Текст книги "Судьба"

Автор книги: Лоис Буджолд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 81 страниц)

Глава двадцать вторая

Сокрушительной силы удар, отбросивший Тедж на штабель ящиков, чуть не расплющил ей легкие. Но она могла дышать и даже сумела подняться, опираясь на обрушившиеся ящики. И теперь она в ужасе прислушивалась, ожидая приближения следующего подземного толчка. В ушах звенело, но из темной дыры в туннель не доносилось ни звука.

– Риш! Гагат! – беспомощно позвала она. Бросилась к проему. Помчалась вниз по туннелю, подняв над головой светильник. Тусклые отблески метались по черным стенам. Она миновала первый поворот…

– Нет! Тедж! – донесся голос Айвена Ксава. И приглушенный топот за спиной.

Она не оглянулась.

Проползла через изгиб туннеля. Еще один прямой участок, идущий вниз под уклон. Снова изгиб. До трубы ливневого коллектора она почти добежала, теперь совсем недалеко до пролома в стене и бомбы. Что, если Риш и Гагата завалило тоннами земли, как того сержанта? Удастся ли их откопать, прежде чем они задохнутся? Если только их уже не раздавило обвалом. А вдруг в лаборатории найдутся подходящие инструменты?.. И тут она застыла как вкопанная.

Дальше была вода. Темная, грязная вода. Здесь туннель сильно шел под уклон, и вода перекрыла его полностью. Что там дальше? Никак не узнать. Обвал грунта, камней? Хотя взрыв, должно быть, разрушил и трубу – теперь вся вода стекает в лабиринт «Микобура». Тедж окунула ногу в ледяную воду. Знать бы, какая тут глубина. Сможет ли она проплыть под водой на другую сторону? Или никакой другой стороны уже нет, и дальше туннель сколлапсировал?

Айвен Ксав схватил ее за руку и оттащил от воды.

– Нет! Не смей!

Она забросила свой люминофор как можно дальше. Он покачался на поверхности и исчез в толще темной взбаламученной воды. Сквозь нее Тедж не видела ничего. На поверхности плавал всякий мусор.

Пока они так стояли, уставясь на воду и не зная, что делать дальше, их нагнала бабушка. Видимо, она всю дорогу бежала трусцой. Сколько Тедж себя помнит, бабушка всегда ходила неспешно, с достоинством, и видеть ее запыхавшейся… ну, как-то это неправильно. Леди гем Эстиф всмотрелась в воду, нерешительно сделала шаг назад и поднесла руку к поясу. Послышалось жужжание, потрескивание, и бабушку окутал овал силового поля.

– Нет, леди гем Эстиф! – воскликнул Айвен Ксав. – Эта треклятая штуковина того и гляди сдохнет. А если вода проникнет внутрь, вы погибнете.

Очень неохотно она выключила поле. На точеном лице чуть шевельнулись губы:

– Боюсь, ваша оценка правильная, капитан Форпатрил. – Она как-то сразу постарела…

– Что мы можем сделать? – прошептала Тедж, и на этот раз вовсе не ради соблюдения конспирации.

Айвен Ксав посмотрел на воду, потихоньку наступающую на них с тихим плеском.

– Вернуться. Вода все еще поднимается.

Они уже и так пятились, беспокойно глядя себе под ноги.

– Мы должны вернуться в лабораторию и оставаться там, – сказала бабушка. – Самые свежие участки туннеля «Микобура» обладают определенной гибкостью и эластичностью, но от ударной волны могли растрескаться отвердевшие участки. Очень нестабильно и очень небезопасно.

– Там, где бомба, стены уже вполне затвердели, – вспомнила Тедж. – А вдруг он обрушился на Риш и Гагата? И они под обвалом?

– Или утонули, – пробормотал Айвен Ксав, – или утонули под обвалом, о боже.

Бабушка помедлила.

– Если они были близко от места взрыва, то они и так вряд ли выжили. Если нет… – последнюю фразу она резко оборвала, словно не хотела произносить вслух то, о чем подумала.

Айвен Ксав пробурчал что-то неразборчивое – то ли отвел душу крепким словцом, то ли взмолился, трудно сказать. Все так же крепко сжимая руку Тедж, он развернулся кругом, и все пошли в обратном направлении.

– Это была просто петарда, – сообщил он минуту спустя.

– Что? – не поняла Тедж.

– Бомба сержанта Абеляра. Если она предназначалась для здания СБ, сейчас была бы воронка размером с целый квартал. Взрывчатка распалась. Просто… не так чтобы достаточно.

– Но я сама видела у него на воротнике Глаза Гора, – сказала Тедж. Надо же о чем-то говорить? А то он заговорит про Риш и Гагата, будет говорить всякие утешительные глупости, говорить то, чего не бывает. Обсуждать это слишком больно. – А эсбэшник может пытаться взорвать СБ? – «Может, он был сапером и обезвреживал бомбу?»

– Я поискал его в базах, – ответил Айвен Ксав. – Вчера. То есть уже позавчера. – Он обвел взглядом туннель. Здесь всегда ночь, и только дрожащий зеленоватый свет люминофоров, которыми освещали дорогу он сам и бабушка. – Он был одним из людей Негри, но все записи сходятся на том, что он пропал во время мятежа Фордариана. Он мог находиться на стороне лорда-регента и пытаться уничтожить здание, занятое войсками Фордариана. Или быть одним из сторонников Фордариана – у него были свои люди во всех родах войск. Тогда все в армии приняли ту или другую сторону. Или до мятежа, или во время. Когда-то… хм, Саймон мог бы знать, тот, прежний.

Они вернулись обратно. Дискуссия между папой и Имолой, похоже, только что закончилась. Имола сидел на полу, держался за челюсть и стонал, а папа, с нехорошим таким прищуром потирал костяшки пальцев. Папа взглянул на них, и глаза широко раскрылись от вспыхнувшей надежды:

– Вы нашли… – начал было он, но увидев их лица, сразу помрачнел. – Что вы обнаружили?

– Мы не можем сказать, что осталось от туннеля. Ударной волной разорвало трубу ливневого коллектора, – ответила бабушка. – Оттуда хлынула вода. Она уже затопила ту часть туннеля, которая около трубы.

– Мы не смогли пройти, – сказала Тедж.

– И вода все поднимается, – добавил Айвен Ксав.

– Может она подняться до этого уровня? – спросила баронесса, подходя к папе. Она положила руку ему на плечо, он накрыл ее ладонь своей и ободряюще сжал.

– Может, – ответил Айвен Ксав. – Полагаю, зависит от того, сколько проклятущих случайных ответвлений лежит ниже нашего уровня. И был ли сегодня ночью сильный ливень.

Папа быстро выбрался в проем и нагнулся, изучая вынутый из стены бетонный фрагмент.

– Хм… Амири почти везде резал под углом внутрь, хороший мальчик. Если мы найдем что-нибудь вроде герметика, то уж поставить эту затычку на прежнее место сумеем. Давление воды снаружи будет ее держать. Если до этого дойдет.

– Я абсолютно уверен, что сейчас мы представляем повышенный интерес для СБ, – сказал Айвен Ксав. – Думаю, они довольно быстро найдут подход сюда из гаража. Если можно пройти с той стороны… что ж, как-нибудь до нас доберутся. Рано или поздно.

– Право же, неловко задавать этот вопрос, но хоть кто-нибудь снаружи в курсе, что мы здесь? – поинтересовалась Гуля, присоединившись к собравшимся у входа.

– Звезда, – ответила Тедж, подумав. – Еще люди сэра Имолы.

– Если только они не закинули ее в кузов фургона и не смылись, когда все так обернулось, – сказала Изумруд. – Если там нашелся хоть один не самый конченый идиот, то именно так они и поступили.

– Похоже на то, – вздохнул папа. – Это ж наемники, дешевка. Что с них возьмешь.

– Айвен Ксав! – Амири глянул на него с некоторой надеждой. – Тебя-то уж точно хватятся.

– Безусловно. Если я пару дней не покажусь на работе, – начал было Айвен Ксав и тут же осекся. – Ох, нет! Я в отпуске. Меня никто не ждет.

Он подошел к парализованному бандиту, который еще так и не пришел в себя, наклонился и стащил с него комм. Вышел из проема, задрал голову и попытался пробить вызов.

Никто не возражал.

А зачем, собственно? Отсюда сигнал не проходит. Айвен Ксав вернулся обратно, отобрал у протестующего Имолы его навороченный комм и повторил попытку.

– Мы довольно глубоко под землей… – заметила Тедж, заглядывая ему через плечо.

– Дешевые гражданские модели, – пробурчал он, потряс комм и попробовал еще раз. – Мой бы сработал даже здесь. – По-прежнему никакого сигнала. – Проклятье!

– Саймон догадается, – сказала Тедж, пытаясь внести нотку доверительности и последовав за ним в комнату. – Ведь так?

– Саймон, – процедил Айвен. – По каким-то причинам… Кстати, Шив, вы, случайно, не знаете, почему Саймон вообразил, будто вы даже и не начинали с туннелем? Не говоря уж о том, что добрались до цели. Все Аркуа вдруг исчезли с лица Барраяра. Тут может быть не одна гипотеза. Для изощренного ума Саймона.

– И ты тоже? Не сказав ни слова? – усомнился Амири.

– Меня уже похищали, – ответил Айвен Ксав. – Вы бы посмеялись, узнав, сколько сегодня воспоминаний ожило. И все хуже некуда.

Тедж хотела было взять его за руку, но усомнилась, будет ли это правильно воспринято – именно сейчас. Вид у него какой-то диковатый.

«У всех у нас». И у нее самой, наверное, потому что Айвен вдруг взял обе ее ладони в свои и сжал с напряженной гримасой, которая должна была сойти за улыбку.

– И никакого следа Риш и Гагата? – негромко спросила Изумруд.

Тедж только покачала головой, не в силах сказать ни слова.

– А может… может, они были по другую сторону, когда случился взрыв, – попыталась предположить Изумруд. – Может, они выбрались. Может… СБ их там найдет. Или… Имола же говорил, что не видел их, а они не могли с ним разминуться. Может, они пошли по одному из боковых туннелей, ведущих вверх? И там нашли укрытие?

«Или ведущих вниз». Тедж вдруг увидела, как ледяная вода заливает боковой туннель «Микобура», сбивает обоих с ног, и по мокрому скользкому склону уже не вскарабкаться…

– А может… – Изумруд больше не смогла ничего придумать, так что Тедж не пришлось прибегать к физическим мерам воздействия, чтобы она наконец-то заткнулась.

Ей пришлось напомнить себе, что именно Изумруд пошла бы с младшим братом, если бы папа вдруг не передумал.

Айвен Ксав не знал, как это воспримут, но все же сказал:

– А «Микобур» не проложит нам новый туннель наружу?

Тедж пришла в восторг: ее барраярский муж просто гений!

Но бабушка нахмурились:

– Он тоже потребляет кислород, со скоростью… хм.

– Не трудись считать, – вздохнул Амири. – Ящик остался при входе вместе со всем остальным оборудованием.

Повисло тяжелое молчание.

– А сколько у нас люминофоров? – спросила Жемчуг, проверяя карманы. У нее оказался один запасной.

Это спровоцировало общую инвентаризацию. Почти все Аркуа взяли один или два про запас, Айвен же прихватил пару дюжин, плюс еще два, которые втихую сунул во внутренний карман, пока никто не видел.

– Довольно много, – заключила баронесса. – Но их надо растянуть. Не зажигайте новые, пока не кончатся те, что уже светят.

Сейчас горело сразу восемь люминофоров, и они давали такое яркое химическое сияние, что в лаборатории вполне можно было бы работать. Тедж представила, как здесь будет при свете одного или двух, и ей пришло на ум только «дом с привидениями». И привидения отнюдь не только исторические.

– Вода? – подсказала Гуля, не реагируя на удивленный взгляд Тедж. – Я имею в виду: вода, которую безопасно пить.

– Я могла бы поискать, чем можно отфильтровать некоторое количество, – сказала бабушка. – Кипятить… нет, скорее всего.

– Еды мы принесли достаточно, чтобы быть на ногах всю ночь, – мрачно заметила Жемчуг. – Она тоже осталась у входа, вместе со всем остальным.

Изумруд откашлялась и спросила:

– Воздух?.. Эти стены довольно герметичные.

«Идеально герметичные, если я правильно понимаю», – подумала Тедж. За исключением проделанного ими нового входа и, быть может, старой двери, заложенной каменной кладкой.

– Помещения довольно обширные… – Голос Амири сорвался от волнения, поэтому позитивный смысл как-то потерялся. – И их целых два.

– И туннель, – добавила Тедж. – И… ведь идет какой-то кислородный обмен через поверхность воды отсюда?

– Да, но это пока мы не запечатали вход, – ответила Гуля. – А здесь нас двенадцать, и все дышат.

Сразу несколько Аркуа покосились на Имолу, по-прежнему сидящего на полу между своими наемниками в отключке. Тот слушал с нарастающим ужасом.

– Девятерым хватит дольше? – предположила Жемчуг.

– Еще не время, – проворчал папа, – хотя соблазнительно. Очень соблазнительно.

– Да, но если уж мы намерены это сделать, то чем раньше, тем лучше, – возразила Гуля с таким видом, будто она разбирает юридические основания для такого решения. Тедж была почти рада, когда Гуля чуть дрогнула.

– И тем не менее… – Баронесса произнесла эту реплику мягко и спокойно. Но Имолу она перепугала больше, чем слова Гули. Такая не дрогнет.

– Этих двоих, – выдавил Имола, показав на своих храпящих подручных. – Их возьмите. – Он предлагал товар в обездвиженном состоянии. – Они ведь даже не узнают, – добавил он в качестве дополнительного довода.

– Непременно упомяну, что ты это сказал, – пробурчал папа, – когда они проснутся.

Он отошел в сторону, чтобы еще раз оглядеть, что здесь имеется. Тедж показалось, что сейчас он искал не сокровища, а новые идеи. Насколько она знала, у папы никогда не бывало недостатка в идеях – если одни себя исчерпали, просто появятся новые.

Айвен Ксав глянул на Имолу и покачал головой. Потом наклонился к нему поближе и тихо сказал:

– В этом есть и светлая сторона. Со всеми прочими сдерживающими факторами, вряд ли мы найдем время пройтись на тему каннибализма. – Он недружелюбно оскалился.

Имола передернулся.

– И все же, может, лучше воздержаться от… м-м, слишком тяжелых упражнений, – предложил Амири. – Просто… сесть или двигаться спокойно.

– Хм-м, – не стала спорить Жемчуг, и они с Гулей отошли в сторону, чтобы очень спокойно вскрыть сразу несколько коробок. Хотя открывать подарки теперь стало совсем не так захватывающе, как поначалу.

Тедж смотрела, как Айвен Ксав пробегает пальцами по стенке пластиковой коробки, шевеля губами так, словно пытается прикинуть, сколько бумаг упаковано внутри. Внезапно раздался громкий хлопок, резкий скрежет. Потом бледно-желтая вспышка и нарастающий крик.

Жемчуг вскрыла яркий эмалевый флакон, который она где-то откопала, и тот взорвался. Жидкое содержимое растеклось по черной куртке танцующими язычками синего и желтого пламени. Она отшатнулась, отбросила флакон, метнулась в сторону.

– Жемчуг, не беги, не беги! – заорал Айвен Ксав. Жемчуг, открыв рот от изумления, успела сделать только три шага, как Айвен Ксав повалил ее. – Падай и катись, катись!

Его крик вывел Жемчуг из состояния шока, и она не стала рефлекторно вырываться, когда Айвен Ксав толкнул ее на пол и прижал плашмя, придушив едкие языки пламени прежде, чем оно добралось бы до лица. Тедж кинулась к ним; все вокруг как-то замедлилось и ускорилось сразу.

Имола, оставленный в этой суматохе без присмотра, вскочил на ноги, сорвал крышку с другого контейнера с бумагами, швырнул их в разгорающееся пламя и метнулся наружу.

Айвен Ксав успел только подняться на колени, глядя на эту новую угрозу вытаращенными глаза, но бабушка уже бросилась к Жемчуг, стаскивая с себя пальто. Бутыль с узким горлом не разбилась – покатившись, она оставляла за собою спиральный след горящей смертоносной жидкости. Айвен Ксав ухватил опустошенный контейнер и накрыл им бутылку, горящий масляный след и несколько подожженных бумаг. Мерзко вспыхнув, языки пламени сделались ниже, пошел дым, и огонь погас.

Все произошло почти мгновенно. Когда Тедж, охваченная паникой, примчалась на помощь, огонь уже был побежден.

Айвен Ксав, прижимавший контейнер к полу так, словно тот станет вырываться, распрямился, тяжело дыша. Он поднялся на вершину этого нового пьедестала, обвел взглядом комнату, со всеми этими Аркуа, застывшими в изумлении или суетящимися. Бабушка поплотнее укутала Жемчуг своим пальто, чтобы огонь не вспыхнул опять. Испуганный Амири опустился рядом на колени: обследовать, какие имеются повреждения.

Айвен Ксав набрал воздуху и заорал – благо, что он еще хоть может орать.

– Слушайте все! Довольно уже изощряться, как меня лучше прикончить! Хоть на часок угомонитесь, а? Или до утра? Договорились? Ничего не делайте! Сидите спокойно и просто ждите. Земля, вода, воздух, огонь… вроде уже все четыре первичных элемента испробовали?

На Амири и сама речь, и звучный баритон Айвена Ксава произвели должное впечатление. А вот бабушку такими речугами не проймешь. Она поднялась, помогла встать Жемчуг и внесла поправку:

– В некоторых мифологиях Старой Земли упоминается пятый элемент – металл, насколько я помню.

Айвен Ксав стиснул зубы и огрызнулся:

– Эта реплика – не совет на будущее, надеюсь?

Все еще не остыв от гнева, он слез с контейнера и очутился в объятиях Тедж. Ее била дрожь от пережитого ужаса. Прежде всего она трясущимися пальцами проверила, не попала ли на него эта ядовитая дрянь. Айвен Ксав накрыл ее руку своей, прижимая ладонь к своей груди, унимая дрожь, а потом тяжело вздохнул и зарылся лицом в ее волосы.

Папа и баронесса пробирались к ним с другого конца комнаты через баррикаду ящиков и коробок. Лицо баронессы было серым, у папы преобладали зеленоватые тона. Баронесса подошла к Жемчуг, а папа направился ко входу и встал там, вглядываясь в кромешную тьму туннеля, где скрылся его враг. Айвен Ксав и Тедж присоединились к нему.

– Там точно тупик? Надо его преследовать? – требовательно спросил барон.

– А чего попусту бегать, – ответил Айвен Ксав. – Либо сам вернется, либо утонет, пытаясь выбраться. И горло резать не придется или еще чего. Я лично не намерен больше жертвовать ради него кислородом.

– Что ж, если он не вернется до того, как придет время заделывать проем, я за то, чтобы его не ждать, – пробурчал Амири. Тедж мрачно кивнула.

Папа искоса глянул на Айвена Ксава:

– Быстро сообразил, молодец. И… верно.

– Выучка, – только и сказал тот. Но после паузы все же пояснил: – И несчастные случаи. Пришлось научиться, так или иначе.

– Понятно. – Папа одобрительно кивнул.

– Что это за штука? – спросила Тедж у бабушки, которая провела рукой в перчатке по мелким брызгам на полу и теперь пыталась по запаху определить химический состав.

– Наверное, это было что-то вроде духов. Но сейчас пахнет мерзко. И такие свойства вряд ли предполагались изначально. – Бабушка оглядела комнату и строго проговорила: – Впредь ничего не открывайте, пока я не проверю.

– Вообще не открывайте, очень прошу, – резко сказал Айвен Ксав.

Гуля вздохнула, опасливо покосившись на сурового Айвена Ксава, и уселась на ящик. Жемчуг села рядом, ее все еще била дрожь. Огонь только опалил ее белые брови, и лицо немного покраснело, как при слабом солнечном ожоге. Гуля обняла ее за плечи, успокаивая. Тедж помогла Айвену Ксаву собрать раскиданные древние документы, сухие и ломкие, и осторожно сложить обратно в контейнер. Он же не мог не проявить любопытства и быстро проглядывал бумаги.

Когда разговоры смолки, в бункере повисла такая давящая тишина, что Тедж захотелось с кем-нибудь вступить в перепалку, только бы не молчать. Вместо этого она и Айвен Ксав пошли вместе с бабушкой на нижний этаж. Тедж на нижнем уровне бункера еще не была, и ей было интересно посмотреть. Айвен Ксав присоединился под предлогом посветить леди гем Эстиф. Может, не хотел отпускать Тедж одну из соображений безопасности и решил сам приглядеть во избежание очередных экстремальных ситуаций.

– Недостаток воздуха случится раньше, чем кончится освещение, – пробормотал он.

– Полагаю, в идеале и то и другое должно закончиться вместе, – задумчиво сказала Тедж.

– Я бы хотел, чтобы свет продержался дольше.

Тедж решила лучше не спорить с такой нелогичностью. Выбора у них все равно нет.

Помещение внизу было таким же, как и верхнее, только несколько рабочих мест отделены перегородками. Бабушка снова принялась обшаривать ящики шкафов и бывшие холодильники.

– Вы что-то конкретное ищете, леди гем Эстиф? – вежливо поинтересовался Айвен Ксав. – Вам помочь?

Но бабушка отказалась.

– Воспоминания… В этом вы мне не поможете, капитан.

Айвен Ксав сдвинул вместе несколько ящиков, соорудив что-то вроде кушетки. Когда они с Тедж уселись, он откинулся назад и обнял ее. А ведь они сейчас сидят на нескольких десятках миллионов, за такую кучу денег могло бы быть и поудобнее. В лаборатории было прохладно, но не холодно – постоянная температура глубокого подземелья. И даже не особо сыро. Но тем не менее Тедж приятно согревало тепло его объятий. В ту ночь на Комарре он не обнимал ее так, как сейчас, – только положил руку на спинку дивана. И они сидели и смотрели на головиде, как танцуют в невесомости грациозные четверорукие квадди. Тогда она была больше напугана, чем сейчас. Странно.

– О! Фильтры! – воскликнула бабушка, ведущая поиски у дальней стены.

Прихватив трофеи, она вернулась к лестнице.

– Полезная вещь, – сказала Тедж. – Хотя бы у нас будет, что пить.

– Но потом ведь надо будет писать, – заметил Айвен Ксав. – Наверное, за этим можно будет выходить в туннель. Представим, что мы в лагере или на маневрах.

– Может, тут найдутся какие-нибудь горшки.

Он впервые улыбнулся после того, как чуть было не случился пожар.

– Бесценные фарфоровые вазы периода Изоляции? Вот только не знаю, производили ли тогда фарфор. Или резные жадеитовые кубки, тогда, кажется, они были популярны. Сейчас стоят тысячи. А вдруг какой-нибудь гем-генерал коллекционировал старые имперские ночные горшки Барраяра! Знаю, что таковые у нас имеются, сам видел в императорской резиденции. Насколько мне известно, ими до сих пор пользуются самые консервативные форы из гостей.

Тедж тоже не смогла сдержать улыбку.

Они долго молчали. Тедж вдруг подумала: «Если не делать глубокие вдохи, это что-нибудь даст?» Вряд ли.

– И что теперь? – спросила она.

– В смысле?.. – сонно пробормотал Айвен Ксав.

Она вдруг поняла, что совсем вымоталась. Сколько времени они здесь? Сейчас, наверное, такая поздняя ночь, что уже раннее утро.

– Что ты делал, когда торчал в такой дыре в прошлый раз? Ну, чтобы убить время.

– Это была вовсе не такая дыра. Намного темнее. И меньше. И мокрее. Хотя с воздухом проблем не было. Здесь у нас считай что дворец.

– И все же – что?

– Хм… Поначалу я кричал. И колотил в стены. И опять кричал.

– Здесь это не поможет.

– Там тоже не помогло. Можно было кричать, пока не сдохнешь, толку-то? И разбить в кровь кулаки, колотя в стену, только и всего.

Айвен Ксав и сейчас, вспоминая тот кошмар, стиснул кулаки. Она взяла его руку в свои ладони и гладила, пока кулак не разжался.

– А что помогло?

– Ну, Майлз. Но сейчас он на другой планете. И не слишком-то он помог. Первое, что он сделал, так это стал меня загонять обратно в ту же самую дыру. Чтобы плохие парни нас не нашли.

– И ты залез?

– Ага.

– Почему?

– Это надо было сделать… В тот момент. Ну, и все получилось.

– И дальше?..

– А?

– Ты говорил: «поначалу». А что было дальше?

– А, то есть пока я еще сидел в этой ловушке… Время шло, и я почувствовал себя несколько странно. Спел сам себе все песни имперских скаутов времен моего детства, какие смог припомнить. Потом пел их неприличные варианты. Но быстро иссяк.

Он немного помолчал и добавил:

– Но тогда я был один. И… ты только не обижайся, я вроде как хотел бы и сейчас быть один. А ты… чтобы оказалась в нашей постели. И спокойно спала.

Тедж сама его крепко обняла и тихонько сказала:

– Я тоже хочу этого для тебя.

– Тогда давай пожелаем этого для нас обоих. Желать ведь можно сколько угодно.

– Точно подмечено.

Нет, а все-таки хорошо, что Айвен Ксав не оказался один на один с этими мучительными воспоминаниями, она понимала, что это были самые ужасные часы его прошлой жизни, хотя он и пытался сейчас ее убедить, что не относится к этому серьезно. В их объятиях даже не было ничего эротического. Неотвратимая смерть от удушья как-то к этому не располагает. Но как хорошо вот так вот сидеть сколько угодно и обниматься.

– Тедж… Я все хотел тебя спросить… – начал Айвен Ксав, явно волнуясь. Люминофор давал уже мало света, и тьма подступила к ним ближе, клубясь зловещими тенями. – Пожалуй, сейчас самое время. – Он сделал очень глубокий вдох. Да, наверное, это действительно важно. Они оба старались дышать в экономном режиме. – Тедж, ты не покинешь меня всю оставшуюся жизнь?

Тедж просто не могла не рассмеяться. Айвен Ксав сильнее сомкнул объятия, ему удалось поднять ей настроение, и от этого ему самому стало лучше. «Он ведь хотел меня рассмешить», – догадалась Тедж. У Айвена Ксава это хорошо получается – нести свет туда, где сгущается тьма.

– Сейчас, полагаю, это не слишком тяжелое обязательство.

– Ну, видишь ли, Тедж, задавать такой вопрос рискованно, – сказал он с грустью.

Тедж заметила, что они оба крепче сжимают друг друга в объятиях. Когда они обменивались клятвами, ему было просто задать такой вопрос. А вот сейчас это наверняка потребовало немало храбрости. Она повернула голову и смотрела на его профиль.

– Куда я денусь? Разве что наверх поднимусь?

– Я последую за тобой до самых дальних пределов бункера, – пообещал он.

Да, сейчас этот бункер – вся их вселенная, и он последует за ней до края вселенной. Кто может обещать большее?

Она тоже сделала глубокий вдох, потому что Айвен Ксав этого достоин…

– Знаешь, каким было мое третье желание, если выиграю наше пари? Кстати, прошу заметить, я его выиграла.

– И каким же, милый ты мой делец?

– Я хотела бы остаться с тобой. Когда моя семья уедет.

– А! Так наши желания совпали! – воскликнул Айвен Ксав, сияя от счастья.

– Я так и думала. – Тедж положила голову ему на плечо, и он погладил ее растрепанные кудри.

«Если что-то слишком хорошо, чтобы быть правдой, – как любил говорить папа, – то, возможно, это так и есть».

Ведь не надо даже быть Айвеном Ксавом, чтобы она подумала о бегстве от своей семьи, хотя она их любит, конечно. Сгодился бы и кто похуже, и она уже несколько раз чуть было не сделала такой выбор. А тогда ведь у нее не было таких чувств. Пожалуй, только любовь дает тебе больше, чем входит в условия сделки.

«О! Так вот как это бывает…»

В таком случае… если ты пренебрегаешь чудом из-за того, что оно тебе досталось как-то слишком легко, то получишь ли ты когда-нибудь следующее? Скорее всего, никогда.

«Не упускай это. Держи крепче все, что тебе дорого».

Теперь они дышали медленнее, согретые теплом друг друга.

– Знаешь, за что я тебя люблю больше всего, Айвен Ксав? – спросила она, застеснявшись такого прозрения.

Он уткнулся подбородком в ее волосы.

– За мою спортивную машину? Или форскую непреклонность? Может, за мои сексуальные подвиги? Или… из-за моей матери? Боже ты мой, ведь ты меня выбрала не ради того, чтобы заполучить моего, так сказать, отчима?

– Ну, нет. Хотя они оба мне очень нравятся. Больше всего я люблю тебя за то, Айвен Ксав, что ты такой милый. И умеешь меня рассмешить. – Она и сейчас улыбалась, уткнувшись ему в плечо.

– Всего-навсего? – Он был несколько озадачен.

– Да, – вздохнула она, – но зато в каком контексте.

– А! Ага, – согласился он, глядя в темноту.

«С Айвеном Ксавом светлее даже здесь». И до края вселенной… или даже до конца их жизней. Там тоже без света не обойтись, в этом она вполне уверена.

Они молчали, сохраняя тепло. Потом Тедж размяла затекшую шею и сказала:

– Помнишь первое, что ты мне сказал?

Он сосредоточено нахмурился:

– Привет, я хочу отправить эту вазу на Барраяр…

Она захихикала:

– Нет, после этого. Впрочем, не важно, если не помнишь. Но должна сказать, что ты произвел неизгладимое впечатление.

– И поэтому ты меня вырубила.

– Нет, это Риш. – У нее перехватило дыхание при звуке этого имени. И оба они посмотрели наверх, в ту сторону, где находился вход в туннель. Но сверху не доносилось ни единого звука. Тедж стала бить дрожь, но она постаралась вернуть хрупкое ощущение тепла и покоя. «Как быстро пролетели эти минуты, и их уже не вернуть. Но ведь быстро пролетают и плохие минуты. Надо только не носиться с ними, боясь потерять, словно это огромная ценность».

– Так не могли же мы дать тебе уйти. Это было бы большой ошибкой. – Кстати, она тогда могла, сама того не зная, совершить не просто большую, а самую главную ошибку в своей жизни. От этой мысли на нее повеяло холодом, словно зловещая тень пронеслась над головой… «Он спас мне жизнь. И не только в буквальном смысле». – Так вот, ты тогда говорил, какое первое правило съема девочек.

– Не помню такого, – быстро ответил Айвен Ксав. Наверняка соврал, как показалось Тедж.

– Ты тогда упорно заигрывал. Сказал, что не остановишься, пока я не рассмеюсь. Поскольку первое правило съема девушек: «Она смеется, ты жив».

– Хорошо бы сейчас счесть это пророчеством, – признал он.

– «Не останавливаться». Не прекращать попыток, пока есть надежда? Что ж, это тоже неплохо.

– Ага, – вздохнул он.

Они сидели тихонько. И ждали.

* * *

Айвен подумал, что мог бы немного вздремнуть. Но биологические потребности одержали верх. Мучила жажда, и надо пописать. Так что им пришлось подняться наверх. Вместе. Тедж сказала «вместе». Значит, она и имела в виду вместе, так ведь?

Да, на этот раз. Благодарение Богу за то, что можно что-то исправить.

Команда Аркуа под руководством баронессы решила самые насущные биологические потребности. Несколько объемных пластиковых контейнеров освободили от старой одежды.

Они были заполнены мутной водой, которая отстаивалась. Один плотно закрывающийся контейнер отволокли в угол, который отгородили, наверное, еще более бесценными ящиками. Получился походный туалет. Капельный фильтр выдавал воду, пригодную для питья, только слишком медленно, чтобы хватило напиться такому количеству народа, но всем пока досталось по глотку из изысканного старинного стеклянного кубка. Судя по гербам на золотых листьях, этот кубок был из комплекта – увы, не полного, – принадлежавшего печально известному графу Пьеру Форратьеру Кровавому. Айвен не стал даже пытаться его оценить.

Имола все-таки вернулся, промочив брюки до бедра, и теперь угрюмо жался в углу и помалкивал. Вода дошла уже до внешней стены бункера.

Шив, Амири и Айвен совместными усилиями вогнали на место бетонную плиту на входе. Уплотнитель вокруг заткнутого отверстия понемногу темнел и подмокал, отмечая уровень поднимающейся воды, но внутрь просочилась только тоненькая струйка, ее промокнули ковриками, которые нашлись внизу.

Айвена поразило хладнокровие Шива в минуту опасности: он подавал пример всей семье, не допустив паники и неразберихи. Тот, кто потерпел поражение в космическом бою с адмиралом Эйрелом Форкосиганом, похоже, подходит к опасности с другими мерками, нежели простые смертные.

Айвен вспомнил лекции дяди о правилах обращения с военнопленными. Когда оба бандита очнулись, он проследил, чтобы им было разрешено помочиться и попить. Впрочем, он не стал возражать, когда Шив выстрелом из парализатора снова уложил спать обоих, пока они еще окончательно не пришли в себя. И Имолу, который опять было принялся жаловаться и всем досаждать, – для ровного счета. В бессознательном состоянии замедляется метаболизм и дыхание, так ведь? Это все для общего блага.