Текст книги "Красивая ложь"

Автор книги: Лиза Ангер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Я не могла оторвать взгляда от Гарримана, когда он мерил шагами кабинет, как будто произносил заключительное слово перед судьями. Джейк стоял у двери и тоже не сводил глаз с оратора. Его лицо было непроницаемым. Я даже представить себе не могла, о чем он думает в этот момент.

– Деятельность проекта «Спасение» имела два направления. Одна группа занималась лоббированием в Нью-Йорке законопроекта «Безопасность детей и женщин в семье». Этот законопроект позволил бы матерям оставлять своих детей в полицейских участках, клиниках, где угодно, и никто не задавал бы им вопросов. Детей в таком случае определяли в систему государственной опеки вне очереди. Другим направлением было привлечение к работе медицинского персонала: врачей и медсестер, которые работали в клиниках для малообеспеченных слоев населения. Они анонимно могли сообщить о том, что те или иные дети подвергаются насилию в семье. Врачи и медсестры искренне полагали, что в рамках такого сотрудничества помогают отследить детей из неблагополучных семей и предупредить несчастные случаи.

– Но на самом деле, – сказал Джек, – они просто называли имена детей, которые якобы нуждаются в спасении.

– Так и было, – кивнул Гарриман. – Таким образом, цель проекта была весьма благородной, но этого нельзя сказать о методах, применявшихся для ее достижения. Кому-то пришлось бы «спасать» детей, то есть забирать их из родного дома. Твой дядя не проявил должного энтузиазма, когда дело дошло до этого этапа.

– И ваши клиенты оказались здесь весьма кстати, – вставил Джек.

– Совершенно верно, господин Якобсен.

– Что? – спросила я. – Я не понимаю. Что вы подразумеваете под словом «клиенты»?

Гарриман улыбнулся мне так, как улыбнулся бы снисходительный профессор безнадежному студенту, который, несмотря на все свои старания, все равно плетется в хвосте.

– Я думаю, что мне нет необходимости уточнять, какого сорта люди обращаются ко мне за услугами.

– Неужели? – с отвращением произнесла я. – Неужели вы могли привлечь к работе над этим проектом мафию?!

Гарриман съежился и изобразил на своем лице недоумение.

– Прошу тебя, Ридли! Я не говорил этого. И на твоем месте я бы ни за что не стал повторять подобных утверждений.

Я посмотрела на него, не зная, как его воспринимать: как монстра, лишенного моральных принципов, или как предприимчивого дельца. Он откашлялся и продолжил:

– Некоторое время все шло прекрасно. «Спасение» проходило без сучка и задоринки, и дети отправлялись в дома, где их ждали. Обратная сторона медали была надежно скрыта от посторонних глаз. И на этом зарабатывались деньги. Большие деньги.

– Они продавали детей? – в ужасе воскликнула я.

Гарриман пожал плечами.

– Это дело требовало больших затрат. И хочу тебе напомнить, что не все в нем принимали участие ради блага детей.

Гарриман говорил так монотонно, что я ушам своим не верила. Он спокойно рассказывал мне о том, что Макс был связан с организованной преступностью и знал о том, что детей забирали у их собственных родителей и продавали чужим людям. Богатым и влиятельным чужим людям. Я вспомнила о тех званых обедах, на которых присутствовал весь высший свет. Сколько же людей, которых мы встречали там, купили своих детей при помощи проекта «Спасение»?

– Самым важным для твоего дяди было соблюдение безопасности. Он не мог бы вынести, если бы кто-то пострадал. Поэтому когда Макс узнал о том, что в ходе очередной операции Тереза Стоун была убита, он пришел в ярость. После этого случая он хотел свернуть все дело. Но к этому времени он уже не мог диктовать условия. Предприятие приобрело большой размах. Люди, которые были вовлечены в это дело, не хотели терять прибыль.

Гарриман сел напротив меня, налил три стакана воды из хрустального кувшина, стоявшего на подносе, и заметил:

– Что-то ты бледная.

Он протянул мне стакан, но я не взяла его. Он поставил воду на стол.

– Макс испугался, что то, что он создал, вышло из-под контроля. И он оказался прав.

– Сколько детей вы таким образом «спасли»? – спросил Джейк.

Гарриман покачал головой.

– Невозможно назвать точное число.

Затем он засмеялся и добавил:

– Я хочу сказать, что бухгалтерию мы не вели.

Джейк стоял не двигаясь, как будто боялся, что, если он шевельнется, его гнев выплеснется наружу. Он был словно в оцепенении.

– Но что же произошло с Джейком? – спросила я. – Мы знаем, что его мать оставила его, но потом вернулась за ним, после чего его выкрали. Как он оказался в приюте?

Гарриман развел руками.

– Я боюсь, что у меня нет ответа на этот вопрос. Все, что я могу сказать, – люди, готовые купить себе детей, не станут мучиться угрызениями совести, если ребенок не оправдает их ожиданий. Подумайте о тех людях, которые покупают чистокровных щенков, а потом отправляются на пруд и топят их только потому, что они нагадили на ковер или пролаяли всю ночь.

Я была в ужасе от сравнения. Но Гарриман был прав в одном: в данном случае щенок отличается от ребенка лишь тем, что его легче купить. Я посмотрела на Джейка. Губы у него собрались в тонкую полоску, а лицо побледнело. От него исходила энергия ненависти.

– Вы думаете, что меня выкрали, потому что доктору Джонсу показалось, что я могу стать жертвой насилия в семье, но та семья, куда меня продали, решила, что со мной слишком много проблем, и тогда меня подбросили в приют?

– Такое возможно, – сказал Гарриман, глядя на Джейка. – Мне жаль, сынок. Я не знаю. Трудно утверждать что-то наверняка.

– Подождите, – произнесла я. – Вы хотите сказать, что мой отец знал об этом?

– Я не знаю, был ли осведомлен твой отец о всех аспектах деятельности проэкта «Спасение».

– Но он был педиатром всех пропавших детей, Ридли, – мягко обратился ко мне Джейк.

– Ну и что? Это еще не значит, что он сообщал об этих детях. Кто угодно в клинике мог заниматься этим. Медсестра или другой врач.

Джейк взглянул на меня с грустью.

– Но как в его семье появилась ты?

Мы погрузились в молчание, а затем я снова посмотрела на Гарримана.

– Я Джесси Стоун?

Он взглянул на меня, и я заметила в его глазах мимолетное сострадание.

– Да. И мне известно лишь то, что твой случай был особым.

– В чем это выражалось?

– У меня есть определенная договоренность с Беном и Грейс, Ридли. Тебе надо поговорить с ними.

– Вы хотите сказать, что мои родители купили меня? – спросила я.

– Я этого не говорил, Ридли. Тебе надо поговорить с Беном и Грейс.

– Но я спрашиваю у вас.

Я подумала о человеке, которого всю жизнь считала своим отцом. Я знала его руки, его лицо, его манеры и привычки. Я вспомнила, как он приходил после работы домой… Но оказалось, что он купил меня, как дом или машину. В нашей семье все представлялось таким красивым, почти идеальным, но с изнанки была лишь пустота и ложь.

– А Эйс?

– Эйс, – медленно ответил Гарриман, – не имеет никакого отношения к проекту «Спасение».

– Я не понимаю. Я думала, что…

– Ридли, все это стоит обсудить с Беном и Грейс.

Я заметила, что Гарриман ни разу не назвал их моими родителями.

Я не знала, чего мне ждать дальше. Я словно повисла в воздухе, но осознавала, что еще минута, и я рухну на землю. Силу этого удара я не представляла.

– Все это еще работает? – спросил Джейк.

– Я не знаю, свернули это предприятие или нет. Насколько мне известно, с принятием законопроекта все прекратилось.

– Но как мы можем в это поверить? – с отчаянием в голосе спросила я. – Вы же сами утверждали, что Макс не мог контролировать ситуацию.

– Честно говоря, Ридли, мне плевать, веришь ли ты мне или нет, – холодным тоном произнес Гарриман, вставая. – Меня волнует только твой рот. Он должен быть закрыт на замок, слышишь, иначе мне придется нарушить слово, которое я дал Максу. Не заставляй меня прибегать к суровым мерам.

Джейк сделал шаг вперед, и я попыталась удержать его. Однако он легко стряхнул мою руку, и через секунду мощный удар обрушился на челюсть адвоката Александра Гарримана. Тот отпрянул, и я решила, что он сейчас упадет, но Гарриман удержался на ногах, ухватившись за край стола. Я бросилась к Джейку, чтобы предотвратить следующий удар.

– Это бесполезно. Перестань, – сказала я, но он даже не взглянул на меня.

Гарриман вытащил платок, смерив Джейка холодным взглядом, и вытер кровь в углу рта.

– Полегчало? – обратился он к Джейку. – Я сделаю тебе одолжение, сынок. Не буду держать камень за пазухой. Все-таки тебе пришлось в этой жизни не так уж и сладко.

Я увидела, что Джейк весь напрягся, едва не бросившись на адвоката снова, но мне удалось его удержать.

– Разве кто-то может вам гарантировать хоть что-то, детки? Будут вас любить или нет, обожать или не обращать на вас внимания, лелеять или обижать… Мы не властны это предугадать. Мы можем выбрать только то, как будем к этому относиться. Джейк, тебе не повезло. Ридли, у тебя все сложилось прекрасно. И вы нашли друг друга. Пользуйтесь тем, что вам подарила судьба. У других и этого нет.

Была Ридли, которая хотела упасть на диван и разрыдаться. Была Ридли, которая хотела броситься на Александра Гарримана с кулаками. Была также Ридли, которая хотела убежать и не вспоминать о том, что знала когда-то этого человека. Была Ридли, которая хотела обратиться в полицию и к журналистам, наплевав на последствия, на Эйса, на семью, на Джейка и на всех детей проекта «Спасение», которым досталась жизнь в красивом карточном домике.

Гарриман правильно сказал в самом начале: мы вкусили плодов с отравленного древа. Что нам было делать? Я ощутила невероятную тяжесть на сердце. Я хотела задать Гарриману еще несколько вопросов, зная, что это мой последний шанс, но не смогла сформулировать ни одного.

– Мой отец ни за что на свете не согласился бы участвовать в подобном преступлении. Никогда, – произнесла я наконец.

Я посмотрела на Джейка. Больше всего мне хотелось, чтобы он поверил в невиновность моего отца, но по выражению его лица я поняла, что мои надежды напрасны.

Гарриман пожал плечами.

– Власти будет не так просто в этом убедить, учитывая его положение, его участие в работе проекта «Спасение», его отношения с Максом и твое присутствие в его семье.

Я не знала, что сказать. Слово «присутствие» отозвалось болью в моей душе.

Наконец я вымолвила:

– О чем вы говорите?

– Я говорю о том, что Макса нет в живых. Если вся эта история вылезет наружу, кому-то придется отвечать за все. Ты единственное связующее звено между законным и незаконным аспектами деятельности проекта. Что это может принести твоему отцу, кроме головной боли? Он совершил немало хорошего, но это не сыграет никакой роли, потому что его жизнь пойдет под откос.

Я стояла как громом пораженная. Я посмотрела на Джейка, который казался немного спокойнее, чем раньше, словно правда, какой бы горькой она ни казалась, помогла ему ответить на главный вопрос, мучивший его всю жизнь. Я придвинулась к нему ближе и произнесла:

– Мне очень жаль.

– Все в порядке, – ответил он, заключая меня в свои объятия. – Давай выбираться отсюда.

– Где мой брат? – с тревогой спросила я.

Гарриман подошел к двери в соседний кабинет и открыл ее. В комнате стоял длинный стол. На огромном кожаном диване лежал мой брат. Он не был избит, но был без сознания. Его лицо покрывала мертвенная бледность, а под глазами залегли синие круги. Рука Эйса свесилась на пол. Он казался бездыханным.

– Его подружка доставила нам больше хлопот, чем он сам, – сказал Гарриман. – Сегодня он оказался на диване в моем кабинете, а завтра он может закончить жизнь где-нибудь в парке на Ист-Сайде. Тебе решать, Ридли.

Я хотела бы сказать, что в этот момент случилось чудо, и я необыкновенным усилием воли сумела перехитрить Александра Гарримана. Я хотела бы сказать, что в его логово ворвалась доблестная кавалерия и правосудие свершилось. Но я просто бросилась к Эйсу, и мы с Джейком потащили его прочь из здания.

Александр Гарриман был прав. Я не знаю, как ему удалось так тонко вычислить, какова будет моя реакция. Даже если бы он не угрожал Эйсу, я не смогла бы подвергнуть риску моего отца. Неужели я готова была пожертвовать человеком, который, по моему мнению, не имел отношения к творившемуся у него под носом злу, только для того, чтобы доказать… Что? Я не чувствовала, что достаточно сильна для этого.

Помните, как я начала свое повествование, рассуждая о том, как маленькие события предопределяют большие перемены? Незначительные решения, которые мы принимаем, могут внезапно изменить всю нашу жизнь… Это даже больше, чем выбор колледжа, выбор партнера. В данном случае поворотную роль в моей судьбе сыграл мобильный телефон.

Когда я, сидя в такси, судорожно раздумывала над тем, как вести себя в кабинете Гарримана, я сделала кое-что, на первый взгляд, глупое. Но мой поступок был продиктован отчаянием. Я нажала кнопку вызова последнего абонента. То есть детектива Сальво. Я не знала, как это может помочь нам, но я решила, что если он услышит хотя бы отрывок из нашего разговора, то сможет вычислить наше местонахождение. Это был поступок человека, который искренне верит, что соломинка спасет его в бушующем океане. Но оказалось, что чудеса действительно случаются.

Детективу Сальво и вправду удалось услышать кое-что из нашей беседы. Его расследование выстроилось в одну прямую линию. Когда мы с Джейком и Эйсом вышли из офиса Александра Гарримана, вся территория возле Центрального парка была оцеплена полицейскими машинами. Детектив Сальво стоял на тротуаре, облокотившись о свой ничем не примечательный «каприс».

– Мисс Джонс, мистер Якобсен, я рад видеть вас живыми и здоровыми, – сказал он. – Кто это с вами?

– Мой брат, – ответила я.

Он так и останется моим братом, как бы ни изменились обстоятельства.

Детектив Сальво кивнул.

– Мистер Якобсен, я прошу вас опустить оружие на землю и отбросить его ногой. Затем положите руки за голову.

Джейк подчинился, и я ощутила вес Эйса. Из «скорой помощи», которую я сначала не заметила, появились врачи, и я передала им Эйса. Они положили его на носилки.

– Он ранен? – спросил один из них.

– Да, – ответила я. – Хотя я не знаю. Наверное, он под кайфом.

Я посмотрела на брата и ощутила прилив грусти. Затем я взглянула на детектива Сальво, который пристально наблюдал за мной.

– Жаркие выдались деньки, да, Ридли? – тихо обратился он ко мне.

– Как вам удалось нас найти? – спросила я.

Он показал на мобильный телефон.

– Хорошо придумано, Ридли. Неужели это просто стечение обстоятельств?

Я покачала головой.

– Вам двоим придется отправиться вместе со мной. Нам предстоит долгая беседа.

– Вы нас арестовываете? – спросил Джейк.

– В данный момент нет. Но в ваших интересах сотрудничать с нами. Мистер Якобсен, против вас может быть выдвинуто обвинение в умышленном убийстве Кристиана Луны. Вы, Ридли, можете быть осуждены за соучастие. Мне зачитать ваши права?

Я посмотрела на Джейка.

– Нет, мы пойдем с вами.

– Правильное решение.

– Что вы услышали из нашего разговора с адвокатом? – спросила я, вдруг осознав, какие последствия может иметь мой звонок.

– Достаточно, – сказал Сальво, сопровождая меня к своей машине. Джейк шел следом за нами.

– Тогда вам понятно, что я не могу дать показания.

– Вам и не придется этого делать, так как я располагаю достаточным количеством информации, – ответил Сальво.

Я подумала: «Если детектив Сальво слышал все, то чем это может обернуться для меня и моего брата?»

Я остановилась. У меня внутри все сжалось. Что я наделала? Мой брат, который не был моим братом, мои родители, которые не были моими родителями, – что с ними теперь будет из-за того, что я сделала свой выбор? Я подумала о дяде Максе. Он тоже пытался действовать во благо, но что получилось в итоге?

Я вспомнила о том, что его совесть привела его к краю обрыва. Уже ничего нельзя исправить. На долю секунды я искренне пожалела, что оказалась у дороги в тот злосчастный день, когда спасла малыша. Я искренне жалела, что не могу снова погрузиться в сладостное неведение.

Я вдруг ощутила, что не могу дышать. Джейк что-то сказал. Детектив Сальво удивленно и взволнованно посмотрел на меня, а затем у меня перед глазами поплыла вереница звездочек. В моей голове раздался шум, и я провалилась в темноту.

* * *

Я на мгновение снова пришла в себя. Я была в машине «скорой помощи». Шум в моей голове продолжался. Я потянулась рукой к своей голове и поняла, что она перебинтована. Мои пальцы стали мокрыми от крови. Джейк был рядом, и детектив Сальво тоже.

– Что случилось? – спросила я. Но ответа я не услышала, потому что снова потеряла сознание.

* * *

В коридоре больницы суетились люди в зеленых халатах. Я слышала их голоса. До меня доносился запах антисептика. Джейк держал меня за руку. Он выглядел очень взволнованным.

– Что случилось?

– Ты потеряла сознание, но я не успел тебя подхватить, и ты ударилась головой о тротуар. У тебя…

И он снова исчез.

* * *

Когда я очнулась, было тихо и темно. Я слышала, как работают приборы в палате. На секунду я задумалась, чью это кардиограмму высвечивают на мониторе, а потом до меня дошло, что это мое сердце. Жесткие матрацы, стерильные простыни, металлические кровати… Из-под двери пробивался свет. Когда я привыкла к темноте, я заметила чью-то фигуру на стуле возле моей кровати. Этого человека я узнала бы и с закрытыми глазами.

– Папа?

– Ридли, – произнес он, быстро поднимаясь на ноги. – Как твои дела, детка?

– У меня болит голова.

– Еще бы, – сказал он, положив ладонь мне на лоб.

– Что произошло?

– Ты упала в обморок, но никто не подхватил тебя. Ты ударилась об асфальт, расшибла голову и потеряла много крови.

Я попыталась восстановить в памяти эти события, и весь ужас пережитого нахлынул на меня с новой силой: битое стекло в кафе, храм, исчезновение Эйса, кабинет Александра Гарримана.

– Папа, – прошептала я. – Как много лжи…

Мой отец вздохнул, придвинул стул ближе к кровати, тяжело опустился на него и положил голову на руки. Когда он поднял на меня взгляд, я заметила, что он плачет. Это испугало меня. Я искала утешения, но не нашла его. Отец был раздавлен.

– Папа, кто я? – Я попыталась сесть, но комната закружилась у меня перед глазами. Я оставила эту попытку.

Он медленно покачал головой.

– Ты Ридли, моя Ридли. И навсегда останешься ею.

Он говорил искренне. Но это была лишь часть правды, и мы оба это сознавали.

– Больше никакой лжи, папа.

– Это не ложь! – воскликнул мой отец. – Я относился к тебе как к дочери! Ты для меня больше чем родная дочь!

Я поняла, что если бы это было возможно, он снова принялся бы все отрицать. Но этому не суждено было больше случиться. Я выросла.

– Я Ридли, папа. Но ведь я не всегда была Ридли. Раньше я была Джесси Амелией Стоун, дочерью Терезы Стоун. И эта женщина погибла из-за проекта «Спасение».

Мой отец несколько секунд смотрел на меня. Вокруг его глаз собрались морщинки, которые я не замечала раньше. Кожа на его руках была тонкой и сухой. Это были руки старика.

Он снова закрыл лицо.

– Нет, – сказал он приглушенным голосом.

– Ты знал, папа? Ты знал, что стоит за работой этого проекта?

Он яростно покачал головой.

– Нет, – твердо ответил он. – Я рассказал тебе все, что знал сам. Если это правда, – то, что мне рассказали детективы, – то я не имел об этом ни малейшего представления. Ты же знаешь меня, Ридли. Ты знаешь, что я не способен на такое.

Я никак не могла решить, верить ему или нет. Самое страшное было то, что я не могла доверять никому. У каждого были свои мотивы лгать мне, благие или корыстные.

– Но как я оказалась у вас? Если ты скажешь, что не знаешь этого, то я тебе не поверю. Как я оказалась в вашем доме под новым именем, папа?

Он взглянул на меня с грустью. Такое же выражение я видела на лице Макса, когда в тот роковой вечер за ним закрывалась дверь в отцовский кабинет.

Вдруг дверь в палату распахнулась, и на пороге появилась моя мать. Она выглядела более собранной, чем отец. Я не знала, сколько она успела услышать. На ее лице была грустная улыбка. Я не знала, что ей было известно, а о чем она не имела ни малейшего представления. Я вспомнила о бабочке, которую в феврале видела на станции метро. Мама подошла к моей кровати и положила свою холодную сухую руку мне на лоб, словно какой-то материнский инстинкт подсказал ей проверить мою температуру.

– Пора, Бен. Ридли права. Больше не будет лжи. Больше мы не будем ее обманывать.

Мама не сводила с меня глаз, но ее лицо было непроницаемым. Она была другой, не такой, как я.

– Нет, Грейс, – слабо возразил мой отец. – Мы обещали.

– Макса нет, – резко ответила мать. Слово «нет» прозвучало так, как будто тяжелый камень бросили в пруд. Мой отец был напуган ее тоном.

– Я не в силах хранить его секрет. Если бы мы были честными с самого начала, то Ридли не оказалась бы такой уязвимой, когда начался этот кошмар.

Мой отец сгорбился на стуле и медленно покачал головой.

– Возможно, ты и права, – промолвил он.

Глава тридцать первая

Я думала, что они собираются рассказать мне о проекте «Спасение», о том, как они приняли план Макса. Возможно, они каким-то образом даже участвовали в его реализации. Я собиралась услышать о том, как меня похитили у Терезы Стоун, а потом купили и воспитали, как собственную дочь. Я готова была услышать очередную порцию заверений в том, что это было сделано в моих интересах. Однако оказалось, что они хранили совсем другие секреты.

– Во-первых, Ридли, я хочу, чтобы ты уяснила себе, что твой отец ни за что на свете не стал бы участвовать в кражах и убийствах, – начала моя мать. – Он не имеет никакого отношения к тому, чем занимались в рамках проекта «Спасение». Мне плевать на то, что говорят детективы. Он лечил этих детей, он мог заметить, что эти дети терпят жестокое обращение, но он ни при каких обстоятельствах не стал бы звеном преступной цепи.

Я ничего не сказала. Я хотела верить своей матери. Это не противоречило тому, что я думала о своем отце. Но мне сложно было вообразить, что он не имел ни малейшего представления об истинной цели проекта «Спасение». Ситуация усугублялась еще и тем, что мои родители всю жизнь мне лгали. Теперь я не могла безоговорочно доверять их словам, как было еще несколько недель тому назад.

– Ридли, – произнесла моя мать. Видимо, она ждала, что я соглашусь с ней, поэтому я кивнула, давая ей знак продолжать. – Ты попала к нам не так, как ты думаешь.

– Тогда как, мама?

В жизни Макса всегда была вереница женщин. Сначала все приняли Терезу Стоун за его очередную пассию. Симпатичная молодая женщина, которая работала администратором в офисе Макса на Манхэттене. Не прошло и нескольких дней, как он заметил ее. Конечно, Тереза ответила ему взаимностью. Никто не мог устоять перед Максом, перед его шармом, его деньгами и его галантным обращением.

– Честно говоря, я даже не утруждала себя тем, чтобы запоминать их имена. Наверное, Тереза и Эсме были единственными, кого Макс приглашал на свидание больше одного раза.

– Я сразу понял, что Тереза была особенной, – вмешался отец. – В ней чувствовалась добродетельность и скромность, которые и привлекли Макса. Она выигрывала по сравнению с остальными его подругами.

Моя мать выразительно посмотрела на мужа, давая ему понять, что он прервал ее.

– Извини, – сказал он.

В первый раз Макс и Тереза встретились на вечеринке по случаю Рождества, а затем он привел ее в дом моих родителей. Позже Макс пригласил ее в «Метрополитен», и после представления они все вместе отправились в «21».

– Тереза вела себя очень скромно, – вспоминала моя мать. – Она явно была подавлена роскошью того вечера. Ложа в «Мет», особое отношение к Максу в «21». Я не знаю, но мне она понравилась именно по этой причине. Она не принимала все это как должное и не напускала на себя вид светской львицы, как все остальные подружки Макса.

Мать сделала ударение на слове «подружки», чтобы подчеркнуть свое презрение.

– Мы решили, что в жизни Макса наступил решающий момент. Он остепенился. Тереза не была одной из тех, кого он нанимал, в прямом смысле этого слова. – Мама отличалась некоторой стервозностью, поэтому ее тон меня не удивил. – Но затем Тереза неожиданно исчезла, и меня это очень удивило. Я даже решилась спросить о ней у Макса, хотя это была запретная тема.

Он сказал, что они «не сошлись характерами». Но на самом деле речь шла о чем-то более серьезном. Ридли, мы это обсуждали.

Я вспомнила наш разговор с мамой об Эсме и о том, что она говорила о Максе.

– Такой человек, как Макс, – сказал мой отец, – был настолько раздавлен тем, что ему довелось выдержать в детстве и свидетелем чего ему пришлось стать, что он не был способен любить по-настоящему. И он оказался достаточно умен, чтобы сознавать это. Именно поэтому он так и не женился.

Я подумала о Максе, о том, что он всегда был окружен красотками, но при этом неизменно смотрел на моих родителей с завистью и восхищением. Теперь разрозненные фрагменты, составлявшие впечатления моего детства, складывались в общую картину.

– Что ты хочешь мне сказать, папа? Что Макс знал Терезу Стоун, но все равно допустил, чтобы ее ребенка забрали?

Мои родители переглянулись.

– Не совсем так, – глядя на свои ладони, произнесла мама.

Наконец я смогла сесть, собрав всю свою волю в кулак. Отец бросился ко мне, чтобы помочь. Я ощутила себя так, словно была воздушным шаром, – в голове все закрутилось с какой-то неприятной легкостью.

– Макс и Тереза пошли каждый своей дорогой, – сказала мама. – Она ушла с работы, устроилась на другое место, и я никогда ее больше не видела.

Мама тяжело вздохнула и отошла к окну.

Мои родители не спешили открыть мне правду. И я их не торопила.

– Но спустя пару лет Тереза появилась в клинике «Маленькие ангелы» с ребенком на руках – маленькой девочкой, которой было почти два года, – сказал мой отец. – Я вспомнил ее, но она меня не узнала. Я не стал смущать ее и ничего не рассказал о своей дружбе с Максом. Спустя несколько месяцев произошло то, что вызвало у меня тревогу.

– Он поломал девочке руку. Кристиан Луна.

Мой отец кивнул.

– Значит, тебе все известно.

– Он мне признался в этом за несколько минут до того, как его убили.

Я подавила желание расплакаться от усталости и боли. Мой отец мрачно кивнул.

– Я поговорил с Терезой. Она пообещала мне, что Луна больше не посмеет приблизиться к ее дочери, и я решил спустить это дело на тормозах.

– Но ты сообщил об этом Максу?

– Нет. Я не мог. Я нарушил бы клятву Гиппократа.

– Но Макс ведь все равно разыскал ее, – сказала я.

– Я не знаю, Ридли, – пожав плечами, произнес отец и отвернулся от меня. – Спустя несколько недель он появился на пороге нашего дома. С маленькой Джесси Стоун на руках. – Мой отец замолчал и положил свою ладонь мне на руку. – С тобой.

– Со мной?

– Ридли, – у отца на глазах блестели слезы. – Я не твой биологический отец, и это тебе уже известно. Но твоим отцом не был и Кристиан Луна. Возможно, он и верил в то, что Джесси его дочь. Наверное, Тереза Стоун убедила его в этом.

Я с недоумением покачала головой.

– Но кто тогда мой настоящий отец?

– Ридли, – сказала моя мама. – Дорогая моя девочка, ты дочь Макса.

Я посмотрела на нее и поняла, что она говорит мне правду. Я снова услышала слова Макса: «Ты, наверное, единственное мое доброе творение». И я заплакала, потому что только теперь поняла истинный смысл его слов.

Макс явился к Грейс и Бену очень поздно, после полуночи, как снег на голову. На руках у него спала маленькая девочка. Он сказал, что это его дочь от женщины, которую он не видел почти три года. Девочка проснулась, заплакала и прижалась к нему. Ее темные глаза были широко раскрыты от удивления. Все вокруг было чужим и незнакомым.

– О, Бог ты мой! – воскликнул отец, принимая девочку из рук Макса. – Это же дочка Терезы Стоун! Я лечил ее в клинике.

Макс посмотрел на него ничего не выражающим взглядом и вытер пот со лба.

– Ты знал, что у меня есть дочь?

– Нет, конечно, – ответил отец. – Макс, я и понятия не имел, что она твоя дочь.

Макс прошел в кухню, потирая виски пальцами. Он сел за стол, а маленькая Джесси потянула моего отца за ухо.

– С Терезой произошло нечто ужасное, Бен. Она погибла. Ее убили в ее же доме.

Его голос звучал не громче шепота, но девочка начала плакать. Моя мама взяла ее у отца и отнесла в другую комнату, чтобы успокоить.

– Как? Когда? – Мой отец был в шоковом состоянии.

– Какая разница? – выпалил Макс.

– Как это какая разница? – спросил мой отец ошеломленно. – Макс, что происходит?

– Я не могу воспитывать этого ребенка, Бен. Ты это знаешь.

– Подожди минуточку, Макс. Давай все выясним. Как ты нашел девочку?

– Мне позвонили из полиции. В свидетельстве о рождении Тереза указала мое имя в графе «отец». Я забрал девочку из приюта.

– Но это была ложь, – сказала я. – Джесси выкрали в ту же ночь, когда была убита Тереза Стоун.

Мой отец ограничился коротким кивком.

– Так и было. Тереза не вписывала имя Макса в свидетельство о рождении. Она оставила графу «отец» незаполненной. Полиция никак не могла связаться с Максом. Но к тому времени, когда мы это осознали, было уже слишком поздно.

– Что значит «слишком поздно»?

Мой отец покачал головой.

– Мы забрали тебя у Макса в ту же ночь. Мы приняли его историю без всяких вопросов.

– До этого мы полтора года пытались зачать второго ребенка, но все усилия были напрасны, и твое появление в нашем доме мы восприняли как ответ на наши молитвы, – сказала мама, которая сидела теперь в другом конце комнаты, и поэтому я не могла рассмотреть ее лица.

– Но когда вы поняли, что Джесси числится пропавшей и никто не знает, кто виноват в смерти ее матери, что вы сделали? Продолжали хранить молчание?

– К тому времени мы уже слишком к тебе привязались. Когда мы поняли, что Макс не сказал нам и десятой доли правды, мы и сами уже нарушили некоторые правила, – робко сказал отец.

– Какие правила?

– Используя свои связи, Макс обеспечил тебя новым свидетельством о рождении и номером социальной страховки. Тебя оформили как ребенка, которого бросили без всяких документов.

– И так ты стала Ридли Кью Джонс, – продолжила моя мать с улыбкой, как будто рассказала мне на ночь сказку со счастливым концом.

– А Джесси Стоун исчезла, – сказала я. – Но возникла вновь, когда я спасла Джастина Вилера из-под колес.

Их история показалась мне подозрительной. Слишком много вопросов она вызывала. Можно ли принять ребенка из рук друга посреди ночи, не задав ему никаких вопросов? Не кажется ли тот факт, что доктор Бенджамин Джонс, лучший друг Макса, лечил Джесси, невероятным совпадением? Как Макс мог выйти на Джесси, если его имя не было указано в свидетельстве о рождении девочки? И как она исчезла из дома после убийства? Вопросы громоздились один на другой, превращаясь в снежный ком, и я на мгновение растерялась. Я боялась, что ответы, которые я на них получу, могут оказаться весьма нелицеприятными.