Текст книги "Красивая ложь"

Автор книги: Лиза Ангер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

– Какой смысл?

– Я не собираюсь подвергать тебя опасности. Если ты хочешь приключений, пожалуйста. Делай это под свою ответственность. Я не буду в этом участвовать.

Ответьте мне, чем отличается мужчина, который хочет вас контролировать, от мужчины, который хочет вас защищать?

Я заметила, как Джейк весь внутренне напрягся. Он действительно блефовал. Теперь я была в этом уверена. Я не хотела отправляться в Бронкс одна.

– Ладно. Пока. Увидимся позже.

Теперь блефовала я.

Но Джейк и не подумал сдвинуться с места. Он просто смотрел на меня, не отводя глаз, словно хотел внушить мне хоть немного здравого смысла. Я вышла из его квартиры и громко хлопнула дверью. Спускаясь по ступенькам вниз, я прислушивалась к тому, что происходит наверху, втайне надеясь, что он помчится за мной. Но он так и не появился. Я снова оказалась на улице. Повернув в сторону Четырнадцатой улицы, я села в автобус, который шел на запад. Я решила доехать до Двести сорок второй улицы в Бронксе из чистого упрямства. Впереди была долгая поездка на метро. Мне предстояло потратить на дорогу не меньше часа, и я сама задавала себе вопрос, какого черта я это делаю.

Вы, конечно, согласитесь, что метрополитен в Нью-Йорке – это подземный мир, живущий по своим мистическим законам. Знаете вы об этом по собственному опыту или по рассказам, но вам наверняка известно, какую неприглядную картину представляет собой нью-йоркская подземка. На ум сразу приходит воспоминание о старых красных вагонах, исписанных и почти развалившихся, которые, дрожа и скрипя, едут по улицам Манхэттена. Многие считают метро местом массового обитания насильников, контрабандистов, грабителей и серийных убийц со всех пяти районов. Старожилы города, наверное, так и представляют себе метро, но мое воображение рисует мне совсем другие картины. Прежде всего, метро остается для меня самым быстрым и надежным видом передвижения. Новые вагоны покрашены краской, стойкой к аэрозолям, и единственной смущающей меня деталью является оранжево-бежевая гамма, в которой выдержан интерьер вагонов. Конечно, тут полно бездомных, а в час пик страшная давка, поезда подаются на платформы не всегда по расписанию, а на станциях отсутствует система кондиционирования воздуха (отчего летом возникает ощущение, что ты находишься в первом круге ада). Но я ни разу не ощущала себя в опасности на платформах подземки.

Вы обычно можете рассчитывать на окружающих, независимо от того, который час. Но к тому времени, когда наш поезд подтягивался к Девяносто шестой улице Бронкса, в вагоне оставалось всего несколько человек. С краю сидел подросток, одетый в форму ученика частной школы, с огромным рюкзаком за спиной, и слушал музыку, которая звучала в его наушниках с такой громкостью, что едва не заглушала движение поезда. Соседнее место занимала пожилая женщина в темно-синем пальто и юбке в цветочек. Она читала женский роман. Рядом с ней сидел обритый наголо парень в кожаной куртке, который спал с открытым ртом, запрокинув голову. Когда мы доезжали до Сто шестнадцатой улицы, я и сама погрузилась в полузабытье. Мысли о дяде Максе продолжали неотступно преследовать меня.

Несмотря на свою открытость и веселость, дядя Макс был одним из самых влиятельных людей в Нью-Йорке. Но когда ты еще ребенок, на тебя не производит впечатление то место, которое человек занимает на социальной лестнице. Когда тебе всего двенадцать, ты не обращаешь особого внимания на то, что твой дядя играет в гольф с сенаторами и конгрессменами. Тебя не удивляет, что твой дядя появляется на страницах журналов в компании Дональда Трампа и Артура Зекендорфа. Может, если бы дядя Макс дружил с Боно, на меня это произвело бы большее впечатление. Но жизнь магнатов из мира недвижимости не очень-то интересная для подростка тема, если вы понимаете, что я имею в виду.

Позже, уже после бала, устроенного в честь открытия фонда, я начала осознавать, насколько влиятелен дядя Макс, судя по кругу его общения. Он был одним из самых активных участников избирательной кампании Рудольфа Джулиани, Джорджа Патаки и Аль Д’Амато. Все было на самом серьезном уровне, как того и требовал этот бизнес. Преодолеть бюрократическую машину не так-то просто, так же, как и хорошо зарекомендовать себя. Добиться успеха можно было, только зная все тонкости политической ситуации. Если ты претендуешь на то, чтобы заниматься недвижимостью на Восточном побережье, то тебе по статусу положено знать многих сильных мира сего и в лицо, и по имени. Больше всего дядя Макс, очевидно, дорожил связями с людьми, контролировавшими строительный бизнес. То, что по долгу службы моему дяде приходилось иметь дело с личностями самого разного толка, не особо меня занимало. Адвокатом моего дяди был Александр Гаррриман, известный тем, что среди его клиентов были люди со скандальной репутацией. Но я никогда раньше всерьез не задумывалась над этим. До сегодняшнего дня.

Так странно, что я называю Макса дядей, хотя фактически он не член нашей семьи. Он был влиятельным деловым человеком, богатым и имеющим обширные связи, но при этом был одинок настолько, что ни разу в поле его зрения не появилась женщина, к которой он отнесся бы серьезно. Те девушки, с которыми он общался, наверное, были девочками по вызову. Я раньше не задумывалась над этим. Хотя, может быть, подруги Макса относятся к породе тех женщин, которые и не думают скрывать своих намерений и проводят время только с теми мужчинами, которые способны сделать им дорогие подарки или представить их «нужным» людям. «Дядя Макс, прости меня, но, кажется, я совсем тебя не знала», – обратилась я к нему на тот случай, если он слышал меня с небес. Как странно, что люди, оказывающие на нас такое сильное влияние, люди, без которых мы потом не можем представить своих детских лет, влияющие на формирование нашей личности, на самом деле оказываются вовсе и не людьми со свойственными им недостатками, а некими архетипами, почти сказочными персонажами. Мама, Папа, Добрый Дядюшка… Как герои из фильма по сценарию нашей жизни. Как только их пороки, их слабости вдруг всплывают на поверхность, для нас это оказывается шоком. Словно под маской, сброшенной по воле обстоятельств, скрывалось совсем другое лицо. Вы с таким сталкивались? Может, это произошло только со мной?

Поезд дернулся, и я открыла глаза. Я увидела, что я в вагоне одна, не считая спящего мужчины в кожаной куртке и потертых джинсах. Я знала, что через одну остановку поезд выедет из-под земли. Я снова закрыла глаза, но вдруг меня пронзила мысль: «Разве этот парень не был всю дорогу в другом конце вагона?» У меня тут же пересохло в горле. Я немного приоткрыла глаза, заметив, что теперь мужчина уже не спит и откровенно разглядывает меня. На его лице застыла какая-то кривая ухмылка. Я начала глубоко дышать, изо всех сил стараясь держать себя в руках. У ног мужчины я заметила большой длинный кейс. В нем мог быть какой-то инструмент. Я ощутила, как волна облегчения прошла по моему телу. Я всегда придерживалась теории, что преступники, насильники и даже маньяки не станут ходить с чемоданчиками и большими сумками, потому что это помешает им совершить злодейство. У них ведь должны быть свободны обе руки, не так ли? Даже рюкзак не подошел бы им, потому что с ним нельзя быстро двигаться.

Но меня снова ожидал сюрприз: я заметила, что мужчина придвинулся ко мне ближе. Вдруг весь вагон залило светом, потому что мы выбрались на поверхность. Я откашлялась, села прямо и открыла глаза. Мужчина тут же опустил голову и притворился спящим.

Я посмотрела на него, не зная, что мне делать. Ноги у меня буквально приросли к полу, а сердце стучало в бешеном ритме. Но я все же заставила себя встать и пройти в другой конец вагона, где потянула на себя двери в соседний вагон. Оказавшись отделенной от мужчины стеклом, я обернулась и посмотрела него. Он уже не притворялся, что спит, и я встретила его взгляд. Та же странная ухмылочка змеилась на его губах, но глаза были темными от злобы. Я не отрывала от него взгляда, испытывая странную уверенность в том, что, пока я буду это делать, он не посмеет ко мне приблизиться. Я вдруг вспомнила слова Розы (неужели это было только вчера?). Она сказала, что меня разыскивает мужчина, от которого не стоит ждать добра. Неужели это был этот человек? Я не знала, что и думать. В конце концов, в этом городе хватает психов всех мастей.

Поезд остановился, но мы продолжали смотреть друг на друга. Однако когда двери открылись, мужчина схватил свой чемодан и вышел из вагона. Если бы он вошел в мой вагон, я бы выскочила в соседний или побежала бы вперед, к самому первому вагону, где были машинист и кондуктор. Я простояла, как мне показалось, целый час, ожидая, что он вот-вот появится. Я была одна во всем поезде, да и на платформе никого не было. Прозвучал гудок, и машинист произнес: «Осторожно, двери закрываются». Двери захлопнулись, но затем снова дернулись и открылись.

– Уберите от дверей сумки и не прислоняйтесь, – снова повторил машинист, на этот раз явно раздраженный.

Я подошла к дверям вагона, но не заметила на платформе ни одного человека. Затем я снова посмотрела в окно сквозь вагоны, но и там мужчины не было. Куда он мог подеваться? Если бы он ушел, то его можно было бы заметить на платформе. К этому моменту уровень адреналина в моей крови уже зашкаливал. Я ощутила, что не могу унять дрожь в руках. Я прошла вперед по вагону. Было очень тихо, и единственным звуком, который нарушал тишину, был звук закрывшихся с грохотом дверей. Я все время оглядывалась, так как была готова к тому, что мой преследователь появится в любой момент.

– Придурок, отойди от двери! – сердито крикнул по громкой связи кондуктор. Я остановилась и посмотрела в окно вагона. Я увидела мужчину, который показался из-за одной из колонн на платформе. Двери наконец закрылись, и поезд медленно тронулся. Мое тело расслабилось, я бессильно опустилась на сиденье и закрыла глаза. Запрокинув голову, я произнесла вслух:

– У меня уже начинается паранойя.

Затем я открыла глаза и увидела, что незнакомец все еще стоит на платформе, подняв одну руку в знак прощания и глядя прямо на меня. Та же ухмылка, как будто приклеенная, застыла на его лице. Я не помахала ему в ответ.

* * *

Я сошла на последней остановке, все еще дрожа от пережитого страха. Хотя на улице уже стемнело, Ван-Кортланд-парк сиял огнями. Деревья были освещены золотисто-оранжевым светом, и большие газоны справа от меня все еще укрывала яркая зелень. Неподалеку от лестницы, на площадке, я заметила детей, которые играли в гандбол. Их крики время от времени нарушали тишину. Ривердейл – одно из самых приятных мест в Бронксе, и сегодня оно было воплощением безопасности и идиллического порядка.

У подножия лестницы, по которой я спускалась, я заметила машину. У нее работал двигатель, и из-за этого она походила на пса, который все время рычит и скалит зубы. За рулем машины сидел Джейк. Я изо всех сил старалась не улыбнуться. Глядя поверх него, я прошла мимо.

– Эй! – крикнул он мне вслед. – Я думал, что ты блефуешь.

Джейк медленно ехал вдоль тротуара, заставляя водителей объезжать его. Они вовсю сигналили и, обгоняя, не скупились на ругательства.

– Ридли, прекращай, – сказал он, когда таким образом мы миновали несколько кварталов. – Твоя взяла.

Больше мне ничего и не требовалось. Я запрыгнула на пассажирское место, и Джейк нажал на газ. Салон автомобиля был выдержан в вишневых тонах. Кожа матово блестела, и все показалось мне безукоризненным. На панели управления все было новеньким, а коробка передач, естественно, сверкала хромированным покрытием. Даже проигрыватель компакт-дисков был самой последней модели. Именно так я и представляла себе машину Джейка: ультрамодная, но при этом выдававшая осторожность хозяина.

Джейк свернул с дороги за квартал до необходимого нам адреса, а потом мы развернулись и подъехали к дому Амелии Миры со стороны парка. Машину скрывали ветви старых деревьев. Джейк вручил мне поношенную бейсбольную кепку и солнцезащитные очки, которые были мне слишком велики, но он все равно заставил меня их нацепить.

– Нам не нужно, чтобы тебя узнали, – сказал он. – Иначе все наши усилия коту под хвост.

Я все еще хранила молчание, но понимала, что его это уже начинает выводить из себя. Так мы просидели несколько минут. Потом Джейк произнес:

– Бог ты мой, ты что, всегда такая упрямая?

– Да, – ответила я. – Такая уж я.

Я взглянула на него и улыбнулась. Он протянул мне руку, и я сжала ее в своей ладони.

– Ридли, я и представить себе не мог, что ты отправишься сюда одна. Я бы ни за что не позволил тебе уйти, если бы знал, что у тебя хватит смелости сделать это.

– Прости меня, – ответила я.

И на этот раз я говорила искренне, потому что только теперь я поняла, насколько он испугался за меня. Джейк заглядывал мне в глаза, и в его взгляде читалось облегчение, но на лице все еще сохранялось выражение беспокойства. Я снова почувствовала себя виноватой.

– Знаешь что, Джейк? Мне кажется, что мной манипулируют. У каждого имеется своя версия того, что происходит в моей жизни, и я не знаю, кому верить. Я не могу оставаться в стороне. Понимаешь?

Он кивнул в знак согласия.

– Конечно.

Какая-то тень мелькнула на его лице, но я не была в этом уверена наверняка.

– Что нам делать теперь? – спросила я.

– Сидеть и следить, – ответил Джейк, оглядываясь вокруг.

Был великолепный осенний вечер. Дети в парке играли в футбол, по аллеям бежали приверженцы здорового образа жизни, а многие жители этого района вышли на прогулку с собаками. Наше с Джейком появление здесь казалось странным, потому что мы со своей слежкой словно нарушали мерный ритм спокойной жизни. По идее, должен был идти дождь, и небо посредине должна раскалывать молния, сопровождаемая пугающими раскатами грома. В парке должны были сновать гангстеры, а не вполне мирные граждане.

– Следить за чем?

– Я надеюсь, что мы поймем, что должно привлечь наше внимание.

Я подумала над тем, что бы это могло означать, и поняла, что впереди у меня долгие часы ожидания. Иногда, добившись своего, ты осознаешь, что это не сулит ничего хорошего. Джейк улыбнулся мне, как будто прочел мои мысли. У меня заурчало в животе, и к тому же я хотела в туалет.

* * *

После того как мы заехали в пиццерию, которую проезжали раньше, мы припарковались напротив знакомого номера 6061 S. Люди выходили и заходили, темные окна озарялись светом, а некоторые, наоборот, гасли, но номер 6061 S оставался неизменно погруженным в черноту.

Мы с Джейком не разговаривали, но тишина нас не угнетала. Каждые полчаса он заводил машину. Я была немного встревожена, так как не знала, на что мы рассчитываем или что мы будем делать, когда найдем то, что ищем. Но я не собиралась доставлять удовольствие Джейку своими жалобами. Через пару часов я пересела на заднее сиденье, где легла на живот и стала выглядывать в окно, ради разнообразия. Мне была видна макушка головы Джейка.

– Что ты хотел рассказать мне о себе, Джейк? Тогда, ночью?

Он ответил не сразу, и я подумала, что он заснул.

– Я не знаю, с чего начать, – произнес он наконец.

Мне вдруг пришло в голову, что те разговоры, которые мы вели в последние дни, на девяносто процентов касались меня. О нем я знала немного. Он художник. Он недавно переехал в наш район, потому что ему здесь больше нравилось. И это все. Мне хотелось заглянуть в его глаза, но что-то подсказало мне, что Джейк предпочел бы вести разговор именно так, не видя моего лица. Я вспомнила о шрамах на его теле, и мои зубы невольно начали отбивать чечетку, потому что, несмотря на близость, Джейк оставался для меня незнакомцем. Я заставила себя поверить, что мое сердце узнало его, что я не нуждаюсь в подробностях его личной жизни.

Я встала, обвила руками сиденье, на котором сидел Джейк, и уткнулась носом в его затылок. Я едва различала его в темноте. До меня доносился запах его одеколона, смешавшийся с запахом кожи в салоне. Я коснулась щетины на его подбородке. Джейк протянул ко мне руки и погладил мои ладони.

– Начни с самого начала, – тихо произнесла я. – Расскажи мне все.

– Я бы тоже этого хотел, но не знаю, смогу ли.

Его голос показался мне напряженным и даже сердитым. Я только хотела спросить его, что он имел в виду, как вдруг мы оба заметили фигуру мужчины. Он шел по тротуару, как и многие другие, но мы сразу решили, что этот мужчина именно тот, кого мы ждали все это время.

Мужчина двигался очень быстро. Он шел ссутулившись, надвинув бейсбольную кепку на глаза. Руки он держал в карманах своей тонкой черной куртки, которая не могла защитить его от холода. Этот мужчина выглядел так же, как миллионы других: среднего роста, около пяти футов десяти дюймов, среднего телосложения, но мы невольно провели его взглядом. Резко оборвав разговор, мы следили, куда он направляется. Мужчина подошел к номеру 6061 S.

– Это и есть тот мужчина, который посылал мне письма? – спросила я.

Я представляла его более крупным и более опасным, ведь он внес столько беспокойства в мою жизнь.

– Возможно.

– Что теперь будем делать?

– Ты остаешься и следишь за входной дверью, а я обойду здание и посмотрю с другой стороны дома.

Еще до того как я успела ответить, Джейк бесшумно выскользнул из машины. В зеркало я заметила, как он пересек Бродвей и направился к противоположной стороне дома, а затем исчез из виду. Мое сердце билось так сильно, что я боялась поддаться панике. Мне показалось, что прошло не меньше часа, и все это время до меня доносился лишь звук моего дыхания. Вокруг царила зловещая тишина. У меня не было с собой часов, и я не могла бы сказать, сколько времени я так провела. Наконец я не выдержала напряжения и проследовала в том направлении, в котором исчез Джейк.

Парк справа словно готов был проглотить меня своим темным зевом. Лишь фонари разливали по улице тусклый оранжевый свет. Между магазинчиком, видневшимся неподалеку, и первым рядом домов мне предстояло пересечь полосу, засаженную деревьями. Земля была плотно укрыта слоем мокрой листвы. Темнота и тишина приводили меня в ужас.

Я пошла по аллее вслед за Джейком, внимательно оглядывая тенистые участки, в которых мог прятаться кто угодно. Впереди маячил свет, и я осторожно направлялась к нему, мимо мусорных баков, мимо шумящих деревьев.

Вдруг я ударилась коленом о мусорный бак, и его крышка с грохотом слетела на землю. Где-то рядом залаяла собака, и мне стало еще страшнее. Я пробежала остаток аллеи, но только для того, чтобы попасть в следующую аллею, такую же слабо освещенную. Она тянулась вдоль домов. В нескольких окнах горел свет и работал телевизор. До меня донеслись звуки «Пинк Флойд». Кто-то готовил что-то мясное, и запах жареного приятно пощекотал мне ноздри. Здесь тоже было темно, но я могла рассчитывать хотя бы на то, что, если я закричу, меня кто-нибудь услышит.

Я была уверена, что темный дом посредине и есть то самое здание под номером 6061 S. Но Джейка нигде не было видно. Я двигалась бесшумно, стараясь больше ни во что не врезаться. Узкая металлическая лестница вела к площадке у задней стены дома. Мне показалось, что в одном из окон я заметила какое-то движение. Я быстро поднялась по лестнице и заглянула в окно.

Он сидел на полу. Это был тот самый мужчина, которого мы видели на улице. Рядом с ним стоял фонарь. Мужчина прислонился к стене и вытянул ноги, скрестив щиколотки. Он снял свою кепку, но оставался в куртке. Я не смогла рассмотреть его лицо, потому что свет был очень тусклым. Рядом с ним стоял старый телефонный аппарат зеленого цвета.

Незнакомец медленно ел равиоли пластмассовой вилкой прямо из банки. Он тщательно рассматривал содержимое банки и долго держал во рту еду, прежде чем проглотить ее. Я наблюдала за ним, заметив, как изогнулись уголки его губ. Мне сложно было сказать, какие чувства он испытывал: печаль, отвращение, злость… Но больше всего меня поразило его одиночество. Кто бы он ни был, с какой бы целью ни появился в моей жизни, его одиночество оставалось с ним, и я позволила этому ощущению проникнуть и в мое сердце. Я и сама не могла бы объяснить, почему так произошло. Из окна на меня смотрели запустение и заброшенность.

Вдруг чьи-то теплые руки обхватили меня сзади, и кто-то закрыл мне рот. Я не сопротивлялась, потому что знала, что это Джейк. Наверное, я узнала аромат его одеколона.

– Ты что здесь делаешь? С ума сошла? – прошипел он мне в ухо.

Он отпустил меня и взял за руку. Вместе мы спустились по лестнице и направились к машине.

– Ты зачем это сделал? – спросила я, когда мы уже сидели в его автомобиле.

– Я хотел разобраться, с кем мы имеем дело.

– И с кем же?

– Судя из того, что увидел я, мы имеем дело с человеком, который сидит один в пустом доме без электричества и караулит каждый телефонный звонок.

– И что это значит?

– Это значит, что какую бы угрозу он ни представлял, я справлюсь.

Наверное, на моем лице не отразилось особого энтузиазма.

– Послушай, – терпеливо произнес Джейк, положив руку мне на плечо, – ты попросила меня помочь выяснить, что происходит. Я собрал информацию и узнал адрес. Но перед тем как позвонить, я хотел, чтобы мы знали, кому ты собираешься звонить.

– И кому же?

– Я думаю, что это Кристиан Луна. Чего он хочет, где он был все эти годы, почему решил, что ты его дочь? Мы не сможем этого узнать, если не поговорим с ним. Так что нам все же предстоит с ним познакомиться.

– Позвонить ему?

Джейк вытащил из кармана мобильный телефон и протянул его мне.

– Позвони.

Я замерла с трубкой в руке.

– Ридли, только если ты сама этого хочешь. В противном случае я ворвусь к нему, вытрясу из него душу, и, даю тебе гарантию, этого человека мы больше не увидим. Он в бегах. Он напуган и прячется от кого-то. Наверное, он боится полиции. Он исчезнет. Ему есть куда бежать, потому что все эти годы его здесь не было. И тебе останется вспоминать этот эпизод как какое-то недоразумение.

Но было уже слишком поздно, и мы оба об этом знали. Через несколько минут раздумий я набрала номер. Мои руки дрожали, и я ощутила, как у меня на лбу выступили капельки пота, хотя в машине было холодно, так, что изо рта валил пар.

Он ответил сразу после того, как нас соединили. У него был низкий голос, в котором слышался легкий акцент, но я не могла его разобрать.

Он спросил:

– Джесси?

Я представила его сидящим на полу. В его голосе звучала печаль. Он явно на что-то надеялся.

– Это Ридли, – сдавленным голосом произнесла я. – Я Ридли.

Я повторила эти слова для себя. Я хотела, чтобы хоть что-то в моей жизни не подвергалось сомнению.

– Ридли, – произнес он вслед за мной. – Конечно, Ридли.

– Я хотела бы с вами встретиться.

– Да, – ответил он, и в его голосе прозвучала мольба.

Джейк написал на клочке бумажки: «Скамейки у входа в Ван-Кортланд-парк, через час». Я сказала об этом мужчине, и он замолчал. Наверное, он удивился тому, что я назначаю встречу так близко от его дома, но уже через мгновение он согласился.

– Ты придешь одна? – спросил он.

Я ответила утвердительно, хотя мне было стыдно лгать. Да, даже ему, незнакомцу, который хотел разрушить мою жизнь.

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Я твой отец, – после секундной паузы произнес он.

– Как тебя зовут? – повторила я.

– Я увижусь с тобой через час, – сказал мужчина и повесил трубку.

Я отключила телефон и протянула его Джейку.

– Он сказал, как его зовут?

– Нет.

Джейк поерзал на сиденье.

– Я бы на его месте тоже промолчал.

Я озадаченно посмотрела на него.

– Я имею в виду, если бы я был в бегах. Я говорю тебе свое имя. Ты звонишь в полицию. И уже через минуту меня ждут сотни машин с мигалками. Дело об убийстве не имеет срока давности.

Я пожала плечами.

– Но зачем тогда рисковать?

– Об этом ты спросишь его сама.

Глава пятнадцатая

Мы подождали, пока мужчина выйдет из дома. Мы следили за ним, когда он направлялся к парку. Джейк сказал, что мы должны убедиться, что он отправится на встречу один. Я не могла бы себе представить, что в этом деле окажется замешанным кто-то еще, но не стала задавать никаких вопросов. Джейку, кажется, нравилось следить и замечать, выжидать и планировать. Он был явно в своей стихии. Мне же вся эта ситуация напомнила плохой детектив. Иногда меня охватывало ощущение, что я вижу сон. Пару раз я даже мечтала проснуться.

Мужчина обогнал нас, и мы медленно поехали за ним. Он снова шел ссутулившись, но довольно быстро. Пару раз он оглядывался, но я не думаю, что он заметил нас.

– Он кажется таким одиноким. Одиноким и грустным, – сказала я.

После долгой паузы Джейк произнес:

– Ты не можешь судить об этом по тому, что ты видишь. Перед тобой всего лишь картинка, которую он для тебя нарисовал.

Это прозвучало так странно, что я удивленно взглянула на Джейка, однако он был сосредоточен исключительно на дороге. Он смотрел на мужчину, как филин на обреченную мышь.

– Я считаю, что многое можно сказать по тому, как человек себя ведет, когда думает, что его никто не видит. Я заметила грусть и одиночество.

– Я в это не верю. Думаю, что мы сами внушаем себе какие-то ощущения. Если ты бесчестен, то видишь в людях прежде всего их нечестность. Если ты хороший человек, то склонен находить хорошее и в других. Жесты, слова могут выдать ложь, но одного взгляда на человека недостаточно, чтобы определить его сущность.

Я задумалась.

– То есть ты хочешь сказать, что это я охвачена грустью, что это я ощущаю одиночество?

Снова наступила пауза. Темнота словно разъединяла нас.

– А разве это не так?

Я уже готова была возразить. От негодования у меня сами собой распрямились плечи. Но еще до того как слова возмущения готовы были сорваться с моих уст, я осознала, что он прав. Да, именно так я себя и чувствовала с тех пор как получила этот злосчастный конверт. Возможно, на подсознательном уровне я понимала, что я не до конца честна с собой. Я ничего не ответила Джейку, потому что меня охватила какая-то безнадежность. Джейк протянул руку и сжал мою ладонь. Я ответила на его пожатие, желая, чтобы он никогда меня не отпускал.

Джейк проехал мимо парка, повернул и остановился. Мы вышли. На этот раз я хорошо рассмотрела его машину. Это действительно был шикарный автомобиль.

– Нравится? – спросил Джейк, заметив, что я рассматриваю его машину.

Я улыбнулась в ответ.

– Знаешь, что говорят о парнях, которые предпочитают такие машины?

– Что? – отозвался он, подвигаясь ко мне.

– Что они таким образом компенсируют какую-то утрату.

– Ну что же, – произнес Джейк, притягивая меня к себе, – тебе виднее.

Кровь прилила к моим щекам.

– Да, пожалуй, это действительно так.

Он поцеловал меня, своим поцелуем зажигая огонек желания в моем сердце. Затем отстранился и погладил меня по щеке. Лукавое выражение на его лице сменилось серьезным.

– Все будет хорошо, – сказал он.

– Да, – согласилась я, хотя и не была в этом уверена. – Я знаю.

– Нет, ты не знаешь, – мягко возразил Джейк. – Я знаю. Пойдем.

* * *

Джейк и я прошли пару кварталов через парк, направляясь к тому месту, где я назначила Кристиану Луне, или кому-то, кто скрывался в том доме, встречу. Джейк спрятался в зарослях в ста футах от скамейки, где сидел незнакомец. Я прошла по тропинке. Мужчина испуганно повернулся, когда услышал мои шаги, и встал. Я остановилась, и он подошел ближе.

– Не подходите близко, – сказала я, когда нас разделяли пять футов. Я боялась.

Он был старше и меньше, чем я себе представляла, но это, безусловно, был мужчина с фотографии. В его глазах читалась настойчивость, густые брови придавали ему суровый вид, а губы были полными и чувственными. Мы смотрели друг на друга, словно нас разделяло стекло и видимость искажалась нашими же отражениями. Я не знала, что и думать. Я сказала себе, что сейчас во мне будет говорить страх. Что-то в его глазах, его подбородке казалось знакомым, но я понимала, что мои эмоции одерживали верх над разумом.

– Джесси, – произнес мужчина. В его голосе прозвучало облегчение, радость и печаль одновременно.

Он сделал шаг вперед, но я тут же отступила. Он приподнял руки, как будто надеялся, что я заключу его в объятия, но я лишь обхватила себя руками и отодвинулась еще дальше. Внезапно меня пронзила ненависть к этому человеку, ненависть за то, что он так похож на меня.

– Это вы ее убили? – спросила я.

Мой голос прозвучал так резко, что он отпрянул, как от пощечины.

– Что? – почти шепотом произнес мужчина.

– Терезу Элизабет Стоун. Это вы убили ее?

– Твою мать, – сказал он и сел на скамейку, словно не доверял своим ногам. – Нет.

Он опустил голову на колени и зарыдал.

Это было так неожиданно, что я не знала, как быть. Передо мной разыгрывалась настоящая драма. Я села на соседнюю скамейку и решила подождать, пока он не перестанет плакать.

Я не могла заставить себя посмотреть на него, успокоить его, но моя внезапная ненависть исчезла. Откинувшись на спинку скамейки, я посмотрела на небо, на котором уже зажглись звезды, и засунула свои замерзшие руки в карманы жакета.

– Вы Кристиан Луна? – спросила я, когда его рыдания затихли.

– Откуда ты все знаешь? – ответил он мне вопросом на вопрос.

– Это не имеет значения, – произнесла я.

Я понимала, что действую как-то слишком уж беспощадно, но не могла принудить себя проявить хоть чуточку снисхождения. Я ощущала себя, как жертва кораблекрушения. Больше всего меня поразило то, что его лицо оказалось так похоже на мое.

– Послушайте, – обратилась я к нему после минутной паузы. Он боролся с собой, не зная, что сказать. – Чего вы хотите от меня?

Я заметила на его лице разочарование и недоумение. Как бы он ни представлял себе этот момент, такой сценарий не приходил ему в голову. Воссоединение рисовалось ему как маленькая победа над временем, но я разрушила его ожидания.

– Чего я могу хотеть? Ты моя дочь, – удивленно произнес он. – Моя Джесси.

Он смотрел на меня умоляющим взглядом, но ему скорее удалось бы сдвинуть с места статую Свободы, чем смягчить меня.

– Вы не можете сказать этого наверняка, – упрямо повторила я, скрестив руки на груди, как судья. Лучшая защита – нападение, не правда ли? Мы можем спрятаться за осуждением, как за щитом, и возвыситься над остальными, держась отстраненно и сохраняя безопасную дистанцию.

Он рассмеялся.

– Посмотри на меня, Джесси. Какие тебе еще нужны доказательства?

Я не ответила. Он направился к скамейке, на которой я сидела, и я повернулась к нему. На этот раз я не отодвигалась, а он не пытался коснуться меня рукой.

– Если я Джесси, то что тогда произошло с Терезой Стоун? – спросила я. – Если вы ее не убивали, тогда кто это сделал?