически активными веществами и достал из чемодана бутыль. Все отошли подальше, а Амири присел на корточки и стал лить жидкость из бутылки, обозначая на бетоне ровный круг диаметром около метра. Поверхность бетона начала пузыриться.

Пока жидкий резак делал свое дело, Амири выложил из чемодана разные предметы, в том числе и длинный загадочный ящик в упаковке. Некоторое время они молча стояли и смотрели.

– Все в порядке, – сказал наконец Амири, и они втроем – он, Жемчуг и Тедж – совместными усилиями подхватили бетонный круг, приподняли с пола и откатили в сторону. Под бетоном обнаружился слой утрамбованных камней.

Жемчуг подкатила мусорный контейнер, и они, опустившись на колени, начали выковыривать камни – руками.

– Лопату надо было принести, – проворчала Тедж.

– Здесь всего-то полметра камней, а дальше идет грунтовой слой, – сказал Амири. – А может, и меньше, чем полметра, – если подрядчик смету урезал.

– «В добрых руках работа спорится», – нараспев проговорила бабуля, все это время стоявшая поодаль и наблюдавшая за ними. Тедж покосилась через плечо и раздраженно фыркнула. – Старая земная пословица, – пояснила бабушка.

– Неудивительно, что с этой планеты все сбежали, – фыркнула Тедж. – Чтобы работа спорилась, нужен отбойный молоток, а не добрые руки.

– Было бы безопаснее, если бы нашлось такое место, которое можно арендовать или купить, – заметил Амири. – Только так ты гарантирован, что работа не прервется по любой случайной причине.

– Зато так мы не наследим в базах данных, – возразила Жемчуг.

Так они препирались до тех пор, пока Тедж не обнаружила, что, стоя на дне полуметровой ямы, выковыривает последние камни, уже из грунта. Бабушка наклонилась над ямой, посветила вниз:

– Достаточно вроде бы.

Амири хотя бы помог Тедж вылезти, протянув руку. Она сняла маску и обиженно уставилась на сломанный ноготь.

Амири выложил длинный ящик на край ямы, затаил дыхание, опустился на колени и открыл.

– Что ты так трясешься, будто это бомба? – укорила бабушка. – Без активации оно абсолютно инертно.

– Если эта штуковина ест грязь, чего бы ей и нас не слопать? – огрызнулся Амири.

– Только если ты окажешься таким дураком, что в процессе работы поместишь ее на себя, – сказала бабушка. – Я надеюсь, ничего такого мой внук не натворит, иначе зачем было тратить столько денег и учить тебя на биомедика на Эскобаре?

Амири вздохнул и снова натянул перчатки. Тедж рискнула подобраться поближе: интересно ведь, что там такое внутри.

На ящике имелся ярлык: «Микобур, экспериментальный образец, патент выдан по заявке Управления служб общего назначения. Не выносить из помещений компании «ГалакТек» без разрешения, под страхом незамедлительного увольнения и уголовного преследования». Внутри ящика лежали контейнеры с тонкими темными стержнями, каждый около пятидесяти сантиметров длиной.

– На какую глубину будем бурить? – спросил Амири.

– Поскольку этот подземный гараж уже дает нам два этажа вниз, полагаю, для начала восьми метров хватит, – сказала бабушка рассудительно. – В случае надобности можно будет прокопать дополнительный ход, но этот шахтный ствол должен вывести нас приблизительно на уровень верхнего этажа моего старого лабораторного бункера.

– А диаметр какой? Метровая шахта не очень-то удобна, если придется вытаскивать много всякой всячины.

– Ну-у… мы сможем потом пробурить параллельный или диагональный ствол. Сейчас надо как можно быстрее проникнуть в лабораторию и посмотреть, что там сохранилось.

«Если вообще что-нибудь сохранилось», – мысленно продолжила Тедж.

– Верно. – Амири осторожно взял кусачки, отмерил восемь сантиметров от края стержня и перекусил его. Затем подхватил полуметровый щуп, спустился на дно ямы и принялся вкручивать его в утрамбованную землю. Все это – не снимая перчаток.

– Но если мы выбрали такой способ, – сказала Тедж, – зачем мне завтра тратить целый день, катая Звезду по разным местам на предмет прокладки труб и технического оборудования?

– Чтобы твоим драгоценным эсбэшникам было чем заняться, милая, – пояснила бабушка. – Их это наверняка осчастливит.

– Они будут думать, что мы только готовимся приступить к делу, а мы тем временем уже все закончим, – добавила Жемчуг. – Как ты вообще узнала про это… как его, – она наклонилась прочесть этикетку: – изделие «Микобур»?

– Несколько лет назад я консультировала «ГалакТек биоинжиниринг» и познакомилась с одним из разработчиков.

– Неужели украла из лаборатории? – ахнула Жемчуг, восхищаясь таким геройством.

– Ничего подобного! – Бабушка фыркнула – она явно презирала такие грубые методы работы. – Просто мы с вашей матерью и Шивом прикидывали, какие у нас ресурсы, и тут я вспомнила про Карло и назначила ему встречу. Он без проблем снабдил меня этими «Микобурами» в достаточном количестве. Я подумала, что нам это может пригодиться, – заявила она с некоторым самодовольством.

Амири аккуратно вставил стержень в вертикальное отверстие, выбрался наверх, извлек из чемодана литровую бутыль нашатырного спирта, приобретенную в местной бакалейной лавке. Затем снова спустился вниз и аккуратно полил землю вокруг стержня, израсходовав примерно полбутыли. Нашатырный спирт с бульканьем впитался в грунт, из ямы пошел резкий запах, и Тедж быстро натянула маску.