Текст книги "Красивая ложь"

Автор книги: Лиза Ангер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Мужчина вздохнул.

– Я задавал себе этот вопрос тысячу раз. Вот уже тридцать лет он не дает мне покоя.

Снова воцарилась тишина, и я отвернулась. Мимо проехала машина с громко включенными динамиками, из которых доносилась танцевальная музыка, оживившая на минуту холодную ночь.

– Я был плохим отцом, – сказал он. – И я отнесся к твоей матери не так, как она того заслуживала. Но я никого не убивал! – В его голосе послышалось негодование и скрытая ярость, свойственные юности. Я невольно обернулась к нему, чтобы повнимательнее рассмотреть его лицо. Ему было уже под шестьдесят. У него была смугловатая кожа, которую избороздили глубокие морщины. Видно было, что жизнь его не щадила: плохое питание и неправильный образ жизни привели к печальным последствиям. Он словно согнулся под грузом забот, которые взвалила на него повседневность. Я ожидала, что Кристиан Луна предстанет передо мной как злобный негодяй, который намеренно хочет исковеркать мне жизнь. Но я видела перед собой только уставшего человека, который не готов бросить вызов судьбе, который привык принимать поражение и плыть по течению.

– Я пытался поступать правильно, понимаешь? – сказал он с безнадежностью в голосе. – Но я был еще очень молод. Вел себя, как придурок. У меня не было отца, поэтому мне не удалось стать достойным мужчиной.

Он погрузился в воспоминания, покачал головой и отвернулся, глядя в темноту парка.

Это было интересное признание, которое заставило меня пристальнее всмотреться в его лицо. Передо мной был человек, который мучился угрызениями совести. Он хорошо усвоил уроки, которые преподнесла ему жизнь, но, к сожалению, это произошло слишком поздно. Мне это кажется самым страшным наказанием: постичь мудрость, но только для того чтобы осознать, – последствия твоих поступков привели к несчастью.

– Я познакомился с Терезой на работе. Она работала секретаршей в агентстве недвижимости. Я был разнорабочим. Мы оба жили в Джерси, ездили на работу и домой на электричке. Там и разговорились. С первой же секунды я понял, что она хорошая девушка. Приятная. Симпатичная. Несколько раз мы с ней гуляли. Я говорил, что люблю ее, но знал, что не отношусь к ней серьезно.

Я попыталась представить их по той картинке, которую он нарисовал. Я хотела представить, как она смеялась, как одевалась. Может, она влюбилась в него, думала, что он любит ее по-настоящему. Я же писательница, поэтому мне было интересно послушать его историю, однако боюсь, что он был не очень блестящий оратор.

– После нескольких свиданий мы пару раз с ней переспали. Затем я потерял к ней интерес. Перестал звонить. Ты знаешь, как это происходит.

«Ты знаешь, как это происходит». Наверное, знаю. Каждый из нас сталкивался с таким поворотом событий. Ты думаешь, что делишь с человеком самое дорогое. Полагаешь, что физическая близость дает начало вашим отношениям. Но оказывается, что для другого человека конечная цель уже достигнута, и игра окончена. Она плакала, когда он ушел? Она чувствовала себя одинокой, когда он бросил ее? Она жалела, что встретила его?

Несколько секунд Кристиан Луна хранил молчание. Наверное, он ожидал от меня каких-то слов поощрения, но я ничего не сказала. Я не собиралась облегчать ему его участь. Я не знала, почему меня вдруг охватило такое настроение. Я намеренно проявляла эгоизм и жестокость.

– Тереза остановила меня однажды вечером, когда я уходил со смены. Было поздно. Мы с ней долгое время не виделись. Когда я заметил ее, то понял, что она специально приехала в город, чтобы поговорить со мной. Она сообщила мне о том, что ждет ребенка.

Я снова попыталась представить себе эту сцену. Было холодно, моросил мелкий дождь или из-за туч выглядывала луна? Она была напугана или плакала?

– Вы проявили милосердие? – с надеждой в голосе спросила я.

– Нет, – ответил он, опустив голову и засунув руки в карманы. – Я не помог ей.

– Она была в отчаянии?

Кристиан Луна медленно покачал головой.

– Она была очень сильной. Мне стыдно признаться, но я спросил ее, почему она так уверена, что ребенок от меня. Тереза сказала, что не спала больше ни с кем. Я верил ей, но притворился, что ставлю ее слова под сомнение.

Кристиан Луна не сводил с меня глаз, и я вынуждена была посмотреть на него. Я видела, как ему стыдно, и меня тоже охватило смущение. Я поспешно отвернулась.

– Я предложил… – начал он.

– Чтобы она сделала аборт? – закончила я за него.

Все это напоминало мелодраму, но он кивнул.

– Она отказалась. А затем Тереза произнесла слова, которых я никогда не забуду. Она сказала: «Нам ничего от тебя не надо. Я просто хотела дать тебе шанс стать отцом, ощутить ту радость, которую дарит жизнь».

Он снова вздохнул, и его глаза заблестели.

– Несмотря на то что я был последним идиотом и вел себя по отношению к ней недостойно, она все равно готова была простить меня и дать мне возможность узнать тебя получше. Я не воспользовался своим шансом. Я не мог понять, насколько это важно. Но я предложил ей выйти за меня замуж. Она отказалась.

– Неужели? После такого романтического момента?

Он хмыкнул.

– Да, я себя считал пупом земли.

– Но все же вы были рядом. Ведь есть фотография. Есть записи о звонках и вызове в суд.

– Ты наняла частного детектива?

Я не ответила ему. Кристиан Луна кивнул и осмотрелся.

– Я не звонила в полицию, – успокоила я его. – Вам не о чем беспокоиться.

Он улыбнулся, и в его улыбке промелькнуло что-то странное. Так мы улыбаемся человеку, который знает намного меньше нашего, поэтому ему бесполезно что-то объяснять. Тогда я не придала этому значения, но позже я вспомнила его взгляд.

– Я приходил и уходил. Я давал ей деньги, когда мог. Но как только я приходил, у нас начинался скандал. Я появлялся в ее квартире и начинал нести всякую ерунду. Тереза просила меня уйти. Я начинал орать. Приезжали копы и выводили меня силой. Я не знал, из-за чего весь сыр-бор. Но потом понял, что люблю тебя. Я смотрел на твое лицо, и в моем сердце как будто что-то зажигалось. Однако ответственность меня пугала. Я был обычным трусом. Я хочу сказать…

Кристиан Луна замолчал и покачал головой, словно недоумевая, как можно было быть таким глупцом. Для него те годы остались далеко в прошлом. И, может быть, он действительно был тогда другим человеком. Глядя на него теперь, трудно было поверить, что он вел себя так, как рассказывал. Невозможно представить, что можно так относиться к матери своего ребенка.

– Потом однажды Тереза попросила меня присмотреть за тобой. Ей пришлось срочно отправиться на работу, а соседка, которая обычно ей помогала, заболела. Я пришел в квартиру и остался с тобой. Ты была еще совсем крохотной. Тебе не исполнилось еще и двух лет. Я не обращал на тебя никакого внимания, и ты потянулась к высокому столу, на котором стояло пиво, и оно опрокинулось на тебя. Я подбежал и дернул тебя за руку, потому что разозлился, но больше потому, что боялся, как бы стекло не поранило тебя. Ты начала плакать, и я никак не мог тебя успокоить. Я очень испугался, не знал, что делать. Я закрыл тебя в комнате. Соседка несколько раз звонила и оставляла сообщения: «Что с Джесси? Я никогда не слышала, чтобы она так кричала».

Вспоминая этот случай, Кристиан Луна начал плакать. Он вытирал слезы рукавом своей куртки. И в этот момент в моем сердце проснулось сострадание к нему. Несмотря на то что из-за него, судя по этому рассказу, я могла бы погибнуть. Он обидел малышку Джесси, а теперь разрушал привычный мир Ридли Джонс. Я все еще не готова была признать, что Джесси и я – это один и тот же человек. Несмотря на все это, я ощутила прилив сочувствия к этому незнакомому мужчине.

– Спустя пару недель я напился и отправился к ней в квартиру. Я стучал в дверь, пока Тереза не открыла. Я хотел, чтобы она сказала мне, что с тобой все в порядке. Но я поднял шум, и она не стала меня впускать. Заявила, что вызвала полицию, что они уже едут. Я услышал вой сирены и убежал. Позже я напился еще больше и снова отправился к ней. Но на этот раз дверь была открыта.

Кристиан Луна тяжело дышал, и слезы непрерывным потоком лились у него из глаз, как будто он специально берег их для сегодняшнего дня.

– В квартире было темно, и я сразу понял, что что-то не так. Я заметил на полу кроссовку Терезы. Она валялась в луже крови. Я всматривался в темноту. Кровь была такой густой, как в кино. Я щелкнул выключателем и увидел ее… Глаза Терезы были открыты, на губах застыла кровь, а шея у нее была вывернута. Ее глаза были устремлены на меня. Все это произошло по моей вине… Если бы я вел себя достойно, она осталась бы жива. Может, у меня до сих пор была бы семья.

Он замолчал, и его дыхание снова стало шумным. Он закрыл лицо руками и продолжал говорить сквозь пальцы.

– Я начал тебя искать. Но тебя нигде не было. И я убежал. В ту же ночь я взял деньги – все свои сбережения, которые хранил под кроватью. Я добрался до Мексики, а оттуда на самолете направился в Пуэрто-Рико. Я там никогда не был, но знал, что мои дедушка и бабушка родом из этих мест и мой кузен все еще живет там. Я остановился у него. Все эти годы я работал в гараже механиком.

Я покачала головой. Эта история была такой простой и в то же время такой сложной, что у меня не было оснований сомневаться в ее правдивости. Но что мне было делать теперь?

– Так что же произошло, мистер Луна? Что заставило вас вспомнить обо мне? Зачем вы вернулись?

– Я думал о тебе каждый день, – сказал он, протягивая ко мне руку. Я снова отстранилась. – Каждый день. Похоже, ты мне не веришь. Да? Но это правда, чистая правда.

Кристиан Луна снова обратил на меня умоляющий взгляд, однако я не могла проявить сочувствие или понимание. Я просто не могла себя пересилить.

– Хорошо, – произнесла я. – Но что заставило вас вернуться?

– Я увидел тебя по CNN, – ответил он, и при воспоминании об этом его лицо осветила широкая улыбка. – Я увидел твою фотографию. Они рассказывали, как ты спасла ребенка. Твое прекрасное лицо – я его узнал мгновенно. Ты так похожа на свою мать, что мне на секунду показалось, что я вижу ее призрак. Все эти годы я не знал, жива ты или мертва. А затем я увидел тебя. Это было как ответ на мои ежедневные молитвы. Я приехал и разыскал тебя. Я хотел увидеть тебя живой и здоровой.

Я не знала, что ему ответить. Меня как будто накрыла волна беспомощности. Передо мной был незнакомец. Что мы могли дать друг другу? Какая польза от этой встречи?

– В чьем доме вы остановились? – спросила я его. – Кто такая Амелия Мира?

Кристиан Луна странно посмотрел на меня. Конечно, я понимала, что мой вопрос звучит неожиданно, но мне необходимо было знать ответ. Мы выяснили, кто такая Джесси, и теперь мне хотелось понять ее историю до конца.

– Этот дом принадлежал моей матери, твоей бабушке. Она умерла в прошлом году и завещала его мне, но, наверное, вскоре его передадут в муниципальную собственность, потому что я не могу позволить себе оплатить налоги.

– Она знала, где ее сын?

Он кивнул.

Джесси Амелия Стоун была названа в честь бабушки, которую она никогда не знала. Еще у нее был отец, склонявший Терезу к идее сделать аборт и избавиться от малютки, а потом не давал ей покоя. Возможно, передо мной сидел убийца. Бедняжка Джесси… Я вдруг поняла, что плачу.

Внезапно Кристиан Луна сделал нечто ужасное: он соскользнул со скамейки, стал на колени и взял мои руки в свои. Мне стало неловко и стыдно.

– Мистер Луна, прошу вас… – Я наклонилась и потянула его за руку, пытаясь его поднять.

– Джесси, мне ничего от тебя не нужно. Я просто хотел, чтобы ты знала о моем существовании. Я хотел увидеть тебя.

– Пожалуйста, не надо…

Я замолчала, не зная, как продолжить. Он говорил так искренне. Он верил в то, что перед ним его дочь, его Джесси. Но я-то в это не верила.

– Я не могу этого понять, мистер Луна, – сказала я, вставая и отступая от него на несколько шагов. Он так и остался стоять на коленях. – Почему вам надо было спасаться бегством? Почему вы не искали свою Джесси раньше?

Он поднял руки, не в силах объяснить.

– Я понимал, что у меня не было ни малейшего шанса. Арест, суд. Кто бы мне поверил, что я не убивал Терезу?

Я вздохнула и снова покачала головой.

– Ты тоже мне не веришь, да? – тихо произнес он.

– Я не знаю, кому верить.

Кристиан Луна встал и бросился ко мне с такой скоростью, что я опешила. Он схватил меня за плечи. В его глазах застыло выражение отчаяния.

– Прошу тебя, Джесси! Поверь мне! Я не убивал ее!

Я не знала, что ему ответить. Какой реакции он ожидал от меня? После такого рассказа? После такого потока информации? До меня вдруг дошло, что он явился за прощением. Но я не знала, почему я должна выступать в навязываемой мне роли. Конечно, этот человек осознал свои ошибки. Может, он даже сделал все, что было в его силах, чтобы исправить ситуацию, но все же передо мной стоял все тот же Кристиан Луна – эгоистичный, жестокий, не считавшийся с интересами Терезы и своей маленькой дочери. Может, он и был убийцей, ведь он скрылся из страны, зная, какие обвинения ему могут предъявить. Теперь, после стольких лет, он явился, чтобы разрушить мою привычную жизнь в надежде, что я прощу его. Что я должна была думать? Как можно было поверить хотя бы одному его слову?

Я села на скамейку, и он опустился рядом со мной. Я ждала, что, может быть, во мне заговорит зов крови или я получу какой-то сигнал от своего внутреннего «я». Но ничего подобного не случилось. Я чувствовала себя воздушным змеем, у которого перерезали бечевку. Я улетала все выше и дальше, но полет мой был хаотичным и бесцельным. Меня вдруг осенило: свобода, которой я так жаждала, на самом деле явилась ко мне, но теперь она ассоциировалась с опасностью.

Я открыла рот, намереваясь сказать хоть что-нибудь, но не смогла подобрать слова. Вдруг мой собеседник обмяк, как будто душа в одночасье покинула его тело. Я подхватила его, иначе он рухнул бы мне на колени, и толкнула вперед. Его голова неловко запрокинулась на одну сторону, и я увидела красное, словно нарисованное, отверстие у него на лбу, точно по центру.

Насилие не заявляет о себе громко. Это в кино выстрелы оглушают, а люди умирают с громкими криками и стонами. Смерть Кристиана Луны была безмолвной. Он покинул этот мир, не издав ни единого звука.

Я потрясла его за плечо.

– Мистер Луна? Вы в порядке?

Вопрос был из разряда дурацких, но я отказывалась признавать очевидное. Когда случается столь непредвиденное и страшное событие, как неожиданная смерть, можно ожидать любой реакции собственного сознания. Я почувствовала, что кто-то взял меня за руку.

– Ридли, какого черта?! Что тут стряслось?

– Что? – Я обернулась к Джейку. – Я не знаю.

Он тянул меня в сторону, но я все еще не могла прийти в себя и смотрела на Кристиана Луну. Моего отца. Может быть. Джейк остановил меня, когда понял, что я протягиваю руку к телу. Он крутил головой, пытаясь понять, откуда мог быть сделан выстрел. Затем он грубо потащил меня к машине. Я все время оглядывалась на Кристиана Луну, застывшего на скамейке. До меня постепенно начал доходить смысл происходящего. Я ощутила, как к горлу подступает тошнота.

– Разве нам не надо… – произнесла я.

Я собиралась сказать «вызвать полицию». Я не смогла закончить свою мысль, потому что в следующую секунду меня уже рвало прямо на траву. Я смутно сознавала, что Джейк все время прикрывает меня своим телом, словно боится еще одного выстрела. Он снова потащил меня за собой, оглядываясь назад. Мне удалось собраться с силами и последовать за ним.

– …вызвать полицию, – все же выговорила я.

Мои слова прозвучали как вопрос.

– Нам надо поскорее уносить отсюда ноги, – притянув меня ближе к себе и обнимая за плечи, ответил Джейк. – Идем быстрее, но постарайся выглядеть спокойной.

Это показалось мне таким странным, что я начала истерически смеяться. Он тоже улыбнулся. Но его улыбка была фальшивой, вымученной. Я пыталась сохранять спокойствие, но у меня это не получалось. Смех прорывался сам собой. Затем я успокоилась. К счастью, в это время мы уже сидели в машине. Джейк пристегнул меня ремнем безопасности, и вдруг я начала безудержно рыдать. Ни разу в жизни, ни до, ни после этого случая, я не испытывала такого ужаса: мои слезы были словно какими-то живыми существами, которые вырывались из меня наружу по собственной воле.

– Ридли, – произнес Джейк, быстро переводя взгляд с меня на дорогу. В его голосе было отчаяние. – Все в порядке. Все в порядке.

Он повторял эти слова снова и снова, как заклятие, как будто надеялся, что это поможет исправить положение. На Сто восемьдесят шестой улице он свернул с шоссе и выехал на дорогу, ведущую к Форт-Тайрон-парку, который был закрыт. Мы припарковали машину, и Джейк схватил меня, крепко прижав к себе. Я уткнулась лицом в его плечо. Он удерживал меня так некоторое время, все время бормоча слова утешения мне на ухо. Наконец рыдания утихли сами собой. Я чувствовала невероятную слабость, а мой нос так распух, что я едва могла дышать.

– Что случилось там, на скамейке, Ридли? – спросил Джейк, когда я немного успокоилась. – Ты заметила, откуда стреляли?

Но я не могла ответить. У меня было такое ощущение, что его слова доносятся до моего слуха сквозь толщу воды.

– Я не знаю, что случилось. Я просто не поняла, как все это произошло.

Он что-то сказал о темной фигуре на крыше дома напротив, через улицу. Но я была словно в тумане. В моем сознании возникала одна и та же картина: голова Кристиана Луны валится набок, пулевое отверстие идеально круглой формы появляется точно посредине лба. И снова оба кадра прокручиваются передо мной.

Через какое-то время Джейк снова завел машину, и мы отправились в город. Я наблюдала за тем, как мигающие огни бесконечно сменяют друг друга за окном автомобиля и красно-белые звездочки постепенно сливаются в одну сплошную полосу, которая тянется вдоль дороги. Мной овладела апатия, и у меня появилось ощущение, будто мои руки и ноги превратились в мешки, нагруженные песком, а шея не может удержать голову.

– Что со мной происходит? – произнесла я. Хотела бы я об этом знать.

– Мне так жаль, Ридли, – странным голосом произнес Джейк. – Прости меня.

Я даже не потрудилась спросить его, за что он просит у меня прощения.

– Мне надо было лучше о тебе заботиться. Я должен был защитить тебя.

Я хотела сказать, что в происшедшем нет его вины, но пуститься в объяснения оказалось выше моих сил.

Мы вернулись в Ист-Виллидж и поднялись в квартиру Джейка. Он уложил меня в свою постель и сам лег рядом. Он все время гладил меня по волосам. Когда Джейк решил, что я уже уснула, он вышел из комнаты. Я слышала, как он включил канал новостей, и поняла, что он ждет сообщений об обнаружении тела Кристиана Луны. Засыпая, я снова спросила себя: «Почему он не захотел вызвать полицию?»

Глава шестнадцатая

Когда я проснулась, Джейк был рядом. Он был в одних джинсах. Его рука покоилась на моем животе, и во сне он хмурился, как будто видел тревожный сон. Я улыбнулась, пребывая между забытьем и явью. Джейк повернулся, и черты его лица разгладились и смягчились. В неясном свете утра он казался расслабленным и спокойным. Я вдруг поняла, как разительно он меняется днем, когда на его лице застывает жесткая решимость действовать. Этот контраст напомнил мне о том, что многие вопросы, касавшиеся Джейка, так и остались без ответа. Вслед за этим на меня нахлынули воспоминания о событиях прошлой ночи, которые подобно вспышкам озарили мою память. Тошнота снова подступила к горлу. Мои движения сковали страх и чувство вины. Я пролежала так неизвестно сколько, пытаясь найти хоть какое-то объяснение тому, что произошло накануне.

Затем я выскользнула из постели и направилась в гостиную. Солнце едва показалось над горизонтом, и свет, который пробивался через окно, делал комнату молочно-серой. Я включила телевизор и убрала громкость до минимума. Я попала на все тот же местный кабельный канал новостей «Нью-Йорк Ван Ньюс», который вещал круглосуточно. Я терпеливо прослушала все репортажи: на Второй авеню машина сбила собаку, и коп пристрелил ее из жалости, но даже после этого она выжила. Поли Амбруглиа по прозвищу Кулак был арестован по подозрению в мошенничестве и неуплате налогов. Я наблюдала, как два мощных полицейских сопровождают заключенного в наручники Поли. Позади героя репортажа я вдруг заметила знакомое лицо. Защитником Поли был адвокат дяди Макса, Александр Гарриман III. Густые седые волосы, загар, который можно получить только после выходных, проведенных на Багамах, «Ролекс», костюм за пять тысяч долларов и улыбка, способная очаровать любого, но в нужную минуту превращавшаяся в подобие хищного оскала. Мой дядя Макс любил своего адвоката. Он всегда повторял: «Ридли, твой адвокат должен иметь цепкие когти, стальной позвоночник и неустойчивые моральные принципы».

Я встречалась с Гарриманом несколько раз – на благотворительных мероприятиях, на обедах у дяди Макса, а однажды он был приглашен на вечеринку по случаю Нового года, которую устраивали мои родители. Как я уже упоминала, у Гарримана был достаточно разношерстный список клиентов, но я об этом не задумывалась. В конце концов, в тот один-единственный раз, когда мне пришлось иметь с ним дело лично, мы говорили о деньгах, оставленных мне дядей Максом. Встреча прошла быстро: Гарриман вручил мне чек и предложил позаботиться о выгодном вложении капитала. Я сказала, что уже решила, что буду делать с деньгами, и поблагодарила его за заботу.

Что-то в Гарримане заставляло меня невольно съеживаться. Возможно, на меня производила тягостное впечатление его внешность, которая всегда напоминала мне о Терминаторе, а возможно, я была солидарна со своими родителями, которые испытывали к адвокату Макса стойкую неприязнь. Когда Гарриман находился рядом со мной, мое сердце начинало учащенно биться и я чувствовала себя весьма некомфортно под его пристальным взглядом. В тот день, когда я уходила из его кабинета, он напутствовал меня словами: «Ридли, твой дядя Макс очень сильно любил тебя. Он хотел быть уверен, что в том случае, если с ним что-нибудь случится, я буду рядом с тобой. Поэтому, если тебе понадобится помощь, консультация, касающаяся законодательства, да что угодно, без колебаний звони мне». Я пожала Гарриману руку и поблагодарила его за заботу, размышляя про себя, что могло бы заставить меня обратиться за помощью к такому человеку, как Александр Гарриман. Сидя на софе в квартире Джейка, я мучительно вспоминала, сохранила ли я его визитную карточку. Теперь я поняла, что есть обстоятельства, которые могут вынудить меня уповать на знаменитого адвоката. Возможно, адвокат действительно должен иметь цепкие когти, стальной позвоночник и неустойчивые моральные принципы, особенно если ты стал свидетелем убийства.

Местные новости продолжались, но никто не упоминал о Кристиане Луне. Я никак не могла понять причину нашего бегства. Если речь шла о том, чтобы убраться с места происшествия, то мы могли бы позвонить, отъехав на безопасное расстояние. Но мы не вызвали полицию. На наших глазах застрелили человека, а мы оставили его на скамейке в парке.

Я огляделась по сторонам. Все та же комната, холодная, ничем не выдающая личности ее обитателя. Я подумала о мужчине, который спит на кровати в спальне. Я уже говорила, что на подсознательном уровне ощущала свою близость с Джейком, поэтому меня не беспокоило то, что я многого о нем не знаю. Но теперь я все с большей опаской осматривалась вокруг. Я хочу сказать, представьте себе свою гостиную. В нее заходит незнакомец и садится на софу. Какие выводы он может сделать? Что вам нравится этот человек, потому что его фотография стоит на столике у софы, или что вы любите читать тот журнал, который можно заметить на полке… Что-то ведь наверняка можно понять. Но гостиная Джейка не давала ни малейшего намека на то, чем живет ее хозяин. Она казалась более безличной, чем номер в отеле. Вы могли бы выйти из этой комнаты и тут же забыть о том, что побывали в ней. Это внезапно встревожило меня. Как и эта комната, Джейк казался предельно понятным, даже прозрачным, но при этом умудрялся скрывать самое существенное.

В углу комнаты на небольшом письменном столе стоял его ноутбук. Так как на столе больше ничего не было, я решилась открыть ноутбук. Я знала, что, когда обстоятельства заводят меня в тупик, я становлюсь отчаянной авантюристкой. Я открыла дисплей и включила компьютер. Он зажужжал и издал два неприятно громких коротких звоночка. На экране возникло требование ввести пароль. Черт побери. Я подумала, какой пароль может использовать Джейк, и решила, что предсказуемые варианты можно отмести сразу. Он очень рьяно охранял свою территорию, как человек, которому было что скрывать.

– Неизвестный.

Я подпрыгнула на месте. Джейк стоял в дверях.

– Что?

– Пароль. «Неизвестный».

Он посмотрел на меня, и я попыталась проникнуть сквозь его непроницаемую маску. Джейка, казалось, абсолютно не расстроило и не удивило то, что я нарушила его личную территорию. Самое странное, что и я не ощущала стыда из-за того, что он поймал меня с поличным.

– Что это значит?

– Это образ из произведения Циприана Камиля Норвида^[5], польского поэта-романтика. Он трактуется как «некто, имеющий человеческий облик». Герой Норвида пытается найти свое место в жизни. Он преодолевает многочисленные препятствия, чтобы постичь, что такое добродетель и истина. «И он был безвестен и безымянен… круглый сирота».

Я отошла от ноутбука и села в кресло, подтянув колени к груди.

– Ты ассоциируешь себя с ним?

Джейк пожал плечами.

– Наверное, да. В некотором роде.

Он подошел ко мне и присел рядом. Какая-то печальная тень промелькнула в его глазах, а уголки губ опустились вниз. Я видела, что он хотел протянуть ко мне руку, но не знала, хочу ли этого я. Что-то внезапно изменилось в наших отношениях. Наверное, мне не давали покоя мои подозрения. Они не позволяли мне обнять Джейка и прогнать его печаль поцелуем, хотя именно этого и желало мое сердце.

– Почему ты решил не вызывать полицию? – спросила я его.

Он задумался.

– Я не знаю, что тебе сказать, кроме того, что это привлекло бы на наши головы кучу неприятностей, которые совершенно не нужны ни тебе, ни мне.

– Мы оставили его там, – возразила я и сама удивилась тому, что мой голос внезапно задрожал и слезы затуманили глаза. Я опустила голову на руки, пытаясь унять головную боль.

– Он был мертв, – сказал Джейк холодным тоном, который показался мне грубым, – мне очень жаль, Ридли. Мне очень жаль, что тебе пришлось стать свидетельницей убийства. Мне жаль, что я не защитил тебя, хотя обязан был это сделать. Понимаешь, мы уже ничем не могли ему помочь. Мы не знаем, кто его убил. Если бы мы позвонили в полицию, нам задали бы много неудобных вопросов. Я хотел просто поскорее выбраться оттуда.

Я заметила, что что-то на экране привлекло внимание Джейка, и обернулась. Молодая белокурая журналистка с короткой стрижкой стояла перед Ван-Кортланд-парком, а за ней виднелись фигуры полицейских.

– Неопознанный мужчина был убит сегодня утром в Бронксе в Ван-Кортланд-парке. Труп заметили люди, совершавшие утреннюю пробежку. Смерть, очевидно, наступила от ранения в голову.

Журналистка сообщала все это необыкновенно бодрым голосом, словно комментировала праздничный парад.

Она стояла на фоне многочисленных полицейских машин, а место, на котором я сидела накануне, было ограничено желтой лентой. Вход в парк был закрыт. Я подумала о том, сколько людей прошло мимо Кристиана Луны, прежде чем кто-то сообразил, что лежащий на скамейке человек мертв. Сколько людей решило, что это просто бродяга спит в парке? Мы оставили его на скамейке. Человека, который, возможно, доводился мне отцом. Независимо от того, что он сделал, он не заслужил такой участи. Вы согласны со мной?

– Полицейские сообщают, что до окончания баллистической экспертизы они не могут дать точный ответ относительно орудия убийства, но траектория полета пули позволяет установить, что выстрел был произведен с крыши дома, расположенного на противоположной стороне улицы.

Оператор направил камеру на здания, перед которыми мы провели несколько часов, наблюдая за домом Амелии Миры.

– Мы передавали вам предварительные результаты расследования, которые еще предстоит проверить. Свидетели утверждают, что заметили мужчину и женщину, которые покидали парк вскоре после полуночи. Но портретами указанных людей мы не располагаем. В полиции сообщают, что эти двое не относятся к числу подозреваемых, но разыскиваются, потому что им хотят задать несколько вопросов. С вами была Анджела Мартинез, канал «Нью-Йорк Ван Ньюс».

Я встала и выключила телевизор. Уставившись на пустой экран, я пробормотала шепотом, обращаясь скорее к самой себе:

– Черт побери! Я не могу в это поверить. Что происходит с моей жизнью?

Я резко повернулась в сторону Джейка. Он все еще сидел, сохраняя абсолютное спокойствие.

– Ты слышал? – требовательно спросила я. – Нас разыскивает полиция.

Я начала мерить шагами комнату.

– Чтобы задать несколько вопросов, – ответил Джейк как ни в чем не бывало.

Может, для него это и не было чем-то из ряда вон выходящим, но человеку, которого даже ни разу не штрафовали за неправильную парковку, предстоящее общение с полицией казалось настоящим потрясением.

– Джейк, – сказала я, становясь перед ним. – Нам надо пойти в полицию.

Он покачал головой.

– Забудь об этом. Это не наше дело. Полиция – это последняя инстанция, в которую мы обратимся.

– О чем ты?

– Подумай сама, Ридли, – сказал Джейк, постукивая пальцем по виску. – Кто мог убить Кристиана Луну? И почему?

Вообще-то мой эгоизм не позволил мне даже на минуту отвлечься от вопросов собственной безопасности и задуматься над личностью убийцы Кристиана Луны. Я все еще была всерьез обеспокоена тем, что у меня на глазах застрелили человека. Мысль о том, каковы причины убийства, даже не приходила мне в голову.

– Никто не знал, что мы собираемся с ним встретиться, – сказал Джейк. – Даже мы этого не знали. Все решилось в такой короткий срок.

– Может, так совпали обстоятельства. Кто-то выстрелил наугад, – произнесла я, не желая задумываться над другими версиями.

– Выстрелил наугад? – на выдохе произнес Джейк. – Нет и еще раз нет.

– Тогда что? Кто-то следил за ним? Прослушивал его телефон?

– Может быть. А может быть, кто-то следил за тобой.

– За мной? – со смешком переспросила я. – Зачем кому-то следить за мной?

Вы, наверное, думаете: «Она с ума сошла, что ли? Мужчина в доме. В пиццерии. Потом человек, который так странно вел себя в поезде». Но в моем замутненном сознании все эти факты были разрозненными, хотя я ненадолго задумалась о последнем человеке, из метро. Я вспомнила его пустые, как будто мертвые глаза, и чемодан, который он вез с собой. Он следил за мной? Или же он просто псих? Трудно сказать.